Сахарная сказка

Чонгук не может утверждать на сто процентов, что по-настоящему любит Тэхёна, но то, что он его обожает — неоспоримый факт. И даже если когда-нибудь Чонгук загремит в больницу с отравлением, испытывая на себе действие нового зелья Тэхёна, он не против, если это действие будет иметь такие побочные эффекты. Тэхён вытащил влажный член из чужого зада, чтобы дотянуться до смазки, и Чонгук жалобно заскулил, ощутив внутри неприятный холод и пустоту. Он толкнулся бёдрами назад, пытаясь вновь ощутить внутри Кима, и тот довольно усмехнулся, сжав в ладони крепкую упругую ягодицу Чона. Тэхён вылил остатки смазки на свой член, небрежно её растёр и вновь толкнулся внутрь до основания, принявшись с новыми силами втрахивать любовника в постель. Чонгук выгнулся, как кошка, шире расставив ноги, выше подняв таз и уткнувшись лицом во влажную от собственной слюны и слёз подушку. Ему давно уже не было больно, сил продолжать было ещё достаточно, желание не покидало его тело, но за шесть часов, пока они занимались сексом почти без перерывов, он успел два раза заплакать от того, насколько хорошо ему было. Тэхён с удовольствием слизывал слёзы с его лица, нахваливал, продолжая без устали долбиться внутрь, стонать, рычать и держать улыбку от уха до уха. Чонгук уже не мог продолжать, но он до безумия хотел этого, а с неиссякаемым сексуальным аппетитом Тэхёна продолжать они могли несколько дней. Новый сухой оргазм заставил Чона вновь пустить слёзы. Ведьма перевернул его на спину и любовно оглядел красное распухшее от слёз личико и истерзанные поцелуями губы. Чонгук выглядел сексуальнее, чем когда бы то ни было, в своём болезненном желании. — Ты всё ещё хочешь меня, моя конфетка? — жалостливо спросил Ким, и человек часто-часто закивал. Тэхён улыбнулся и длинным остроконечным языком слизал с юношеского лица сладко-солёные капли, не торопясь возобновлять соитие. — Пожалуйста, Тэ… — всхлипнул Чон, когда Ким, вылизывая его лицо, свёл вместе чужие ноги и пристроился между рельефными бёдрами, на которых красовался его заживший, но оставивший глубокий шрам укус. Тэхён толкнулся между ними, крепко держа дрожащие ноги, и от удовольствия закатил глаза. Он видел, как мучительно желает его Чонгук, и намеренно трахал его божественные бёдра, наблюдая за самым прекрасным в этом мире выражением лица. — Сколько будет пять в четвёртой степени? Чонгук взглянул на Кима с недоумением и нахмурился, но Тэхён смотрел на него выжидающе, совершенно не шутя. — Что? — Считай. Пять в четвёртой степени. Человек отвёл взгляд наверх, производя в уме расчёты из школьной программы, пока старший натирал свой член чужими влажными бёдрами. Чонгук посмотрел на Кима прямо и уверенно произнёс: — Шестьсот двадцать пять. Тэхён зажмурился, прикусил нижнюю губу и облизнулся. — Верно. Пятая планета от Солнца? Пришлось задуматься ещё раз, восстанавливая в своей голове модель Солнечной системы. — Юпитер. — Умница, — усмехнулся Ким и, открыв глаза, установил прямой зрительный контакт с Чоном. — Отвлёкся? Младший перевёл взгляд на свой член и понял, что эрекция стала гораздо менее болезненной. Тэхён потянулся к подушке и достал из-под неё закупоренный бутылёк с зелёной жидкостью. — Открой ротик, — Ким наклонился к лицу Чонгука и приложил к ним стеклянное горлышко. Чон брезгливо отвернулся. — Что это? — с недоверием спросил он. — Противоядие, — улыбнулся Тэхён. — Пей. Человек на секунду замер, глядя на довольного собой партнёра, выхватил бутыль из чужих рук и обиженно толкнул в плечо, одним глотком проглотив всё содержимое ёмкости. Чонгук поморщился от горького травянистого вкуса и перевёл сердитый взгляд на Тэхёна. — У тебя всё это время было противоядие? И ты молчал? — Конечно. Кто готовит зелье без противоядия? — усмехнулся Тэхён и, прижав друг к другу колени Чонгука, вновь толкнулся между его бёдрами и в наслаждении закатил глаза, игнорируя возмущение младшего. — И не ври мне, что тебе не понравилось. Чон опустил глаза и густо покраснел под испытующим взглядом Кима, жадно выискивающим в юношеском лице подтверждение своим словам. Тэхён удовлетворённо улыбнулся и поцеловал ямки на коленях Чонгука. — Понравилось, но… — Вот и прекрасно, — заключил Ким. — Переименую это зелье в «Наливать Чонгуки, когда он злой». — Эй! — Чонгук попытался выбраться из-под чужого тела, но был притянут назад за щиколотки нависшим над ним Тэхёном, совершенно бесстыдно глядящим прямо в его глаза, массируя средним и указательным пальцами влажный от смазки и прекрасно разработанный проход. Чон чувствовал себя чертовски уязвимо, но в то же время властность Тэхёна заставляла его эрекцию вновь болезненно напоминать о себе. — Прячешь глазки так очаровательно, — Ким наклонил голову в сторону. — Словно всё ещё стесняешься меня. — К тебе невозможно привыкнуть, — пробурчал Чонгук в свою защиту. — Но ты в восторге от меня. Твоя жизнь без меня никогда не станет прежней. Чонгук был безмолвно согласен. Вся его жизнь, всё его окружение было таким обыкновенным, таким повседневным, что находиться в нём долго Чон не мог, хоть и вписывался, по сути, в эту картину идеально, не имея выдающихся талантов, большого состояния или яркой харизмы. Тэхён был его личной Страной Чудес, в которой все законы привычного мира Чонгука были бессильны, где обитали причудливые создания и росли странные растения. Исследовать эти земли было невероятно интересно. Именно здесь Чон чувствовал себя по-настоящему дома, каждый день открывая для себя что-то новое и испытывая эмоций больше, чем за всю свою жизнь до встречи с этим необъяснимым созданием по имени Ким Тэхён. Чонгук был зависим, потому что теперь себя без Тэхёна не представлял. Он в самом деле жил с ведьмой, которая, кажется, привязала его жизнь к себе безразрывно и бесповоротно. Чонгук больше не боялся: если бы Тэхён захотел, он собственноручно бы вырвал своё сердце и бросил бы к его ногам. Какую бы вещь не совершил Тэхён, как бы ни поступил, Чонгук готов был простить ему абсолютно всё, только бы тот оставался самой живой и важной частью его существования. Раньше он видел в нём Смерть, но теперь видел свою собственную жизнь. Против воли Чон улыбнулся и поднял глаза, встретившись с самыми яркими и завораживающими, как незнакомая, но прекрасная Вселенная, которую ему предстояло изучать всю оставшуюся жизнь. — Я люблю тебя, Тэ, — нежно улыбнулся Чонгук. Тэхён замер. — Что ты сказал? — растерянно переспросил он. Чон опустил уголки губ, цепляясь за редкий момент, когда маска вечной игривости Тэхёна давала трещину, обнажая истинные чувства. — Я люблю тебя. Я ведь уже говорил тебе это, почему ты так удивляешься? — усмехнулся Чонгук. Тэхён неловко улыбнулся, покачав головой. Весь его пыл моментально сошёл на нет. Он лёг рядом с Чоном и перевернул его на бок, игнорируя общее так и не остывшее возбуждение. Человек удивлённо оглянулся через плечо, но Тэхён спрятал лицо в чужой широкой и крепкой спине. — Тэ, мы же вроде это… сексом занимались… Не хочешь продолжить? Старший не ответил, но протянул руку и обхватил ею стоящий член Чонгука и принялся размеренно надрачивать. Чон вздрогнул от неожиданности, но быстро расслабился под напором ленивой, мягкой, несвойственной Тэхёну ласки и скоро без больших усилий достиг оргазма. Чонгук отходил, переводя дыхание, и чувствовал, как Ким водил носом по его обнажённой влажной спине, успокаиваясь от любимого терпкого запаха. Тэхён перекинул через Чона руку, обняв, и едва слышно, так, что на секунду замерло сердце, пробормотал: — Я тоже тебя люблю, Чонгуки. Чонгук уснул с улыбкой на губах.

Flashback

Ребёнок восхищённо следил за мелькавшими мимо машинами, исчезавшими вдалеке, в густых еловых зарослях нетронутого человеческими руками леса. Автомобили проезжали совсем рядом, в нескольких десятках сантиметров от школьника с большим тяжёлым рюкзаком за спиной, иногда предупреждая длительным гудком. Мать держала сына за руку, идя дальше от проезжей части и бездумно глядя под ноги. — Мамочка? — мальчик поднял глаза на маму, выглядящую как всегда печально. Женщина продолжала туманно глядеть вниз. — А как зовут моего папу? Полминуты ребёнок ожидал ответа, привыкший никогда не получать его сразу. Тихий голос оборвал повисшее молчание: — Я не помню. Мимо вновь с громким гудком вблизи мальчика промчалась машина. Школьник испуганно отскочил и прижался ближе к матери. Та нехотя перевела взгляд на сына. Ребёнок прямо смотрел на маму, пытаясь прочитать в её глубоких пустынных глазах причину вечной тоски и равнодушия. Женщина не реагировала. — А ты любила моего папу? — наивно поинтересовался ребёнок. Ответ прозвучал раньше и увереннее, чем минуту назад, но так же бесстрастно. — Нет. Никогда. — А меня ты любишь? — спросил мальчик, глядя на красивое женское лицо большими чёрными глазами, полными интереса и ожидания. Молодая мать медленно покачала головой. — Нет. — А почему? — в голосе сына не было огорчения — только то же простое детское любопытство. Молчание вновь затянулось — женщина размышляла. Ветер сурово гудел и раскачивал деревья. Мальчик поёжился, кутаясь поглубже в свою курточку. Прошла минута, две — до дома было ещё далеко. Автомобилей не было, небо пасмурно серело над головой, предвещая скорый дождь. — Меня никогда никто не любил, и я не люблю тебя. Поэтому, — спокойно произнесла мать. Ребёнок широко распахнул глаза и встал перед мамой, перегородив ей путь и строго нахмурив брови. Женщина остановилась. — Не говори так! Я тебя люблю! Мать подняла глаза на мальчика и едва заметно приподняла уголки губ на бледном лице. Ребёнку на секунду показалось, что его сердце остановилось — улыбка мамы была самым редким и ценным сокровищем, хранимым в его памяти. Это был третий раз в его короткой жизни, когда он видел эту прекрасную, невыразимо печальную улыбку. Третий и самый последний. Женщина присела перед сыном и нежно коснулась большим пальцем холодной щеки малыша, вдоль которой тянулся от уголков рта вечным проклятием длинный шрам. Мальчик, трепетно улавливая крупицы материнского внимания, ластился к тёплой руке. — Ты такой уродливый, — произнесла молодая женщина повседневным, даже с толикой заботы, тоном, коснувшись розового шрама, точно так же украшающего и её собственное лицо. — Завтра я замажу тебе это консилером с утра. — Хорошо, мамочка, — согласно кивнул мальчик, ласково улыбнувшись.

***

— Чего? — удивлённо оторвал глаза от ноутбука Чонгук, взглянув на присевшего рядом Тэхёна, мягко ведущего носом вдоль его уха так, что по телу пронеслись мурашки. — Ну, с моей мамой ты уже познакомился, вы с ней поладили. А твою маму я не видел с того момента, как она была маленькой девочкой. Ох, точно. Чонгук совсем забыл, что Тэхён с его мамой уже когда-то встречался, много-много лет назад. Вспоминая свою первую встречу с нынешним возлюбленным, он нервно сглатывает и чувствует дрожь в теле. Тэхён — его чёртова детская травма, подкроватный монстр, не дававший спать по ночам, навещая в кошмарах (Чон подозревает, что это были не просто игры его травмированного детского разума, а последующие проделки Кима — всех его способностей он не знает до сих пор), который теперь в самом деле делит с ним кровать и крышу, которой отчего-то у Тэхёна всегда не сидится на месте. Однако за это Чонгук его и любит. — Ну… Ладно, съездим как-нибудь на днях, — вздохнул Чон и резко выдохнул, когда Ким крепко сжал его в объятьях, уткнувшись лицом в его волосы. — Обожаю тебя, Гуки, — улыбнулся Тэхён и лизнул Чонгука в щёку. Младший брезгливо скривился, на самом деле чувствуя себя крайне довольным. Он и сам безумно соскучился по родителям и младшим сестре и брату. Последнего — крошку Чонвона — он видел всего пару раз, и всего один раз держал на руках. Правда, зная отношения Тэхёна с детьми, Чонгук побаивался, как бы не случилось чего нехорошего. Однако когда-нибудь ему всё равно нужно будет познакомить возлюбленного с родителями. Так зачем тянуть?

***

Надо мной нет нимба. Малыш, это из-за меня в аду так жарко! Инферно Малыш, это из-за меня грешить так весело, а в аду так жарко! О, так!.. Тэхён с наслаждением пританцовывал и подпевал строчкам захватившей его плейлист в последние дни песни, едва смотря на дорогу, а Чонгук был безмолвно согласен с каждым словом композиции. Определённо, если Тэхён когда-нибудь умрёт и если ад в самом деле существует, с приходом Кима температура там поднимется на пару сотен градусов, а все черти разбегутся кто куда. Чонгук улыбнулся своим мыслям и подхватил следующие строчки, невольно выученные наизусть: Ужасно ужасная, Она злодейка. Но она сладкая, как карамель, Она — моя святая. Кажется, у меня порхают бабочки в животе, Но на самом деле Это нечто говорит мне бежать. Тэхён весело рассмеялся и улыбнулся Чону. — Ты убежал, но вернулся снова, — сладко произнёс Ким, проведя по верхней губе тонким кончиком языка. Чонгук проследил за этим, как заколдованный, но улыбнулся в ответ. — Даже если бы я не вернулся, если это судьба, она бы сделала так, чтобы мы встретились вновь. — О, как романтично, — протянул Тэхён, сложив губы уточкой. Чонгук рассмеялся. Когда они ехали навестить маму Кима, обстановка в машине была гораздо более напряжённой, а сейчас Чон греет надежду, что всё пройдёт замечательно. Планов, конечно, никаких нет, потому что с Тэхёном никогда ничего не идёт по плану, но надеяться на лучшее от этого меньше не хочется.

***

В новый дом вдали от леса семья Чонгука — мать, отец, брат и сестра — переехали всего пару лет назад, когда старший сын начал самостоятельно зарабатывать деньги и сумел помочь родным с покупкой большой квартиры и переездом. Оставлять старый, но хороший дом в небольшом поселении было печально, однако он был полон воспоминаний, от некоторых из которых Чонгук не был прочь избавиться. Теперь там жила другая семья, но время от времени Чон вместе с Тэхёном возвращался в знакомый лес и в милый сахарный домик, где они встретились впервые, чтобы насладиться уединением вдали от города, посидеть у потрескивающего камина и вспомнить прошлое. Для Чонгука в этом прошлом неизменно присутствовал мальчик по имени Чимин, лица которого он почти не помнил, но прекрасно помнил яркий, весёлый, звонкий голос, зовущий его увидеть необыкновенный домик из сладостей в лесу. Если бы Чон смог вернуться в прошлое, он, как бы эгоистично это не звучало, ничего бы не изменил и пожертвовал бы своим лучшим другом, чтобы когда-то в далёком будущем сидеть так, с любимым не-совсем-человеком, положившим голову на его плечо, у камина, попивая горький кофе без сахара. В такие моменты Чонгук чувствовал себя самым счастливым. Стоя у двери и ожидая, Чон испытывал особенный трепет, чувствуя, что вернулся домой, хотя именно в этом доме был всего пару раз. Тэхён же нетерпеливо перекатывался с пятки на носок в предвкушении. Чонгук позвонил в звонок и через несколько секунд дверь приоткрылась. В щель заглянула красивая женщина средних лет, которая, увидев Чона, улыбнулась и бросилась ему на шею. Чонгук нежно обнял её, улыбнувшись в ответ. — Чонгуки, мой мальчик… — женщина поцеловала сына в щёки и встала напротив, глядя снизу вверх на рослого ребёнка, давно ставшего зрелым мужчиной, однако улыбающегося так же солнечно и чудесно, как в недалёком детстве. Госпожа Чон перевела взгляд на спутника сына и улыбка медленно сползла с её лица. Румянец исчез, на смену ему пришла ужасающая, резкая бледность, не на шутку испугавшая Чонгука. — Мама? — он положил руку на плечо матери, но Чон отстранилась, словно ужаленная током, и вжалась спиной в стену, неотрывно глядя на улыбающегося Тэхёна. Он склонил голову и растянул улыбку от виска до виска. — Здравствуй, Чонна, моя девочка, — Ким сделал шаг к женщине и у той задрожали губы. Она бросилась с места и скрылась в одной из глубинных комнат квартиры, а Чонгук пару раз удивлённо хлопнул глазами. Тэхён весело рассмеялся. — Какая милашка. Ничуть не изменилась. Ким прошёл в квартиру своего парня как к себе домой. За ним последовал и недоумевающий Чонгук, выражение лица которого изменилось, когда из комнаты с радостным криком выбежала девочка начального школьного возраста в пижаме и обняла за ноги старшего брата. Чон не смог сдержать улыбки и, наклонившись, обнял сестру. — Чонгуки приехал домой! — счастливо пискнула она, смеясь. — Да, я в гости домой, — с любовью ответил Чонгук и поднял глаза на Тэхёна, умиляющегося редким видом открыто проявляющего чувства возлюбленного, который вне дома чаще всего надевал маску порядочного и строгого «господина Чона», владельца крупного косметического бизнеса. — Но я не один. Чон оторвался от сестры и подошёл к Тэхёну. Ким наклонился к неуверенно подошедшей малышке и протянул ей руку. Его улыбка была вполне человеческой и безобидной, немного успокоив Чонгука. — Привет, моя девочка, — доброжелательно произнёс Ким. — Ты сестра Чонгуки? Как тебя зовут? — Ёнхва, — со стеснительной улыбкой ответила девочка и протянула незнакомцу руку. Тэхён накрыл небольшую тёплую ладошку своей, многозначительно вывел на ней несколько долгих кругов и внезапно убрал ладонь. На руке малышки лежала карамелька и кусочек шоколадки. Девочка в изумлении распахнула глаза, такие же большие, глубоко чёрные и наивные, как у Чонгука, и подняла их на Тэхёна. — Как это? — восхищённо спросила она. Ким приложил к загадочно изогнутым губам палец. — Это магия, а я — волшебник. Самый настоящий. — Правда? — Чонгук смотрел на младшую сестру, не по годам взрослую и недоверчивую, которая вот-вот готова была поверить в существование волшебства из-за одного простого фокуса. — Правда. Я могу сделать много самых разных волшебных штук, каких только пожелаешь. А зовут меня Тэхён. Ёнхва радостно подпрыгнула на месте и хлопнула в ладоши, взглянув на Чонгука сверкающими глазами. — Чонгуки, ты дружишь с волшебником? Почему ты никогда не рассказывал? А Чон прикусил губу, чтобы не обломать счастье младшей сестрёнке. Ведь Тэхён — точно не волшебник. Он — ведьма, причём не самая хорошая даже как человек, не говоря уже о магии, которую Ким использует, если использует вообще. Но кто ему запрещал показывать фокусы детям, тем более таким, как Ёнхва, доверие которых трудно заслужить? — Я… только недавно подружился с Тэхёном, не успел рассказать, — неловко улыбнулся Чонгук. Тэхён выглядел очень довольным собой. — Я покажу тебе много разной магии, — Ким подхватил смеющуюся девочку на руки и, подмигнув Чону, пронёс её на кухню, где по совместительству находилась и небольшая столовая. К удивлению обоих парней, за столом на кухне сидела не только бледная от ужаса госпожа Чон, но и другая женщина примерно её возраста, выглядящая притом значительно хуже. Тэхён опустил глаза и улыбнулся, всё поняв, взглянув на маленькое беленькое создание на столе, догрызающее кусочек сахара. Ким опустил девочку на пол и та подбежала к матери, усевшись на её коленях. Чонна была похожа на призрака, не реагируя на присутствие в комнате сына и его возлюбленного. Чонгук был обеспокоен не на шутку, однако не осмеливался подойти к матери. Обратив внимание на вторую женщину, сидящую рядом, он ощутил тяжёлый удар в груди. Знакомые черты отражались в чужом печальном лице, как и пожизненный траур по рано ушедшему из жизни ребёнку. Госпожа Пак выглядела так, как и должна была в общем представлении выглядеть вдова, потерявшая своё единственное чадо. Подняв глаза на Чонгука, она грустно улыбнулась и погладила тощей ладонью маленькое существо, спрятавшееся в её руках и дрожащее. Тэхён самодовольно улыбнулся, склонив голову. — Привет, Чимини, давно не виделись. Здравствуйте, госпожа Пак. Пак Сонмин снисходительно кивнула, а госпожа Чонна подняла на Кима опустошённый от осознания взгляд. Её догадки окончательно подтвердились. Она наклонилась к уху дочери: — Ёнхва, беги-ка в свою комнату, поиграй. Нам здесь нужно поговорить. Девочка нахмурилась и недовольно поджала губы. — Я хочу поиграть с Тэхёном! Он волшебник! Чон сжала челюсти, но продолжила говорить более убедительным тоном: — Иди в свою комнату. Быстро. Ёнхва насупилась, однако спрыгнула с коленей мамы и убежала в свою комнату. Чонна встала с места и осторожно подошла к подруге, выдавив из себя улыбку. — Сонмин, если ты не против, я хочу провести немного времени наедине с сыном. Мы продолжим наш разговор завтра, хорошо? И съездим в торговый центр. Тебе нужно развеяться. Женщина кивнула, не сказав ни слова, и Чон проводила её до выхода из квартиры. Как только дверь за Сонмин закрылась, Чонна сорвалась на кухню и, увидев, что за это короткое время её сын не пострадал, дрожащими руками схватила самый большой кухонный нож, замахнувшись на Кима, готовая в любой момент напасть. Тэхён не шелохнулся, напротив — смело обнажил страшную широкую улыбку. Чонгук, боясь того, что сейчас может произойти, подбежал к матери и осторожно опустил её руку с ножом, негромко успокаивая. — Чонгук, зачем ты привёл его? — тяжело дыша, спросила Чонна. Чонгук, пользуясь моментом, забрал у неё из рук нож и положил на стол рядом. — Мама, всё хорошо, Тэхён нас не тронет. Я просто хотел познакомить тебя с ним. — Зачем?! Я не хотела видеть его больше никогда! Он… Он… — Мама, — Чон взял похолодевшую мамину ладонь в свою и заглянул в испуганные глаза напротив, — Тэхён — мой парень. Я люблю его и хочу познакомить с тобой. — Твой… кто? — женщина замерла, опустив руки. Чонгук заботливо проводил её к столу и посадил на стул, присев рядом. Он уже успел пожалеть, что согласился на авантюру Тэхёна со знакомством со своей семьёй, но отступать было поздно. Чон успокаивающе поцеловал внешнюю сторону материнской ладони и улыбнулся. — Мой парень, мама. Мы с Тэхёном любим друг друга. Чонна подняла взгляд на Кима, перевела на Чонгука и впилась ладонями в плечи сына, глядя на него полубезумными глазами. — Чонгук, ты что, не видишь? — Чего не вижу? — не понимая, спросил Чон. — Он — не человек. Он — страшное, безумное существо. Он убивает людей, Чонгук. Что он сделал с тобой, раз ты не видишь этого? — Я знаю это, мама, — кивнул Чонгук. — Тэхён не человек. Он ведьма. Он убивал людей, я знаю, но теперь он не делает этого. Чон вновь подняла отчаянные глаза на второго гостя кухни. Тэхён улыбался по-человечески, пугая не так сильно, как прежде, но заставляя женщину сомневаться в здоровье своего рассудка. — Что тебе нужно? Зачем тебе мой сын? Чонгук прикусил язык, чтобы не ответить вместо Кима. Тот лишь расслабленно усмехнулся. — Чонгук всё сказал верно. Я его не околдовывал. Мы просто любим друг друга и хотели сообщить тебе об этом. Ну и, конечно, я хотел увидеть тебя спустя столько лет, моя девочка. Я очень рад, что ты всё ещё помнишь меня. Чонна сжала челюсти и усилила хватку на плечах своего сына. — Чонгук, очнись! Он убил Хаян, мою подругу детства и, я уверена, именно он убил Чимина! Сонмин совсем лишилась рассудка, назвала именем сына мышонка, и всё из-за него! — женщина прямо указала пальцем на ведьму. Тэхён сощурил глаза. — Мама, всё хорошо, я обо всём знаю, — спокойно уверял Чонгук. — Я всё прекрасно понимаю и осознаю свои действия. В конце концов, я уже не ребёнок. Женщина опустила руки и с жалостью посмотрела на сына. Чонгук успокаивающе улыбнулся. — В самом деле? — обессиленно спросила Чон. — Конечно. Чонна тяжело опустилась на стул и вздохнула, не находя в себе сил поверить в происходящее. Бесцветным тоном она произнесла: — Если это в самом деле так, я никогда этого не приму. Он, — словно молнией, она ударила взглядом в невозмутимого гостя, — никогда не станет частью нашей семьи. Ты понял меня, Чонгук? Впервые видя свою мать в такой ярости, но понимая её, Чонгук кивнул. Он и не рассчитывал на то, что Тэхёна в его доме радушно примут. Помимо того, что детство госпожи Чон было омрачено встречей с ведьмой, Ким был своенравен и эксцентричен, порой чересчур, что скромной семье Чонгука вряд ли бы пришлось по душе в любом случае. Однако, на удивление, Ёнхва была искренне восхищена «другом» брата, хотя отличалась буйным нравом и редко в ком признавала равного себе. «Волшебник» же сумел завоевать её расположение с первых секунд, и Чонгука это настораживало. — Мама, — на кухню заглянула Ёнхва, обиженно выпятив нижнюю губу, — можно я поиграю с Тэхёном в своей комнате? — Нет! — резко вскрикнула Чонна, подскочила с места, однако была остановлена сыном. — Мам, Тэхён ничего ей не сделает. Я обещаю. Чонгук повернулся к Тэхёну, бережно взявшему улыбнувшуюся девочку за руку. Едва слышно, но зная, что его слышат, Чон прошептал: — Я доверяю тебе. Ким развернулся спиной к человеку и, повернувшись в пол-оборота, ухмыльнулся. Чон прочитал по губам чужие слова и ощутил, как холод пробежал по телу, пробравшись в самое сердце. — Зря.

***

Никогда два часа, проведённые в собственном доме, не казались Чонгуку настолько нескончаемыми и ужасающими. Сидя в своей комнате, он не мог расслабиться ни на секунду, словно параноик постоянно оглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху. Старые комиксы в руках, некогда так любимые подростком, сейчас служили только способом хоть как-то отвлечь внимание и занять руки. Каждые несколько секунд Чонгук замирал и вслушивался, пока не слышал голос сестры в соседней комнате. Их беседа с Тэхёном была непринуждённой и весёлой, но кое-что Чона настораживало слишком сильно. </i>Тэхён наедине с его сестрой.<i> Предсказать поведение Кима или понять его логику было невозможно, поэтому Чонгук понятия не имел, что его возлюбленный выкинет в этот раз, не взбредёт ли ему в голову сотворить нехорошие вещи с его сестрой. Когда голос Ёнхвы ненадолго затих, Чон почувствовал, как рухнуло в ноги его сердце. Он сорвался с места и в пару секунд оказался перед дверью в комнату младшей сестры, затихнув настолько, что, кажется, даже сердце перестало биться. — А откуда у тебя эти полоски? Человек вздохнул с облегчением. Под «полосками» девочка наверняка имела в виду шрамы на лице Тэхёна. — Я расскажу тебе. Сядь поближе, — заговорщиским тоном произнёс Ким. Чонгук напрягся, однако, кажется, ничего не произошло. Тэхён начал: — Когда-то много-много лет назад на земле жила моя пра-пра-прабабушка, ещё раньше, чем я сам появился на свет. Моя бабушка была самым обычным человеком, простой женщиной из небольшого поселения. Как-то раз она заплутала в лесу и забрела в ветхий домик, где нашла старую толстую книжку, полную разных рецептов, заклинаний и ритуалов. Это была книга по чёрной магии, оставленная кем-то в доме. Моя бабушка вернулась домой, спрятала эту книгу под кровать и втайне от семьи начала изучать то, что было написано там, испытывая заклятия и зелья на соседях, которых не любила. Чем больше практиковалась моя бабушка, тем становилась умелее, а вместе с тем становилась и краше. Вскоре она стала самой красивой женщиной в поселении, а вскоре о ней узнали и соседние деревни. Когда настало время ей выходить замуж, она получила самого красивого и богатого жениха в поселении и вскоре родила ему ребёнка. Это была девочка, такая же красивая, как её мама, но кое-что необычное было в ней — у неё были острые зубки и маленькие коготки, которых никогда не было у новорождённых. С тех пор моя бабушка не могла больше родить ребёнка. Её муж, не дождавшись наследника, ушёл от неё и женился на другой женщине. С годами моя бабушка не увядала и всё так же выглядела, как молодая девушка, а когда настало время её дочери родить ребёнка, малышка оказалась ещё необыкновеннее — помимо коготков и острых зубок она имела ещё и очень широкий ротик, обнажив который девочка пугала всех, кто её видел. Малышку, её маму и бабушку прозвали ведьмами и начали бояться. Мама, как и бабушка, больше не могла родить ребёнка и её муж, не выдержав позора и боясь собственное дитя, покончил с собой. С тех пор никогда правнучки моей бабушки не рожали мальчиков, а их брак никогда не был счастливым и заканчивался быстро. Они возненавидели мужчин и начали жить без них, используя только для того, чтобы продолжить род и передать свои знания, полученные когда-то давно. Вот так-то. — Но ты же мальчик! Почему говоришь, что мальчиков больше не было? — недоверчиво спросила Ёнхва. — Потому что до меня их и не было, — улыбнулся Тэхён. — Я первый с тех пор, как прабабушка нашла эту книгу. Мама до сих пор не знает, как так получилось. Поэтому она меня не любит. — Тебя не любит мама? — изумилась девочка. — Да, — вздохнул Ким, улыбаясь с ноткой грусти. Наступило молчание, в этот раз затянувшееся. Чонгук приоткрыл дверь и увидел замершего Тэхёна, сидящего среди комнаты в окружении кукол и мягких игрушек сестры. Ёнхва повисла на его шее, крепко обнимая и уткнувшись носом в его грудь. На несколько секунд воцарилось полное молчание. Прервал его ровный голос Тэхёна: — Проходи, Чонгуки. Человек вошёл в комнату и, пробравшись через минное поле из игрушек сестры, оказался рядом с Тэхёном. Тот всё так же сидел неподвижно, даже когда девочка выпустила его из объятий. Ёнхва поставила руки в бока и нахмурилась, строго обращаясь к старшему брату: — Следи за Тэхёном и люби его сильно-сильно! Обнимай каждый день, чтобы он не грустил, а если я увижу, что с тобой он грустный, я приду и накажу тебя! Всё понял? Чего ты улыбаешься?! Чонгук честно пытался не засмеяться, но всё-таки согнулся в три погибели, прикрывая рот рукой, и невольно содрогался от смеха. — Глупышка, — подавив приступ, он поднял девочку на руки, улыбаясь как никогда ярко. — Обещаю, всё будет так, как ты сказала. — Хорошо, — довольная собой, девочка спрыгнула с рук брата и, прихватив с собой пару кукол, убежала в другую комнату. Тэхён всё так же сидел на полу, совершенно опустошённый, и сверлил взглядом паркет. Чонгуку знакомо было такое состояние возлюбленного, и потому он молча помог Киму подняться и увёл в свою комнату.

***

В одних пижамных штанах Чонгук тихо вышел из своей спальни и прикрыл за собой дверь. Он чувствовал неприятную сухость во рту, и потому поднялся с кровати, направляясь на кухню, чтобы выпить воды. Часы на стене в коридоре показывали пятнадцать минут третьего. На кухне горел свет, и за обеденным столом Чонгук увидел свою одинокую маму, бледную, как луна за окном, с чашкой горячего чая в руках. Ужас на её лице никуда не исчез, а, подчёркиваемый темнотой квартиры, стал только заметнее. Чонгук не стал ничего говорить, понимая, что никакими словами ни на грамм не облегчит потрясение женщины. Он налил стакан воды, опустошил его и развернулся, чтобы уйти, но был остановлен серым голосом: — Ты точно уверен? Уточнений не требовалось. Чон уверенно кивнул. — Абсолютно. — Пускай не приближается к Ёнхве и Чонвону. Уезжайте и не возвращайтесь. Давно будучи взрослым мужчиной, Чонгук, тем не менее, ощутил неприятный укол от слов матери, прямо говорящей, что не желает видеть ни сына, ни его спутника. Он проглотил обиду и, не ответив, развернулся и ушёл в свою комнату. С Тэхёном они кое-как поместились на одноместной кровати. В комнате царил мрак, и, кое-как найдя дорогу к постели, Чонгук лёг с краю, позволив возлюбленному расположиться у стены. Он устроился так, чтобы не упасть и в то же время не стеснять Тэхёна, однако, стоило ему расслабиться, как Чон почувствовал, что Ким перевернулся лицом к его спине. Жаркое дыхание обожгло шею, и почему-то оно не показалось ему похожим на дыхание спящего человека. Чонгук ощутил, как широкая ладонь Тэхёна легла на его бок и нарочито медленно поползла вниз, остановившись в районе бёдер. Проворная ладонь оттянула резинку штанов и залезла внутрь, поглаживая упругие ягодицы и крепкие бёдра. Ким приблизился к чужой шее и провёл по ней длинным языком от самого позвоночника к линии челюсти. Тэхён оказался у уха и томно прошептал. — Я хочу тебя, Чонгуки. Чон почувствовал, как дёрнулся его член, и сжал челюсти, сквозь зубы прошипев: — Прямо здесь и сейчас? Мои брат и сестра спят. Тэхён низко усмехнулся. — Твой брат спит крепким младенческим сном, а Ёнхва умная девочка, она всё поймёт. — Ты… — Чонгук не успел выругаться, как его рот был занят чужим проворным языком. Тэхён навис над человеком и утянул в поцелуй, настолько глубокий, что Чонгуку показалось, словно языком ведьма добралась до его пищевода. Чон давно забыл о том, что такое рвотный рефлекс — Тэхён успешно натаскал его на ежедневный секс без всякого дискомфорта. Ким сбросил одеяло на пол, а Чонгук обвил ногами его торс, однако, к удивлению, старший убрал конечности человека со своего тела и опустился ниже, оказавшись рядом с крепко стоящим членом. Чонгук почти вздохнул с облегчением, однако услышал нарочито ласковый голос: — Моя конфетка, перевернись на животик. Чон не был настолько непорочен, чтобы не понять, что собирается делать его парень, однако со скепсисом спросил: — Зачем? — Хочу трахнуть тебя языком, так, чтобы своим голоском ты не дал спать никому в этом доме. Чонгук промолчал, послушно перевернувшись на живот. Тэхён никогда не был скромен в своих словах. — Умница, — довольно промурчал он. — Теперь лежи смирно и получай удовольствие. Чонгук развёл ноги, усыпанные укусами, позволив Тэхёну удобно расположиться позади. Тот облизнулся, любовно оглядел свои метки на золотистой коже и развёл ладонями упругие половинки. Тонкий кончик горячего языка коснулся напряжённого колечка мышц и по телу Чонгука пробежали мурашки. — Только, пожалуйста, Тэ, давай не будем слишком шум… Ах!.. Чонгук зажал рот ладонью и мог только воображать, как выглядит самодовольная ухмылка за спиной. Тэхён проник быстро и юрко, успев коснуться простаты Чона и вызвать неконтролируемый возглас, и теперь с удовольствием вылизывал партнёра изнутри, так что Чонгук, чтобы не закричать, мог только глубоко дышать, изо всех сил сдерживая голос. — Ты такой вкусный, конфетка, — Тэхён протолкнул язык так глубоко, что Чонгук почти мог почувствовать его в своём желудке. Человек уткнулся лицом в подушку и вцепился руками в простыни. — Блядь, Тэхён, ты… — голос Чона резко подскочил, прорезав тишину комнаты, и ведьма за его спиной рассмеялась. — Кто? Кто я? Договаривай, сладость. — Мразь, — прошипел Чонгук и тут же пожалел о своих словах — Тэхён коснулся его простаты самым кончиком языка и принялся игриво щекотать изнутри, нагло дразня. Ноги стали совершенно ватными и сами собой разъехались в стороны, в весь гнев рассыпался в пыль, и теперь даже сил на ругательства у Чонгука не было — изо рта вырывались только жалкие всхлипы и стоны. Чон не заметил, как по его щекам потекли слёзы. — Выговаривайся, Чонгуки, — ненадолго отрываясь от жестокой стимуляции, подначивал Тэхён. Чонгук не контролировал свои слова совершенно, тщетно пытаясь при помощи них избавиться от сверхчувствительности. — Блядь, ненавижу… — он глотал свои слёзы, чувствуя, как низа живота тяжело касается напряжённый член. — Терпеть тебя не могу… Ты мерзкий, наглый, грубый, самовлюблённый ублюдок… — О да, сладость, продолжай… Тэхён дышал часто и глубоко и был возбуждён не меньше, чем Чонгук. Его паточный голос заставил новую волну жара спуститься к низу живота. — Твой ебучий рот, язык, член… ненавижу… Кожей Чон ощутил чужой горячий выдох. Тэхён вцепился пальцами в его бёдра едва ли не до крови, а Чонгук вновь вскрикнул от удовольствия. На секунду он даже забыл, где находится, но из космоса на орбиту земли его вернул стук в дверь и беспокойный голос: — Чонгуки, у вас всё хорошо? Тэхён поднял голову, устремив взгляд к двери. Едва соображая и не видя в тёмной комнате почти ничего, Чонгук почти физически ощутил, как растянулась устрашающая улыбка на его лице, не предвещающая ничего хорошего. — Мамочка… — слабо ворочая языком, прохрипел Чонгук. Тэхён вытащил язык из него, оставив его, беспомощного и возбужденного, с задранной кверху задницей, а сам подошёл к двери и открыл её, ничуть не стесняясь своего обнажённого вида. — Боже мой! — сквозь пелену Чонгук услышал голос своей матери. — Чонна, моя девочка, мы с твоим сыном занимаемся сексом. Не мешай нам, пожалуйста. Мы скоро закончим. Торопливые шаги, отдаляющиеся от комнаты, дали понять, что Чонна поспешно ушла. Чонгук совершенно ничего не соображал, но ощущал невозможный стыд перед матерью. В отличие от Тэхёна, который, закрыв дверь, невозмутимо вернулся к тому, чем они занимались до этого. Проснувшись утром, Чонгук едва помнил, как прошла эта ночь, но зато явно ощущал это по саднящей заднице, болящему горлу и грязному постельному белью. Тэхён обнимал его за талию, уткнувшись носом в шею совершенно невинно, будто ничего не произошло. Однако, постепенно вспоминая то, что произошло вчера, и не только ночью, Чонгук чувствовал себя ужасно. Особенно вспомнив то, что сказал Тэхён его матери, когда та услышала их ночью. Чонгук вжался лицом в подушку и громко простонал, но вовсе не от удовольствия, а от стыда и злости. — Тэхён, ты грёбаный придурок! — рявкнул он, заставив обнимающую его ведьму сонно приоткрыть глаза и зевнуть. — Я не сказал ничего такого, — пробурчал Тэхён. — Мы с тобой уедем отсюда как можно скорее. Я в жизни больше не смогу смотреть маме в глаза. — Я попрощаюсь с Ёнхвой. Она чудо. — Если ты сделаешь что-то с ней, я клянусь, я убью тебя, — Чонгук был серьёзен настолько, насколько это возможно. Тэхён закатил глаза. — Ты мне не доверяешь? — Нет, — Чонгук сжал челюсти. Тэхён выглядел невозмутимо. — А вчера ты пел по-другому. Что-то изменилось? — Кроме того, что теперь мои отношения с мамой разрушены окончательно — совершенно ничего. Тэхён закатил глаза, но ничего не ответил. Когда они оделись и вышли из комнаты, одновременно с ними вышла из комнаты сонная Ёнхва с растрепанными волосами в розовой пижамке. Девочка солнечно улыбнулась и помахала рукой. — Доброе утро! — Доброе утро! — Тэхён помахал рукой в ответ и присел на корточки. — Иди ко мне. Девочка смело подошла и протянула собранные в кулаки ладошки. Тэхён накрыл их своими так, что маленькие кулачки оказались полностью закрыты его ладонями. Чонгук услышал только то, как Тэхён тихо зачитывает какое-то заклинание на неизвестном ему языке, после чего на каждой из ладошек Ёнхвы появилась горстка мармеладных бобов. Глаза девочки засверкали, и она звонко засмеялась. — Спасибо! О, подожди, мне нужна твоя помощь! — быстрее, чем Чонгук успел осознать, Ёнхва взяла Тэхёна за руку и утащила в свою комнату. Чонгук последовал за ними незамедлительно, ещё из коридора увидев, как сестра показывает на увядший цветок на подоконнике. — Я недавно уезжала с мамой в гости на несколько дней и совсем про него забыла. Ты можешь его оживить? Тэхён ухмыльнулся. — Без проблем. Ему стоило всего раз провести по пожухлым листам кончиками пальцев, чтобы растение начало наполняться жизнью на глазах. Чонгук изумлённо наблюдал за тем, как всего за несколько секунд сухой серый цветок становится зелёным и распускается. — Вау! — Ёнхва радостно хлопнула в ладоши. Тэхён погладил её по голове. — Не забывай поливать его. Бесконечно такой трюк проделывать не получится. — Хорошо, — она улыбнулась. — Пойдём, — позвал Чонгук из коридора, и Тэхён кивнул. — Вы уже уезжаете? — девочка поджала губы, с грустью взглянув на Тэхёна. — Да, моя девочка, — он мягко улыбнулся. — Но мы с тобой ещё встретимся. Обещаю. Тэхён развернулся и вышел из комнаты. Оставшись в комнате, Ёнхва задумчиво глядела вслед брату и его спутнику. То, что Чонна не вышла их проводить, не стало для Чонгука удивлением. Он почувствовал горечь на душе, однако не мог осуждать маму. Ставя себя на её место, он понимал, насколько травмирующим был для неё тот факт, что её сын связался с кем-то вроде Тэхёна. Чонгук и сам до сих пор не мог до конца это осознать, однако, держа его за руку, понимал, что ни за что от него не откажется. — Что ты имел в виду, когда сказал, что вы ещё встретитесь? — идя по парковке вдоль рядов машин, Чонгук помахал рукой Ёнхве, машущей из окна своей комнаты им. Тэхён тоже махал девочке, пока та не исчезла за тюлем. — Это и имел в виду. Мы с ней ещё встретимся. Обязательно. Чонгук повернул голову и взглянул на него, недоверительно приподняв бровь. — Ты и даром провидения обладаешь? Тэхён рассмеялся и пожал плечами. — Может быть.