Маленькая Лилия

Тишину спальни нарушал только негромкий шум вечернего города за окнами и едва слышный шелест ткани под пальцами. На кровати лежала раскрытая коробка с идеально уложенным платьем — темно-винным, дорогим и до болезненного красивым. Подарок от Уотана. Конечно же он прислал платье заранее. Словно был уверен, что она согласится. Словно имел абсолютное, непоколебимое право выбирать, в чем именно она придет к нему спустя столько лет. Шатенка медленно провела ладонью по мягкому шелку и все же взяла наряд в руки. Руки предательски дрожали, а к горлу подступал знакомый, липкий комок. Материал приятно холодил кожу, но Сюзанне казалось, что она касается змеиной чешуи. И всё же, подчиняясь какому-то мазохистскому порыву, она надела его. Платье сидело идеально. Даже слишком. Сюзанна замерла перед зеркалом, внимательно рассматривая собственное отражение. Длинные рукава, открытые ключицы, подчеркнутая талия — элегантно, дорого и именно так, как нравилось ему. Как нравилось ей. И от этого осознания внутри всё перевернулось, становясь почти тошно. Потому что в какой-то момент девушка вдруг поймала себя на мысли, что этот изысканный вкус — не совсем её. Точнее… уже давно не только её. Уотан долго и незаметно, хирургически точно влиял на всё: на то, какие духи она выбирает, какие украшения считает красивыми, какие цвета носит чаще остальных. Он всегда делал это ненавязчиво — парой вскользь брошенных фраз, случайным восхищенным комплиментом, мимолетным собственническим взглядом. И Сюзанна тогда, будучи шестнадцатилетней глупой девчонкой, даже не замечала, как постепенно, слой за слоем, подстраивается под его предпочтения. Она была его проектом. Его личным шедевром. Осознание ударило неожиданно сильно, прошивая виски острой болью. Она смотрела в зеркало и будто снова физически видела рядом его массивный силуэт. Слышала этот спокойный, вкрадчивый голос, от которого до сих пор по коже бежали мурашки: «Тебе идет что-то более утонченное, Сью». «Не прячь шею, ты делаешь это зря, цветочек». «Темные оттенки делают тебя опаснее». МакКоркл резко отвела взгляд. Ярость и глухое, ядовитое раздражение вспыхнули внутри мгновенно, выжигая остатки самообладания. Ей хотелось закричать от бессилия. Даже сейчас. Даже спустя столько лет, когда она, казалось бы, построила вокруг себя неприступную крепость. Он всё ещё умудрялся контролировать её. Диктовать свои правила из тени. Шатенка резко расстегнула молнию на платье, чудом не вырвав ее. Ткань соскользнула вниз, и спустя несколько секунд дорогое изделие уже лежало смятым, безжалостно растоптанным на полу, словно грязная тряпка. — Ненавижу, — прошептала Сью собственному отражению, и этот шепот сорвался на рычание. Через двадцать минут перед зеркалом стояла уже совершенно другая Сюзанна. Короткое черное платье облегало фигуру слишком откровенно для роскошного ресторана. Тонкие бретели, полностью открытая спина, экстремальная длина, больше подходящая для дешевого ночного клуба, чем для дорогого свидания. Даже макияж стал значительно ярче и агрессивнее — четкие, темные стрелки, насыщенная роковая помада, резко очерченные линии скул. Она словно специально, с каким-то извращенным удовольствием превращала себя в полную противоположность той утонченной девушки, которую Уотан ожидал увидеть сегодня. Это был её бунт, её единственный доступный способ плюнуть ему в лицо до начала их встречи. И всё равно на краю сознания копошилось мерзкое, удушливое чувство, будто он — этот чертов гений манипуляций — заранее просчитал даже её сопротивление. Сюзанна взяла серьги с туалетного столика, стараясь унять внутреннюю дрожь, когда в дверях спальни неожиданно появилась Катрин. Подруга выглядела бледной и явно плохо спала последние дни. Светлые волосы были собраны кое-как, а пальцы нервно, до побелевших костяшек, сжимали рукава домашнего свитера. Она окинула Сью быстрым, оценивающим взглядом от вызывающе короткого подола до хищных стрелок на веках, и на её губах появилась слабая, надломленная усмешка. Она явно пыталась казаться спокойной, отчаянно стараясь скрыть ту липкую тревогу, что затаилась в глубине её широко раскрытых глаз. Ей хотелось придать Сью хоть немного уверенности, стать для неё опорой, даже когда земля уходила из-под ног у них обеих. — Ого… — светловолосая тихо присвистнула, — Какой-то слишком агрессивный макияж для ужина. Ты идешь в ресторан или на войну? Сюзанна коротко хмыкнула, бросив взгляд в зеркало. — Одно другому не мешает. — Справедливо, — Катрин подошла ближе, скрещивая руки на груди. — Хотя должна признать, выглядишь ты так, будто собралась либо кого-то убить, либо пережить нервный срыв в туалете клуба. — Не исключаю оба варианта, — Сью слабо повела плечом, застегивая вторую серебряную дужку. Они тихо рассмеялись. Слишком коротко. Слишком натянуто. Этот смех не принес облегчения — он прозвучал фальшиво, почти испуганно. Потому что тревога и липкий, первобытный страх всё равно ощущались в комнате практически физически, оседая тяжелым грузом на плечах. Катрин отвела взгляд первой. Защитная ирония испарилась так же быстро, как и появилась, не выдержав давления реальности. Напускная улыбка медленно исчезла с её лица, оставляя лишь мертвенную бледность — Сью… — голос Катрин стал значительно тише, почти сорвался на глухой, панический шепот. Она сделала шаг вперед, перехватывая холодные ладони МакКоркл. — Давай просто уедем. Шатенка замерла, на мгновение перестав дышать. — Что?.. — Я серьезно, — Катрин нервно, до побелевших костяшек сжала рукава своего оверсайз-свитера. Маска спокойствия окончательно треснула. — К черту всё это. К черту Щ.И.Т., Миллера, твоего новоиспеченного папочку и весь этот цирк. У тебя есть деньги, документы, любые связи. Мы можем собрать вещи за пять минут и исчезнуть хоть сегодня ночью. Сбежим туда, где никто из них нас не найдет. Я не переживу, если с тобой что-то случится… На несколько секунд в комнате снова стало тихо. Мертвая и оглушающая тишина. Сюзанна смотрела на подругу через стекло зеркала и чувствовала, как внутри, под броней напускного хладнокровия, неприятно сжимается что-то болезненное, изнуренное и смертельно уставшее. Потому что какая-то часть её действительно хотела именно этого. Плюнуть на гордость. Сбежать. Перестать оглядываться на каждый шорох. Перестать жить в постоянном, выматывающем ожидании неминуемой катастрофы. Но здравый смысл возвращал её на землю с жестокой неотвратимостью. Было уже поздно. Уотан доказал это, придя прямо в Щ.И.Т. Он держал палец на курке всей её жизни, и он никогда бы не позволил ей просто исчезнуть. — Он всё равно найдет меня, — спокойно, но тяжело произнесла она, мягко высвобождая руки и наклоняясь, чтобы поправить ремешок туфель. — От него невозможно убежать, Катрин. И если я не пойду, он найдет другой способ привлечь мое внимание. И тогда всё станет только хуже. Пострадаем не только мы, и я не подставлю тебя снова под удар. Катрин опустила глаза, судорожно закусив губу до белизны. Она знала, что Сюзанна права. Уотан не отпустит. И именно эта неизбежность пугала сильнее всего. Шатенка подошла ближе, сокращая расстояние, и осторожно, с непривычной нежностью коснулась плеча подруги. — Послушай меня внимательно, — её голос стал тише, приобретая стальные, приказные нотки. — Если что-то пойдет не так… Если я не вернусь или если ты заметишь у дома хоть малейшее подозрительное движение — сразу спускайся в подвал. Катрин вся напряглась, вскидывая на неё полные слез глаза. — Сью… — Нет, не спорь со мной, — жестко перебила её МакКоркл. — В гардеробной, за левой панелью. Код тот же. Закроешься внутри, активируешь автономную защиту и не выйдешь, пока я сама за тобой не приду. Ты меня поняла? Катрин долго смотрела на подругу, с трудом сглатывая слезы, будто пыталась запомнить её именно такой. Нарочито яркой. Вызывающе красивой. И пугающе спокойной перед лицом надвигающейся катастрофы. — Мне всё это очень не нравится, — прошептала она, шмыгнув носом. Сюзанна слабо улыбнулась. Но улыбка вышла смертельно уставшей, так и не коснувшись холодных глаз. — Поверь, мне тоже. Она развернулась, подхватила маленькую сумочку и черное пальто и быстрыми шагами направилась к выходу. Цоканье её шпилек по мраморному полу прихожей звучало как отчетливый, неумолимый стук таймера на бомбе, готовой вот-вот взорваться. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отрезая Сюзанну от привычного мира. Вечерний воздух оказался прохладным и влажным после недавнего дождя. Город переливался огнями, отражая их в мокром асфальте и стеклах дорогих машин. Сюзанна медленно спустилась по ступеням, уже заранее замечая знакомый черный автомобиль, припаркованный у тротуара. Машина ждала ее давно. Черный, отполированный до зеркального блеска седан стоял здесь, кажется, уже слишком долго — его двигатель работал едва слышно, а из выхлопной трубы поднимались редкие клубы пара. Конечно же, Уотан прислал за ней личный транспорт. Он всегда оставался джентльменом — внимательным, предупредительным и пугающе идеальным в своих жестах. Водитель в строгом костюме мгновенно вырос из полумрака, безмолвно и почтительно распахивая перед ней заднюю дверь, и девушка невольно усмехнулась. Даже сейчас всё выглядело как идеально поставленная сцена из старого романтического фильма. Только она слишком хорошо знала, что красивые истории с Уотаном Миллером всегда заканчиваются кровью.

***

Наблюдательный пункт Щ.И.Т.а расположился на двадцать четвертом этаже пустующего офисного центра — прямо напротив сияющего неоном небоскреба, где на самом верхнем ярусе находился культовый ресторан. Из огромных панорамных окон открывался захватывающий вид на ночной город, но агентов в полутемной, заставленной аппаратурой комнате интересовала только одна точка. Стив Роджерс стоял перед главным настенным монитором, куда выводилась прямая трансляция с камер скрытого наблюдения. Его взгляд был намертво прикован к экрану, а руки, скрещенные на груди, напряжены так, что под тканью куртки отчётливо проступали рельефные мышцы. Тони Старк, внешне сохраняя привычную вальяжность, сидел в кресле неподалеку, но его маска безразличия трещала по швам. Он слишком быстро, до нервного стука прокручивая на голографическом планшете схемы вентиляции и планы эвакуации небоскреба. — Если ты прожжешь в этом экране дыру своим праведным взглядом, Роджерс, Щ.И.Т. вычтет его стоимость из твоего не существующего бюджета, — нарушил молчание Тони, не поднимая глаз от чертежей. Стив даже не шелохнулся. Его широкие плечи оставались каменными, а руки были крепко скрещены на груди. — Я просто пытаюсь понять, Старк, в какой именно момент твои гениальные датчики зафиксируют, что у тебя у самого пульс под сто сорок, — ровным, слегка ироничным тоном отозвался Капитан. — Или это спецэффекты твоего нового реактора? Тони коротко усмехнулся. Слишком резко. Слишком фальшиво. Он наконец отложил планшет в сторону, картинно откидываясь на спинку кресла. — Это предвкушение, дорогой мой Кэп. Моя взрослая дочь едет на свидание с психопатом с раздвоением личности, который держал её в плену. Самая обычная, скучная пятница. Я даже думаю, не заказать ли нам сюда попкорн. Или, может, сразу вызвать бригаду кардиологов? Чисто ради компании, разумеется. Мне-то волноваться не о чем. Стив наконец повернул к нему голову. И во взгляде Капитана не было привычного осуждения — только горькое понимание. Он впервые за весь вечер отчетливо заметил то, что Тони так судорожно, так отчаянно пытался замаскировать этим словесным пинг-понгом. Старк действительно боялся. Не как Железный человек. Не как Мститель, способный переписать законы физики. Как отец. Это был тот редкий страх, который невозможно победить броней, технологиями или самым удачным сарказмом. Потому что нельзя защитить человека, который сознательно, с гордо поднятой головой идет навстречу опасности. — Она справится, — уже без тени иронии, тихо сказал Роджерс. Тони поднял на него взгляд. И вся его напускная веселость испарилась за долю секунды, оставляя лишь уязвимость и глубокие тени под уставшими глазами. — А если нет, Стив? Ответить Роджерс не успел. На одном из мониторов тревожно мигнул датчик движения — в кадре появилось изображение подъезжающего черного седана. Напряжение в штабе мгновенно накалилось до предела. Мужчины замерли, ловя каждое движение на экране. — Объект на месте. Наша девочка зашла в лифт, — раздался в наушниках сухой, сосредоточенный голос Наташи, координирующей агентов не только в здании, но и на улице. Через пару минут картинка на центральном экране обновилась. Двери скоростного лифта на этаже ресторана разошлись, и в зал вошла Сюзанна. Она уверенным, почти хищным жестом сбросила на руки подбежавшего гардеробщика черное пальто, оставаясь в одном платье. Тони моргнул. Затем ещё раз. — Нет, — произнес он наконец. Стив нахмурился, чувствуя, как сердце пропустило удар. — Что? — Нет, — повторил Старк уже громче, не сводя дикого, ошарашенного взгляда с экрана. — Она не могла действительно это надеть. Скажите мне, что это шутка. Пожалуйста. Наташа в наушниках на мгновение замолчала. И даже через радиосвязь было слышно её тяжелое, удивленное дыхание. Потому что Сюзанна выглядела совсем не так, как должна была выглядеть женщина, идущая на опасную встречу с человеком из своего прошлого. Она выглядела так, словно собиралась устроить катастрофу. Словно пришла сжечь это чертово место дотла. Короткое черное платье, облегающее фигуру как вторая кожа. Полностью открытая, беззащитная и одновременно вызывающая спина. Яркий, агрессивный макияж с четкими, темными стрелками. Высокие шпильки, уверенно впечатывающиеся в дорогой ковролин. Не элегантная деловая женщина. Не жертва. Не приманка. Это был чистый, неприкрытый вызов. Боевой раскрас перед резней. Стив почувствовал, как внутри неприятно, болезненно сжимается что-то тяжелое. Воздуха в легких вдруг стало мало. Он невольно вспомнил её утром в парке. Без капли косметики. В простой спортивной одежде. С растрепанными волосами и той странной, почти искренней улыбкой. Тогда она казалась ему ранимой, хрупкой. Настоящей. И теперь ему казалось, что он смотрит на совершенно другого человека. Роковую, ледяную незнакомку, от которой веяло опасностью. Или, что было гораздо хуже и пугало Стива сильнее всего, — сейчас на экране они видели настоящую Сюзанну. Ту, которую Уотан Миллер ковал годами. — Она играет с огнем, — глухо процедил Роджерс, сжимая кулаки так, что затрещала кожа перчаток. — Она делает это назло. Ему. — Она дразнит дьявола, — Тони судорожно застучал по клавишам, выводя аудиодорожку на максимум, пока его лицо бледнело с каждой секундой. — Сигнал с серьги чистый. Слышимость сто процентов. Но мне чертовски не нравится всё это. На экране Сюзанна уверенным шагом направилась вглубь зала — туда, где её уже ждал Уотан. Ресторан занимал практически весь верхний этаж небоскреба. Огромные панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночной Манхэттен, утопающий в россыпи огней. Приглушенное освещение, негромкая живая музыка, звон дорогого стекла и тихие разговоры посетителей создавали иллюзию абсолютной безопасности и роскоши. И именно это почему-то пугало Стива сильнее всего. Потому что он слишком хорошо знал: настоящая опасность редко выглядит как опасность. Она выглядит как красивый вечер. Как дорогой ресторан. Как мужчина в идеально сидящем костюме, который терпеливо ждет женщину, которую когда-то любил. Или до сих пор любит. Уотан Миллер сидел за столиком у самого окна. Он не поднялся сразу. Не сделал ни одного лишнего движения. Просто наблюдал за тем, как Сюзанна идет к нему через весь зал. И даже через камеру было видно — он улыбается. Не широко. Не счастливо. Так улыбаются люди, которые получили именно то, чего ждали. Тони почувствовал, как внутри неприятно похолодело. — Мне не нравится, как он на нее смотрит, — произнес он слишком тихо. Никто не ответил. Потому что всем было понятно, о чем он говорит. Это был не взгляд мужчины, который встретил бывшую возлюбленную. Это был взгляд человека, который спустя семь лет наконец получил обратно то, что считал своим. Сюзанна остановилась возле столика. Даже сейчас, стоя рядом с ним, она выглядела вызывающе. Слишком яркой. Слишком острой. Слишком живой на фоне его почти пугающего спокойствия. Уотан медленно поднялся. Высокий. Безупречно одетый. Абсолютно расслабленный. И от этой расслабленности у Стива по позвоночнику пробежал холод. Потому что люди, которые действительно опасны, никогда не выглядят напряженными. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Уотан же улыбнулся чуть заметнее. И заговорил. Голос был именно таким, каким она его помнила — спокойным, теплым и до невозможности знакомым. — Ты совсем не изменилась, цветочек, — произнес он тихо, внимательно рассматривая её лицо. Его взгляд скользнул по яркой помаде, темным стрелкам, слишком короткому платью. — Всё такая же импульсивная. В наблюдательном пункте никто не дышал. Тони резко поднял голову: — Есть звук? Один из техников кивнул и вывел аудиопоток на внешние динамики. В комнате раздался голос Миллера. И почему-то от его спокойной интонации стало только страшнее. Сюзанна медленно опустилась на стул, не сводя с него ледяного взгляда. — Ты тоже не изменился, — произнесла она холодно. — Всё такой же самоуверенный. Уотан тихо усмехнулся, словно именно этого ответа и ждал. — Если бы я не был самоуверенным, ты бы не пришла. Тони с силой сжал подлокотник кресла. Стив же почувствовал, как напряглись мышцы его плеч. Потому что они оба поняли одно и то же: он не нервничал. Не сомневался. Не пытался вернуть её. Он был уверен, что она уже сделала именно тот выбор, который он хотел. И это было самое опасное из всего, что они услышали за сегодняшний вечер. Официант бесшумно возник рядом, словно почувствовав напряжение за столиком, и поставил перед ней бокал вина. Она даже не посмотрела на него, продолжая удерживать взгляд мужчины. Он же выглядел до раздражающего спокойным. Будто они действительно встретились спустя долгую разлуку. Будто между ними не было крови, страха и семи лет ненависти. — Ты опоздала на четыре минуты, — произнес он так же мягко, поправляя манжет рубашки. — Раньше ты всегда приходила раньше меня. Сюзанна коротко усмехнулась. — Раньше я была значительно глупее. Уголки его губ едва заметно дрогнули. — Возможно. Это «возможно» ударило сильнее, чем если бы он начал спорить. В наблюдательном пункте Тони раздраженно стукнул пальцами по столу. — Он специально это делает. — Что именно? — тихо спросил Стив, не отрывая взгляда от монитора. — Напоминает ей о прошлом. Возвращает в то состояние. — Старк поморщился. — Старый прием манипуляторов. Но Стив уже и сам это понимал. Уотан не задавал вопросов. Не обвинял. Он просто разговаривал так, будто последние семь лет не существовали. — Ты прекрасно выглядишь, — произнес Уотан спустя несколько секунд. Его взгляд скользнул по ее открытому плечу, по слишком короткому подолу платья, по яркой помаде. — Хотя мне кажется, ты выбрала этот образ не потому, что он тебе нравится. Сюзанна почувствовала, как внутри что-то неприятно дрогнуло. — Неужели? — Конечно. — Он слегка наклонил голову. — Ты всегда надевала вызывающие вещи только тогда, когда хотела доказать кому-то, что тебе всё равно. Она молчала. Потому что ненавидела его за то, что он оказался прав. — Значит, тебе всё-таки не всё равно, — мягко улыбаясь, произнес мужчина. В наблюдательном пункте воцарилась тишина. Тони впервые перестал язвить. Он видел, как напряглись плечи Сюзанны. Как она едва заметно сжала ножку бокала. И ему это не нравилось. Совсем. — Зачем ты пришел, Уотан? — наконец произнесла Сюзанна. Она заставила себя говорить ровно. Холодно. Без эмоций. — Неужели ради этого? Уотан некоторое время молчал. А затем неожиданно улыбнулся. По-настоящему. И от этой улыбки у нее по спине пробежал холод. — Я соскучился. — Ты не умеешь скучать, — Коротко рассмеялась Сюзанна. Он задумчиво покрутил бокал в руках. — Возможно. Еще одно это чертово «возможно». Он никогда не спорил. Никогда не оправдывался. Он просто позволял человеку самому разрушать себя. — Но знаешь, что действительно меня удивило? — продолжил он неожиданно. Сюзанна почувствовала опасность. Настоящую. Ту, которую невозможно объяснить логикой. — Что? Уотан поднял взгляд. И посмотрел прямо ей в глаза. — Ты всегда была очень гордой, цветочек. — Он говорил тихо. Почти ласково. — Поэтому я действительно удивился, когда узнал, что ты обратилась за помощью. Сюзанна застыла. — О чем ты? — Неужели тебе настолько не хватает денег? — он чуть склонил голову набок. — Иначе зачем было снова идти к Старку? Чтобы он опять откупился от тебя за пару сотен? В наблюдательном пункте Тони резко поднял голову. — Что?.. Стив повернулся к нему. Но Старк уже не смотрел на экран. Он смотрел куда-то сквозь него. Будто только что услышал нечто, что должен был помнить. А Сюзанна сидела неподвижно. Абсолютно неподвижно. Только пальцы, сжимавшие ножку бокала, начали медленно белеть. Будто время вокруг нее внезапно остановилось. Шум ресторана отдалился, превратившись в глухой, неразборчивый гул. Где-то звенели бокалы, играла музыка, смеялись люди, но всё это словно происходило за толстым стеклом. Она смотрела на Уотана. А он смотрел на нее. Спокойно. Терпеливо. Так, словно заранее знал, какой именно удар окажется смертельным. В наблюдательном пункте Тони нахмурился. — Что за бред? — произнес он, переводя взгляд на Наташу. — Он сейчас о чем вообще? Романофф ничего не ответила. Потому что смотрела не на Миллера. На Сюзанну. И ей совсем не нравилось то, что она видела. Потому что впервые за весь вечер МакКоркл перестала играть. Она не злилась. Не язвила. Не пыталась контролировать ситуацию. Она выглядела так, будто ее ударили. Сильно. Туда, куда никто не должен был попасть. Стив тоже это заметил. И почувствовал, как внутри поднимается тревога. — Он знает что-то, — тихо произнес Роджерс. Тони раздраженно выдохнул. — Конечно знает. Он психопат-сталкер. Это его хобби. Но даже он уже не звучал уверенно. Потому что лицо Сюзанны на экране было слишком настоящим. Слишком живым. И слишком больным. — Ты следил за мной, — наконец произнесла она. Голос прозвучал ровно. Даже слишком ровно. Уотан слегка улыбнулся. — А ты удивлена? — Семь лет? — Семь лет. — Он сказал это так спокойно, будто речь шла о погоде. Сюзанна почувствовала, как под столом ногти впиваются в ладонь. Сильно. До боли. До крови. Но она не позволила себе отвести взгляд. — Значит, ты видел всё. — Практически. — Он сделал маленький глоток вина. — Видел, как ты строила свою империю. Как училась скрывать страх. Как научилась использовать людей раньше, чем они используют тебя. — Его голос стал тише. Мягче. Опаснее. — И видел, как однажды ночью ты всё-таки сломалась. Сюзанна почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Нет. Нет. Только не это. — Не продолжай. Это были первые искренние слова, которые она произнесла за весь вечер. Уотан замолчал. На несколько секунд. Будто действительно обдумывал ее просьбу. А потом едва заметно наклонил голову. — Ты тогда очень долго стояла под дождем. В наблюдательном пункте Тони раздраженно закатил глаза. — Господи, что за дешевая драматизация? Но Стив уже не слушал его, потому что смотрел на Сюзанну. И видел, как она побледнела. Не театрально. Не наигранно. По-настоящему. — Ты пришла к человеку, который должен был тебя спасти, — продолжал Уотан почти ласково. — И знаешь, что мне тогда понравилось больше всего? Сюзанна медленно покачала головой. Она уже знала ответ. Но не могла его остановить. — Ты всё равно осталась гордой. — Он улыбнулся. Той самой улыбкой. Из-за которой ей когда-то казалось, что она любима. — Даже когда он швырнул тебе деньги. В наблюдательном пункте стало тихо. Очень тихо. Тони нахмурился. Что-то едва уловимое мелькнуло на самом краю памяти. Ночь. Вспышки камер. Алкоголь. Дождь. Какая-то девушка… Но воспоминание было слишком размытым, чтобы ухватить его. — О чем он говорит? — негромко спросил Стив. И впервые за весь вечер Тони не нашел что ответить. Сюзанна еще сильнее сжала ножку бокала. Ее рука дрожала. Совсем немного. Но Уотан заметил. Он всегда замечал. — Не смей, — произнесла она тихо. — Почему? — спросил он так же тихо. — Потому что они слушают? Именно в этот момент его взгляд скользнул к красивыми сережкам на ушах девушки. Туда, где был спрятан микропередатчик. А затем он снова посмотрел ей в глаза. И улыбнулся. Спокойно. Понимающе. Как человек, который с самого начала знал о существовании каждого жучка в этом ресторане. Сюзанна смотрела на него несколько долгих секунд. И в эти секунды она вдруг поняла самую страшную вещь за весь вечер. Он не просто знал. Он ждал. Ждал именно этого момента. Ждал, когда она почувствует себя достаточно уверенно, чтобы поверить, будто контролирует ситуацию. И только потом решил напомнить ей, кто из них двоих действительно держит нити в руках. В наблюдательном пункте Тони резко выпрямился. — Что значит «они слушают»? — раздраженно бросил он, уже прекрасно понимая ответ. — Он обнаружил передатчик. — Тихо выдохнула рыжеволосая. Стив почувствовал, как внутри всё неприятно похолодело. Нет. Хуже. Судя по выражению лица Миллера, он обнаружил его не сейчас. Он знал о нем с самого начала. Уотан медленно откинулся на спинку кресла. Он был слишком спокоен, слишком расслаблен, будто обсуждал не слежку международной разведывательной организации, а прогноз погоды. — Не переживай, цветочек, — произнес он почти ласково. — Я понял это еще до того, как ты вошла в ресторан. Сюзанна почувствовала, как кровь ударила в виски. — Тогда зачем ты вообще пришел? — Потому что ты пришла, — чуть склонив голову, ответил мужчина. — Знаешь, что мне всегда нравилось в тебе больше всего? Сюзанна молчала. — Ты никогда не умела отступать. — Он посмотрел на её бокал. Потом снова на неё. — Даже когда это было единственным правильным решением. В наблюдательном пункте повисла тяжелая тишина. Тони смотрел на экран так, словно хотел прожечь его взглядом. — Скажи мне, что у нас есть хоть что-нибудь, — произнес он наконец. — Пока ничего, — Наташа отрицательно покачала головой. — Чудесно. — Он резко поднялся. — Просто великолепно. Мы посадили её за один стол с человеком, который знает о нас больше, чем мы о нем. — Сядь, Старк, — жестко произнес Фьюри. Но Тони даже не посмотрел на него. Потому что впервые за весь вечер ему стало по-настоящему страшно. — Ты следил за мной все эти годы, — произнесла Сюзанна. Не вопрос. Факт. Уотан кивнул. — Конечно. — Зачем? Он задумался. Действительно задумался. Словно вопрос оказался сложнее, чем она ожидала. — Потому что ты была жива. Она почувствовала, как внутри поднимается новая волна ярости. — Это не ответ. — Для меня — ответ. — Он слегка улыбнулся. — Я обещал, что исчезну. И исчез. Но это не значит, что я перестал смотреть. Сюзанна резко схватила бокал. Пальцы дрожали. Не от страха. От ярости. — Ты больной ублюдок. Уотан не обиделся. Наоборот. В его глазах появилось что-то до невозможности знакомое. Что-то похожее на нежность. — Возможно. Снова это чертово слово. Снова. Именно так, как делал всегда. И именно это окончательно сломало её самообладание. Сюзанна резко подняла бокал. И со всей силы швырнула его в стену за спиной Уотана. Хрустальный звон разрезал ресторан. Несколько посетителей испуганно вскрикнули. Музыка оборвалась. В наблюдательном пункте одновременно вскочили все. — Черт! — выругался Тони. Но Уотан даже не вздрогнул. Он лишь посмотрел на осколки. А потом снова перевел взгляд на Сюзанну. — Вот теперь я узнаю тебя, цветочек. Она тяжело дышала. Несколько капель вина стекали по её пальцам. А затем, не говоря ни слова, она сняла серьгу, ту самую где находился передатчик. Она не раздумывала и быстро опустила серьгу в бокал своего спутника, утопив в вине единственную помощь. Раздался тихий треск помех. И связь оборвалась. Полностью. В наблюдательном пункте у Тони похолодели руки. — Нет… Во всем помещении Щ.И.Т.а воцарилась тишина. А на экране Уотан впервые за весь вечер улыбнулся по-настоящему. Потому что теперь они снова остались вдвоем. В наблюдательном пункте несколько секунд никто не произносил ни слова. Только тихое шипение помех из динамиков. Тони смотрел на экран так, словно мог силой заставить звук вернуться. Его пальцы зависли над консолью, но он прекрасно понимал — бесполезно. Сюзанна только что сама отрезала их. — Восстановите аудио, — резко бросил он. — Невозможно, сэр, — тут же ответил техник. — Передатчик уничтожен. — Тогда включите резервный. — Резервных нет. Она настояла только на одном устройстве. Тони медленно закрыл глаза. Конечно. Потому что Сюзанна никогда не позволяла контролировать себя полностью. — Черт. Стив стоял неподвижно, не отрывая взгляда от экрана. Ему казалось, что он физически ощущает, как ситуация ускользает из рук. — Мы должны ее вывести, — произнес он. — И на каком основании? — холодно отозвался Фьюри. — Ворваться в ресторан, полный гражданских? Без доказательств? Потому что тебе не нравится выражение лица Миллера? Стив сжал челюсти. Потому что директор был прав. И именно это бесило сильнее всего. В ресторане Сюзанна медленно убрала руку от бокала. Осколки всё ещё поблескивали на полу. Кто-то из посетителей поспешно поднялся и отошел дальше. Официанты застыли, не понимая, стоит ли вмешиваться. Но Уотан продолжал сидеть. Спокойный и невозмутимый, как всегда. — Так лучше, — произнес он наконец. Сюзанна коротко рассмеялась. — Не льсти себе. Я сделала это не ради тебя. — Разумеется. — Он даже не попытался спорить. И это почему-то злило сильнее всего. — Ты всегда ненавидела, когда на тебя смотрят в момент слабости. Её пальцы дрогнули. Совсем немного. Но он заметил. Он всегда замечал. — Я не слаба. — Нет, — согласился он удивительно мягко. — Именно поэтому ты до сих пор жива. На несколько секунд они снова замолчали. За панорамными окнами сиял ночной город. Машины двигались где-то далеко внизу, словно игрушечные. А Сюзанне вдруг показалось, что она снова шестнадцатилетняя. Что сейчас он улыбнется. Назовет её цветочком. И всё станет нормально. От этой мысли её едва не затошнило. — Зачем ты поднял эту тему? — спросила она тихо. Уотан смотрел на неё долго. Слишком долго. — Потому что ты солгала. Она почувствовала, как сердце ударилось о ребра. — О чем? — Им. — Он слегка кивнул куда-то в сторону окна. Туда, где, как они оба знали, сидели наблюдатели. — Ты рассказала им историю о жертве. И часть этой истории была правдой. — Он сделал паузу. — Но только часть. — Не понимаю, о чем ты. — Сюзанна медленно выпрямилась, чувствуя опасность. — Конечно понимаешь. — Он наклонился чуть вперед. Настолько, что их разделяло лишь несколько сантиметров стола. — Они думают, что ты боишься меня. Но ведь это не совсем так, правда? Её дыхание стало тяжелее. Он продолжал смотреть ей прямо в глаза. Без ненависти. Без злости. Почти с сожалением. — Ты всегда боялась не меня, Сюзанна. — Он произнес её имя полностью. Как делал только в самые важные моменты. — Ты боялась себя рядом со мной. И именно это стало последней каплей. Сюзанна резко поднялась. Настолько резко, что ножка стула со скрежетом проехалась по полу. Несколько посетителей испуганно обернулись. — Замолчи. — Впервые за весь вечер её голос дрогнул. Совсем чуть-чуть. Но Уотан услышал. Конечно услышал. — А разве я не прав? Она не помнила, как рука оказалась в сумочке. Не помнила, как пальцы нашли холодную рукоять. Не помнила, как подняла оружие. Осознала она только одно: черный ствол пистолета был направлен прямо ему в грудь. В ресторане наступила абсолютная тишина. Уотан не шелохнулся. Не изменился в лице. Он просто смотрел на неё. Спокойно. И почти нежно. Почти одновременно с девушкой начали подниматься люди: мужчина за соседним столиком, пожилая пара у окна, официант, бармен, женщина в красном платье. Один. Два. Пять. Десять. Пятнадцать человек. И каждый из них держал оружие, направленное прямо на Сюзанну. Но она даже не повернула головы. Не потому, что не заметила. Потому что ожидала. Конечно же он не пришел один. Это был Уотан. Человек, который никогда не оставлял собственную безопасность на волю случая. Человек, который просчитывал не только твои действия, но и твою реакцию на собственные действия. Она еще когда увидела его спокойное лицо, поняла — вокруг слишком много глаз. Слишком много людей, которые не едят. Не разговаривают. И слишком внимательно смотрят. Поэтому сейчас Сюзанна продолжала держать пистолет направленным ему в грудь. И продолжала смотреть только на него. В наблюдательном пункте кто-то тихо выругался. Тони резко вскочил. — Черт возьми! Стив уже стоял возле выхода. — Мы идем. — Стоять, Роджерс! — голос Фьюри ударил как выстрел. Уотан чуть склонил голову. Будто они обсуждали не возможную перестрелку, а выбор вина к ужину. — Видишь? — произнес он мягко. — Именно поэтому я не люблю импульсивные решения. Сюзанна усмехнулась коротко и холодно. — А я уж подумала, что ты наконец научился доверять людям. — Никогда. — Его губы дрогнули в улыбке. Они продолжали смотреть друг на друга. Время будто остановилось. Где-то рядом тяжело дышал официант, который еще минуту назад изображал сотрудника ресторана. Кто-то из посетителей тихо плакал. Но для них обоих весь мир сейчас сузился до одного стола. — Выстрелишь? — спросил Уотан. Она не отвела оружие. — А ты хочешь проверить? Он задумался. По-настоящему. Словно действительно рассматривал такую возможность. — Нет, — наконец ответил он. — Потому что тогда им придется убить тебя. — Он говорил спокойно. Без угрозы. Просто констатировал факт. Сюзанна почувствовала, как внутри поднимается новая волна ярости. Конечно. Даже сейчас он говорил не о себе. О ней. Будто все происходящее было очередным проявлением заботы. — Ты не изменился, — тихо произнесла она, повторяя сказанное раннее. — А ты изменилась. — Его взгляд скользнул по её лицу. По яркой помаде. По темным стрелкам. По этому вызывающему платью, которое было выбрано только для того, чтобы разозлить его. — Ты стала гораздо лучше скрывать страх. Это была ошибка. Первая за весь вечер от него. Потому что именно это слово заставило её наконец улыбнуться по-настоящему холодно и почти жестоко. — Страх? — Она слегка наклонилась вперед, не опуская пистолета. — Уотан, если бы я тебя боялась, меня бы здесь не было. И впервые за весь вечер он замолчал. Всего на секунду. Но она увидела. Увидела то, что не заметил никто другой: ему понравился этот ответ. Очень понравился. Улыбка исчезла с его лица так же быстро, как появилась. Но Сюзанна успела её увидеть. И этого оказалось достаточно. Потому что она вспомнила. Вспомнила тот взгляд. Тот самый, от которого когда-то внутри разливалось болезненное, постыдное счастье. Взгляд человека, который наконец увидел в тебе не жертву, не игрушку, а достойного противника. И от этого ей стало почти физически мерзко. Вокруг по-прежнему стояли люди с оружием. Но они не двигались. Не говорили. Ждали. Ждали только его решения. Уотан медленно опустил взгляд на направленный ему в грудь пистолет. А затем снова посмотрел ей в глаза. — Ты права, — произнес он неожиданно тихо. — Если бы ты боялась, тебя бы здесь не было. — Он произнес это без насмешки и сарказма, а с почти пугающим уважением. Сюзанна почувствовала, как внутри поднимается новая волна ярости. Потому что ей не нужно было его уважение. Не нужно было его восхищение. Не нужно было ничего из того, что он мог ей дать. — Тогда ответь мне на один вопрос, — процедила она. — Зачем ты вернулся? Он долго молчал. Слишком долго. В ресторане было так тихо, что она слышала собственное дыхание. За панорамными окнами сиял ночной город. Где-то далеко мигали огни самолетов. А между ними двумя лежали семь лет. Семь лет, которые ни один из них так и не смог похоронить. — Потому что я ошибся, — наконец произнес Уотан. Её пальцы на рукояти пистолета дрогнули. Не от страха. От неожиданности. — В чем? — Когда ушел. — Он грустно улыбнулся. Сюзанна коротко рассмеялась. И этот смех прозвучал резко. Почти истерично. — Ты убивал людей. — Да. — Держал меня взаперти. — Да. — Следил за мной семь лет. — Да. — Он отвечал спокойно. Без попытки оправдаться. И именно это снова выводило её из себя. — И после этого ты решил, что ошибкой было оставить меня в покое? Уотан не отвел взгляда. — Да. В наблюдательном пункте все смотрели только на экран. И все видели одно и то же: Миллера — человека, который говорил о любви так, будто рассказывал о способе ведения войны. — Ты больной, — тихо произнесла Сюзанна. Он кивнул. Сразу. Без раздумий. — Возможно. Снова это слово. Снова этот тон. И она поняла: он не пытается оправдаться. Не пытается вернуть её. Он действительно считает себя правым. Всегда считал. — Ты пришла за информацией, — неожиданно сказал он. — И что? — Девушка медленно сузила глаза. — И ты её не получишь. — Тогда зачем был весь этот спектакль? Он перевел взгляд на людей вокруг. На оружие. На застывших посетителей. И впервые за весь вечер в его голосе послышалось что-то похожее на усталость. — Потому что я хотел увидеть тебя. Она замерла. Не потому что поверила. А потому что именно этого ответа боялась больше всего. Потому что Уотан никогда не лгал ей о своих чувствах. Он лгал обо всем остальном. Но не об этом. — Ты зря пришла, Сюзанна, — продолжил он тихо. — Они используют тебя. Она коротко рассмеялась. — А ты, конечно, никогда этого не делал? Он посмотрел на неё. Долго. Слишком долго. — Делал. Но в отличие от них, — произнес он почти шепотом, — я всегда понимал, кем ты являешься на самом деле. В этот момент Сюзанна поняла две вещи. Первая — никакой информации она сегодня не получит. Вторая — если она останется здесь еще хотя бы минуту, то либо выстрелит, либо скажет что-то, о чем потом пожалеет. Она медленно опустила пистолет. Ни на секунду не отводя от него взгляда. Вокруг никто не шевельнулся. Все ждали. — Вот и правильно, — тихо сказал Уотан. Сюзанна убрала оружие обратно в сумку. Затем взяла со стола бокал и, прежде чем кто-либо успел что-то понять, выплеснула остатки красного вина ему прямо в лицо. Красные капли медленно стекали по его щеке и воротнику белой рубашки. А он просто смотрел на неё. И улыбался. Девушка молча развернулась и пошла к выходу. Двери лифта закрылись за её спиной почти бесшумно. Только когда зеркальные стены скрыли зал ресторана, Сюзанна позволила себе сделать первый полноценный вдох. Пальцы всё ещё слегка дрожали. Не от страха. От ярости. Она смотрела на собственное отражение в полированной стали и ненавидела всё, что видела. Ненавидела Уотана. Ненавидела себя. Ненавидела тот факт, что спустя столько лет он всё ещё способен одним предложением превратить её в ту испуганную девчонку, которая стояла ночью под особняком Старка и пыталась поверить, что взрослые люди способны помочь. Лифт плавно остановился. Сюзанна вышла в пустой холл, не замечая обеспокоенных взглядов агентов Щ.И.Т., которые находились буквально везде и слышали, казалось, практически всё. Она шла быстро, почти стремительно, словно если остановится хотя бы на секунду — просто развалится на части. Ночной воздух ударил в лицо холодом. Она так и не надела пальто, просто сжимала его в руках, совершенно не чувствуя пронизывающего сырого ветра. Она сделала всего несколько шагов по мокрому тротуару, когда знакомый голос заставил её остановиться. — Сюзанна... Медленно закрыв глаза, девушка глубоко вдохнула, а затем всё-таки повернулась. Стив Роджерс стоял в нескольких метрах от неё. Его взгляд скользнул по её лицу. По слишком яркой помаде. По слегка размазанной туши, которую она даже не заметила. По руке, всё ещё сжимавшей крошечную вечернюю сумочку так сильно, что побелели пальцы. Сюзанна выпрямилась. Лицо мгновенно стало холодным. Безупречным. Броня должна была защитить её, даже если внутри всё выжжено дотла. — Я сейчас не в том состоянии, чтобы объясняться перед Щ.И.Т.ом, Капитан, — её голос прозвучал резко, отстранённо и холодно. — Я сделаю это позже. Дайте мне пройти. Она попыталась обойти его по широкой дуге. Но Стив не двинулся. Не потому, что хотел остановить. Потому что не мог отпустить. Внутри у Роджерса всё полыхало от глухой, тяжелой ярости на Миллера и от этого невыносимого, давящего чувства собственного бессилия, которое он только что испытал перед мониторами. Видеть, как на неё наставляют пятнадцать стволов, и стоять на месте — это едва не свело его с ума. Он сорвался следом за ней, оставив Щ.И.Т., Тони и всю операцию, просто потому, что мысль о том, что она сейчас вернётся домой и будет переживать этот ад в одиночестве, казалась ему физически невыносимой. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Ветер трепал её волосы. Где-то далеко гудели машины. А потом Роджерс тихо произнёс: — Я пришёл не от Щ.И.Т.а. Мужчина подошел ближе, практически вплотную. Он нежно провел ладонью по голой руке красавицы, начиная от плеча и заканчивая пальцами, которые сильно сжимали пальто, чудом удерживая его от мокрого асфальта. Перехватив верхнюю одежду, Стив заботливо накинул ее на девушку. Стив несколько секунд молчал. Ему хотелось сказать ей обо всём том сумасшествии, что творилось у него в груди. О том, как чертовски сильно он не хотел делить её с Миллером. О том, как его разозлило собственническое, сытое выражение лица этого психопата, который считал, что Сью принадлежит ему лишь потому, что у него в руках ключи от её прошлого. Роджерс смотрел на неё — роковую, ледяную, в этом вызывающе коротком платье, которое она надела как боевой раскрас, — и понимал, что за этой колючей защитой прячется та самая ранимая девушка, которую он видел утром в парке. Без капли косметики, растрёпанная и настоящая. И он хотел защитить именно её. — Я просто хочу проводить тебя до дома. Позволь мне. МакКоркл замерла. Её колючий, защитный взгляд наткнулся на стену абсолютного спокойствия и надежности. На секунду её идеальная, кованая броня дала глубокую трещину. Она ничего не ответила, лишь едва заметно кивнула, уставившись себе под ноги. Они шли молча. Сюзанна смотрела перед собой, борясь с мелкой, судорожной дрожью, а Стив шел чуть впереди, закрывая её своим широким плечом от редких прохожих и резких порывов ветра. Они остановились у массивных дверей её дома. Сюзанна подняла на него глаза, собираясь произнести дежурные слова благодарности и навсегда закрыться изнутри, но Стив опередил её. — Сюзанна, — позвал он. Она замерла, держа ключ в руке. Роджерс сделал к ней шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. В тусклом свете уличного фонаря его глаза казались темными, почти штормовыми. Мужчина тяжело вздохнул, словно принимал самое важное решение в жизни. — Да? Он сделал вдох. И впервые выглядел не как суперсолдат. Не как легенда. Просто мужчина. — Ты говорила, что я так и не назначил второе свидание. Она удивлённо могнула. — Говорила. — Сюзанна едва заметно выдохнула, её пальцы крепче сжали холодный металл ключа. Стив кивнул. А в его потемневших, штормовых глазах проступила та свинцовая, непоколебимая уверенность, против которой у неё не было оружия. — Тогда я хочу это исправить.