Собирая осколки воедино

Императорский дворец был куда большим, чем просто местом жительства императора. Арктур Менгск построил его не только в качестве символа своей мощи, но и в качестве инструмента, контролирующего каждый аспект жизни Доминиона. Механизмы контроля были самыми разнообразными, и лишь часть их основывалась на грубой силе. Об Арктуре Менгске можно было сказать много чего: то, что он был подлым манипулятором, ужасным человеком, хреновым отцом. Но никто не смог бы искренне заявить, что он не умел общаться с людьми. Общение было одной из важнейших основ манипулирования, а в этом искусстве Арктур Менгск был Микеланджело своего времени. Большая часть императорского дворца создавалась именно с этой целью. Никто точно не знал, сколько комнат или тайных подуровней было у этого огромного здания. Во время правления Арктура во дворце, помимо его кабинета, располагались высшие эшелоны армии, полиция, ведомства разведки и, конечно, "призраки". Вообще-то у всего этого были отдельные министерства, но под правлением Арктура там происходила лишь незначительная часть их работы. Теперь эта доля увеличилась, множество людей стало работать в самих министерствах, а во дворце образовалось более тысячи пустующих комнат. — Может, позволить людям снимать эти комнаты? Деньги нам точно не помешают, — пробормотал Валериан себе под нос. — Простите, император, вы хотите что-то добавить? — спросил мужчина у другого конца стола для совещаний. Валериан поднял взгляд и покачал головой: — Ничего. Я разговаривал сам с собой. Все головы в комнате обратились к нему, и неожиданно он снова ощутил себя как маленький мальчик, который что-то натворил. Все люди в небольшом конференц-зале были пожилыми мужчинами и женщинами, работавшими не только на его отца, но и на давно почившую в бозе Конфедерацию. Кто-то мог назвать этих людей оппортунистами или даже военными спекулянтами. Но даже с учётом мутного прошлого некоторых из этих людей никто не мог отрицать, что они были хороши в том, что делали. В ситуации, когда тебе нужно перестроить государство, бывшее до этого в чём-то тираническим, важно помнить о том, чтобы не избавляться от его институтов. Это, вероятно, было худшей частью "постройки нового и лучшего будущего": строить его приходилось старыми и не самыми качественными инструментами. И Валериан, и Мэтт узнали это на своей шкуре. Да, они отстранили от власти множество не слишком достойных людей, но многие остались. Не потому, что Валериан их простил, а потому, что их работу было больше некому выполнять. — Если императору так скучна моя презентация, — проговорил мужчина спокойным, тщательно сдерживаемым тоном, — я с радостью продемонстрирую её кому-нибудь другому. Хотя бы вон тому растению в кадке. Валериан мысленно застонал, но сумел сохранить нейтральное выражение лица: — Нет, председатель Боудерс, прошу прощения. Я не пытался проявить своё неуважение, и... Однако выражение лица мужчины резко стало кислым. — Я — не председатель Боудерс. Он, — он указал на худощавого лысого человека в очках, сидевшего с другой стороны стола, — председатель Боудерс. — А я — директор Каллис. Вот чёрт. Худощавый человек поднял руку и опустил взгляд, словно боясь встретиться с императором взглядом. — Э-это честь для меня — быть представленным вам, император Менгск, — пробормотал он. Валериан потёр виски и перевёл взгляд обратно на директора Каллиса, главу центрального разведывательного управления. Это было нехорошо... Каллис был известен за свои упрямство, вспыльчивость и нелюбовь к компромиссам. Обычно Валериан спихивал общение с ним на Мэтта, но сейчас Мэтта рядом не было. — Директор, приношу извинения за то, что не уделил вам достаточно внимания. Прошу, продолжайте, — сказал он. Каллис выждал несколько секунд, прежде чем бросить на Валериана ещё один взгляд и повернуться обратно к своей презентации. Выражение его лица заставило Валериана сглотнуть. Директор словно молчаливо обещал "Я этого не забуду". Ну разве это было не чудесно? Валериан постарался следить за тем, что Каллис говорил людям в комнате. Большую часть презентации занимала техническая информация, и он мысленно подумал, что не понимает довольно многое. Однако Каллис был известен за острый ум, а не за то, что легко прощал остальных. — ...анти-Доминионские объединения начали атаковать учреждения и военные базы на окраинных мирах, — говорил директор. — Большая часть атак не наносит значительного ущерба, будучи совершаемой рассерженными местными, однако за последние недели увеличилось число более смелых атак. За директором появилась карта, в которой Валериан легко опознал звёздную карту сектора. Он видел Корхал, Тарсонис, Тирандор VII и даже Чар. Несколько планет были подсвечены, и Каллис указал на них: — Эти миры стали жертвами атак, проведённых куда более тренированными группами повстанцев. На данный момент мы знаем, что... Валериан старался внимать каждому слову Каллиса, опасаясь, что директор просто пристрелит его на месте, если он снова что-то пропустит. Но часть его мыслей всё равно была занята другим. Он волновался... волновался за Мэтта. Он и Мэтт весьма хорошо сработались за последние пару лет. Но в последнее время адмирал стал... отстранённым? И Валериан переживал за своего друга. Да, именно друга. Им пришлось пройти вместе через слишком многое, чтобы остаться просто знакомыми. Но всё же Мэтт работал на Валериана, что означало раздачу приказов одним из них и выполнение их вторым. Это порой приводило к некоторому напряжению. Сказать, что Мэтт был недоволен сообщением Валериана об очередном урезании военного бюджета, было бы серьёзным преуменьшением. Правильным термином скорее было бы "взбешён до крайности". После этого Валериану не довелось поговорить с Мэттом; никто не знал, где был адмирал, и даже его адъютант капитан Брент не отвечал на вызовы. Возможно, Мэтт просто решил, что ему требовалась передышка. В конце концов, в последнее время ему приходилось довольно тяжело. Как и практически всем прочим. Но всё-таки Валериан знал, что Мэтту было тяжелее остальных. Мэтт действительно верил в лучший мир. Но их прогресс был медленным, и многие люди начинали проявлять нетерпение. Великая Война закончилась почти два года назад, но многие из оставленных ей проблем до сих пор не были решены. Этому лучшему миру стоило поторопиться... Валериан знал, что его правление было и близко не таким устойчивым, как правление его отца. — И это завершает данную часть моей презентации, — сказал Каллис. — Для следующей части я бы попросил послов Кел-Морийского Синдиката и Умоджанского Протектората покинуть зал. Она может содержать некоторую деликатную информацию касательно... Два посла Протектората уже поднялись и направились к двери. А вот официальный посол Синдиката... — Миссис Кёртланд? — холодно спросил Каллис. Кёртланд, сидевшая за несколько стульев от Валериана, откинулась назад и скрестила руки на груди. Язык её тела явно демонстрировал враждебность, а взгляд, которым она смерила Каллиса, заставил Валериана задаться вопросом, не хочет ли она просто поколотить директора. — Миссис Кёртланд, будьте так добры покинуть комнату. Эта информация только для членов императорского двора, — пояснил Каллис. Ответом Кёртланд было лишь молчание. — Миссис Кёртланд, я не намереваюсь повторяться! — прорычал Каллис. — Немедленно покиньте помещение, иначе... — Иначе что? — наконец заговорила Кёртланд. — Вы примените силу к посланнику другого государства? Её голос просто сочился враждебностью, даже большей, чем при разговорах с Валерианом. Прошло несколько месяцев с её назначения на должность посла, и с тех пор она не демонстрировала Валериану ничего, кроме открытой враждебности. Она была, вероятно, самым недипломатичным дипломатом в истории дипломатии. И всё же в ней было что-то, что оказывало на Валериана интригующий эффект. Эффект, который он не мог описать словами. — Ваше Величество! — прервал Каллис его мысли. Но в этот раз Валериан знал, как ответить. — Директор, посол Кел-Морийского Синдиката — почётный гость. Я позволил ей присутствовать на наших еженедельных брифингах, чтобы продемонстрировать внутренние дела нашей нации в качестве жеста доброй воли. Кёртланд отчётливо фыркнула, но Валериан это проигнорировал. — Это также, разумеется, относится к послам Протектората, — добавил он, оглядываясь через плечо. Оба посла Протектората уже почти вышли за дверь, но остановились, услышав его слова. Обменявшись взглядами, они пожали плечами и вернулись на свои места. Умоджанский дипломатический протокол требовал, чтобы послов всегда было двое. Валериан, хотя и сам вырос в Протекторате, не имел понятия о причинах этого. — Император... — прошипел Каллис, — речь идёт о крайне деликатной информации, которая может повлиять на стабильность всего Доминиона. Валериан чувствовал в кабинете нарастающее напряжение. Не только Каллис, но и другие члены его кабинета смотрели на Кёртланд и умоджанцев почти с презрением. Некоторые поглядывали так и на самого Валериана. Н-да, построение лучшего мира бывало непростым... Поразмыслив несколько секунд, Валериан кивнул: — Я понимаю вашу позицию, директор Каллис. Вы, очевидно, правы... — директор после этих слов явно расслабился, а вот на лице Кёртланд, обращённом к императору, теперь читалось лишь чистое презрение. — И именно поэтому мы сейчас закончим эту встречу и продолжим в другой раз. Думаю, мы все устали, и этот день определённо выдался непростым... — Ещё нет и двух часов дня! — зашипел Каллис. — И посмотрите, чего мы достигли за столько короткое время! Определённо немалых успехов! Так или иначе, если других вопросов нет, я бы хотел завершить эту встречу. Я уверен, что многие в эти праздничные дни хотели бы провести хоть немного времени со своими семьями... так что я желаю вам счастливого Рождества, — Валериан встал и обвёл комнату взглядом. — Следующая встреча будет уже после него. Он видел, как люди, сидевшие за столом, неверяще переглядываются. Они, конечно, уже знали, что Валериан был непохож на своего отца, но такого раньше не видели. Каллис, однако же, не был растерян. Он был в бешенстве. Валериан видел, как директор побагровел. Потом полиловел. Потом побелел. Как широко известно, если люди багровеют от злости, это ещё не повод волноваться. Если лиловеют — волноваться уже стоит. А если белеют, то это прекрасный повод бежать от них со всех ног. А учитывая то, что Каллис отвечал за корпус "призраков" до его недавнего роспуска Мэттом... — Император Менгс-с-с-с-ск! — прошипел Каллис, напоминая готового наброситься гидралиска. — Это... — Но, конечно, — перебил его Валериан, — если у кого-то из вас есть вопросы, которые вы хотите обсудить со мной, я с радостью пообщаюсь с вами в моём кабинете. Наедине. В кабинете, не тронном зале. Между ними была большая разница. Каллису это явно не понравилось. Как и почти всем прочим. Но последнее, чего Валериан сейчас хотел — эскалации происходящего. Обычно на таких встречах с ним рядом сидел Мэтт, который знал, как нужно разбираться с такими людьми... но Мэтт сегодня не появился. Сейчас Валериан чувствовал себя откровенно уязвимым и бесполезным. Он и близко не был дураком, но ему приходилось держать в уме слишком многое. Так что он решил позволить людям из своей администрации самим разрешать проблемы... в определённых пределах, хотя и куда более широких, чем при его отце. — Никто не возражает? Нет? Отлично! — воскликнул он, после чего встал, не дав никому шанса возразить. К некоторому его удивлению, многие тоже немедля встали и направились к выходу. Они, как ни крути, были работниками правительства, а когда правительственный работник узнаёт, что может идти домой, в скорости он может соперничать с зерглингом под стимуляторами. Валериан посмотрел в сторону Каллиса и немедленно об этом пожалел. Директор размашистым шагом шёл в его сторону. Бухнув папку с документами на стол перед ним, он наклонился вперёд и прошипел: — Я запомню это, Ваше Величество! Теперь Валериан окончательно убедился, что обрёл друга на всю жизнь. Так что, зная, что без потерь ему из этой ситуации не выйти, он лишь широко ухмыльнулся и протянул директору руку: — Благодарю вас за презентацию, она была крайне познавательной. Хотя я не возражал бы против того, чтобы услышать ещё кое-что из неё. Зайдёте через пару часов ко мне в кабинет? Каллис ничего не ответил. Он лишь развернулся и практически выбежал из конференц-зала. Валериан готов был поклясться, что услышал его бормотание "И этот парень — Менгск? Кто-нибудь проверял его ДНК?" Валериан вздохнул и повернулся, зная, что должен сделать кое-что ещё: — Миссис Кёртланд, теперь, когда мы наедине, я бы хотел спросить вас... И тут он понял, что Кёртланд в комнате больше не было. — Да чтоб... — пробормотал он, резко развернувшись и увидев, как её светлая шевелюра исчезает за дверью. Прекрасно, теперь ему нужно было за ней бежать. — Подождите, миссис Кёртланд, мне необходимо с вами поговорить! Однако догнать её оказалось не так просто, как можно было подумать. Комната выходила в коридор, который, наверное, был самым длинным их всех длинных коридоров. Естественно, все в нём старались идти как можно быстрее. Конференц-зал располагался в недрах дворца, на одном из множества подуровней, которые теперь по большей части не использовались. Поэтому он был относительно безопасен, уменьшая возможность подслушивания. Впрочем, учитывая, что на брифинге присутствовали послы... Валериан не сомневался, что они уже спешат к своим посольствам, чтобы написать отчёты домой. Ну, как минимум умоджанцы. Кёртланд, вероятно, просто хотела оказаться подальше отсюда. Она шла быстро, быстрее, чем Валериан. Через несколько секунд она уже обогнала толпу и направилась прямо к лифтам. Валериан мысленно ругнулся. Он мог бы догнать её, но для этого ему бы пришлось перейти на бег. А это точно не было хорошей идеей, учитывая, что он был императором. — Миссис Кёртланд! Подождите, мне нужно... — позвал он, но, когда она вошла в лифт, она просто ткнула кнопку, и двери закрылись у Валериана перед носом. — ...спросить вас... собираетесь ли вы... ну прекрасно. Он снова вздохнул и нажал кнопку лифта. Возможно, он ещё мог её догнать? Конечно, он мог просто вызвать посла из своего кабинета, запросив личную встречу. Но это было бы неловко. Как раз тогда, когда он готовился погрузиться в собственные мысли, лифт вернулся. Хм, это было быстро. Возможно, Кёртланд услышала его и сама решила вернуться? Валериан с облегчением улыбнулся и начал, едва двери начали открываться: — Благодарю, миссис Кёртланд. Обещаю, я не отниму у вас много времени. Я просто хотел спросить вас... — Я к твоим услугам, Младший, — откликнулся совершенно неженский голос. Валериан повернулся и удивлённо воззрился на человека в кабине лифта: — Джим? — Хей, моё имя ещё кто-то помнит! — хмыкнул Джим Рейнор, прежде чем посмотреть за плечо Валериану. — Эм... я тебя от чего-то отвлекаю, Младший? Валериан повернулся обратно к коридору и, увидев, кто к нему шёл, мысленно застонал. Целая группа людей, во главе с Каллисом. Оказаться в тесном лифте с этим парнем было последним, в чём он сейчас нуждался. — Нет, всё в порядке, командир, — быстро ответил он. — Командир? — хмыкнул Джим. — Давненько меня никто так не... оу! Не став дожидаться, пока остальные их догонят, Валериан просто втолкнул Джима обратно в лифт и нажал кнопку. — Император! Император Менгск! Нам нужно НЕМЕДЛЕННО поговорить! — взревел Каллис, но двери лифта захлопнулись почти у него перед носом, и Валериан с Джимом остались наедине. — Слава Богу! — простонал Валериан, и его плечи поникли. Джим посмотрел на молодого монарха и приподнял брови: — Тяжёлый день? — Тяжёлый день. Тяжёлая неделя. Тяжёлый месяц. А уж о том, какой был год, я и говорить не хочу, — ответил Валериан. На лице Джима появилась широкая усмешка: — Хей, выше нос! Год почти закончился, и ты уже можешь предвкушать следующий! — Не могу дождаться, — пробормотал Валериан, в чьём голосе послышались нотки раздражения. — Да ладно, кончай хандрить. И потом, ты вызывал меня, верно? — Да, вызывал, и... — Валериан осёкся. — Минуту, почему ты оказался в этом лифте? И где Кёртланд? — Без понятия, — ответил Джим. — Я встретил её в вестибюле, спросил, где ты, и она просто ткнула пальцем в сторону лифтов, сказав нажать кнопку в самом низу. Наверное, не должен я был... это ж вроде как секретное место? Валериан снова вздохнул и нажал ещё одну кнопку. Лифт рванул вверх, и Джим ощутил, как ускорение слегка вдавливает его в пол. — Куда? — спросил он. — На самый верх, — коротко ответил Валериан.

***

Личное убежище Арктура Менгска располагалось на последнем уровне здания. После того, как Королева Клинков ураганом смерти пронеслась по дворцу, она наконец достала Арктура там. Джим хорошо помнил тот день. Иногда, впрочем, жалел, что помнил. Однако Джим был не единственным, потерявшим кого-то тогда. Даже искренне радуясь, что Арктур был мёртв, он не забывал о том, что тот был отцом Валериана. А отец, каким бы хреновым он ни был, всегда остаётся отцом. Валериан распорядился восстановить то, что было разрушено Сарой, но решил не использовать прежний кабинет своего отца, сославшись на негативные ассоциации. Довольно странно: и Джим, и Валериан горевали о потере, которую понесли в тот день, и в обоих случаях огромное количество людей считало тех, кого они потеряли, чудовищами. Если подумать, возможно, они и вправду были похожи? Возможно, и Арктура, и Сару обратили в монстров, но в то же время оба они сохранили в душе что-то глубоко человеческое? Нет. Нет, Арктур и Сара не были похожи. Сара была жертвой, а Менгск использовал всех вокруг себя как инструменты. То, что делала Сара, она делала потому, что остальные заставляли идти её по этому пути, или как минимум подталкивали это делать. У Джима ушло немало времени, чтобы полностью это осознать, но тихий, молящий голос на задворках разума наконец открыл ему глаза. Впрочем, он так никому и не рассказал о своих размышлениях. Он прекрасно знал, что никому не было дела до того, что Джим Рейнор думал о Саре Керриган. Да и с чего бы им могло быть дело? Никто не знал её так, как он. И среди того, о чём он искренне сожалел, был тот факт, что он так и не успел извиниться перед ней. А теперь её больше не было... — Неплохой стиль, — заметил Джим, оглядевшись. — Очень... эмм... умоджанский, наверное? Валериан, тяжело усевшийся в кресло за своим столом, закрыл глаза и вздохнул. Он наслаждался моментом молчания, и Джим его не тревожил. Раньше ему никогда не доводилось бывать в кабинете Валериана. Он был довольно небольшим, но в то же время имел определённое очарование. На стенах висели различные штуки, в основном фотографии и подарки от других высокопоставленных лиц. Однако одна вещь особенно привлекла внимание Джима. — "Валли, лудшему импиратору на свете", — прочитал он вслух и посмотрел на рисунок. Было очевидно, что он был нарисован ребёнком, и Джим невольно улыбнулся. — Твой фанат? — спросил он, оглядываясь через плечо. — Его зовут Рафаэль. Познакомился с ним, когда посещал детскую больницу на юге, — ответил Валериан, не открывая глаз. — Кажется, никогда не встречал никого с такой решимостью бороться, — он медленно открыл глаза и поднял их к потолку. — Только Бог знает, будет ли этого достаточно. Последние слова Валериан произнёс шёпотом. Джим тактично решил не расспрашивать о деталях, вместо этого переведя взгляд на другую вещь на стене, напоминавшую куб со струнами на одной стороне. Он никогда не видел ничего подобного. — Что это? — озадаченно спросил он, слегка наклонив голову вбок. — Гармонический куб, — сообщил Валериан. — Музыкальный инструмент из Протектората. Если упрощённо — кубический гибрид гитары, флейты и дверной подпорки. — И ты умеешь играть на этой штуке? — спросил Джим. Он сам даже не мог сходу понять, где у инструмента были верх и низ. — Немного. Хотя на музыку получается не похоже. Скорее на попытку заняться любовью с гидралиском. Оба мужчины слегка поёжились при этой мысли. — Звучит дико, — хмыкнул Джим. — Надо будет поискать видео в голонете. Хотя я бы даже заплатил за то, чтобы посмотреть, как на этой штуке играет сам император. — Если запись этого действа покинет эту комнату, у умоджанцев не останется иного выхода, кроме как объявить нам войну. И я не смогу их винить. — Настолько ужасно? — Джим приподнял брови. — Ну, кое-кто сказал, что я могу улучшить свою игру, засунув этот куб себе в зад, — ответил Валериан. — И кто проявил такую небывалую вежливость? — Кёртланд. — А-а. Вижу, её очарование ей не изменило. Кстати, как продвигается ваше общение? Валериан снова вздохнул. Джима неожиданно посетила странная мысль, что он мог попробовать засудить императора. Тяжёлые вздохи были в последнее время его фирменной фишкой. — Лучше, наверное. Первые несколько недель она вообще отказывалась покидать посольство. Теперь, по крайней мере, она сопровождает умоджанцев, когда я их приглашаю. Дальше, думаю, надо будет работать над её "убийственным взглядом". Надеюсь, через несколько лет она перестанет на меня так смотреть. Джим издал смешок и повернулся обратно к Валериану: — Так поэтому ты снова вытащил меня из закромов? Чтобы я мог изобразить Купидона для тебя и неприступной красавицы-грубиянки? — Что? НЕТ! Джим, на что ты намекаешь? Что я... — Расслабься, Валериан, я просто шучу. Хотя видеть то, как ты краснеешь, всегда забавно. И потом, тебе не стоит стыдиться своих чувств. Некоторые мужчины любят пожёстче... поверь, уж я-то знаю, о чём говорю. — Нет, Джим, я вызвал тебя не поэтому, — сказал Валериан. — И, думаю, мне не нужна помощь с моей отсутствующей личной жизнью. У меня всё равно сейчас нет ни времени, ни сил с этим разбираться. Можешь представить себе возмущение публики, если император, который уже в их глазах замаскированный умоджанец, начнёт встречаться с кем-то из Синдиката? Да ещё и с той, кто не до одури богата и не из влиятельной семьи? — Ах-ха! — воскликнул Джим. — Так и знал! Всё-таки ты по уши в мыслях о Кёртланд. На лице молодого императора отразилась растерянность, но потом, поняв, что он сказал, Валериан застонал и потёр виски: — Забей. Можем мы просто сменить тему? Я вызвал тебя, потому что мне... мне нужна твоя помощь. — Звучит весело. Невольно задаюсь вопросом, какая из твоих проблем требует моей помощи. Опять что-то с зергами? — Джим плюхнулся в кресло перед столом и закинул на него ноги. — Хе, всегда мечтал это сделать, — пояснил он с улыбкой. — Не удивлён, — ответил Валериан. — И нет, зерги сейчас не представляют проблемы. Хотя это само по себе является причиной для беспокойства. Мы не слышали ни об одном нападении зергов уже почти два года, и я не знаю, стоит ли мне радоваться этому или беспокоиться. Он набрал в грудь воздуха: — Ситуация в Доминионе не такая уж хорошая. Мы умудряемся справляться... как-то. Получается неидеально, но что тут скажешь... жизнь никогда такой не бывает. Валериан сделал паузу и повернулся к окну. Из него Августград был виден как на ладони. В воздухе кружились снежинки, медленно падавшие на город. Джим внимательно смотрел на молодого императора, отметив, что у того на лице прибавилось морщин. И выглядел он довольно бледным. — Так что это за проблема, которую вы с Мэттом не можете разрешить? И, кстати, где наш адмирал? — спросил он наконец. — Не знаю, — тихо ответил Валериан. И неожиданно Джим осознал, почему тот его вызвал. — Что случилось? — спросил он. Валериан повёл плечами: — Ну... мы немного повздорили. Министерство финансов прислало сообщение, закончив планирование бюджета на следующий год. — Уже звучит плохо, — пробормотал Джим. — Мы попытались не дать новостям распространиться, но сейчас мы движемся к впечатляющих масштабов кризису. Мы могли бы полностью избежать урезания бюджета, но... — Секунду! — перебил его Джим. — Ты же не будешь просить меня одолжить тебе денег? Потому что последний раз, когда мне платили зарплату, был ещё во времена моей работы на Конфедерацию! — Нет, такого я не планировал, — суховато ответил Валериан. — Хотя и подумывал о том, чтобы выгрести с "Гипериона" все бутылки с алкоголем и продать их для поддержки бюджета. Судя по моим данным, вырученных денег хватило бы на пять-шесть лет. — Нахальная сволочь, — буркнул Джим. — У меня были хорошие учителя. Затем Валериан встал и медленно подошёл к окну. Сложив руки за спиной, он посмотрел на расстилающийся внизу город. В этот момент он был удивительно похож на своего отца. — Вчера у нас с Мэттом состоялся спор. — Из-за денег? — Да. Когда Министерство финансов сказало ему, что он снова должен будет урезать бюджет, он был... как бы это сказать... крайне рассержен? Я понимаю его доводы, но сказал ему, что ничего не могу сделать. Мы больше не можем позволить себе тратить деньги, которых у нас нет. Раньше он всегда принимал это. А вот в этот раз сказал... ну, он был очень недоволен. А потом он начал по-настоящему злиться. Я никогда не видел его таким, Джим. Он был в бешенстве! Если бы не его адъютант, думаю, он разгромил бы кабинет. Это определённо было непохоже на Мэтта. Но, опять же, Джим давно его не видел. И не знал, что стресс новой должности мог сделать с его бывшим первым помощником. — И что было потом? — спросил он. — Мэтт отправился в студию UNN. В качестве гостя на "Локвелл Инсайд". — Стоп, это было вчера? Да чтоб его, я хотел на это посмотреть! — воскликнул Джим. — Вот чёрт! — И хорошо, что ты этого не видел. Мэтт там показал себя... как бы это сказать... не слишком блестяще, — проговорил Валериан. — Можешь, пожалуйста, перестать говорить "как бы это сказать"? Звучит так, будто ты разговариваешь с идиотом, — попросил Джим. — Извини, я не хотел... — Валериан замолчал на полуслове. Его плечи поникли, и он снова вздохнул. — Всё прошло так плохо? — Зависит от того, кого спрашивать. В итоге он сумел сохранить большую часть достоинства и профессионализма, но все, кто его знает, видели, что он был готов взорваться. Не самое приятное зрелище. Джим хмыкнул: — Ну да, у него с UNN всегда были "сложные отношения". А сейчас он что, пропал? Валериан кивнул: — Да. Я пытался связаться с ним после окончания интервью. Но он отключил свой коммуникатор. Тогда я попытался связаться с его адъютантом, капитаном Брентом. Обычно он отвечает когда и где угодно. Однажды он даже вломился в туалет, пока Мэтт сидел на унитазе, потому что мне нужно было с ним поговорить. — Да, помню, встречал я этого парня пару раз, — кивнул Джим, затем усмехнувшийся. — Он мне ещё тогда понравился. — Так вот, я пытался связаться и с Мэттом, и с Брентом, но ответа не получил. Я узнал только, что Мэтт сел на транспортный корабль, и теперь они бог знает где. Помолчав пару секунд, Джим вздохнул. — Я бы не принимал это так близко к сердцу, Младший, — сказал он. — Мэтт слишком уж правилен, чтобы, не знаю, полететь на "Гиперион", найти мою заначку с бухлом и напиться до беспамятства. — Откуда ты знаешь? — меланхолично поинтересовался Валериан. — Потому что так поступил бы я, а не он. Мэтт, наверное, самый ответственный человек из всех, кого я знаю. Он бы никогда не сделал чего-то настолько безрассудно-глупого, — пояснил Джим.

***

За много тысяч миль от Корхала адмирал Мэтт Хорнер застонал, наконец приходя в сознание. Первой мыслью, оформившейся у него в голове, было "Никогда больше не буду пить. Никогда..." А потом к нему вернулись воспоминания. — САРА! — вскрикнул он, вскидываясь. Но, испуганно оглядевшись, он понял, что был в одиночестве. Его глаза были широко распахнуты от шока, а униформа пропитана потом, алкоголем и ещё чем-то, о чём он не хотел даже думать. — Просто... сон? — прошептал он, прежде чем попытаться встать на ноги. Удалось это не с первой попытки. Наконец преуспев, он сделал несколько глубоких вздохов. Сон... просто чёртов кошмар, вот и всё. Он ощутил тёплое стекло бутылки в его руке и взглянул на неё. Бутылка была почти пустой. Его разум попытался восстановить воспоминания о произошедшем, и, наконец вспомнив, почему пришёл сюда, Мэтт закрыл глаза и застонал. Интервью. Урезание бюджета. Спор с Валерианом. А, чёрт... Мэтт чувствовал себя ужасно. Оглядевшись, он увидел учинённый им хаос; старая каюта Джима выглядела так, будто кто-то кинул внутрь гранату. Он подошёл к одному из стульев и поставил его на ножки, но тот снова завалился набок: одна из ножек отломилась. Мэтт вздохнул и посмотрел на бутылку в руке. — Видно, алкоголь на меня действует не так, как на тебя, Джим... — пробормотал он. Осторожно поставив бутылку на пол, он направился к двери. Открыв её и выйдя наружу, он на всякий случай оглянулся. Сон. Слава Богу, это был просто сон. Потому что последним, в чём он сейчас нуждался, было возвращение Сары Керриган в мир живых. Одной этой мысли было достаточно, чтобы мгновенно протрезветь. Он направился в бар, надеясь, что Брент всё ещё был там. И действительно, его адъютант был там, где он его оставил. Его голова покоилась на столе, и он мерно посапывал. Подойдя к капитану, Мэтт некоторое время смотрел на него. — Зря я притащил тебя с собой, парень, — пробормотал он, после чего положил ему руку на плечо. — Вставайте, капитан, нам пора. Но Брент не ответил. — Капитан, — снова позвал Мэтт. Однако Брент снова не отреагировал. — Капитан, проснитесь. Ничего. — КАПИТАН! — крикнул Мэтт, ударив кулаком по столу. Крик и сотрясение стола от удара заставили Брента резко вскинуться и издать удивлённый возглас. — Я с радостью выношу твои яйца, дорогая! — выкрикнул он, но через секунду осознал, что его собутыльников поблизости не было. Несколько раз моргнув, он посмотрел на стоявшего рядом Мэтта. — Адмирал? Брент выглядел ужасно, и Мэтт ощутил ещё один укол вины. — Вставайте, капитан. Нам нужно возвращаться, люди уже наверняка нас ищут, — сказал он, поворачиваясь. — Пора нам обратно в Августград. Брент встал из-за стола и застонал, когда комната вокруг него пошла кругом. — Ох ты ж... давайте не будем этого повторять, — слабым голосом попросил он, прежде чем последовать за Мэттом. Это оказалось не так уж просто: каждый шаг приходилось обдумывать за три секунды до совершения. Через некоторое время молчаливого следования Брент заговорил: — Один вопрос, адмирал. — Только короткий, капитан. И говорите потише, ладно? — Рейдеры... обычно действовали именно так? На мгновение Мэтт хотел воскликнуть "НЕТ!", но, поразмыслив несколько секунд, лишь пожал плечами: — Эм... возможно, отчасти. С хорошей компанией это куда веселее. Они продолжили путь к ангарам, где находился их транспортный корабль, и через некоторое время Мэтт услышал за спиной зевок Брента: — Ну, мне по крайней мере приснился прикольный сон. Даже жалко, что он закончился. Мэтту не были интересны порождённые алкоголем галлюцинации, но почему-то ему всё равно хотелось узнать, что "увидел" капитан. — И что вам приснилось? — спросил он. — Та ещё дичь, сэр. Я завёл пару воображаемых друзей. Один был зергом, а другой — протоссом. Мы даже интересно пообщались. А зерг был прям... ухх! Меня даже не попытались заразить. — Наверное, в будущем вам стоит держаться подальше от самогона Свонна. Он вреден для здоровья. Мэтт не стал упоминать, что тоже видел зерга и протосса. И ещё кое-кого... — Ага, но я по крайней мере осознавал, что это была галлюцинация. Хотя, учитывая, что их создаёт наш мозг, это наверняка что-то говорит о моём характере, — заметил Брент. — Что бы это ни было, капитан, думаю, ночь здорового сна всё исправит, — сказал Мэтт. Через некоторое время Брент вздохнул: — И всё-таки у меня раньше никогда не было галлюцинаций. Всё было таким реалистичным! Никогда не встречал протосса вживую, но этот парень, Каракс... Услышав это имя, Мэтт застыл на месте. Резко повернувшись, он уставился на Брента. — Как вы его назвали? — прошептал он. — Адмирал? Вы в порядке? Вы вдруг резко побледнели, — обеспокоенно спросил Брент. Но сейчас Мэтту не было дела до своего вида. — Как звали этого протосса? — снова спросил он. — Сэр, это была просто галлюцинация. Знаю, мне, наверное, стоит показаться врачу, но сейчас всё в порядке, я... — Имя, капитан! Как этот протосс назвал себя?! — крикнул Мэтт, схватив Брента за плечи. — Адмирал? Что... — Имя, капитан!!! — Мэтт перешёл почти на рёв. — Каракс! Его звали Каракс! Боже, адмирал, что с вами? — Брент отступил на шаг. — Возможно, вам тоже стоит заглянуть к врачу? Но Мэтт его не слушал. Каракс... Нет. Этого не могло быть. Это должна была быть ошибка. Это был кошмар! Этого не могло быть в реальности! — А как выглядела эта... зерг? — Эта? Откуда вы знаете, что это была женщина? — удивился Брент. — Опишите её, капитан! — крикнул Мэтт. Брент удивлённо моргнул, услышав в голосе адмирала искренний страх: — Большая такая, похожая на смесь змеи и женщины. Ещё чем-то напоминала эту, как её... Медузу Горгону. А звали её... — Изша, — закончил за него Мэтт. Глаза Брента округлились: — Да, Изша. Откуда вы... я разговаривал, пока был в отключке? Мэтт медленно посмотрел в глаза Бренту, который был искренне растерян столь резкой сменой настроения своего начальника. — Сэр, вы в порядке? — снова спросил он. Но Мэтт снова его не слушал. Неожиданно он осознал, что его худший кошмар оказался вовсе не кошмаром. Тяжело сглотнув, он набрал в грудь воздуха. — Капитан, слушайте меня. Слушайте очень и очень внимательно... — сказал он, кладя руку Бренту на плечо. Тот неожиданно почувствовал, как его пробила дрожь.

***

— ...возможно, станет лучше, если ты с ним поговоришь, — закончил Валериан. Теперь уже Джим перевёл взгляд за окно: — Даже не знаю, Младший. Я давно не говорил с Мэттом. Иногда я думаю, что он просто про меня забыл. И потом, это теперь твоё шоу. Не знаю, смогу ли я тебе помочь. Услышав эти слова, Валериан был ошеломлён. Неужели Джим Рейнор просто отказывался помогать ему? Валериан никогда не осмеливался бы его критиковать, зная, сколько этот человек сделал для них всех. Но видеть его таким ощущалось просто неправильно. — Джим, ты в порядке? — с беспокойством спросил он. Бывший шериф вздохнул. Валериан внимательно вгляделся в его лицо и наконец разглядел, что Джим выглядел не слишком хорошо. Его кожа была бледной, на лице было множество новых морщин. Кажется, он даже потерял вес. А в его глазах виднелась лишь... усталость. — Я ведь не всегда буду рядом, — тихо сказал Джим. — Что будешь делать, если я вас покину? Ты должен разобраться с этим сам. Слишком уж многое стоит на кону. Теперь Валериан и вправду ощущал себя как маленький мальчик, которого отчитывал взрослый. Не очень-то приятное чувство для императора. — Возможно, ты прав, Джим, — помолчав, сказал он. — Но... если я что-то и понял за последние годы, так это то, насколько люди нуждаются в друзьях. И то, что гордость не должна мешать тебе просить других о помощи. Мой отец умер в одиночестве. Умер, окружённый тысячами солдат, но не было ни одного члена семьи, который оплакивал бы его. Я не хочу такого. Может, я в итоге окажусь плохим императором. Если и так — пускай. Но, по крайней мере, со мной были люди, которые мне помогали. Такие, как Мэтт. Такие, как ты. Несколько секунд Джим молчал. Он хотел сказать Валериану о себе, о том, что ему осталось жить совсем недолго. Но в итоге лишь усмехнулся: — Чёрт подери, Младший. Кажется, я и не заметил, как ты повзрослел. И неплохо научился жонглировать словами к тому же! Валериан лишь опустил взгляд. — Это отец меня научил... — прошептал он. — Нет. Голос Джима неожиданно наполнился жизнью. Валериан поднял на него взгляд и увидел, что в усталых глазах предводителя Рейдеров загорелись искры прежнего огня. — Ты ничуть не похож на своего старика, Валериан, — сказал он. — Этот дар — он твой. Ты не обязан им никому, а уж тем более Арктуру. И если люди увидят это, увидят настоящего Валериана — я уверен, что они полюбят этого парня. Скажут "Вот таким я и хочу видеть моего императора". Поверь мне, я знаю людей. Валериан собирался что-нибудь ответить, но решил промолчать. По правде говоря, он чувствовал душевный подъём. Никто уже давно его не хвалил. И уж точно никто и никогда не хвалил его личность. Возможно, ему стоило отвергнуть эти комплименты, но сейчас он просто ощущал гордость от них. — Спасибо, Джим, — сказал он. — Слышать такое от тебя значит очень многое. — Ну, вдохновляющие речи всегда хорошо мне давались, — хмыкнул Джим, после чего снова вздохнул. Брови Валериана приподнялись: — Так ты?.. — Ага, я поговорю с Мэттом. После того, как ты его найдёшь. Искать за тебя я не собираюсь. Валериана захлестнуло облегчение. По крайней мере, хоть что-то начинало складываться. Если сомневаешься, просто спроси Джеймса Рейнора! — Не знаю, где он сейчас, но уверен, что на завтрашнее рождественское празднование он придёт, — сказал он. — Он не может позволить себе его пропустить. Глаза Джима округлились: — Что? Рождественское... ну уж ни хрена! На празднование я не пойду! — Но... ты же сказал, что поговоришь с Мэттом! — в голосе Валериана послышалась паника. — Ну серьёзно, Младший! Только я похвалил твой взрослый взгляд на мир, и ты уже снова как ребёнок! — Но... пожалуйста, Джим! — Это будет праздник, Валериан! Поверь, ты не захочешь, чтобы я там был. Там будут люди с целыми кучами денег, и я в итоге наверняка оскорблю кого-нибудь жутко важного. И тебе придётся с этим разбираться! — грозным тоном изрёк Джим. — Если Мэтт мне поможет — плевать! — парировал Валериан. — Прошу, пообещай, что поможешь мне, и я... я... Он хотел сказать что-то вроде "дам тебе полный доступ к винному погребу дворца", но в итоге понял, что это было бы крайне неразумно. Джим снова вздохнул и наконец уступил: — Ладно, ладно. Ты победил, Младший. Я приду туда и... — Император Менгск! — неожиданно разнёсся по кабинету новый голос. Валериан и Джим посмотрели в сторону двери, и с лица императора сбежала вся краска: — Ди... директор Каллис, рад вас видеть... — Нам необходимо поговорить. НЕМЕДЛЕННО! — прошипел директор. Джим бросил взгляд на Каллиса, затем на Валериана, и затем снова на директора. — Похоже, это сигнал. Мне пора! — он поднялся с кресла. — Нет, подождите! Джим, я ещё хотел вас спросить о... о... — было болезненно очевидно, что Валериан просто не хотел оставаться наедине с Каллисом. Ну что ж, ему не повезло. — Да не переживай, Младший, я приду. Но сначала надо найти кого-нибудь, кто будет меня сопровождать. — Сопровождать? И кого вы попросите? — попытался ухватиться за соломинку Валериан. Джим, уже рядом с выходом и неподалёку от Каллиса, повернулся и одарил Валериана улыбкой. Не тёплой и дружелюбной, а скорее такой, как у Королевы Клинков: — Ещё не решил. Может, схожу к келморийцам и попрошу Кёртланд. Скажу ей, что император слишком уж стесняется, чтобы её пригласить, или ещё что-то в этом духе. Сердце Валериана ушло в пятки: — Нет... нет! Джим, в этом нет необходимости! Не нужно!.. Но Джим, не обращая внимания на панику в его голосе, повернулся к директору и дружелюбно ему улыбнулся: — Сделайте мне одолжение: будьте с ним построже. — О, я так и собирался, мистер Рейнор. Когда дверь за Джимом закрывалась, он ещё успел услышать голос Каллиса, в конце перешедший в крик: — Правильно ли я понял, что вы находитесь в романтических отношениях с КЕЛ-МОРИЙСКИМ ПОСЛОМ?! Усмешка на лице Джима стала ещё шире. На разве дружба — это не чудо?