и как бы ни было там, за окном...

      Фортнем обескураженно уставилась на парочку, не в силах сдвинуться с места. Дыхание неприятно перехватило.       Какого хрена…       Она нервно облизнула губы, чувствуя, как в горле пересохло.       … но так и не отвела взгляд.       Руки Джорджа, сжимающие талию Алисии, его губы, прокладывающие дорожку поцелуев по её шее…       Нужно уйти. Прямо сейчас. Развернуться и уйти. Да. Так она и сделает.       Чёрт, почему именно здесь…       Так, уйти. Вернуться назад.       С невероятным трудом пересиливая себя, она тихо отступает назад, сглатывая.       Нужно просто сделать несколько шагов назад, развернуться и вернуться обратно. Ничего сложного.       Перестань смотреть на них.       Наконец окончательно придя в себя, она в ужасе распахивает глаза и, быстро отворачиваясь, возвращается обратно в лабораторию, тут же закрывая за собой дверь.       Сердце будто нагоняло пропущенные удары, колотясь о грудную клетку.       Как же стыдно.       Тяжело дыша, она устало прижимается лбом к прохладной металлической поверхности и закрывает глаза.       Она знала об их отношениях уже давно, тогда почему сейчас это было так неприятно?..       В чём дело, чёрт возьми?..       Плевать.       Плевать?       Плевать.       Она медленно и глубоко вдыхает и чуть мотает головой. Всё нормально.       Нормально?       В полном порядке.       Через несколько минут дверь вновь тихо скрипит, пропуская в помещение ещё одного человека. Джордж — довольный и весёлый, стоит отметить — бодро прошагал к столу, за которым Фортнем что-то строчила, периодически покусывая кончик шариковой ручки. Перья она так и не признала.   — Проснулась, — хмыкает он, заглядывая ей за плечо.   — Как видишь, — отстранённо пожимает плечами она, не отвлекаясь от очередного списка ингредиентов, который сейчас интересовал её больше, чем приступ общительности Уизли.         В голове чересчур некстати всплыл образ Джорджа, целующего Алисию, отчего Фортнем чуть ёжится. Кажется, стыдно ей будет ещё долго.   — Не в настроении? — интересуется он, забирая несколько отложенных исписанных листков из-под её руки.   — Нет, — усмехается она. — Просто делаю то, что согласно нашему уговору должен был делать ты, — прищуривает глаза она, указывая глазами на стопку исчерченных аккуратными строчками бумажек.         Джордж неловко почесал макушку, переводя взгляд на Лили.   — В прошлый раз, когда я переписывал рецепты, мы четыре часа пытались разобраться, что я написал, — пробормотал он.   — Именно, — согласилась девушка, тяжело выдыхая. — Погоди.         Фортнем вдруг оторвалась от своего занятия, поднимаясь и чуть оттесняя Джорджа рукой. Когда он отодвинулся, предоставляя ей место, она ловко выудила откуда-то из-за его спины тот самый ветхий фолиант.         Вытащив закладку и раскрыв книгу на нужной странице, Лили протянула её Джорджу, тыкая пальцем в разворот с непонятными символами, поставившими её в тупик.   — Вот, — едва слышно говорит она.   — Что — вот? — недоумённо спрашивает Уизли, по очереди переводя взгляд с книги на Лили.   — Что это? — нетерпеливо уточняет она, закусывая губу.   — Руны, — невозмутимо отвечает Джордж, смотря на неё, как на ненормальную.   — О, благодарю. Я не догадалась, — закатывает глаза она. — Что здесь написано?   — Понятия не имею, — пожимает плечами Джордж, неаккуратно захлопывая фолиант. — За переводом тебе к Грейнджер. Ну, или к Биллу.   — Знать бы ещё кто это, — тихо бормочет она, вновь открывая книгу и осторожно вкладывая закладку обратно.   — Билл — мой брат, Грейнджер — подружка моего другого брата. Оба чересчур умные, — усмехается он, легко запрыгивая на стол и по-детски болтая ногами.   — Сколько у тебя братьев? Двадцать? — недоумённо спрашивает Фортнем, переводя недовольный взгляд на записи, небрежно отодвинутые Джорджем в сторону.   — Вообще-то всего пять, — невозмутимо отзывается он, тут же меняясь в лице. — Четыре.         Лили задумчиво хмурится, но уже через секунду понимает о чём речь, коротко кивая головой.         О Фреде с той ночи они больше не говорили. Она — потому что не хотелось лезть Джорджу в душу, он — потому что… а чёрт его знает, почему.   — Мама зовёт нас на ужин в воскресенье, — прерывает он неловкую тишину, спрыгивая со стола. — Пойдёшь?         Лили тут же отрывается от изучения стены напротив, удивлённо смотря на Джорджа.   — Нас? — переспрашивает она, на что он кивает. — А почему?..         Он лишь пожимает плечами.   — Возможно папа случайно проболтался, что мы теперь вроде как работаем вместе. А мама просто любит устраивать праздники по любому поводу. Ты ведь пойдёшь?   — Если никто не будет против, — чуть смущённо бормочет Лили, пытаясь отвлечь себя пересчётом пузырьков настойки растопырника. Такое внимание от фактически чужих людей сбивало с толку, хоть и было безумно приятно.   — Вот и отлично, — хлопает в ладоши Джордж. Он бросает быстрый взгляд на часы, неподдельно удивляясь. — Детское время уже вышло, почему не спим?         Фортнем закатывает глаза, легонько пихая его локтём в бок. Неисправимый.         Уизли же на это только тихо посмеивается и шутливо салютует, тут же покидая комнату. Лили старательно пыталась спрятать улыбку, смотря на место, где он стоял ещё несколько секунд назад. Опомнившись, она тряхнула головой, нервно оглядываясь по сторонам, словно кто-то мог видеть её. Глупости какие.   — Что же ты со мной делаешь? — тихо вздыхает она, гася свет в помещении.  

***

        Утро выдалось на редкость хорошим. Солнце приятно грело воздух, но не слепило глаза; просыпаться было легко и приятно, и даже кофе казался необыкновенно вкусным.         Фортнем что-то тихо напевала себе под нос, поджаривая на сковородке несколько яиц вместе с беконом. Готовить на себя и на Джорджа уже вошло в привычку — нет, он не просил об этом, но это была малая часть того, чем она могла его отблагодарить за всё.         Когда завтрак уже был почти готов, дверь в комнату Уизли тихо скрипнула, а за спиной Лили услышала шаги.   — Доброе утро, — бодро отозвалась она, поворачиваясь.         Однако вместо Джорджа она увидела перед собой… Алисию Спиннет. В его футболке.         Кажется, идеальность этого утра была только что сбалансирована. — Привет, — с запозданием ответила Алисия, с ног до головы обводя Фортнем подозрительным взглядом. — А что ты здесь делаешь?         Надо же, кто-то ревнует. С ума сойти можно.       В голове невольно всплыли картинки о причинах, по которым она могла остаться здесь на ночь. Думать об этом не хотелось. — Эм… живу? — максимально расслаблено попыталась ответить Лили, поглядывая на турку на плите.         О, это удивлённое лицо нужно было заснять на камеру. Джордж что, ничего не сказал ей?   — Да? — всё же спустя секунд тридцать смогла выдавить из себя Спиннет. — Я не знала.   — Бывает, — пожала плечами Фортнем, отворачиваясь обратно к плите и старательно игнорируя неприязненный взгляд Алисии.         Та лишь громко фыркнула, разворачиваясь и возвращаясь обратно в комнату Джорджа.   — Вот и поговорили, — тихо пробормотала Лили, качая головой.         Когда спустя полчаса и Джордж, и Алисия покинули квартиру, Фортнем буквально выдохнула с облегчением.         После этого сборы на работу шли более или менее гладко, и Лили уже через считанные минуты возилась с дверным замком — Джордж вряд ли бы вернулся в квартиру раньше вечера.         С трудом пробравшись сквозь толпы посетителей магазина, она быстро прошмыгнула на улицу, растворяясь в суете Косого переулка. Десять минут пешком по практически пустым — удивительно — улочкам, и перед ней предстаёт здание редакции, которое она посещала, по правде, реже, чем следовало бы. Работать дома оказалось слишком удобно.           Пять минут на то, чтобы взлететь по лестнице в офис, ещё две на то, чтобы поздороваться со всеми и наконец найти нужный кабинет.         Фортнем привычно стучит в дверь, хмурясь, когда никто не отзывается. Раньше такого не было.       Она стучит ещё раз, но ответа всё так же нет. Наконец не выдержав, она отворяет дверь, проскальзывая вовнутрь. — Грейс, здесь то, что ты… — начинает она, закрывая дверь и поворачиваясь обратно. —… просила принести.       А сердце замирает. — Твою мать… — тихо выдыхает она, прикрывая глаза. Дыхание сбивалось, а температура в комнате словно резко опустилась на десяток градусов.       Среди беспорядочно раскиданных и изломанных вещей на полу лежало тело её начальницы. Окна были зашторены, но даже в жутковатом полумраке помещения ей удалось разглядеть… кровь.       Фортнем едва успела осознать, что она только что увидела, как дверь распахнулась вновь, являя пока ещё беспечную секретаршу. Пока ещё.       Девушка собиралась было что-то сказать, как её взгляд метнулся в центр комнаты, и она застыла, роняя из рук дипломат.       Лучше не придумаешь.       Перепуганная секретарша резко округлила глаза, тут же срываясь на пронзительный крик, от которого Лили поморщилась.       Фортнем тут же метнулась к ней, обращая на себя внимание до смерти напуганной девушки. — Слушай внимательно, — спокойно и тихо произнесла она, чуть встряхивая девушку за плечи. — Сейчас ты идёшь, и спокойно вызываешь полицию или понятия не имею, кто у вас там этим занимается, и объясняешь, что случилось. Поняла?       Блондинка, всё ещё пребывая в шоке, отстранённо кивнула, тут же пулей вылетая из кабинета. — И как они проходят тест на стрессоустойчивость, — себе под нос прошептала Фортнем, аккуратно пробираясь к женщине сквозь разбросанные вокруг книги и мебель.       Аккуратно присев возле неё на колени, она приложила два пальца к её шее, чуть надавливая.       Пульса не было.       Лили нервно сглотнула. Пусть она и была её начальницей, они не общались близко, но ситуацию это облегчало слабо. Точнее, не облегчало вообще.       Но самым худшим было не это.       На предплечье женщины виднелся глубокий кровавый порез, чётко вырисовавший очертания двух чисел.       «23/50»       Кажется, это уже не вписывалось в понятие «норма».       Оставалось только ждать, когда решать проблему явится человек в компетенции.       И как она умудряется влипать во всё это?       Вдруг ее внимание привлекло что-то, лежавшее на полу в паре метров от неё.       Предварительно оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не собирается неожиданно заглянуть сюда прямо в данную секунду, она аккуратно наклонилась вперёд, протягивая руки к предмету.       Добравшись до этого самого «чего-то», она аккуратно подцепила его, стараясь не прикасаться непосредственно пальцами, и тут же узнала в объекте записку на пергаменте. Приглядевшись, ей удалось разобрать несколько корявых строчек и один рунический символ вроде тех, что ей уже доводилось видеть в той самой древней книге. — «Самый полный справочник зелий и отваров Рудольфуса Доджера», — тихо прочитала она на пергаменте. — Это ещё кто?       В очередной раз воровато оглянувшись, Лили достаёт из сумки небольшой блокнот и ручку, быстро перечерчивая странный символ. На всякий случай.       Определенно, всего лишь на всякий случай она так же осторожно кладёт пергамент откуда взяла и покидает помещение, оставаясь ждать снаружи.

***

      Лили сидела на кухне, бездумно водя ложкой по дну чашки уже остывшего чая. Думать не хотелось совершенно ни о чем.       Вдруг в соседней комнате раздался хлопок аппарации, а уже через секунду размашистые шаги в сторону кухни. Вернулся. — Находить трупы теперь твоё новое хобби? — со смешком поинтересовался Джордж, взмахом палочки заставляя воду в чайнике вскипеть. — Ха-ха-ха, — сухо произнесла Фортнем, даже не поднимая на него взгляд.       Они не виделись с утра, но ей уже безумно хотелось, чтобы он снова ушёл куда-нибудь. Чем дальше, тем лучше. — Серьёзно, как ты это делаешь? — не унимался Уизли. — Я мог поверить в совпадения ещё в первый раз, но сейчас ты просто бьёшь все рекорды. — Я буду очень благодарна, если ты отстанешь, — бесстрастно произнесла Лили, игнорируя его реплики. Слушать его шутки сейчас хотелось меньше всего.       Её всегда поражала эта его чёртова беспечность, которую он показывал независимо от серьёзности ситуации. Кажется, «смех продлевает жизнь» было его самым что ни на есть искренним кредо. Это не плохо, нет, но… ведь нельзя радоваться всегда?         Но он и не радовался. Ночью на крыше несколько дней назад он казался непривычно серьёзным и даже... грустным. И несмотря на то, что его вечно подшучивающее амплуа ей тоже не особо нравилось, видеть его таким, как тогда, хотелось меньше, чем терпеть подколки.         Но сейчас ей нужно было побыть одной. И привести в порядок свои нервы, если повезёт.         Аккуратно и непривычно медленно она промыла чашку, упорно не обращая внимания на прошивающий взгляд Джорджа, от которого безумно хотелось съёжиться. Так и не посмотрев в его сторону — просто не было сил — она просто проходит мимо, собираясь вернуться к себе в комнату, как вдруг чувствует хватку на своей руке, потянувшую её назад. Несильно — просто для привлечения внимания.   — Какого…   — Всё будет хорошо, — тихо перебивает её он. В голосе ни единого намёка на насмешку.         Лили невольно хмурится, кажется, впадая в ступор. А его пальцы лишь чуть сильнее сжимают её в жесте… поддержки?         Всё ещё находясь в лёгкой прострации, она отстранённо кивает и улыбается уголком губ — слабо, но давая понять, что он, в общем-то, прав.         Замечая небольшие перемены в её настроении, Джордж вновь теряет серьёзное выражение, сменяя его на усмешку, и шутливо взъерошивает ей волосы, отчего Лили тихо хихикает. Всё-таки он выглядит мило, когда пытается развеселить кого-то.       И почему-то от его маленькой попытки подбодрить ее на душе стало безумно тепло. Но разбираться в этом она, конечно же, не собиралась.

***

— Ты пришла, чтобы отдать ей доработки? — Да. — Пришла ровно в назначенное время? — Да. — Нашла её уже там? — Сам как думаешь?       Джордж закатывает глаза, складывая руки на груди. — Мы топчемся на одном месте уже битый час, ты можешь отвечать нормально? — А может это потому, что мы ходим по кругу? Не знаю, может из-за того что ты задаёшь одни и те же вопросы? Я ни на что не намекаю, конечно же.       Он уже бесчисленное множество раз успел пожалеть о том, что подписался на это.       Всё было до ужаса циклично: те же люди, та же ситуация, вот только Артур Уизли на этот раз не спешил вносить хоть какую-то ясность информацией из Министерства. Точнее, его вообще здесь не было.       Уизли старший, дабы сократить временные расходы, посоветовал им попытаться максимально восстановить картину событий предыдущего дня в его отсутствие. Получалось, откровенно говоря, плохо. — Папа будет минимум через два часа. Может всё-таки вспомнишь что-нибудь ещё? — Я уже сказала, всё, что только было можно. Как насчёт поговорить о том, как ты успешно молчал всё это время, пока эта ненормальная шайка продолжала вырезать ваше население?       О, да, умолчать об этом она просто не могла. — Позволь спросить, какое отношение это имеет к тебе? — Джордж сложил руки на груди, кажется, ничуть не смущённый её вопросом. Потрясающе.   — Скажи, что ты шутишь, — с надеждой произнесла Лили, прикрывая глаза. — Джордж, чёрт возьми, почему ты просто не мог хотя бы упомянуть об этом? Это что, было так сложно?   — Я не хотел, чтобы ты наводила панику! — всплеснул руками Уизли.   — Какую к чёрту панику?! — возмутилась Фортнем.   — Ты нервная, — пожал плечами он.   — Что, прости? — она уставилась на него, выгибая бровь.   — Даже сейчас ты нервничаешь. И ты снова ломаешь себе пальцы.         Лили резко перевела взгляд на свои руки, тут же одёргивая себя. Заметил.   — Иди… куда-нибудь, — устало выдохнула она, капитулируя.         Джордж лишь понимающе усмехнулся. Фортнем уже успела шагнуть в сторону выхода из кухни, как вдруг неожиданно вспомнила еще кое о чем.   — Ты видел цифры?   — Что? — непонимающе переспросил Уизли.   — Цифры на её руке. Двадцать три и пятьдесят. Ты их видел? — более настойчиво повторила она.   — Видел, — кивнул Джордж. — И что?   — Как думаешь, что это значит? — хмурясь, спросила Лили.   — Количество жертв, — без колебаний ответил Уизли, тут же ловя недоумённый взгляд в свою сторону. — Что?   — Откуда ты знаешь? — с недоверием поинтересовалась Фортнем.   — У остальных были такие же, — пожал плечами он, опираясь бёдрами на столешницу.   — Ладно, допустим… стой. Ты ведь не хочешь сказать, что погибли уже двадцать три человека, верно?         Джордж стушевался под её напряжённым взглядом, почти прожигавшим его насквозь. — Вообще-то… двадцать четыре, — тихо поправил он и тут же добавил, замечая, как глаза Лили резко увеличиваются в размерах. — У твоей полоумной соседки-колдуньи этого не было.       Фортнем же так и застыла на месте, едва ли понимая, что она умеет двигаться. Двадцать четыре... двадцать четыре. Двадцать четыре человека последовательно и методично перебила шайка неадекватных волшебников, а он всё это время молчал? — Это, мать его… просто невероятно, — всё ещё не отойдя от шока, всплеснула она руками. — Чёрт, и что делать теперь? — А что делать? — поинтересовался Джордж, выгибая бровь. — Ну… что-то. — Поразительная определённость, — поддразнил он её, усмехаясь. — Я серьёзно! — воскликнула Лили. — Так ведь не может продолжаться! — Отлично. Что ты предлагаешь?       Ровно на этом моменте Фортнем впала в ступор, резко замирая. Она задумчиво закусила губу, хмурясь.       И правда, что?       Хотя, кажется, она знала, с чего начать. — Мне нужно сходить к родителям Грейс, — вдруг уверенно произнесла она. — Нужно же откуда-то начать. — Меня немного напрягает твоя целеустремлённость, — пробормотал Джордж. — Я имею в виду, что твои шансы найти ещё парочку трупов повышаются вместе со степенью твоего вмешательства во всё это.       Лили на это лишь тихо хихикнула, уже немного более приободрённая.

***

      Кнопка звонка с трудом вдавилась в потрескавшуюся штукатурку стены. Характерный визжащий звук тут же эхом пронёсся по подъезду обшарпанной маггловской пятиэтажки, звонко отбиваясь от плиточного пола и грязных потолков.       Ей никогда не нравились эти дома на окраине. Было в них что-то до дрожи жуткое, пробирающее; они словно сами были насквозь пропитаны отчаянием.         Создавалось ощущение, будто в этом городе был целый район, который отдельно отстроили для больных тяжёлой формой депрессии, а после просто изолировали их от всего мира, заперев в клетке собственного одиночества. Слишком серо. Слишком печально.         Словно из транса, из мыслей её вывел прекратившийся свистящий звук звонка и так и не последовавший за ним хоть какой-то отклик. Она снова нажала на потёртую кнопку, жмурясь от громкости.         Наконец, за дверью раздались сначала тихие, потом более уверенные шаркающие шаги. Хозяин квартиры, судя по прекратившимся звукам, замер возле двери, то ли для того, чтобы посмотреть в глазок, то ли раздумывая, стоит ли вообще открывать.         Так или иначе, через несколько утомительных секунд дверь всё же распахнулась, являя свету осунувшееся лицо мужчины лет пятидесяти. Выглядел он до боли устало: под глазами залегли глубокие тени, словно он не спал по меньшей мере три дня; одежда была измята и вряд ли претендовала на первую свежесть, а посеребрённые сединой волосы беспорядочно спадали на глаза, чего он, видимо, не замечал.         Лили неловко переминалась с ноги на ногу, не зная, как начать разговор. Выглядел отец Грейс и правда неважно — судя по всему, смерть дочери сильно ударила по нему. Впрочем, удивительного здесь было мало, у них, видимо, были очень тёплые отношения.   — Мистер Мартин? — уточнила она, получая в ответ утвердительный кивок. — Я очень хотела поговорить с вами, но я пойму если вы мне откажете. Это касается вашей дочери.   — Кто вы? — хмуро поинтересовался хозяин квартиры, явно борясь с желанием закрыть дверь прямо перед её носом. — Мы работали с ней вместе, — неуверенно начала Фортнем. — Это я нашла её. Я хочу помочь, правда.       Мужчина перевёл отстранённый куда-то в пол, словно раздумывая, после чего слабо кивнул — скорее, самому себе — разворачиваясь и уходя вглубь квартиры.         Приняв это за своеобразный сигнал следовать за ним, Лили неуверенно прошла, сбросив обувь в прохожей, и направилась на шум закипающего чайника. Видимо, кухня.   — Чаю? — тихо поинтересовался мистер Мартин, ловко выуживая из кухонного шкафчика две кружки. Фортнем лишь молча кивнула, заранее пытаясь подобрать слова. Получалось плохо.   — Можете начинать, — наконец произнёс мужчина, когда на столе перед ними уже дымились по чашке чая. Ромашковый, кажется.   — С вами никто не говорил об этом, верно? — осторожно спросила она, грея руки о горячую кружку. — Из Министерства, я имею в виду.   — Нет, — криво усмехнулся он. — Посчитали, что я не смогу им ничем помочь в силу своего… происхождения, — на последнем слове он крепко сжал кружку, едва ли не раздавливая её. — Вы — маггл? — удивилась Лили, получая в ответ короткий кивок. Это было немного… неожиданно. — Ваша жена, она… — Волшебница, — подтвердил мужчина, тут же добавляя: — Была. — Мне очень жаль, — тихо произнесла она, встречаясь взглядом с мистером Мартином, на что тот лишь слабо дёрнул уголком губ в подобии улыбки. — Вы скучаете.       Мужчина перевёл взгляд на неё и едва заметно кивнул. От боли, наполнявшей его глаза, её буквально пробрала дрожь. Это было что-то, что нельзя в полной мере выразить словами — разъедающий до костей холод и бесконечно болезненное одиночество, от которого невозможно убежать или спрятаться; колющая безысходность, от которой перехватывало дыхание.       Она, разумеется, не хотела давить на больное, но озвучить эту внезапно пришедшую в голову мысль вдруг показалось таким естественным и правильным, что не сделать этого было бы самым настоящим кощунством.       Мистер Мартин вдруг отставил кружку в сторону и поднялся с места, направляясь куда-то в глубину квартиры. И почему-то ей показалось, что сейчас за ним лучше не идти.       Он вернулся через несколько минут, неся в руках внушительных размеров потрёпанную коробку и умещая её прямо на кухонном столе.       Все вопросы в голове тут же осыпались прахом, когда он вытащил небольшой фотоальбом в немного обшарпанном кожаном переплёте, раскрывая его в самом начале. — Вот, — зачарованно произнёс он, указывая пальцем на одно из фото.         Лили подвинулась поближе, внимательно разглядывая потёртый чёрно-белый снимок, датированный летом тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Сейчас даже то, что фотография двигалась, волновало её куда меньше того, что на ней было.         С колдографии ей приветливо улыбались примерно тридцать человек самых разных возрастов, а небольшая подпись в углу гласила — «Орден Феникса».         Кажется, Джордж что-то рассказывал об этом. Тайная организация, созданная в целях защиты волшебного мира от какого-то там злодея.         А ещё он не забыл упомянуть, что практически всех её участников первого состава сейчас нет в живых.   — Это она, — мистер Мартин дрожащей рукой указал на молодую женщину с самого края снимка. — Моя Мэри… Она была удивительной, — почти прошептал он. — Таких больше нет.         Он поджал губы, словно борясь со слезами, но так и не отвёл взгляд от фото, с печальной улыбкой поглаживая потёртый уголок.         От этого у Лили больно сжалось сердце. Он так сильно любил свою жену… и любит до сих пор. А теперь он потерял ещё и дочь. И от этого было безумно больно. Это так несправедливо…         Ей вдруг стало безумно стыдно за то, что она пришла сюда, разбередив старую рану человека, с которым жизнь и без того обошлась до дрожи жестоко. Но она здесь, чтобы помочь. И решимости у неё теперь куда больше, чем вообще когда-либо.   — У вас есть копия этого снимка? — тихо спросила Лили, сочувствующе глядя на мистера Мартина. Мужчина лишь коротко кивнул. — Я могу забрать её?.. Я верну позже, обещаю, если она вам очень нужна.       На это он лишь грустно улыбнулся и вынул снимок из альбома, трясущимися руками протягивая его ей. — Можете не возвращать.       Фортнем аккуратно приняла его, чуть расправив и попыталась ободряюще улыбнуться. Получилось, в принципе, сносно. — Спасибо, — еле слышно произнесла она, аккуратно сжимая карточку в пальцах. — Можно задать последний вопрос? — Что угодно, — кивнул он, кажется, внимательно слушая. — Грейс ни с кем не ругалась в последнее время? Её кто-то не любил?       На это мистер Мартин лишь покачал головой. Лили немного нервно закусила губу и кивнула, попутно убирая колдографию в сумку.   — Вы поможете? — раздалось позади неё, когда она уже шагнула на холодный кафель лестничной площадки.         Лили обернулась. Мистер Мартин смотрел прямо на неё с ясно читаемым ожиданием в глазах.   — Я постараюсь. Обещаю, — тихо ответила она.         Возможно, ей показалось, но в его взгляде промелькнула надежда.         Первый пункт плана был выполнен. Больше ей здесь делать было нечего.  

***

  — Джордж! — громко позвала Лили, на ходу сбрасывая верхнюю одежду.         Не услышав ответа, она раздражённо выдохнула, мысленно проклиная собственную нетерпеливость, и, наконец расправившись со шнуровкой на кроссовках, быстро прошагала в гостиную, откуда доносились приглушённые разговоры.   — Джордж, я не уверена, но мне кажется, я наш… — начала было она, но остановилась, заметив, что Уизли в комнате далеко не один. Рядом с ним стояла и мило кокетничала Алисия.         Застигнутая врасплох парочка тут же обернулась на неё, и Фортнем почувствовала себя слегка неуютно под прицелом двух взглядов: недоумённого от Джорджа, и неприязненного от Алисии. Очень вовремя.   — Я, пожалуй, пойду, — немного неловко прервала Лили повисшее молчание. — Потом поговорим.         Она уже собиралась ретироваться в сторону лаборатории, оставив их наедине, но Джордж сразу же опомнился:   — Подожди. Я как раз провожал Лис, — он кивнул на пальто девушки в её руках в подтверждение своих слов.         Фортнем коротко кивнула, старательно игнорируя прожигающий в неё дыру взгляд Спиннет, и поспешила уйти на кухню, надеясь хоть на какое-то время занять себя приготовлением чая. И, чего скрывать, она искренне надеялась, что они не задержатся там надолго.         Джордж, к счастью, вернулся уже через пару минут, с благодарностью принимая чашку с чаем и не скрывая заинтересованного взгляда. Лили задумчиво закусила губу, подумывая, с чего начать, однако уже через несколько секунд потянулась к сумке, вынимая из неё колдографию и небольшой блокнот. она без слов протянула снимок Джорджу.   — Это первый состав Ордена Феникса. Откуда?.. — недоумённо спросил он, внимательно разглядывая фотокарточку.   — А ты как думаешь? — устало выдохнула Фортнем, подсаживаясь поближе к Уизли, чтобы иметь возможность указать на женщину с края снимка. — Это мать Грейс.   — В Ордене? — удивлённо переспросил Джордж. — Неслабо.         Лили лишь согласно кивнула, продолжая: — Она погибла, вероятно, где-то в начале восьмидесятых. Это, — она указала на снимок. — Мне дал её муж, он маггл. Никто даже не додумался наведаться к нему, посчитав, что пользы от этого будет мало, — фыркнула она. — Я понял, — кивнул Уизли. — Но это никак не связано с тем, что мы имеем. — Вообще-то… — Лили немного замялась. — У меня есть предположение. Возможно, смерть Грейс как раз и была связана с её матерью и её принадлежностью к Ордену. Да, знаю, слабовато, но это всё, что у нас есть. — Это можно проверить, — вдруг произнёс Джордж. — У отца есть доступ к данным, можно узнать о семьях остальных погибших и сопоставить. — Чёрт, да ты гений! — воскликнула Фортнем, с восхищением взглянув на Джорджа. — О, спасибо, дорогая, я в курсе, — самодовольно ухмыльнулся тот. — Лучше подумай о другом: зачем Пожирателям может быть нужно убивать детей членов Ордена?       Лили замерла на месте, серьёзно обдумывая его слова. И правда, для чего? — Может, месть? — неуверенно предположила она. — Куда логичнее было бы объявить охоту на новый состав. Зачем тратить столько сильна поиск жертв, когда есть куда больше более серьёзных под носом? — Справедливо, — кивнула Фортнем. — Есть ещё идеи?       На это Джордж лишь покачал головой, складывая руки на груди. Вдруг он неожиданно подорвался с места, направляясь, вероятно, куда-то в сторону своей спальни. — Ты куда? — недоумённо крикнула ему вслед Лили, получая в ответ что-то, подозрительно походившее на «я сейчас».       Она настороженно следила, как он возвращается с несколькими листками (?) в руках и садится обратно.       Усевшись поудобнее, он небрежно разложил по столу, как оказалось, очередные колдографии, но на этот раз с них смотрели уже несколько мужчин и женщин, выглядевших… жутко. И это буквально был самый мягкий эпитет. — Это оставшиеся на свободе Пожиратели, которые, вероятнее всего, и участвуют во всем этом, — пояснил Джордж. — Это, несомненно, ещё не все, но больше пока сказать сложно. Папа принёс снимки на всякий случай.       Лили понятливо кивнула головой, после устало падая лицом на локти. — В вашем мире хотя бы дышать не опасно для жизни? — приглушённо спросила она, так и не поднимая головы. — Относительно, — хмыкнул Джордж, ободряюще похлопав её по спине.

***

      Лили сидела в гостиной, поджав под себя ноги и закутавшись в махровый плед. На её коленях разместился всё тот же странный фолиант, открытый на страницах с руническими символами.       Спать сегодня почему-то совершенно не хотелось, отчего перспектива хотя бы попытаться перевести что-то показалась невероятно интересной. Несомненно, не имея даже малейших познаний о древних рунах, сделать это было немного проблематично, но это не особо останавливало её. В конце концов, что она теряет?       Фортнем покусывала кончик ручки, время от времени записывая что-то в лежащий рядом блокнот, пока не дошла до очередной страницы фолианта.       Она непонимающе нахмурилась и закусила губу, в очередной раз сверяя толкователь с текстом книги.       Если раньше она могла, если не перевести, то как минимум найти знакомые руны, то сейчас ей этого сделать не удавалось. Все значки выглядели до невозможности странно, и практически никакие из них не получалось найти в толкователе.       Она просмотрела буквально каждый символ, однако ситуация не изменилась. Почти. Лили недоумённо нахмурилась, словно обрабатывая информацию, после чего резко распахнула глаза в неверии. Пальцы быстро отлистали страницы блокнота на несколько листков назад, замирая над разворотом, на который она переписала текст той самой странной записки, найденной в кабинете у Грейс. Странный символ, напоминающий круг, пересекающийся с полумесяцем. Такой же, как в книге.       Фортнем бездумно переводила взгляд с блокнота на страницу фолианта, пытаясь сообразить, что она только нашла, и каким образом это связано со всем, что происходит. Ничего не сходилось.       Она устало потёрла глаза, переводя взгляд на часы. Полчетвёртого утра. Потрясающе.       Хмыкнув себе под нос, она потянулась к стоящей неподалёку чашке чая. Последняя, к вящему неудовольствию девушки, оказалась в зоне недосягаемости, и она уже оставила эту затею, как почувствовала холодный фарфор, резко оказавшийся у неё в руках.       Лили перевела непонимающий взгляд с места, где секунду назад стояла кружка, на собственную руку, в которой эта самая кружка сейчас находилась. — А это уже ненормально… — пробормотала она, нервно сглатывая.