Собирая осколки воедино

Келморийское посольство располагалось неподалёку от дворца, в том же здании, что Министерство сельского хозяйства. Здание было типичным продуктом корхальской архитектуры — огромным, не слишком приятным на вид блоком из стали и бетона. Но оно было в относительно тихом районе, и поэтому нравилось Лелии Кёртланд. Ну, в той мере, в которой ей мог нравиться унылый небоскрёб на планете, населённой, как она считала, практически одними фашистами. Она никак не могла привыкнуть к этому холодному городу с его странными обитателями. Люди говорили ей, что августградцы, как и другие жители богатых центральных миров, были очень стойкими. Однако Кёртланд видела в них просто до неприличия богатых типов, любящих потрясать оружием и радующихся этому. Лелия не отрицала, что на планете до сих пор были видны шрамы, оставленные Конфедерацией, зергами и корпусом Мёбиуса, но не могла испытывать к корхальцам сочувствия. Возможно, дело было в погоде. Почти каждый день был дождь или просто хмурая погода, и она не припоминала за последнее время ни одного приятного утра. А теперь дождь сменился снегом, что нельзя было назвать изменением к лучшему. Лелия Кёртланд считала себя истинной келморийкой. Её родители родились в Синдикате, там же растили её, и там же она собиралась умереть (как она надеялась, после долгой и успешной жизни). Хотя ей, вероятно, стоило пересмотреть определение успешности, потому что работа послом на центральном мире заклятого врага Синдиката не была особо полезна для её репутации. Порой тебе необходимо делать то, что ты не хочешь делать... но она не ожидала, что её друзья в Синдикате отреагируют на её назначение послом так агрессивно. Некоторые даже заявили, что она "может гореть в аду". Будто она, как и все прочие, не пострадала от Доминиона! Такие мысли, естественно, тоже не помогали поднятию духа. Была только одна причина, по которой она не вернулась в Синдикат. И эту причину звали генерал Ма Сакай. Она была перед генералом в немалом долгу и знала об этом. Он не только поддерживал её в течение многих лет, но и полагался на неё. Она помогала ему с тех самых пор, как много лет назад они встретились в небольшом, сильно потрёпанном лагере беженцев. Да, как ни странно, Кёртланд родилась не в Синдикате. Она была одной из множества сирот войны, ставших результатом правления Конфедерации. Она даже не знала, откуда именно была родом, но это её не заботило. Она знала лишь то, что два очень хороших человека забрали её, тогда ещё пятилетнюю девочку, к себе домой, и воспитали как собственную дочь. Тогда же она она встретила и генерала, который посетил лагерь беженцев и решил, что ситуация в нём была неприемлемой. И Лелия пообещала себе, что отплатит и ему, и своим приёмным родителям, став образцовой дочерью. А теперь многие считали её предательницей. Её родители прислали ей письмо, в котором заверяли, что ни о чём подобном и не думали, и что ей не стоило переживать. Работа, которую она выполняла, была важной. Настолько важной, что генерал мог поручить её только тому человеку, которому доверял на все сто процентов. Однако это не делало всё происходившее легче. Последняя неделя слилась для Кёртланд в один сплошной кошмар. Она получила довольно мрачные известия из дома: урожай на многих планетах Синдиката выдался не очень хорошим. В последние годы они добились немалых успехов в развитии своей пищевой промышленности, и теперь им приходилось импортировать куда меньше еды из других государств. Конфедерация, какой бы прогнившей ни была, никогда не пыталась использовать ограничение поставок еды как оружие. Нет, этим занимался только Доминион. Одно сообщение от генерала содержало в себе просьбу. Просьбу, доставившую Лелии немало бессонных ночей. "Если ситуация не переменится, у нас не останется иного выбора, кроме как искать другие способы добыть пищевые продукты. Вы знаете, что это означает". Да, она прекрасно знала. И сейчас, делая ещё один подход с гантелями, поднимая их над головой, она тихо зарычала от гнева. Ей необходимо было поговорить с императором... — Посол? Голос застал её врасплох, но она не отвлеклась от тренировки. В конце концов, она была в тренажёрном зале. Она часто приходила сюда, когда хотела очистить мысли. — Чего... вам? — выдохнула она, снова поднимая гантели. По её лбу струился пот, скапливаясь на бровях и капая на грудь. Тренировка была приятной. Гравитация Корхала уступала морийской, и многим работавшим здесь это нравилось. Им казалось, что на Корхале можно было практически летать. Но после возвращения на Морию таким людям пришлось бы тяжело. А она определённо хотела вернуться на Морию, и как можно скорее. — Мэм, — сказал работник посольства, — прибыл гость. Он хочет поговорить с вами. — Скажите... уф... ему... уф... прийти... уф... позже. Я занята! — Эмм, я думаю, что он хочет поговорить с вами прямо сейчас. Он сказал, что это важно, и касается рождественского празднования. Она ощутила лёгкий гнев. Ну конечно, рождественское празднование. Она уже несколько недель старательно избегала этой темы. Забавно, но люди сектора Копрулу, чьи предки покинули Землю столетия назад, всё ещё праздновали те же праздники, что и раньше. Хотя уже мало кто помнил, что Рождество означало на самом деле. Многие считали, что люди Земли верили в некоего спасителя, которого олицетворяли в виде пожилого толстяка в красной шубе, залезавшего в дымоходы домов и раздававшего детям подарки. Кёртланд считала, что всё это выглядело крайне подозрительно, но сомневалась, что речь шла просто о неком старом извращенце. Хотя даже в этом не могла быть уверена. — Отошлите... уф... его! — велела она. — Но, мэм, он сказал, что желает увидеться лично. Что... Она мысленно зарычала. Что толку было от её должности, если её даже не слушали?! — Мне... уф... плевать! — выдохнула она. — Если император... уф... хочет чего-то... уф... пусть сам приходит. Конечно, она надеялась, что этот день никогда не настанет. Император Менгск заставлял её чувствовать себя неуютно, и она старалась держаться от него подальше. — Хорошо, мэм, я передам ему ваше решение. Работник ушёл, и Кёртланд наконец осталась в одиночестве. С облегчением вздохнув, она продолжила свои упражнения. Однако всего через пару минут мужчина вернулся. — Ну что... уф... ещё? — выдавила она. — Простите, мадам посол, но посетитель спрашивает, может ли он получить... эмм... неограниченный доступ к нашему мини-бару. Теперь Кёртланд поняла: что-то было не так. Повернув голову, она увидела, как за спиной работника посольства в тренажёрный зал вошёл другой мужчина. Его губы изогнулись в улыбке, и он помахал ей вынутой из кармана рукой. — Приветствую, посол. Как жизнь? — спросил Джим Рейнор.

***

Добраться от императорского дворца до келморийского посольства не было особо трудно. По крайней мере, в теории. Неспешным шагом это расстояние можно было преодолеть за полчаса. Однако вместо этого агент Смит твёрдо обозначил, что они воспользуются автомобилем. Во время часа пик. В крупнейшем человеческом городе сектора Копрулу. Другими словами, на улицах творился натуральный автоапокалипсис. Однако Смит был не из тех, кто идёт на компромиссы. Так что они воспользовались ещё одним из грави-лимузинов императорского дворца. Теперь Джим был уверен, что они действительно все были чёрного цвета. Он подумал, что при следующей встрече спросит Валериана, существовал ли закон, запрещавший императору владение машинами других цветов. И полагалось ли за заказ автомобилей другого цвета какое-нибудь наказание. — Им стоит попробовать фиолетовый, — неожиданно раздался у него в голове голос Сары. — Это всё-таки её любимый цвет. Джим улыбнулся, услышав этот голос. — Хочешь сказать, что это твой любимый цвет? — прошептал он, безучастным взглядом смотря за окно автомобиля. — Я знаю, что сказала. Фиолетовый всегда ей шёл. Джим нахмурился, но в итоге решил ничего не отвечать. Смит посмотрел на него, но Джиму уже давно не было дела до того, увидит его кто-нибудь разговаривающим с самим собой или нет. И потом, с кем ему ещё было говорить? Со Смитом? Сама идея звучала нелепо. А Валериан с Мэттом были заняты другими делами. Так что Джиму оставалось только молча сидеть в машине, ожидая конца поездки. Которая в итоге заняла два с половиной часа вместо тридцати минут. Как говорится, слава современной городской планировке! Когда они наконец добрались до келморийского посольства, Джим вылез из машины и направился в здание так быстро, как только мог. Смит последовал за ним, и Джим заметил, что агент оглядывал небоскрёбы вокруг. — Что, ищешь снайперов, которые могли бы меня подстрелить? — пошутил он. — Да, — ответил Смит совершенно безэмоциональным голосом. Нет, порой этот тип был откровенно жутковат. Когда они вошли в посольство, к ним направилось несколько человек из охраны. — Добрый день, сэр, — сказал один из них, коренастый парень, достававший Джиму лишь до груди. Его широкие плечи и толстая шея ясно намекали, что он был с Мории. Он чем-то напоминал Мэтта, но с телом, как у Свонна. — Я — Джаспер Нойссер, глава охраны. Могу я узнать о причинах вашего визита? — Глава охраны? Вы что, приветствуете всех лично? — с подозрением спросил Джим. Плечи Нойссера слегка напряглись. Смит за спиной Джима нахмурился и обвёл взглядом остальных охранников, которые также посмотрели на него. Было очевидно, что обе стороны изучали друг друга. И, возможно, прикидывали, какие будут у них шансы, если что-то пойдёт не так. — В эти дни к нам мало кто заходит, — объяснил Нойссер. — И потом, да, мне нравится приветствовать всех возможных посетителей лично. Несколько секунд поизучав лицо главы охраны и отметив, что в его голубых глазах, помимо силы, проглядывал и острый ум, Джим улыбнулся и протянул руку: — Джим Рейнор. Приятно познакомиться. Глаза Нойссера округлились, и их взгляд забегал по Джиму: — Сам Джеймс Рейнор? Ох, простите, пожалуйста, я вас не узнал. Он схватил руку Джима и энергично её пожал. Его хватка была не очень сильной, и Джим мысленно записал это ему в плюсы. Некоторые люди (особенно мужчины) считали, что руку надо пожимать что есть силы, показывая тем самым своё уважение. Но Джим не видел никакого уважения в том, чтобы сжимать другому человеку руку до боли. Для него это скорее напоминало какую-то схватку за власть. Возможно, это и была какая-то форма войны, войны пожатий рук. На два уровня выше вооружённого мятежа, на три уровня ниже превентивного ядерного удара. — Ничего страшного. Хотя в последнее время люди редко пожимают мне руку. Предпочитают моё горло. Нойссер рассмеялся: — О, в этом здании вам не нужно такого опасаться. Мы все знаем, как многое Джеймс Рейнор сделал для людей Синдиката. Но прошу, не позволяйте мне тратить ваше время. Есть ли причина, по которой вы пришли к нам? — Да, есть. Я хотел поговорить с Кёртланд. Она тут? — спросил Джим. Нойссер удивлённо моргнул. Он явно не ожидал, что Джим желал поговорить с самим послом. — Да, она прибыла несколько часов назад. Однако сейчас она, м-м-м, занята, — звучало это так, будто Кёртланд кого-то пытала. — Ну, я с важным разговором, так что... — сказал Джим. Нойссер вздохнул, после чего повернулся к своим подчинённым, посмотрев на одного из них: — Вызовите кого-нибудь, чтобы он проводил мистера Рейнора к послу. Подчинённый нахмурился: — Но посол же говорила, что... — Просто сделайте это, Монро! — перебил его Нойссер. Монро, видимо, решив не спорить, повернулся и отправился прочь. Нойссер снова взглянул на Джима: — Это займёт несколько минут. Не желаете пока освежиться? Например, стаканчиком чего-нибудь? На лице Джима невольно появилась ухмылка: — Ну, раз уж вы предлагаете, я бы не отказался от... — Стакана холодной воды, — перебил его Смит. Вот чёрт. Нойссер улыбнулся, и Джим понял, что тот догадался о происходящем. Шикарно, просто шикарно! Замаячивший перед ним шанс выпить растаял на глазах. — Очень хорошо. Что касается посла: думаю, она сможет выделить вам время. Сейчас она, если не ошибаюсь, в тренажёрном зале. Джим озадаченно нахмурился: — Тренажёрном зале?

***

— Ого, неплохой у вас зал! — заметил Джим, оглядываясь. Кёртланд, когда он вошёл, отложила гантели, и Джим окинул её взглядом. При первой сегодняшней встрече ему не представилось шанса этого сделать. И сейчас он подумал, что выглядит она весьма и весьма хорошо. Определённо лучше, чем Валериан или он сам. Такие женщины, как Лелия Кёртланд, были редкостью. Они не колебались ни секунды, если требовалась действовать быстро, и весь их облик словно излучал внутреннюю силу. Внешность её тоже была примечательной, и Джим подумал, что понимает интерес Валериана. Её рост составлял почти метр девяносто, и, хоть многие мужчины не любили того, что женщина была выше их, в этом была определённая изюминка. — Эмм... я не вовремя, наверное? Не знал, что вы тренируетесь, — извинился Джим. Кёртланд, одетая только в шорты и спортивный бюстгальтер, махнула рукой, стёрла пот со лба и пошла к следующему тренажёру. Возможно, подумал Джим, ему стоило сделать пару фотографий для Валериана. — Ей бы не понравилось, что у тебя в голове крутятся такие непристойные мысли, — прозвучал у него в голове её голос. Джим невольно хмыкнул. — Увидели что-то смешное? — спросила Кёртланд. Враждебности в её голосе не было, и Джим покачал головой: — Нет, просто кое-что вспомнил. Не обращайте на меня внимания, я просто проходивший мимо старпёр. Кёртланд пожала плечами, уселась на тренажёр и начала делать упражнения на мышцы рук. Джим поразился, отметив, какой вес она использовала. Сам он даже в расцвете своих сил тягал куда меньший. — Я... уф... не против... уф... с вами... уф... поговорить, — выдохнула она. Краем глаза она отметила другого вошедшего в зал человека, которого раньше никогда не видела. Он носил чёрный костюм и солнцезащитные очки, и держался за спиной Джима, напоминая его тень. Неужели великому Джеймсу Рейнору требовался телохранитель, чтобы за ним приглядывать? Кёртланд слышала о размолвке между Джимом и Мэттом, но не интересовалась подробностями, считая это слухами. А она была человеком дела. Джим, конечно, это знал. Так что перешёл сразу к делу: — Я пришёл, чтобы попросить вас об одолжении. — Каком... уф... одолжении? — Пойти со мной за завтрашнее рождественское празднование. Услышав это, Кёртланд мгновенно выпустила рукоятки из рук, и грузы с грохотом упали обратно. Она не стала смеяться, кричать или велеть ему убираться. Вместо этого она сложила руки на коленях и посмотрела на Джима: — Зачем? "Скорее уж 'Да какого хрена?' " — подумал Джим, и решил быть более прямолинейным: — Потому что я пообещал Валериану там присутствовать. Есть только одна проблема: я бы скорее предпочёл отбивать натиск целой стаи зергов. Они куда менее кровожадны, чем богачи, которые туда придут. Кёртланд сделала несколько глубоких вдохов, успокаиваясь, после чего встала и направилась к столику, на котором стояла бутылка с водой. Открыв её, она сделала несколько жадных глотков, поставила бутылку обратно на столик и взглянула на Джима: — Я уже отклонила приглашение императора. Сомневаюсь, что моё присутствие на праздновании принесёт пользу народу Синдиката. — Вы можете познакомиться со многими влиятельными людьми, — возразил Джим. . — Ага, с кучей богатых фашистов и приспособленцев. Нет уж, как-нибудь обойдусь. Затем светловолосая келморийка направилась к тренировочному коврику, улеглась и начала выполнять упражнения на растяжку. Джим наблюдал за ней с некоторым удивлением: он давно не видел подобной гибкости. Возможно, ему всё же стоило сделать несколько фотографий. Они могли потом пригодиться. — Она всегда говорила, что ты безнадёжен. Думаю, теперь я начинаю понимать, — прошептал её голос. Осознав, какой вывод можно было сделать из его мыслей, Джим невольно покраснел. — Это для Валериана, ему бы пригодилось, — попытался оправдаться он. — Ага, как же, — хмыкнул её голос. — О да, уверена, что богатые приспособленцы императору нужны как воздух! — ехидно заметила Кёртланд, не понявшая, что Джим говорил не с ней. — Что? А... нет-нет, не обращайте внимания. Хотя Валериан и вправду был бы рад, приди вы туда. Если честно, я думаю, что он был бы на седьмом небе от счастья! Неожиданно Кёртланд застыла. Медленно, очень медленно она повернула голову к Джиму. — Для чего этому убл... человеку нужно, чтобы я пришла на это чёртово празднество? Единственная приходящая мне в голову причина — он хочет надо мной посмеяться, — холодно проговорила она. Джим ответил не сразу. Он несколько раз моргнул, обдумывая слова Кёртланд. Уже собираясь ответить, он остановился. Могло ли быть так, что Кёртланд просто не знала, что Валериан сходил по ней с ума? Не-е-е, это было невозможно. Или всё же?.. — Прошу прощения, — наконец осторожно сказал он, — но разве Валериан не сказал вам, зачем хочет вас там видеть? Кёртланд пожала плечами, после чего вздохнула, поднялась и направилась обратно ко столику. Похоже, тренировка не слишком помогла ей успокоиться. Взяв бутылку с водой, она вытерла пот со лба. — Сказал что-то про то, что это будет много значить для "важных властных органов", — ответила она. Услышав это и обдумав возможные значения, Джим невольно содрогнулся: — Что, так и сказал? — Именно так. "Чёрт тебя дери, Младший, нам ещё нужно будет как следует об этом поговорить!" — подумал он, прежде чем перевести взгляд обратно на Кёртланд, делавшую очередной глоток из бутылки. Вздохнув, он замешкался, пытаясь подобрать слова. — Думаю, он просто хотел сказать, что... — он снова замешкался, отчаянно пытаясь придумать разумно звучащее объяснение, — что... хотел бы... представить вас императорскому двору и отдельным богатеям! По какой-то непонятной причине он ожидал, что Кёртланд выплеснет воду изо рта. Но та лишь сделала ещё один глоток и поставила бутылку обратно: — Головорезам и плодам инцеста? Нет уж, спасибо. Джим поморщился. Его собеседницу определённо было непросто просветить. — Однако попытка была неплохая! — снова раздался голос в его голове. Похоже, его мозг был в худшем состоянии, чем он думал, раз уж он слышал её настолько часто. Хотя в глубине души он был этому рад. — Ладно, может, обычными скромными людьми большинство приглашённых и не назвать, но вы же сможете завести там, ну... полезные связи? Кёртланд в ответ лишь направилась к очередному тренажёру и приступила к следующему упражнению: — Я... уф... не хотела этой должности. Думаю, вы... уф... и сами это знаете. И я не хочу... уф... вести себя так, будто мне здесь место. — Так это дополнительная причина, чтобы прийти! Там будут и другие, кхм, аутсайдеры. Так скажем, необычные люди, которым тоже здесь не место, — сказал Джим, снова подивившись тягаемому Кёртланд весу. — И вы... уф... тоже придёте? — Да. Но я имел в виду другого человека. — Уф... и кого же? — Валериана. БАМ-М! Грузы рухнули вниз, и Джим невольно задался вопросом, долго ли тренажёры выдержат такое обращение. — Вы бы поосторожней, что ли, — сказал он. Кёртланд, не обратив внимания на его слова, вскочила и начала мерить зал шагами. — Император? Аутсайдер? Пха! — выплюнула она. — Да что он знает об этом? Что он знает о жизненных трудностях? Он окружает себя головорезами и жополизами, которые восхищаются каждым его шагом; миллиарды человек готовы отдать жизнь по его приказу... И это, по-вашему, аутсайдер, мистер Рейнор? Джим удивлённо моргнул: — Вы... серьёзно так думаете? Мне кажется, сейчас он один из самых одиноких людей во всём Доминионе. Те, кто его окружают, в основной массе точно ему не друзья. Если с ним что-то случится, они с той же радостью станут "жополизами" следующего императора. Сейчас ему нужно кое-что иное. Кёртланд пристально посмотрела на него: — Что бы ему ни было нужно, — её голос сочился ядом, — сомневаюсь, что я могу ему это дать. И потом, он — Менгск! Сын своего отца! Услышав это, Джим снова вздохнул. Его плечи поникли. — Она не хочет осознавать правду, — прошептал голос на задворках его разума. — Некоторые не хотят видеть очевидное. Как и многие другие, она не желает отказываться от своих предубеждений. Это, конечно, была лишь галлюцинация, но Джим мог поклясться, что ощутил в груди печаль. Печаль, не похожую на его собственную. — Смотри и учись, — шёпотом проговорил он, после чего огляделся. Он чувствовал себя измотанным. Не умственно, а физически. День выдался долгим, и он хотел лишь вернуться в тёплую и уютную постель, чтобы отключиться от всего мира. Подойдя к одному из тренажёров, он сел, уперев руки в колени, и посмотрел на Кёртланд: — Знаете, как я с ним познакомился? — С кем? — С Валерианом. Императором. Знаете о нашей первой встрече? — Только слухи. Некоторые говорили, что он обратился к вам, чтобы заручиться вашей помощью и победить Королеву Клинков на Чаре. Но больше ничего, — осторожно сказала Кёртланд. Джим хмыкнул: — В общих чертах верно, но наша первая встреча была весьма бурной, — он откинулся назад, вспоминая те события. — Мы помогали яйцеголовым из... Он осёкся, сообразив, что упоминание Фонда Мёбиуса могло быть ошибкой. Он знал, что они обманывали его, Валериана и даже Сару, но Кёртланд, вероятно, заметила бы только связь их с Валерианом и сделала бы собственные выводы. — В общем, мы помогали яйцеголовым, и оказалось, что это были яйцеголовые Валериана. Что мы работали на него с самого начала. — О да, очень похоже на настоящего лидера, который прямо излагает свои задачи, — с сарказмом бросила Кёртланд. — О, тогда он ещё не был лидером, поверьте. При нашей первой встрече он был самовлюблённым надутым индюком, который твёрдо считал, что однажды станет следующим правителем Доминиона. — И что же, вы показали ему, что значит быть "настоящим лидером"? Джим проигнорировал продолжавший сочиться из голоса келморийки сарказм: — В том то и дело, что нет. Валериан вёл себя так, будто всё происходившее для него было просто игрой. Он... — Джим замолк на секунду, вспомнив, как они с Тайкусом и другими Рейдерами брали на абордаж "Буцефал", — думал, что умнее всех прочих. Играл с огнём, думая, что не обожжётся. И совершенно не разбирался в чувствах других людей. "Я могу предложить вам то, о чём вы всегда мечтали," — неожиданно вспомнил он слова Валериана. — "Шанс... спасти Сару Керриган". — А потом вы отправились на Чар, и он узнал, что значит быть наследником его отца? — ядовито осведомилось Кёртланд. Джим рассмеялся: — И снова нет. Он просто продолжал действовать, как прежде. Он, конечно, с избытком насмотрелся на зергов и гибель солдат, но, думаю, даже это переменило в нём немногое. Даже после того, как мы спасли Са... Он снова осёкся. О том, что Рейдеры и силы Валериана тогда очистили Сару от заражения, знали далеко не все. Официальная версия гласила, что они просто "победили" Королеву Клинков. Их пребывание в Умоджанском Протекторате, возвращение Сары к Рою и её возвышение до бога оставались для большинства тайной. — Возвышение до бога — не совсем верное определение. Технически говоря, это было... — снова заговорил её голос, но на этот раз Джим его проигнорировал. Да, многое из того, что они делали, оставалось неизвестным широкой общественности. Возможно, так было и правильно. — Не сейчас, милая, — прошептал он. — Я — не твоя милая, — ответил голос, но рассерженным он не не звучал. Скорее, в нём сквозило... веселье? Кёртланд нахмурилась, не расслышав, что Джим сказал. Тот же тряхнул головой, собираясь с мыслями: — Так, на чём я остановился? Так вот, после Чара мы ударились в бега, и он был, как и мы все, здорово напуган. Знал, что его отец, весьма вероятно, просто казнит его за то, что он сделал. — Яблоко от яблони... — пробурчала Кёртланд. — Я тоже так думал, — согласился Джим. — Но в то же время что-то в нём начало меняться. Я не знаю всех деталей, потому что через какое-то время Доминион меня сцапал и отправил в тюрьму. Но когда Са... мой лучший друг меня освободил, — Джим был готов поклясться, что услышал в глубине разума одобрительное хмыканье, — я снова встретил Валериана, и он уже был другим человеком. И эта перемена ещё ярче проявилась во время обеих битв за Августград. Он посмотрел Кёртланд прямо в глаза: — Думаю, дело было в гражданских. Терять солдат тяжело, по крайней мере, для меня. Но для них это всё-таки работа, и они должны это принимать. Ну, как минимум добровольцы, — конечно, ресоциализированные преступники и призывники были совсем другим делом. — А Валериан... я помню выражение его лица, когда он наблюдал за эвакуацией гражданских. Он до последней минуты оставался на земле, следя, чтобы никого не забыли. И улетел на самом последнем челноке, прямо перед началом атаки зергов. — Как героически, — фыркнула Кёртланд. Ненависти в её голосе нисколько не поубавилось. — Знаете, когда я впервые встретил Младшего, он мне тоже не нравился. Я не хотел давать ему ни шанса. Но он доказал, что я ошибался. Он — хороший человек. Во многом ещё мальчишка, но с добрым сердцем. Однако действительно окружённый теми ещё мудаками. Поэтому ему и нужны такие люди, как Мэтт Хорнер. И такие, как вы. — Чтобы сказать ему катиться к чёрту? — Кёртланд снова взяла бутылку с водой. — Ага. Ну, не совсем, конечно. Ему просто нужны люди, которые будут с ним честны. Подумайте сами: у вас будет шанс переменить лидера Доминиона. Кёртланд тряхнула головой и снова фыркнула. — Вы говорите совсем как генерал. Он бы сказал что-то вроде "Вам предоставляется великолепная возможность, Лелия, воспользуйтесь ей!" — она отхлебнула из бутылки, твёрдо уверенная, что Джим не сможет сказать ничего такого, что... — И потом, он влюблён в вас по уши. — ПФ-Ф-Ф-Ф-Р-Ф-Ф! — вода фонтаном брызнула у неё изо рта, и Кёртланд сложилась пополам, начав дико кашлять. Джим спокойно наблюдал за ней. Прокашлявшись, келморийка резко распрямилась. — ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! — рявкнула она, отшвырнув бутылку в угол. — Я помню, что начало ваших отношений было не самым приятным. Но я просто хотел быть честным с вами, и... — Этот хитрый ублюдок! — взревела Кёртланд, прервав его. — Решил играть грязно, значит? Состроить мне глазки, а потом ударить в спину? Да я его... — Воу-воу-воу! Попридержите коней, посол! — остановил её тираду Джим. — Почему вы на него так злитесь? Валериан, конечно, сын Арктура, но ничуть не похож на него. Думаете, я бы стал врать вам про это? Я боролся со старым Менгском несколько лет. Я знаю, что он делал с людьми. И тоже... многое терял. Он тяжело сглотнул. — Я... дважды терял свою семью, Кёртланд, — тихо сказал он. — Мои сын и жена погибли из-за Конфедерации, потому что я не был тем человеком, которым должен был быть. А потом, когда я думал, что стал таким человеком, я снова лишился семьи. Лишился женщины, которую сумел полюбить, потому что Менгск решил, что она пережила свою полезность. Он пожертвовал ей, как и ещё пятью миллиардами людей, чтобы стать императором... а я этого не предотвратил. Я до сих пор не могу простить себя за это... как и за то, что позволил Конфедерации забрать моего сына. — Ты в этом не виноват, — прошептал голос в его голове. — Прости, милая, — прошептал он в ответ. Кёртланд некоторое время молчала, внимательно разглядывая усталое, осунувшееся лицо Джима, прежде чем наконец заговорить: — Посмотрите на меня, командир. Как, по-вашему, я выгляжу? Джим поднял взгляд и внимательно осмотрел келморийку, невольно покраснев. Как уже было сказано, она была одета лишь в шорты и спортивный бюстгальтер; в её теле не было ни грамма лишнего жира, а её пресс невольно заставлял Джима завидовать. Плечи у неё были широкими, бёдра — узкими, а лицо — довольно простым, с тяжёлой челюстью. Только льдисто-голубые глаза и вьющиеся светлые волосы позволяли назвать его по-своему интересным. — Я знаю, что не слишком красива. И что не могу соревноваться с этими богачками из высшего света. Я — просто сирота войны, которой повезло больше, чем другим. Мои родители погибли так рано... я едва их помню. Семья, удочерившая меня, всегда меня любила, и я всегда буду считать их своими родителями. Но я всегда была чужаком. Человеком, не похожим на обычных келморийцев. Не то чтобы мне было до этого дело; я готова помогать моему народу, пусть даже они этого от меня не хотят. Некоторые даже советовали генералу навсегда выслать меня. Я могу с этим примириться. Но я не собираюсь мириться с тем, что надо мной потешаются! И поэтому не пойду на это празднество, чтобы дать императору возможность демонстрировать меня остальным, словно какого-нибудь диковинного зверя. Выслушав это, Джим тяжело вздохнул. Помолчав несколько секунд, он встал, подошёл к Кёртланд и положил руку ей на плечо, слегка задрав голову: — Мне жаль это слышать. Правда, жаль. Но помните ещё один момент: Валериан — тоже чужак. Он родился не здесь, и многие считают его узурпатором. Я не прошу вас полюбить его, чтобы оказать мне услугу. Я прошу лишь дать ему шанс. — Почему? — голос Кёртланд упал до шёпота. — Потому что я дал ему этот шанс. И он превзошёл все мои ожидания. Отступив на шаг, Джим перевёл взгляд за окно: — Было бы здорово, приди вы на празднование. Но решать вам, конечно. А теперь прошу меня извинить: уже поздно, я слишком устал. Его плечи поникли, и он направился к выходу. Кёртланд проводила его взглядом, впервые заметив, насколько уставшим и старым Джим выглядел. Смит, всё это время стоявший у двери, открыл её, позволяя Джиму выйти. Однако вместо того, чтобы последовать за ним, направился к Кёртланд. На мгновение она подумала, что агент решил выкинуть какую-нибудь глупость, но тот лишь остановился перед ней, задержав взгляд на её лице. — В чём дело? — спросила она. — Есть ещё одна причина, по которой вы можете захотеть пойти на это рождественское празднование, — сказал Смит. — И какая же? — Весьма вероятно, что это будет последнее Рождество мистера Рейнора. С этими словами Смит развернулся и ушёл, оставив ошарашенную Кёртланд позади.

***

Ещё долго после того, как Джим ушёл, Кёртланд неподвижно стояла на месте, смотря за окно. Начал идти снег, достаточно плотный, чтобы укрыть улицы и крыши тонким белым одеялом. Она рассеянно подумала, что это сделает холодный и серый город намного красивее. На её глазах из здания вышли две маленьких фигурки и направились к тёмному грави-лимузину. Когда тот скрылся из виду, Кёртланд начала ощущать ноющие после тренировки мускулы. И всё это время она старательно игнорировала другого человека в комнате. — Чего вам? — наконец спросила она после того, что показалось ей вечностью. — Вы же не можете серьёзно рассматривать эту идею? — осведомился Нойссер враждебным тоном. — Какую идею, капитан? — Пойти на это... празднество. Кёртланд снова перевела взгляд за окно. — Я не уверена... — тихо проговорила она. Это явно было не то, что Нойссер хотел услышать. — Вы что, серьёзно?! — гаркнул он. — Наши люди вот-вот столкнутся с самым серьёзным голодом за последние несколько лет, а вы думаете о том, чтобы идти на вечеринку? Пока детям у нас дома нечего есть, вы... — ДОСТАТОЧНО! — рявкнула Кёртланд, резко повернувшись. Подойдя к Нойссеру почти вплотную, она посмотрела на него сверху вниз, и тому, будучи ростом всего около ста шестидесяти пяти сантиметров, пришлось задрать голову. — Не смейте попрекать меня голодом, Нойссер. Я росла в лагере беженцев и прекрасно знаю, что это такое. Знаю, каково приходится матерям, которые не могут накормить своих маленьких детей. Я много чего повидала! — она сделала глубокий вдох, слегка успокаиваясь. — Но дело не в том, чего хочу я или чего хотите вы. Дело как раз в тех, кто может больше всего пострадать от голода. Брови Нойссера сошлись к переносице, и он пристально посмотрел на Кёртланд: — Значит, вы пойдёте туда. Встретитесь с императором и будете просить его о помощи, я правильно понял? Мы не должны опускаться до такого. Нам не нужна их помощь, особенно после того, как Менгск погубил наших детей своей блокадой! "Валериан, конечно, сын Арктура, но ничуть не похож на него," — эхом отдались в её разуме слова Джима. Кёртланд сжала кулаки. Ей хотелось закричать. Разбить что-нибудь. Может, даже чьё-нибудь лицо. И нос Нойссера сейчас выглядел особенно соблазнительной целью. Или, может, ей стоило сбежать. Вернуться в Синдикат, объявить, что она не подходила для этой работы, и подыскать кого-то другого. Или даже улететь на какую-нибудь удалённую планету... она слышала, что Мар Сара отлично подходила для тех, кто хотел потеряться. Вот только Лелия Кёртланд была не из тех, кто просто так сдавался. Она боролась всю свою жизнь. И твёрдо намеревалась добиться того, чтобы её народ никогда больше не голодал, пусть даже этот самый народ её бы в итоге возненавидел. — Вызовите моего секретаря. Мне нужен портной, который умеет творить чудеса меньше чем за сутки, — сказала она. Не успел Нойссер ничего ответить, как она развернулась и покинула тренажёрный зал, пробормотав себе под нос "Мне надо в душ". Некоторое время Нойссер стоял молча, смотря за окно и размышляя о том, как же ненавидел это место. Наконец он запустил руку в карман и достал оттуда маленький коммуникатор. — Ди, это я, — сказал он в него. — Похоже, нам нужно переменить план. Передай ударной команде, чтобы были готовы. Бомба нам больше не понадобится. Но позаботься, чтобы у нас хватило пушек. — Принято, — откликнулся совершенно спокойный женский голос с другой стороны. — Какова цель? На лице Нойссера появилась улыбка: — Самая значимая из всех. Пора здоровяку получить его подарочек. Позаботимся о том, чтобы они никогда не забыли этот фейерверк.

***

Лимузин отвёз Джима не на виллу (та была слишком далеко), а обратно в императорский дворец. Валериана он не встретил, а на вопрос о том, вернулся ли Мэтт, Смит лишь покачал головой. Оказавшись в одной из многочисленных гостевых комнат дворца, Джим устало бухнулся на кровать и застонал, когда скопившаяся усталость нахлынула на него. Перевернувшись на спину, он посмотрел в потолок. — Вот и ещё один бессмысленный день позади, — прошептал он. Но голос в его голове не ответил. Полежав немного, Джим понял, что попытки сохранять бодрствование были бессмысленны. Он закрыл глаза, и сознание немедленно стало ускользать. Его веки отяжелели, а дыхание выровнялось. Так продолжалось некоторое время. Но, как только он оказался в царстве снов, по его телу прошла мелкая дрожь. Он перекатился с боку на бок и глухо застонал, когда когти, расплывчатые силуэты и жуткие тени стали преследовать его. Но неожиданно что-то в его разуме стало бороться. Тогда его тело расслабилось, а выражение боли на лице исчезло. — Сара... — прошептал он во сне. На другой стороне комнаты из теней соткался смутный силуэт. Не было даже ясно, был ли он частью этого мира, настолько непостоянным и изменчивым он выглядел. Его взгляд остановился на Джиме в тот самый момент, когда его кошмары прекратились. — Не бойся, — проговорил он, подходя ближе, и его зелёные глаза, казалось, вспыхнули во тьме. — Скоро твои кошмары оставят тебя навсегда, друг Рейнор.