Собирая осколки воедино

Сара стояла перед большой, весьма удобной на вид кроватью, и смотрела на спавшего на ней мужчину. Он выглядел основательно побитым. Она разглядывала его черты лица, и на её собственном лице появилась усталая улыбка. Она помнила это выражение... даже во сне Джим Рейнор не мог не волноваться об окружающем мире. Будучи ещё в рядах "Сынов Корхала", они несколько раз делили постель. И, даже несмотря на её первое неприятное впечатление о Джиме, тот оказался настоящим джентльменом. Большая часть их совместных ночей не включали в себя пылких занятий любовью: они воевали, и после сражений дополнительной нагрузки им не хотелось. Это не значит, что они не занимались сексом, но большую часть времени они просто обнимались. Сара помнила, как лежала в его объятиях, прижимала ухо к его груди, слушала его сердцебиение. Это успокаивало её. В объятиях она чувствовала, будто обретает не только защиту, но и понимание. Джим Рейнор был первым мужчиной, первым человеком, кто не осуждал её. Кто принял её такой, какой она была. — Не всё было так плохо, да? — тихо сказала она. — Нам было хорошо... Конечно, Джим не ответил: он спал. Какие сны ему снились? Она могла узнать, просто потянувшись и коснувшись его разума. Но это бы только всё осложнило. Она пришла сюда не для этого, а чтобы наконец закончить незаконченное, освободить их обоих. Она знала, что это будет непросто, но альтернативы не было. В жизни Джима больше не было места для неё, и он не мог последовать за ней. Это был конец их совместного пути. После происшествия во дворце она некоторое время держалась на расстоянии. Ей не было дела до того, что вызвали её действия, её не интересовала возможная война между Синдикатом и Доминионом. Она использовала силы лишь для того, чтобы Джиму стало легче. — у... а... — услышала она его бормотание. Это заставило её улыбнуться. Мало кто знал, что Джим Рейнор разговаривал во сне. Это было довольно мило. Возможно, ей не стоило быть так близко к нему, но Сара хотела насладиться этим моментом покоя и тишины. Запомнить его, сохранить в сердце. — ...не... это... — прошептал Джим во сне. Сара опустилась на краешек кровати рядом с его ногами. — Знаешь, — тихо продолжила она, — я никогда не переставала о тебе думать. Эти мысли помогали мне... остаться в здравом уме. Прости, что я так долго не возвращалась... просто я, за неимением лучшего объяснения, заблудилась на обратном пути, — она слабо хмыкнула и отвела взгляд. — Я хотела увидеть тебя, поговорить с тобой. И в то же время боялась того, как ты отреагируешь, что скажешь... что почувствуешь. Она облизала пересохшие губы: — Я знаю, что облажалась, Джим. Знаю, что подвела тебя. Ты верил в меня, верил в нас... а я тебя подвела. Ты освободил меня, поймал в падении, помог снова встать на ноги. Любил меня, когда вся галактика хотела моей смерти. А что я сделала?.. Я бросила тебя. Она тихо всхлипнула: — У меня нет права быть здесь, знаю. Но... всё же... — она снова повернулась к Джиму, — прошу, прости меня. Её сердце, в самом наличии которого некоторые люди сомневались, сейчас ощущалось словно сделанным из стекла и готовым взорваться. Джим ничего не ответил, он продолжал спать. И она была рада, что он не мог сказать ей проваливать. Хотя именно это она собиралась вскоре сделать. — С... Сара... — пробормотал Джим, так и не просыпаясь. Сара застыла. Ну прекрасно, теперь ему снился сон о ней. Она уже собиралась отвернуться, когда увидела боль на его лице. Возможно, ей всё же стоило погрузиться в его сны? Но она не хотела видеть что-то подобное сну, который им снился раньше, когда она была на Саалоке. Сон о совместной жизни, жизни без войны и разрушений. Нет, она не будет больше нырять в его разум. Это было, наверное, единственное место, где она могла сбросить с себя всю броню, правда быть той, кем хотела бы быть. — Са... ра... — снова прошептал он. — Нет... не... пожалуйста... Выражение боли на его лице усилилось. Она отвела взгляд и услышала, как он застонал: — Нет... не... оставляй... меня... В её груди начало мучительно ныть. Ему явно было больно, и это было как-то связано с ней. — Не оставляй меня снова... — пробормотал Джим. Сара опустила взгляд, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Она знала, что совершает ошибку, но решила, что ей нет до этого дела. Она не оставит Джима вот так. Она снова повернулась к нему; судя по выражению его лица, ему снился тяжёлый кошмар. Набрав в грудь воздуха, она придвинулась ближе к нему. — Сара... не... уходи... — Ш-ш-ш-ш, — прошептала она. — Всё хорошо. Я здесь. Я никуда не ухожу, Джим. Это наверняка было ошибкой. Но, если подумать, вся её жизнь была огромной ошибкой. — Сара?.. — прошептал он. — Да, Джим. Это я, Сара. Не волнуйся, всё хорошо. Она оказалась прямо над ним, смотря ему в лицо. Каким же старым он выглядел... вся тяготы прошлых лет явно не прошли даром. Она ощущала не только душевную, но и физическую боль. Ещё мгновение поколебавшись, она опустила руку, коснувшись пальцами его щеки, и тихо ахнула. Его кожа была точно такой, какой она её помнила, но в этот раз прикосновение было не таким, как на праздновании. Тогда она держала дистанцию, чтобы он и все прочие видели лишь "Джейн Шепард". Но сейчас она могла быть просто Сарой Керриган. Её тонкие пальцы скользнули по его лицу, ощущая ушибы. Когда они коснулись заплывшего глаза, Джим чуть поёжился. Сара поспешно отдёрнула руку, но Джим не проснулся, а лишь снова прошептал: — Сара... Она ощущала его тепло, не разумом, а физически. В этот момент она сообразила, что оказалась так близко, что их лица разделяли считанные сантиметры. Она слышала его дыхание, чувствовала его запах, ощущала его дискомфорт. — Это несправедливо, — наконец прошептала она. Что-то замерцало между ними, и из глаз Сары закапали золотые слёзы, разбивавшиеся о невидимую преграду. — Несправедливо, Джим. Почему мы не можем быть вместе, как обычные люди? Почему вселенная такое с нами сотворила? Она снова всхлипнула: — Я никогда не хотела этого. Становиться "призраком", Королевой Клинков, даже зел-нага. Я делала то, что люди от меня ожидали. И куда это привело меня? Привело нас? Она опять коснулась щеки Джима: — Иногда... иногда мне хочется, чтобы мы просто не встретились. Тогда бы я не узнала, как больно кого-то любить, — она тяжело сглотнула. — Но потом я вспоминаю наше время вместе, то, как счастлива я была, и... Выражение лица Джима наконец стало более расслабленным. Ведя пальцами по его щеке, Сара снова ощутила его боль. Её глаза расширились, когда она наконец осознала, в насколько плохом состоянии было его тело. — Ох, Джим... как же я сразу не заметила? Почти в каждом органе его тела были какие-то повреждения, накопившиеся с годами. Словно каждая его клетка протестующе стонала. Если бы это был зерг, Абатур бы переработал его в биомассу. Но Джим не был зергом, и ему было очень больно, хоть он и приучил себя игнорировать эту боль. Сара видела микроскопические ранения в его органах и кровеносных сосудах, крошечные порции крови, протекавшие через них. В данный момент это не было такой уж проблемой, но эти раны обещали только расширяться. У зергов Сара узнала многое о биологии, и сейчас поняла: даже все достижения терранской медицины не позволят полностью вылечить Джима. Это была бы гонка со временем, которую бы он в итоге проиграл. — Сара... — опять прошептал Джим; его нижняя губа дрогнула. — Не волнуйся, милый... я здесь... и я всё это исправлю. Сначала здесь, — она коснулась пальцем его лба, — а потом здесь, — она коснулась его груди. — Тебе больше не будет больно. Закрыв глаза, она решилась всё же погрузиться в его разум, чтобы излечить боль. Медленно, осторожно, она начала пробираться через слои его мышления. Она видела последние события: спор с Мэттом, Брента, Валериана, и, конечно, рождественское празднование. А потом она увидела саму себя, а точнее, Джейн Шепард. Сара остановилась и открыла глаза. Смотря на Джима, она ощутила, как у неё зарождается безумная идея. Что, если бы она стала Джейн Шепард? Надела бы эту маску поплотнее? Она бы воздействовала на разумы окружающих, и никто не разгадал бы, кем она была на самом деле. Она могла заново познакомиться с Джимом, они бы стали друзьями, а потом любовниками. Они бы провели всю жизнь вместе, и... и... — Сара... — снова прошептал Джим. И все её надежды мгновенно рассыпались прахом. Джим не хотел Джейн Шепард, ему нужна была Сара Керриган. И этого она дать ему не могла. Снова закрыв глаза, она собрала всю оставшуюся храбрость. Она должна была сделать это, ради него и себя. Она пыталась убрать Джима из собственных воспоминаний, и это не сработало. Но она могла убрать себя из его воспоминаний. Заглушить его боль и вину, очистить его разум и исцелить тело. Она снова начала погружаться в его разум. Тепло... Как же там было тепло. Ей достаточно было следовать за этим теплом, чтобы отыскать нужное место. Она была уже близко к его снам, и, коснувшись нужной части разума, увидела там себя. Она собиралась погрузиться глубже, когда... — ИЗЫДИ, ЗЛОБНОЕ СОЗДАНИЕ! — неожиданно прогремел в её разуме голос. Сара вскрикнула от неожиданности и боли; голос впился в её разум, словно тысяча иголок. Схватившись за голову, она отшатнулась назад, свалившись с кровати. Даже поднятый шум не заставил Джима проснуться; казалось, что-то удерживало его во сне. — Что... что за... — пробормотала Сара, тряхнув головой. — Что это было? — Оставь свою жалкую ложь, Королева Клинков! Ты не причинишь вреда Джеймсу Рейнору! Теперь она наконец вспомнила, где слышала этот голос. Он не был человеческим, он принадлежал протоссу. Повернув голову, она увидела, как из тени выступила другая фигура. Фигура, которую она уже давно не видела. — Нет, невозможно... — прошептала она. — Не приближайся к нему, осквернительница, иначе ответишь передо мной! — провозгласил Зератул, делая шаг вперёд и активируя свой клинок искривления.

***

Доминионский крейсер "Сердце повстанца" Высокая орбита вокруг Корхала Когда небольшой десантный корабль опустился на пол ангара, по нему прошла дрожь. Мэтт, погружённый в свои мысли, потерял равновесие и был вынужден схватиться за поручень рядом со своим сиденьем. Он пережил бесчисленное множество посадок, среди которых была не одна жёсткая. Но всё равно не сумел сдержать чувств, крикнув в сторону пилотской кабины: — Боже ты мой, парень, сейчас же мирное время! Необязательно садиться так, будто куда-то спешишь! Пилот лишь поднял руку и показал Мэтту большой палец, сказав: — Мы приземлились, сэр. — Ага, я заметил! — Мэтт потряс головой, ощущая, как его слегка мутит из-за двойной гравитации. И у транспортника, и у крейсера были свои генераторы гравитации. Когда транспортник приземлялся, пилот обычно отключал его генератор, давая генератору большего корабля возобладать. Или снижал его мощность постепенно, чтобы обеспечить плавный переход. Или, как в этом случае, ничего не делал, мешая пассажирам. — Да отрубите уже грав-генератор! — крикнул Мэтт, с трудом поднимаясь на ноги. — Пожалуйста, будьте осторожны, сэр. Сейчас вы испытываете двойную гравитацию, поскольку генератор транспортника ещё активен. Этот тип что, над ним смеялся? — Просто откройте уже люк, а? — Будьте осторожны, я открою люк через несколько секунд. — Вы вообще меня слушаете?! — рявкнул Мэтт. — Нет, спасибо, я сходил в туалет чуть раньше. Левое веко Мэтта задёргалось. Ему очень хотелось сказать пилоту, что он был не в настроении для тупых шуток, но сейчас у него не хватало терпения. Так что он просто подошёл к выходному люку и нажал кнопку, отчего тот стал открываться. — Постойте, адмирал! Похоже, с люком что-то не так, он открылся сам собой. Подождите, пока я свяжусь с техниками, и... Пропустив всё это мимо ушей, Мэтт начал спускаться по выдвинувшемуся пандусу. Едва его ноги ступили на палубу крейсера, он ощутил, как чувство головокружения исчезает, и с облегчением вздохнул, когда бремя двойной гравитации спало с его плеч. Строго говоря, это была не двойная, а скорее полуторная гравитация, но Мэтту было плевать и на это. Он огляделся по сторонам, ощущая некоторую ностальгию от того факта, что снова оказался на борту крейсера. Он не покидал Корхал уже несколько месяцев, и столько же времени не видел боевые корабли изнутри. Он сразу же заметил все схожести с "Гиперионом", равно как и отличия. "Сердце повстанца" было новейшим из введённых во флот кораблей. Оно было меньше "Буцефала" и "Гипериона", потому что многие его системы были автоматическими, а экипаж — уменьшенным. Большинство систем корабля были совершенно новыми, даже ещё не обкатанными в бою. Например, управляемая ИИ система дронов, аналогичная управляющей перехватчиками системе протосских авианосцев. Улучшенный генератор энергетического щита. Ещё одна система боевых дронов, только на этот раз призванная заменить морпехов, обычно размещавшихся на крейсерах. Поведенческие паттерны этих дронов были скопированы с зерглингов и гидралисков; Мэтт видел запись того, как отряд морпехов пытался проникнуть на борт "Сердца повстанца" в качестве тренировки, и дроны разобрались с ними за пару минут, никого при этом не убив и не ранив. Честно говоря, Мэтту было немного жутко видеть машины, которые действовали как зерги. Оглядываясь, он увидел довольно немногих людей. Большая их часть была занята и даже не заметила его. Отчасти он был этому рад, но в то же время и не рад. Существовали определённые протоколы, и когда громкий голос возвестил "Внимание! Офицер на борту!", все люди повернулись к источнику этого голоса. Мэтт сделал то же самое и увидел невысокого человека, направлявшегося в его сторону. — Добро пожаловать на борт, адмирал, — сказал капитан "Сердца повстанца", отдавая честь. Мэтт вернул жест и протянул капитану руку. Тот её пожал. — Благодарю вас, капитан. Приятно видеть, что вы приветствуете меня лично. Впрочем, в этом не было необходимости. Капитан покачал головой: — Не стоит, сэр. Надеюсь, вы не разочарованы, что вам не устроили официального приветствия, но у меня сложилось впечатление, что команда должна была прежде всего сосредоточиться на своих задачах. — Это впечатление было правильным. Не волнуйтесь, я и сам не люблю официальные встречи. Члены команды всё ещё стояли, вытянувшись и не отрывая от них взглядов. Мэтт заметил это и скомандовал: — Продолжайте! Все вернулись к своим делам, и Мэтт на мгновение улыбнулся, увидев такой профессионализм. Возможно, было не очень вежливо так думать, но он не сомневался, что эта команда намного превосходила команду "Гипериона". Впрочем, сейчас его занимали более важные вопросы. — Так понимаю, император в безопасности? Капитан кивнул: — Да, адмирал. Сейчас он отдыхает. Однако ему пришлось занять обычную офицерскую каюту, поскольку сейчас у нас нет возможности обеспечить ему надлежащие условия. — Думаю, Его Величество такое вполне устроит. — Это был компромисс. Я собирался предложить императору мою собственную каюту, а он хотел лишь койку, на которой мог бы поспать. Мы сошлись на чём-то среднем. Впервые за последние пару суток Мэтт начал смеяться. Да, это было похоже на Валериана. Неожиданно он вспомнил слова Джима о том, что Валериан, в отличие от самого Мэтта, нашёл свой путь, и хорошее настроение мгновенно увяло. С другой стороны, эта мысль напомнила ему, почему он вообще сюда прилетел. — Я желаю увидеть императора и поговорить с ним. Кто-то должен известить его о текущей ситуации и результатах расследования. — Разумеется, сэр. Следуйте за мной. Мэтт направился за капитаном. На пути им попадалось совсем немного людей, лишний раз напоминая, какой маленькой была команда этого продвинутого корабля. Все они отдавали честь и приветствовали как Мэтта, так и капитана. На "Гиперионе" Мэтт мог считать, что ему повезло, если хоть один из техников не был достаточно навеселе и узнавал его. Вскоре они вошли в лифт, и, когда его дверь закрылась, Мэтт посмотрел на капитана: — Как справляется ваша команда? — Команда действует с максимальной отдачей. Корабль готов выдвигаться в любое время, вам достаточно отдать приказ, — ответил капитан. — Были какие-то признаки недовольства? Заявления, что кто-то должен что-то предпринять? К этому моменту большинство людей на Корхале уже знали о нападении на дворец. Им также сообщили, что император был жив, и никто не погиб. Естественно, это не означало, что они отреагировали спокойно. — Нет, сэр, признаков недовольства нет. Конечно, некоторые члены команды обеспокоились, услышав об атаке, но никто не высказывал страха, что ситуация вышла из-под контроля. "Она не вышла, потому что изначально и не была под контролем," — подумал Мэтт. Как эти мужчины и женщины отреагировали бы, узнав, что за атакой стоял Синдикат? Тут дверь лифта открылась, и они вышли наружу. Капитан указал на коридор перед ними: — Прошу за мной, сэр. Каюты офицеров там. Всё вокруг было безукоризненно чисто, ново и сверкающе. Свонну бы это наверняка не понравилось. Вспомнив о нём, Мэтт невольно задался вопросом, чем Свонн сейчас был занят...

***

— И я построю... на-на-на-на-на... машину быстрей всех прочих.... на-на-на-на-на... — распевал Рори Свонн, продолжая работать над гипердвигателем "Гипериона". — И на той машине... на-на-на-на-на... мы с тобой помчимся... на-на-на-на-на... Он закрутил ещё один болт и пошарил за спиной. Схватив почти пустую бутылку, он поднёс её к губам, сделал большой глоток и удовлетворённо вздохнул, когда жидкость обожгла ему горло. — Мы с тобой помчимся... на-на-на-на-на... Тут он посмотрел на бутылку, осознал, что она опустела, и выругался. — ЭЙ, КОДЖАК! — крикнул он. — Меня зовут Каракс, главный инженер Рори Свонн! — раздался голос с другой стороны гипердвигателя. Он не видел этого парня с той самой поры, как они начали чинить системы "Гипериона", но Свонн не мог не признать: он знал своё дело. Пока Свонн всё ещё возился с главной энергетической системой, этот парень починил энергобуферы, систему аварийной блокировки, систему автоматического пожаротушения и туалет на девятой палубе. Свонн никогда не слышал, чтобы кто-то восклицал "Как захватывающе!", прочищая забившийся унитаз. Этот тип был странным, но всякий раз, когда Свонн шёл его искать, он уже заканчивал работу и уходил чинить что-то ещё. Если подумать, он ни разу даже не видел этого парня в лицо. Видимо, тот стеснялся, или что-то вроде того. — Я ж тебе уже говорил, зови меня Свонн! Или Рори! Но не "главный инженер Рори Свонн"! — Я понял, Свонн или Рори, — откликнулся Каракс. Свонн вздохнул и взял ещё одну бутылку самогона. — А, да какая разница, — пробормотал он себе под нос, приступая к работе над следующей частью двигателя. По крайней мере, он сможет быстро подготовить "Гиперион" к полёту на Майнхофф. Пожалуй, ему следовало поблагодарить Мэтта, что тот прислал ему такого смышлёного помощника. Возможно, адмирал всё же был не так плох.

***

— Каюта императора прямо перед вами, — сказал капитан, останавливаясь перед дверью. — Мне стоит постучать? Мэтт кивнул. Капитан уже собирался нажать кнопку звонка, когда неожиданно ожил его коммуникатор: — Капитан Андерсон, вызывает мостик. Капитан Андерсон, ответьте. Капитан перевел взгляд на Мэтта: — Мне ужасно жаль, адмирал, но я должен ответить. Мэтт кивнул: — Никаких проблем. — Мостик, говорит капитан. Я ведь сказал вам, что меня можно беспокоить только в крайнем случае. Что произошло? — голос капитана был спокоен, не выдавая ни малейшего раздражения. — Капитан, к крейсеру приближается транспортный корабль. Пилот запросил разрешения на посадку. Капитан нахмурился: — На сегодня не было запланировано прибытия других транспортных кораблей. Велите пилоту возвращаться на базу операций. — Я уже сказал это, сэр. Но пилот заявила, что она не умеет пилотировать транспортный корабль и не имеет понятия, как его посадить. Сейчас корабль летит прямо на "Сердце повстанца"; если мы ничего не предпримем, столкновение произойдёт через тринадцать минут. Секунду капитан молчал, а потом медленно покачал головой: — Принято. Я возвращаюсь на мостик. Прикажите истребителям готовиться к вылету. Если это окажется нападением на корабль, они должны будут сбить этот транспортник. Он снова посмотрел на Мэтта: — Извините, адмирал, но... — Я понимаю. Пожалуйста, держите меня в курсе, если будет возможность. Последним, чего Мэтт сейчас хотел, было новое нападение на императора. Мысль о корабле, вполне возможно, забитым ломальщиками и "фантомами", заставила его похолодеть. Он уже хотел добавить что-то вроде "При первых признаках чего-то странного просто сбейте его". но тут опять вспомнил слова Джима. "Ты больше не доверяешь людям". И решил доказать его неправоту. — Думаю, я могу поговорить с императором и сам, — добавил он, через силу улыбнувшись. Капитан улыбаться не стал. Он просто отдал честь и быстрым шагом направился обратно к лифту. Когда его спина скрылась за поворотом, Мэтт вздохнул. — Всегда что-то-то да не так, — пробормотал он, поворачиваясь обратно к двери каюты. Ему хотелось последовать за капитаном на мостик, принять командование, удостовериться, что императору ничто не будет угрожать. Но это бы наоборот доказало, что Джим был прав. Тряхнув головой и собравшись с мыслями, Мэтт нажал на кнопку. С другой стороны двери раздался звук звонка, и Мэтт принялся ждать. Он ждал, но ничего не происходило. Наконец он нажал кнопку снова. И снова не получил ответа. — Может, он вышел куда-то? — пробормотал Мэтт, снова нажимая звонок. И ему наконец ответили: — Кто бы там ни был, я сейчас занят, — раздался из каюты голос Валериана. — Зайдите позже. — Валериан? Это я, Мэтт. Я пришёл доложить о... — МЭТТ?! Чёрт, это Мэтт! — воскликнул Валериан, и что-то торопливо зашептал. Мэтт нахмурился и подошёл ближе к двери: — Валериан? У тебя там всё в порядке? — Что?.. Да, конечно! Нет! Сейчас нет времени, просто брось сюда. И поскорее! Мэтт услышал шаги и ещё какие-то звуки. — Валериан? — Всё в порядке, говорю же! Я просто... нет, не сюда! Не надо! Мэтту показалось, что с голосом Валериана было что-то не так. Словно он испытывал боль. Может быть, он был ранен? Может, врачи пропустили какую-то травму, и он сейчас истекал кровью? В этот самый момент он решил, что не будет рисковать. И плевать, в чём ещё его обвинит Джим. — Валериан, я вхожу! — крикнул он и нажал открывающую дверь кнопку. — Не нужно! Всё в порядке, я просто... В этот момент дверь открылась, и Мэтт ступил внутрь. Он прищурился: свет в каюте был притушен, и его глаза не сразу привыкли к полумраку. — Валериан? — снова окликнул он. Каюта была не слишком большой. Она состояла из комнаты с кроватью и столом, а на другой стороне был вход в маленькую ванную. Наконец Мэтт разглядел Валериана и вздохнул с облегчением. Он выглядел невредимым и просто лежал в кровати. — А я уж перепугался, — сказал Мэтт с улыбкой. Валериан лишь натянул одеяло до подбородка. Странным, поспешным жестом. — Ты точно в порядке? — Да. Ясное дело. Почему бы мне быть не в порядке? Как жизнь, Мэтт? — лоб Валериана был покрыт потом, и он выглядел здорово уставшим. — Ты заболел? — Что?.. А, нет. Нет. Я... э... ходил в тренажёрный зал. Прямо перед твоим приходом. Хотел потом сходить в душ, но так устал, что с порога завалился спать. Ха. Ха... Так, это точно не было нормальным поведением. Только в этот момент Мэтт заметил, что тело Валериана под одеялом казалось каким-то слишком крупным. — Ладно, — пробормотал он, — как знаешь. Я пришёл сообщить о том, что мы узнали на текущий момент, и... — А это не может подождать? — НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕНЯ! — неожиданно сам для себя рявкнул Мэтт. Валериан застыл и изумлённо посмотрел на него. Сообразив, что только что сделал, Мэтт устало потёр лоб: — Извини. Я не хотел кричать. Просто недавно немного поспорил с Джимом, и он перебивал меня после каждого второго предложения. — Вы с Джимом поссорились? — спросил Валериан. — Да. Нет. То есть... не знаю. Наверное, всё же да, — Мэтт вздохнул. — Извини, пока я не хочу об этом говорить. Ты можешь приготовиться, чтобы я мог ввести тебя в курс дела? Не хочу тебя торопить, но у нас остаётся ещё куча дел. Валериан не шевельнулся. — Валериан? Может, вылезешь уже из кровати? — Э... а можешь подождать снаружи? Мне правда нужно в душ, и... Мэтт застонал: — Ну серьёзно, Валериан, ещё на это время тратить? — Видишь ли, я.. я просто... э-э... Мэтт вздохнул и покачал головой: — Извини, Валериан, но сейчас ты нужен мне на ногах. Потом ты меня поблагодаришь. Он уже сделал шаг к кровати, с намерением вытащить из неё Валериана и швырнуть в душ, когда неожиданно на что-то наступил. Он опустил взгляд и на мгновение подумал, что это была часть одежды Валериана. Но с ней было что-то не так. Мэтт наклонился. — Мэтт, не надо! Серьёзно, я быстро приготовлюсь, просто дай мне минуту! Я всё... Но тут Мэтт наконец подобрал предмет с пола. Его брови поползли вверх, когда он увидел, что держал в руках лифчик. — ...объясню, — закончил Валериан. Повисло неловкое молчание. Мэтт перевёл взгляд с чёрного лифчика на Валериана. — Мэтт, понимаешь, просто... Но Мэтт уже подошёл к кровати и схватил одеяло. — Мэтт, что ты делаешь? Нет, не надо! Нет! Мэтт, я приказываю тебе этого не делать. Властью императора Доминиона я приказываю тебе... Но Мэтт проигнорировал его и потянул одеяло на себя. Валериан пытался перетянуть его обратно, но Мэтт был сильнее. И, когда одеяло спустилось ниже голой груди Валериана, рядом с ней показалась светловолосая голова. Она повернулась к Мэтту, и глаза того округлились: — Посол? — Адмирал Хорнер. Рада снова вас встретить. Мы давно не виделись, — ровно ответила Лелия Кёртланд.

***

— Зератул! — зашипела Сара, едва узнав тёмного тамплиера. Она не представляла, как он умудрился подкрасться к ней. И уж тем более не представляла, как он тут очутился. Он ведь вроде погиб? Возможно, ей стоило успокоиться и обдумать ситуацию, но это было не в её стиле. Видя врага, она решала покончить с ним. При необходимости она могла составлять планы; в конце концов, она училась у лучшего лжеца в секторе Копрулу. Но когда происходило что-то неожиданное, она позволяла взять верх своей зерговской стороне. Зашипев, она кинулась вперёд, сосредотачивая силу. Только малую её толику — в конце концов, она не хотела сравнять здание с землёй. Ей достаточно было прижать противника к стене и ударить в грудь. При её последней встрече с Зератулом они не были врагами, но сейчас это не имело значения: она действовала на инстинктах. Зератул принял защитную стойку, готовясь отбить удар. Какая жалость, что она стала богиней, а он так и остался собой. Часть её разума предупреждала её, что что-то было не так. Было слишком много вопросов без ответа. Зератул был мёртв, она это знала. Так как он мог вернуться? Урос использовал для маскировки облик Тассадара; возможно, это был другой зел-нага, пытающийся её одурачить? Или использовать как инструмент? Возможно, это был сам Амун, который как-то выжил? Но Саре не было дела до этих вопросов. Она кинулась на Зератула, готовая порвать его на части. Эмоции возобладали над ней, и её человеческий облик размылся, через мгновение сменившись обликом Королевы Клинков. Это был лучший способ разобраться с надоедливым неразимом. Сара неслась, используя свои смертоносные крылья для баланса и вытянув острые когти. Она уже готова была вонзить их в тёмного тамплиера... ...когда пролетела прямо сквозь него и впечаталась лицом в стену. Со стороны это, наверное, выглядело довольно забавно. Сара и сама не помнила, когда последний раз происходило что-то подобное. Это так её ошеломило, что она не стала разворачиваться и снова кидаться на Зератула, а на несколько секунд застыла, прижав к стене лоб. — Тихо там... что ли... — пробормотал за её спиной всё ещё спящий Джим. Сара растерянно моргнула, наконец начав ощущать мир вокруг неё. В тот момент, когда она прошла через Зератула, она не ощутила ничего. Даже если неразим скрывался в тенях, можно было ощутить слабое эхо его сил. Но, когда Сара повернулась и посмотрела на Зератула, она ничего не почувствовала. И даже не такое "ничего", которое ощущалось, когда кто-то пытался скрыть своё присутствие. Такое ощущалось словно тёмное пятно в её разуме; сосредоточившись на этом пятне, она могла легко найти искомое. А Зератул... она не чувствовала даже энергии его клинка. Словно он был... — Ты... ты не настоящий, — наконец прошептала она. Зератул опустил свой клинок и дезактивировал его. — Разумеется, — был его краткий ответ. Последовал странный момент молчания, и тело Сары снова стало человеческим. Она медленно смерила Зератула взглядом: — Что ты такое? — Просто кое-кто, приглядывающий за своим давним другом. Да уж, чем бы это существо не было, оно изъяснялось так же туманно, как настоящий Зератул. — Зератул мёртв. Он погиб на Айуре, — медленно сказала Сара. — Да, я тоже об этом слышал. Но его жертва дала нашему народу шанс выжить, — ответил не-Зератул. — Сара... нет... не надо... — неожиданно застонал Джим. Он по-прежнему спал, но его лицо опять исказила боль. Зератул повернулся к нему и в в мгновение ока оказался у изголовья кровати. Там он протянул руку, задержав ладонь над лицом Джима. — Оставь его в покое! — прорычала Сара. Но Зератул её проигнорировал: — Всё хорошо, друг Рейнор. Это всего лишь сон. Не бойся его... К немалому удивлению Сары, она увидела, как выражение боли исчезло с лица Джима, и он перевернулся на бок, начав видеть другой, не такой страшный сон. Зератул опустил руку и сделал шаг назад, не отрывая взгляда от Джима. — Что ты такое? И что ты делаешь? — требовательно спросила Сара. — Я — всего лишь воспоминание, о могучая Королева Клинков, — ответил Зератул. — Воспоминание? О чём? Как? И почему я тебя вижу? Что вообще происходит? Это всё не имело никакого смысла. Но, когда Зератул повернулся к ней и посмотрел в глаза, она ощутила пробежавший по спине холодок: — Ты утверждаешь, что знаешь Джеймса Рейнора, но, похоже, он хранил некоторые секреты от тебя. Я — не Зератул, а всего лишь его тень. Эхо, если тебе угодно. Сара тоже сделала шаг назад и посмотрела на Джима: — Что именно ты с ним сделал? Зератул снова посмотрел на Джима. В это мгновение он стал напоминать отца, приглядывающего за своим сыном. — Я и сам не уверен, — негромко произнёс он. — Я помню мою прошлую жизнь. Всё до момента, когда мы сражались на Улаане. И мою битву с ужасным гибридом Мааром на Закуле. А потом... ничего. — Что ты имеешь в виду? — прошептала Сара. Зератул опять обратил взгляд к ней: — Я оставил Джеймсу Рейнору сообщение. Сообщение, которое должно было предупредить и направить его. Я поместил это сообщение в кристалл, который затем передал ему. Я не знаю, что потом происходило с настоящим Зератулом. Я знаю лишь, что он мёртв, что Великая Война окончилась, и что ты сразила Амуна, — он издал слабый смешок. — Полагаю, я должен поблагодарить тебя за это, могучая и ужасная Королева Клинков. — Прекрати меня так называть! — прошипела Сара. Та жизнь была окончена, Королевы Клинков больше не было... и даже если этот Зератул был ненастоящим, он всё равно словно насмехался над ней. — Как пожелаешь. В конце концов, это не имеет значения. Война окончена, и мой народ в безопасности. Единственное, что мне осталось, — приглядывать за другом Рейнором, — в голосе Зератула звучала печаль. — И что ты с ним сделал? — снова спросила Сара — Ничего. Или всё? Я не знаю. Я ведь всего лишь эхо тёмного прелата, который боролся против приливов войны и ужасов Амуна. У меня нет грёз, нет надежд, нет планов на будущее. Я лишь покоюсь в разуме Джеймса Рейнора, видя каждый его шаг из теней. Теперь Сара наконец вспомнила. Кристалл Ихан... Джим рассказывал ей о нём в то краткое время, что они провели вместе после поражения Королевы Клинков на Чаре. — Значит, ты — что-то вроде ментальной копии? Или клона? — Полагаю, этот термин верен. Но это не меняет то, чем я являюсь, или того, что я делал, чтобы помочь Джеймсу Рейнору. Сара гневно зарычала: — Кончай уже юлить! Объясни, что именно ты делал! — Сначала — ничего. Он не нуждался во мне, у него была ты. Но всё переменилось, когда ты оставила его, — Зератул снова повернулся к спящему Джиму. — Сара... — прошептал тот, и Сара ощутила, как её сердце заныло от боли. — Что именно переменилось? — прорычала она. — Кошмары. Странно: наши виды очень разные, но наши сны и кошмары очень похожи, — в голосе Зератула слышалась задумчивость. — Почему я не заметила тебя раньше? Зератул лишь шевельнул плечами, словно пожимая ими: — Это вопрос, который тебе стоит задать себе самой. Меня это не волнует. Я лишь... Но тут Джим опять застонал: — Нет... нет. Это неправда... я не... не предавал вас... я... я... Сара увидела, как его лоб стал покрываться потом. Что за кошмар он видел? — Джим... — прошептала она. Зератул снова поднял руку и задержал ладонь над головой Джима: — Успокойся, друг Рейнор. Я здесь. Это всего лишь сон. Отпусти его и найди другой, который не будет причинять тебе такой боли. На глазах Сары Джим на мгновение сжал зубы, а потом расслабился. — Вот так, друг Рейнор. Успокойся и отдохни. Облегчи свой разум. Ведь это только сон. Сара посмотрела на Зератула, его воспоминание, тень или чем он там ещё был: — Оставь Джима в покое! Воспоминание ты или что-то ещё — оставь его в покое и исчезни в Пустоте! Иначе я лично уберу тебя из разума Джима. Зератул снова посмотрел на неё. Его зелёные глаза на мгновение замерцали, и он покачал головой: — Если ты уничтожишь меня, Джеймс Рейнор умрёт. Это стало последней соломинкой. — Чёртов ублюдок! — зашипела Сара, делая шаг вперёд. — Ты смеешь угрожать мне?! Ей достаточно было снова нырнуть в разум Джима, схватить эту "тень" и разорвать её на кусочки. В уничтожении чего бы то ни было она была мастером. Но Зератул лишь снова покачал головой: — Нет, я только излагаю факты. Я помогал Джеймсу Рейнору сохранять здравомыслие, убирая эти кошмары из его разума. Я не сомневаюсь, что тебе под силу окончить моё существование. Я ведь даже не живой. Я — лишь гаснущее воспоминание, которое тоже скоро прекратит существовать, — он издал нечто напоминавшее вздох. — Но я могу помогать человеку, так много сделавшему для моего народа. Могу забрать его боль. Я знаю, что именно так бы поступил настоящий Зератул. Но, если ты уничтожишь меня... кто будет бороться с этими кошмарами? Сара стиснула зубы. Ей не нравилось, что несуществующий протосс выдвигал такие весомые аргументы. — Я заберу эти кошмары! Очищу его разум, и они к нему больше не вернутся! — Если бы только это было так просто, — Зератул прикрыл глаза. — Эти сны — не просто сны. Они — зеркало его души. Боль, вина, стыд... всё это вплетено в самую его сущность. Убрать их означает убрать то, что делает Джеймса Рейнора Джеймсом Рейнором. — А, так ты успел где-то получить степень по человеческой психологии? Как удобно! — выплюнула Сара. Зератул снова покачал головой: — Нет. Единственное знание, которым я обладаю, — то, которое содержится в разуме Джеймса Рейнора. — И ты заявляешь, что я не могу уничтожить тебя, не погубив Джима. Очень самодовольно, почти как настоящий Зератул, — ядовито сказала Сара. — Можешь смеяться над этим сколько хочешь. Но это не я преследую его во снах, не я заставляю его плакать, когда он в одиночестве, не я вызываю в нём желание умереть. И почему-то Сара поняла, что этот не-Зератул говорил правду о том, что Джим хотел умереть. Что-то подсказывало, что в этом не было ни крупицы лжи. — Нет... нет... — снова застонал Джим, и Зератулу снова пришлось вмешаться: — Отдыхай, друг Рейнор... не бойся... Сара перевела взгляд на Джима: — Ты утверждаешь, что убираешь из его разума кошмары. Но, похоже, крайне хреново с этим справляешься! — Я пытаюсь, — ответил Зератул. — Но, к сожалению, его разум продолжает возвращаться к эти кошмарам. Его тянет к ним. Сара сделал шаг вперёд: — Зачем бы ему это делать? Ты просто играешься с ним, да? — Ха-ха-ха-ха, — неожиданно засмеялся Зератул. Сара опешила: она никогда прежде не слышала, чтобы он смеялся. Пожалуй, это звучало несколько жутко. — Королева Клинков злится, потому что думает, что кто-то кем-то манипулирует. Какая ирония. — Нет, я точно тебя на куски порву! — зашипела Сара, делая ещё шаг вперёд. — Что ты имеешь в виду? Что вообще может заставить Джима возвращаться к этим кошмарам, а? Зератул снова посмотрел ей в глаза. И опять Сара ощутила пробежавший по спине холодок, когда услышала короткий ответ неразима: — Ты, Сара Керриган. Повисло молчание. Оно длилось и длилось, и никто не произносил ни слова. — Не пори чушь, — наконец прошептала Сара. — Я — не лжец. Я говорю правду. Не имеет значения, насколько усердно я стараюсь, — он всегда возвращается к этим кошмарам. Потому что это единственное место, где он может найти тебя. Сара сама не заметила, как заскрежетала зубами: — Это враньё! Ты лжёшь, Зератул! Но воспоминание неразима лишь снова обратило взгляд к Джиму: — Если ты не веришь мне, можешь посмотреть сама. Я говорю правду. Возможно, увидев всё своими глазами, ты наконец поймёшь. Саре очень хотелось наброситься на него и разорвать на клочки. Но тут лицо Джима снова исказилось болью и страхом. — Сара... нет... нет... — забормотал он. — Что же это за сны? — прошептала Сара себе под нос, и наконец решилась. — Я причинила тебе столько боли... но в этот раз я всё исправлю. Она подошла к кровати, села и коснулась ладонью руки Джима. Зератул стоял на месте, не вмешиваясь. Она повернулась к нему и прищурила глаза: — Я исцелю эту боль. А потом уберу тебя из его разума и вышвырну в Пустоту, где тебе и место. — Будь что будет, — коротко ответил Зератул. Сара повернулась к Джиму и потянулась своими чувствами. Она ощущала его спящее сознание, неспокойное, словно море в шторм. Ей предстояло погрузиться в эти тёмные воды. — Не волнуйся, всё будет хорошо. И ты будешь свободен. От боли, от страха... и от меня. А затем Сара нырнула в разум Джима, войдя в его сны.