Alius

Первая Магическая война унесла много жизней. И жизни Германа Грин-де-Вальда и Селены Блэк стали не исключением. Они готовились к свадьбе. Свадьба среди всего этого ужаса, была им очень важна. Если не сейчас то, когда? Сегодня или завтра один из них может умереть. Свадьба была запланирована на 31 октября. Но за день до этого всё пошло наперекосяк. Герман не вернулся с миссии. Он умер, защищая свою невесту и свою дочь. Он не мог выдать Тому Реддлу их местоположение. Он просто не мог подвергать своих любимых опасности. Селена ждала своего любимого. Их дочь Николь уже уснула. Девушка сидела в кресле и пила чай, поглядывая то, на огонь в камине то, на стрелку часов. Её прервал звук открывающейся двери. Но судя по всему это был не Герман. Девушка резко подскочила и взяла в руки волшебную палочку. — Ну, привет, кузена, — по комнате раздался жуткий хохот. — Думала будешь вечно прятаться? — Нет, не думала, Беллатриса. Что тебе нужно? И как ты сюда попала? — сказала девушка и направила палочку на свою кузену. — Вы с Сириусом слишком похожи, — она опять засмеялась. — Такие же одинаковые осквернители крови. Как вы могли предать нашу семью?! — Мы никого не предавали! Это наш с братом выбор. — Да, ты выбрала не ту сторону. Великий Дамблдор запудрил вам мозги! — Точно также, как и Волан-де-Морт тебе! Во что ты превратилась Белла?! Ты покланяешься какому-то мерзкому полукровке! — Не смей так говорить! Теперь тебя некому защитить! Герман мертв. Тело Селены пробила дрожь, по щекам пустились слёзы. Она спросила дрожащем голосом: — Ч-что ты сказала?! — Герман Грин-де-Вальд мертв! Селена упала на колени. И закричала, что есть силы. Любовь всей её жизни мертва. На это Беллатриса лишь посмеялась. Николь на верху уже проснулась. И кричала от испуга. — Ты доигралась сестрица! Давно нужно было это сделать! Авада Кедавра! Зелёный луч пронзил тело девушки. Она упала замертво. Серые глаза застыли с болью и смотрели куда-то в потолок. Беллатриса Лестрейндж смеялась. Ей было весело. Решив, что ей больше нечего здесь делать, она убралась из дома. Как только она трансгрессировала неизвестно куда, рядом послышался ещё один хлопок трансгрессии. Сириус Блэк, только узнал о смерти Германа и поспешил к своей сестре. Он должен быть рядом. В доме горел свет. Мужчина подошел к двери, которая была настежь открыта. -Какого хрена… Он хотел позвать свою сестру, но увидел её руку и прошел в гостиную. На красивом ковре было раскинуто её тело. Сириус подбежал к ней и упал радом. -Нет, нет, нет… Нет! Силена, прошу, нет! — он перетащил её к себе на колени и взял её лицо к себе в ладошки. — Нет! Ты не должна умирать так рано! Он ждал, когда она моргнет и серые глаза вновь заискрятся. Он не мог поверить, что потерял её. Они были вместе всегда, с самого рождения. Два близнеца, вечно не разлучные. И теперь один из них мертв. Мертв навсегда. Боль. Единственное, что он чувствовал это боль. Кто посмел убить его луноликую сестру?! Он убьёт того, кто это сделал. Его отвлек детский плач. Это Николина. Войдя в детскую, он увидел сидящую там девочку. — Иди сюда, красавица, — он взял её на руки и трансгрессировал. Он оказался там, где не бывал с 16-ти лет. Они с сестрой сбежали из дома. Вот теперь он стоит, перед массивной дверью с цифрой «12». Стук в дверь. Тихие шаги Кикимора. Эльф открыл дверь и Сириус быстро зашёл в дом. — Хозяйка! Хозяйка, он здесь! Блэк проскользнул в кухню, где находилась его мать. — Привет, мам… — Чего тебе нужно? Или спустя пять лет решил вернуться?! Так ещё и с ребёнком?! — Это дочь Силены. — А где она сама?! — Мертва. — Какое счастье. Сириуса будто облили кипятком. -Что ты такое говоришь?! Она же твоя дочь! — Да, моя дочь, родила непонятно от кого и умерла. А теперь ты суёшь мне этого ребёнка! Хотя я даже не знаю её имени! — Её зовут Николина Грин-де-Вальд. — Мерлин… А дочь то у меня не промах. Ладно, говори, чего ты хотел. — Я хотел оставить Николь у тебя, на время. Сейчас это самое безопасное для неё место. После похорон я сразу же её заберу. Это будет завтра вечером. — Хорошо. Я согласна.

***

Похороны завершились. Где-то две дюжины самых близких людей, стали расходится, пока Сириус не остался на кладбище Кенсал-Грин один. — Помнишь мы говорили, что только смерть разлучит нас? Так и случилось. Я буду скучать, моя принцесса. Он ушёл. Эти вечером произошли ужасные события. Его лучший друг Джеймс погиб, вместе с Лили. Волан-де-Морт убил их, из-за Питера Петтигрю. Он выдал их место нахождение. Самый безобидный человек, оказался предателем и отправился за это в Азкабан, как и все приспешники Реддла. Просто всё дело в том, что тот погиб. И всё. Конец. Конец войны.

***

Не большого роста девушка стояла возле могилы. Лучик, только что поднявшегося, солнца падал на её черные кудри, будто играя с ними. Разноцветные глаза долго смотрели на надгробия, пока накрашенные бардовой помадой губы не дрогнули: — Я закончила. Можем идти. Она подошла к мужчине, взяла его за руку, и они трансгрессировали к входу огромного дома. Уже сидя на кухне и поедая сладкие тосты они завели разговор. — Николь, ты же знаешь, что сегодня турнир по квидичу. Девушка лишь хихикнула: — Сириус, как я могу про такое не знать?! — Ну, да… Это же ты! — он подошел сзади и взлохматил её волосы. — Всё то ты знаешь. Всезнайка моя! — он чмокнул её в затылок. — Знала бы ещё больше, если бы ты разрешил мне поехать в Хогвартс! Она опять за свое. Сириус не разрешал ей ехать туда. Она должна всегда быть у него на виду. — Опять ты за своё! Сколько раз повторять? Если я сказал нет, значит нет! Она начала строить ему глазки. — Я подумаю. Губы девушки расплылись в улыбке. — Всё, иди собирайся! Девушка подскочила, обняла своего дядю и побежала к себе в комнату. Открыв свою гардеробную комнату, она стала перебирать наряды. Её взгляд остановился на бордовом платье. Оно было таким лёгким и красивым, что Николь не задумываясь надела его. Она решила дополнить его черными ботинками и кожанкой. А также не забыла о бордовой помаде. Прекрасно. Люди, которые увидят её впервые буду в небольшом шоке. От разглядываний себя в зеркале, её отвлек стук в дверь. — Уже иду! Она вышла из комнаты и побежала, крича в след: — Кто первый?! Совсем, как в детстве. Николь прибежала первая. — Имей в виду, Николь, я уже не в том возрасте! — Ага, да, а как же! Они засмеялись и еле успокоились. Сириус протянул ей руку, и они трансгрессировали. Поле для квидича было забито людьми. Несколько тысяч волшебников с разных стран собрались здесь. Уже проходя к министерскому ложу (хорошо, когда у тебя дядя работает мракоборцем) Николь, замечала на себе множество заинтересованных взглядов. Всё как будто изучали её. Николь была в приподнятом настроении, пока на развилке между радами на них с Сириусом не накинулись с объятиями какие-то люди. Конечно она узнала чету Уизли и остальных своих друзей. Она так давно их не видела. Её настроение ещё улучшилось. — Вы другого места не нашли? — сказал какой-то блондин, проходящий мимо. — Да, не нашли! — Не разговаривай со мной в таком тоне! Ты, наверное, очередная грязнокровка, которую подобрали Уизли и Поттер. Николь рассмеялась. — Приятно познакомиться, я Николина Грин-де-Вальд, — после этих слов лицо парня перекосилось, а люди вокруг заинтересовались происходящим. — Драко, не гоже так относиться к таким знатным персонам, — сзади парня появился, судя по всему его отец. — Именно, — бросила она и утащила Сириуса к их местам, в министерском ложе. А в следующий момент в ложу ворвался Людо Бэгмен. —Все готовы? — пророкотал он. Его лицо светилось, словно круг эдамского сыра, если только можно представить себе взволнованный сыр.  — Министр, начинать? —По твоей команде, Людо, — с удовольствием отвечал Фадж. Бэгмен выхватил волшебную палочку, направил себе прямо на горло и приказал:  — Сонорус! И с этого мгновения его голос превратился в громовой рев, заполнивший до предела забитый стадион; этот голос раскатывался над ними, отдаваясь в каждом уголке трибун. — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу! Зрители разразились криками и аплодисментами. Развевались тысячи флагов, добавляя к шуму разноголосицу национальных гимнов. С гигантского табло напротив сгинуло последнее объявление и зажглись слова: БОЛГАРИЯ — НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ — НОЛЬ. — А теперь без долгих предисловий позвольте представить вам… Талисманы болгарской сборной! Правая часть трибун — сплошь в красных флагах — одобряюще заревела. — — Скорее всего вейлы, — пробормотала Николь. — Ты права, красавица, — Сириус сидел и улыбался. На арену выбежала сотня женщин — самых прекрасных женщин, каких только приходилось видеть… Настолько прекрасных, что, кажется, они не были, не могли быть просто людьми. Но вот грянула музыка, и всех мужчин разом перестало волновать, что они нелюди. Собственно говоря, их вообще перестало что-либо волновать. Вейлы пустились в пляс, и их разумы одним махом абсолютно и блаженно опустели. Главное, что они смотрят и смотрят на танцующих вейл, а если они перестанут танцевать, неминуемо произойдет нечто ужасное. А вейлы отплясывали все быстрее, все зажигательней, и дикие, бесформенные образы закружились. Музыка остановилась. Трибуны взорвались недовольными криками — зрители не хотели отпускать вейл. —А теперь, — загрохотал голос Людо Бэгмена, — в знак приветствия поднимем наши волшебные палочки… Перед нами талисманы сборной Ирландии! В следующую секунду нечто похожее на громадную зелено-золотую комету влетело на стадион. Сделав круг, она распалась на две поменьше, каждая из которых со свистом понеслась к голевым шестам. Связывая два пылающих шара, над полем неожиданно аркой встала радуга. Бесчисленные зрители дружно издали громогласное «о-о-о-ох» и «а-а-а-ах», глядя на этот фейерверк. Радуга угасла, светящиеся шары вновь соединились и слились, образовав на этот раз исполинский мерцающий трилистник, который взмыл в небо, завис над стадионом, и из него хлынуло нечто наподобие золотого дождя. Над их головами и из него посыпались тяжелые золотые монеты, отскакивая от кресел. —Лепреконы! — воскликнула Николь, на что Сириус лишь покивал головой. Величественный трилистник распался, лепреконы опустились на поле — на противоположную сторону от вейл — и, скрестив ноги, расселись, чтобы смотреть матч. — А теперь, леди и джентльмены, поприветствуем — болгарская национальная сборная по квиддичу! Представляю вам — Димитров! — Фигура в красных одеждах, на метле, двигающаяся с такой быстротой, что казалась размытой, вылетела на поле из дальнего нижнего входа под сумасшедшие аплодисменты болгарских болельщиков. — Иванова! — подлетел второй игрок в красной мантии. — Зогров! Левски! Волчанов! Волков! И-и-и-и-и-и — Крам! Виктор Крам был худым, темноволосым, с лицом землистого цвета, внушительным крючковатым носом и густыми черными бровями. Он походил на большую хищную птицу. С трудом верилось, что ему всего восемнадцать. — А сейчас, прошу вас, встречаем ирландскую национальную сборную! — надсаживался Бэгмен. — Представляю: Конолли! Райан! Трой! Маллет! Моран! Куигли! И-и-и-и-и — Линч! Семь зеленых вихрей вырвались на поле. — А также из самого Египта — наш судья, почетный председатель Международной ассоциации квиддича, Хасан Мустафа! Маленький и тощий волшебник, совершенно лысый, но зато с усами, одетый в мантию цвета чистого золота под стать стадиону, вышел на поле. В одной руке он нес солидных размеров плетеную корзину, в другой — метлу, из-под усов торчал серебряный свисток. В воздух взвились четыре шара: малиновый квоффл, два черных бладжера и крошечный крылатый золотой снитч. Пронзительно свистнув, Мустафа взлетел вслед за шарами.  — На-а-а-ачинаем! — взвыл Бэгмен. — Это Маллет! Трой! Моран! Димитров! Снова Маллет! Трой! Левски! Моран! Скорость игроков была невероятной — охотники перебрасывали друг другу квоффл так быстро, что Бэгмен едва успевал называть их имена. «Атакующая схема «голова ястреба», — подумала Николь, глядя, как три ирландских охотника пролетают плечом к плечу — в центре, чуть впереди Трой, справа и слева Маллет и Моран, — преодолевая защиту болгар. «Финт Порскова» — снова узнала девушка, когда Трой сделал вид, будто собирался рвануться что было сил наверх, отвлекая болгарского охотника Иванову, а сам швырнул квоффл вниз, Моран. Один из болгарских загонщиков, Волков, поравнявшись с бладжером, с молодецкого размаха своей небольшой битой выбил его прямо перед Моран. Та, уклоняясь от бладжера, взяла круто вниз и выронила квоффл, а Левски, шедший ниже, подхватил его. — Трой открывает счет! — взревел Бэгмен, и стадион задрожал от грома оваций и криков восторга.  — Десять — ноль в пользу Ирландии! Лепреконы, наблюдавшие за игрой из-за боковой линии, вновь поднялись в воздух и образовали гигантский мерцающий трилистник. С другой стороны арены на них мрачно смотрели вейлы. Николь достаточно разбирался в квиддиче, чтобы оценить великолепие ирландских охотников. Они действовали как единое целое и, похоже, читали мысли друг друга, перестраиваясь в воздухе. В течение десяти минут Ирландия забила еще дважды, упрочив свое лидерство до тридцати — ноль, чем вызвала шквал оглушительного рева и аплодисментов со стороны украшенных зеленым болельщиков. Игра пошла еще быстрее, но стала жестче. Волков и Волчанов, болгарские загонщики, лупили по бладжерам со всей свирепостью, целя в ирландских охотников, и старались помешать им применить их коронные приемы; два раза болгары были отброшены, но вот наконец Иванова сумела прорвать оборону противника, обыграла вратаря Райана и забила первый болгарский гол. Вейлы вновь затанцевали, отмечая такую радость. Вейлы уже остановились, и Болгария вновь владела квоффлом. — Димитров! Левски! Димитров! Иванова! Вот это да! — кричал Бэгмен. Сто тысяч волшебников и колдуний затаили дыхание, когда двое ловцов — Крам и Линч — спикировали прямо через кучу охотников на такой скорости, что, казалось, они просто спрыгнули с самолета без парашютов. — Они разобьются! — ахнула Грин-де-Вальд. Она оказалась почти права — в самую последнюю секунду Виктор Крам вышел из пике и отвернул прочь, однако Линч ударился о землю с глухим стуком, слышным по всему стадиону. С ирландских трибун раздался чудовищный стон. — Тайм-аут! — объявил Бэгмен. — Подождем, пока прибывшие на поле медики обследуют Эйдана Линча! — Я хочу кушать, — сказала Николь на ушко Сириусу. — О, Мерлин, дай мне сил! — он поднялся со своего места и подошел к какому-то столику. Взяв там чего-то вкусненького, он вернулся. — Всё ради тебя. Лови! — Он бросил Николь в руки бумажный пакет, в котором лежало пару сэндвичей. — И всё? — удивилась она. — Сколько ты будешь есть? — девушка лишь пожала плечами. Мустафа дал свисток о продолжении игры, ирландские охотники бросились в бой, демонстрируя немыслимые чудеса мастерства. Пятнадцать минут пролетели в жарких схватках, и Ирландия вырвалась вперед еще на десять голов — теперь они вели со счетом сто тридцать — десять, и игра стала откровенно грязной. Когда Маллет в очередной раз помчалась к голевым шестам, крепко прижимая к себе квоффл, болгарский вратарь Зогров рванулся ей навстречу. Все произошло настолько быстро, что Николь жуя сэндвич не успела ничего уловить, но дружный вопль гнева ирландских болельщиков и долгий, пронзительный свисток Мустафы возвестили о нарушении правил. — Мустафа разбирается с болгарским вратарем относительно нанесения удара — запрещенный толчок локтем! — сообщил Бэгмен распаленным зрителям.  — Так… Да, Ирландия пробьет пенальти! Лепреконы, в злости, поднявшиеся в воздух, словно рой сверкающих ос, когда Маллет была неправильно атакована, теперь, слетевшись вместе, образовали слова: «ХА-ХА-ХА». На другой стороне поля прелестницы вейлы разом вскочили на ноги, яростно распушили волосы и вновь с жаром заплясали. Девушка повернулась к Сириусу, и он, покатываясь со смеху сказал: — Посмотри на судью! Хасан Мустафа приземлился прямо перед танцующими вейлами и вытворял действительно что-то очень странное — картинно напрягал мышцы и залихватски подкручивал усы. — Так, это уже чересчур! — заявил Бэгмен, хотя в его голосе звучало изрядное веселье. — Кто-нибудь, тряхните судью! Болгарские загонщики, Волков и Волчанов, приземлившись по обе стороны от Мустафы, затеяли с ним ожесточенный спор, указывая на лепреконов, которые теперь радостно сгруппировались в слова «ХИ-ХИ-ХИ». Болгарские аргументы, однако, не произвели впечатления на Мустафу — он тыкал пальцем в небо, явно приказывая им вновь подняться в воздух, и, когда они отказались, дал две короткие трели из своего свистка. — Ирландия пробивает уже два пенальти! — гаркнул Бэгмен, и болгарские трибуны отчаянно взвыли. — А Волкову и Волчанову лучше бы вернуться к своим метлам… Да… они улетают… а Трой берет квоффл… Теперь уровень жестокости в матче перешагнул все пределы. Загонщики обеих команд действовали без всякой жалости — Волков и Волчанов особенно усердствовали, неистово молотя битами и не разбирая, бладжер или человек попался им под удар. Димитров налетел прямо на Моран, которая владела квоффлом, и едва не сбил ее с метлы. —Нарушение! — разом взревели ирландские болельщики, поднявшись единой зеленой волной. —Нарушение правил, — эхом отозвался магически усиленный голос Бэгмена. — Димитров толкает Моран — умышленный толчок с налета, — сейчас должно быть еще одно пенальти… Да, звучит свисток! Лепреконы опять взвились в небо и на сей раз изобразили гигантскую руку, делавшую очень неприличный жест в направлении вейл. Но те уже окончательно вышли из себя. Они бросились через поле и принялись швырять в лепреконов горстями что-то огненное. Теперь-то вейлы отнюдь не казались потусторонне-прекрасными, напротив, их лица вытянулись в остроклювые, злобные птичьи головы, а из плеч прорезались чешуйчатые крылья. Волшебники Министерства высыпали на арену, чтобы разнять сцепившихся вейл и лепреконов, но куда там! Впрочем, сражение на поле было сущим пустяком по сравнению с тем, что творилось в воздухе. Квоффл пулей перелетает из рук в руки. — Левски… Димитров… Моран… Трой… Маллет… Иванова… снова Моран… Моран… Моран… МОРАН ЗАБИВАЕТ ГОЛ! Однако ликующие возгласы ирландских болельщиков были едва слышны за воплями вейл, которых теперь бомбили из своих волшебных палочек сотрудники Министерства, и криками разъяренных болгар. Игра немедленно продолжилась — квоффлом завладел Левски, за ним — Димитров. Ирландский загонщик Куигли, круто развернувшись у пролетавшего бладжера, мощнейшим, как из пушки, броском направил его прямо в Крама — тот не успел вовремя нагнуться и получил удар в лицо. Весь стадион протяжно охнул. По-видимому, у Крама был сломан нос, он был весь в крови, но Хасан Мустафа не давал свистка. Ему было не до того, какая-то вейла метнула в него пригоршню огня и подожгла судейскую метлу. Никто не обращал внимания на то, что Крам травмирован. Ирландский ловец внезапно перешел в пике, ирландские болельщики встали зеленой стеной, подбадривая своего ловца, но Крам уже завис у него на хвосте. Как он разбирал, куда лететь, Николь не представлял, мельчайшие капли крови шлейфом отмечали в воздухе его след, он поравнялся с Линчем, и вот уже оба вновь несутся к земле. Во второй раз Линч грохнулся о землю со страшной силой и тут же исчез под ордой разбушевавшихся вейл. Крам, в красной, пропитанной кровью мантии, неторопливо поднялся в воздух — в его высоко поднятой руке искрилось золото. На табло зажегся счет: БОЛГАРИЯ — СТО ШЕСТЬДЕСЯТ, ИРЛАНДИЯ — СТО СЕМЬДЕСЯТ. До зрителей не сразу дошла суть произошедшего. Но затем постепенно, будто неимоверной величины нарастающий поток, гул на трибунах ирландских болельщиков становился все громче, громче и взорвался громовым воплем ликования. —ИРЛАНДИЯ ПОБЕДИЛА! — надрывался Бэгмен, который, как и ирландцы, был захвачен врасплох неожиданным окончанием матча. — КРАМ ЛОВИТ СНИТЧ, НО ПОБЕЖДАЕТ ИРЛАНДИЯ! Бог ты мой, кто мог такое ожидать! Целая толпа врачей пробивалась к Краму через свалку дерущихся вейл и лепреконов. Было очень трудно рассмотреть, что происходит внизу, поскольку над всем полем в безумной радости носились лепреконы, но девушке удалось различить Крама, окруженного медиками. Он выглядел еще более хмурым, чем когда-либо, и неохотно позволял врачам заняться собой. Вся команда собралась тут же явно в подавленном настроении, они невесело пожимали друг другу руки. А неподалеку ирландские игроки плясали от радости, осыпаемые золотом слетевшихся к ним бородатых талисманов; по всему стадиону развевались флаги, отовсюду гремел ирландский гимн. Вейлы опять вернулись к своему прежнему очаровательному облику, но вид у них был удрученный и печальный. —Что ж, они храбро сражались, — послышался мрачный голос. Он оглянулся — это был болгарский министр магии. —Вы говорите по-английски! — возмущенно воскликнул Фадж. — И вы весь день смотрели, как я объясняюсь жестами! —Ну, это было очень забавно, — пожал плечами болгарин. —Ирландская сборная выполняет круг почета в сопровождении своих талисманов, а Кубок мира по квиддичу вносят в верхнюю ложу! — объявил Бэгмен. Двое взмокших волшебников внесли увесистую золотую чашу, которую передали Корнелиусу Фаджу, все еще рассерженному из-за того, что весь день понапрасну растрачивал свои способности на язык жестов. — Давайте громко поаплодируем доблестным проигравшим — Болгарии! — громогласно предложил Бэгмен. И вот в верхнюю ложу по лестнице поднялись семеро потерпевших поражение болгарских игроков. На трибунах прокатилась волна благодарных рукоплесканий. Болгары один за другим проходили между рядами кресел, Бэгмен называл имя каждого, и сначала им пожимал руку их министр, а затем — Фадж. Крам, шедший последним, выглядел очень неважно: вокруг глаз залегли черные тени, на лице запеклась кровь; он все еще сжимал снитч. Но стоило прозвучать его имени, как весь стадион разразился громоподобным, разрывающим уши ревом. Потом появилась ирландская команда. Эйдана Линча вели под руки Моран и Конолли; второе падение явно не прошло для него бесследно, парень основательно окосел, но все равно улыбался от счастья, когда Трой и Куигли высоко подняли Кубок, а трибуны под ними бушевали от восторга. И наконец, когда ирландская сборная покинула ложу, чтобы сделать еще один круг почета на своих метлах (Эйдан Линч сидел позади Конолли, крепко обхватив его за талию и по-прежнему ошалело улыбаясь), Бэгмен направил волшебную палочку на собственное горло и произнес: — Квиетус! Они будут обсуждать это годами, — прохрипел он. — Вот уж действительно неожиданный поворот… Жаль, что так быстро закончилось… Ах да… Мистер Блэк, вы бы не хотели пройти с нами в шатер? — Простите, но я не могу бросить свою спутницу, — ответил Сириус. — Ох, тогда берите её с собой! Она там точно не будет лишней. — Хорошо! Только мы попрощаемся с нашими друзьями. Когда все обнялись друг с другом, Гарри сказал: — Сириус! Пожалуйста позволь Николь поехать в Хогвартс. Сириус ответил немного задумавшись, хотя он думал над этим очень долго: — Хорошо, ждите в этом году новенькую. Николь завизжала от удивления и набросилась с объятиями на Сириуса. — Ладно, мы, наверное, пойдем, — сказал мужчина и увел Николь в какой-то шатер. Там уже собрались две сборные, министры, некоторые работники Министерства и представители чистокровных семей. — Господа, позвольте представить вам одного из наших лучших мракоборцев Сириуса Блэка! И его племянницы … — Николина Грин-де-Вальд! — Я не хочу, чтобы она здесь находилась! — начал возмущаться Крам. — Её дед натворил слишком много плохого. Николь подошла к нему и сказала: — Я не отвечаю за ошибки своего деда! Я отвечаю только за свои! И поверь мне, Виктор, я сама не довольна тем, что я нахожусь с ним в родстве! Повисло молчание. — Что ж, давайте приступим к празднованию, — прервал её министр Магии Фадж. Девушка отошла к одним диванчикам и присела на них. Сзади послышался голос: — Тоже не повезло с предками? — это был высокий брюнет, с прекрасными голубыми глазами, а родинки на его бледном лице, как будто образовывали созвездия. — Кристофер ле Фей, можно просто Крис. Девушка смотрела на него не отрывая глаз. — Может хватит смотреть, я знаю, что я красивый. — Не будь таким самоуверенным. — Почему же? — К хорошему не приведёт. Он лишь посмеялся. Подростки быстро нашли общий язык и долго разговаривали. Оказалось, что Крис перешёл на 5 курс в Хогвартсе и он учиться на Слизерине. — Почему я раньше тебя не встречал? — Я была на домашнем обучении. — Почему была? — Потому что я еду в Хогвартс, дядя наконец-то разрешил. — Рад за тебя, будем чаще видится. А на какой факультет хочешь? — Гриффиндор… Там все мои друзья и он больше всего мне подходит. Знаю, ты сейчас начнешь меня осуждать. — Почему же?! — Но ты же из Слизерина. — И что? — Надо же… Новое развлечение нашёл? — за спиной появился блондин. — Отвали, Малфой, — ответил ему Крис. — А эта девчонка не промах, я бы её… Он не успел договорить, как раздался треск. Николь сломала ему нос — Не смей больше так говорить! — Николь! Не медленно прекрати издеваться над своим кузеном! — подоспел Сириус, оценивая удар. — Кузеном?! Ой… Николь опять шепнула Сириусу: — Давай уйдем и побыстрее. Она схватила его за руку они оказались дома. -Я устала. — Я тоже, сегодня был тяжёлый день, — ответил ей мужчина. Николь отправилась в свою комнату и набрала ванну. Хорошенько искупавшись, она переоделась в свою любимую пижаму и нырнула под одеяло. Немного подумав о прошедшем дне и о Кристофере, она уснула.