Мечты "сбываются"

*** В нос ударил запах сырости и железа. Тело ощущалось неподъёмным, но приподнять голову и открыть глаза удалось. Вокруг оказалась комната: маленькая, серая и потрёпанная, похожая на подвальное помещение. Кроме яркой лампочки, двери и стула, к которому он был привязан, ничего больше не было. Он помнил, как запрыгнул в машину Расиэля, помнил, как тот попросил отдать телефон и сказал, что его нужно выбросить для «видимости похищения». После этого, спустя нескольких минут езды его неожиданно потянуло в сон. Он вырубился. На тот момент было вправду не важно, куда его отвезут, казалось, сойдёт любое место… Но эта их «ролевая игра» перешла все рамки игривости. Плотные веревки натерли кисти, а из-за жёсткой ткани во рту всё пересохло до горла. Голова соображала плохо, поэтому трудно сказать, сколько он просидел там один, пока за дверью не послышались шаги. Фран напрягся. Людей было несколько. — Прошу, — дверь открыл человек в тёмной накидке. Остальные зашедшие ввели Франа в глубочайший шок. Один — тот самый похититель со шрамом, от которого его спас Бельфегор когда то, а второй… глаза удивлённо округлились, когда с ледяным спокойствием неподалеку от первого встал Расиэль. — «Что всё это значит?» — Вот мы и встретились снова, — мерзко ухмыльнулся мужчина. От неприятных воспоминаний юношу передернуло. — Закончим с этим наконец. Человек в тёмной накидке по кивку подошёл со стороны, разжал средний палец привязанного и надел на него кольцо с синим камнем и согнутыми крылышками. Кольцо Мельфиоре. — Зажги, если не хочешь сдохнуть просто так, — рявкнул мерзкий брюнет и приставил к его лбу пистолет. Фран сглотнул и содрогнулся, косо посматривая на своего преподавателя. Тот даже мышцей не повёл, всё так же невозмутимо подпирая стену. Делать нечего. Зажечь кольцо уже привычное дело, поэтому пламя не заставило себя ждать и фиолетовый огонёк обвил распахнувшиеся крылья. Сначала ощущалось лёгкое беспокойство, которое можно было списать на ситуационную неизвестность. Однако с каждой новой секундой оно беспричинно усиливалось, перерастая в выраженную тревогу, панику, ужас. Из глаз покатили слезы, зрачки сузились до зернышка. Он зажмурился. Сердце заколотилось как бешеное, дыхание ускорилось и лёгкие сжались от переизбытка кислорода. В момент пика организменной терпимости Франа будто выдернуло из своего тела. Сознание ушло, улетело куда-то далеко. И хотелось верить, что надолго. Когда Фран открыл глаза вновь, внутреннее давление прекратилось. Он увидел траву перед собой и не удержавшись упал на колени. Вокруг расплескалась темнота — небо бесконечно чёрное, как искусственный шатер, подвешенный в театре теней. Такое приятное, прохладное одиночество и тишина... Ощутив чужеродный взгляд сзади, он резко обернулся. Уже знакомая фигура его копии смерила его холодным недовольным взглядом. — Я думал, ты отражение кольца, — удивлённо проговорил Айроне, имея в виду кольцо Ада, которого сейчас при нем не было. — Глупости. Я настоящий ты и тот, кто в отличие от некоторых, всё помнит, — ровно ответил он. — Ты меня игнорируешь, поэтому и стал непонятно кем. Какая-то мнимая оболочка с кучкой неразборчивых эмоций. — Я обычный живой человек. Мало ли какие у меня пробелы в памяти. Юноша не особо осознавал происходящее и будто в бреду, в гипнотическом трансе провёл рукой по траве. Туда и обратно. Мягкая и чуть влажная. Зеленые травинки, одна лучше и ярче другой, но все как одна, щекотали ладонь, оставляя на коже капельки росы. Всё вокруг чем-то напоминало иллюзию, но он чувствовал, что это что-то намного большее. Это его мир, внутренний мир. Раздолье фантазии. Его истинный дом. — Человека формируют воспоминания и связанный с ними опыт, а ты не помнишь большую часть своей жизни. Собираешься продолжать в том же духе? — Что ты имеешь в виду? — с каплей отстранённости спросил Фран, не поднимая глаз. Паника ушла вдаль, осталась в том беспокойном реальном мире. Здесь же было так спокойно, так умиротворённо и так приятно. — Ты охотишься за эмоциями, поддаёшься чужому влиянию. Это причиняет боль и путает ещё больше. Тогда в чём смысл? — Наверное, мне нравится чувствовать приятное от общения. Люди такие разные и эмоции с ними… разные, — запнувшись, он вспомнил про недавние события. Кровь на крыше, ругань в школе, плевок в душу во дворе… Вдруг захотелось зарыться в пушистую траву по макушку или лучше закопаться в землю и стать большой свежей травинкой. — Приятное от общения значит, — повторила копия, прекрасно зная, о чём подумал оригинал после этой фразы. Искренности и понимания в повторе отнюдь не было, звучало скорее как угроза. Юноша не заметил, как мягкий зелёный ковёр из-под колен исчез. На его месте возник знакомый паркет школьного коридора, а вокруг циркулировала тьма, непроглядная чёрная дымка. Слева от Франа из этой тьмы вышел Бельфегор. Сердце сжалось. — Ты всё ещё здесь? На тебя смотреть жалко. Думал ты мне нравишься? — он залился привычным правдоподобным шипящим смехом, отчего юноша прикусил губу и отвернулся в противоположную сторону. Конечно, издевайся дальше. Теперь принц наверняка всю жизнь будет припоминать ему этот случай. Айроне как какая-то семиклассница из типичной манги для девочек пришёл признаваться в чувствах любимому недосигаемому семпаю, грезя о взаимности — как такое забыть? Но насколько бы ситуация не казалась смехотворной, боль от сказанных слов отозвалась в груди. Разве он не преодолел это? Не свыкся в тот же момент осознания, что для Бельфегора он всего лишь игрушка для веселья? Разум может и свыкся, а вот чувства продолжали издирать изнутри. Глупая чувственность. Через миг только уже с правой стороны перед ним предстал Тсунаёши. Его серьёзное лицо молчаливо убивало. Он хмурился, весь его вид так и говорил об истощённости от вечных беспокойств и проблем. В последнее время Фран был частным свидетелем этому состоянию друга, и по совместительству одной из причин появления этого. Он ведь правда старался вернуть его улыбку, его позитивный и слегка легкомысленный настрой как было раньше, и в то же время противоречил сам себе, когда требовал от него серьёзности и взросления для решения проблем. Тсуна начал говорить и с каждым его словом раздражение и жуткая досада сковывали сильнее: — Почему ты никогда меня не слушаешь? Почему рискуешь, даже когда твоя жизнь под угрозой? Тебе настолько наплевать на нашу дружбу? На меня?.. Почему ты такой? Айроне закрыл уши и опустил голову, лишь бы не слышать этого. Да, он лезет во всё, что бы ни происходило. Да, ему интересно познавать новое. Это что, преступление? Если Саваде что-то не нравится, пусть не общается. Сам же пишет, звонит и подсаживается в классе. Психологическое давление нарастало, новые отговорки и оправдания своему поведению пестрилики в голове, но как будто этих двоих было мало. Руки в чёрных перчатках со спины легли на плечи и с силой их сжали. — Я говорил, что в этой жизни ты никому кроме себя не нужен. Ты должен быть один. В этом сила, — куфуфукающий смех вскружил голову даже сквозь прикрытые уши. — Либо управляешь ты, либо управляют тобой. Хотя для кого я постоянно распинаюсь? — руки покинули его плечи, но около уха разнёсся тихий леденящий голос. — Проблемному ученику никогда не вырасти во что-то стоящее. Он отмахнулся от Мукуро, отползая чуть в бок и мимолётным взглядом заметил впереди себя Расиэля. Тому не потребовалось ничего говорить, чтобы добить Айроне. Хватило бездушных чёрных глаз, выглядывающих из-под челки и безразличного холодного выражения лица. Паника накатила с новой силой, сердце билось в груди как в клетке. Расиэль без той самой заботливой улыбки отпугивал, ужасал… Да подошла бы даже улыбка маньяка, хоть какая-нибудь, но только не это лицо. — «Почему ты не улыбаешься как раньше?..» — слезы снова полились рекой. Хотелось не видеть и не слышать, не чувствовать. — Нравится? В один момент все исчезли. Пол снова сменился травой, а перед юношей предстала его копия, на которую он поднял слёзный взгляд аквамариновых стеклянных шариков. — Нравится такое приятное общение? — повторил тот и присел на корточки. Их лица оказались на одной высоте, словно искаженные зеркала друг друга. А главной причиной искажения были эти… эмоции. Фран на секунду поразился насколько невозмутимым и хладнокровным он может выглядеть. Наверняка сейчас его собственное выражение выглядит мерзко. Ему никогда не удавалось полноценно производить эмоции, зато чувства выдавить он пытался, что всегда выглядело неестественно и отвратительно. Такое нельзя никому видеть. Эмоции и чувства ему не к лицу. — Свою мизерную радость от людей ты может и получишь, но за это придется заплатить, впитывая более ощутимую боль. Спрошу еще раз. Нравится такое? — Нет… — Нравится? — Нет, — более твёрдо проговорил Айроне, вытерев руковом слезы. — Не хочу чувствовать. Забирай, — он вскинул рукой, будто отдав что-то. Что-то, наверное, важное, но уже не нужное. И копия молча приняла этот порыв, растворившився вместе с отобранным. Тело в миг потяжелело. Фран позволил себе расслабиться, распластавшись на зелёном бесконечном ковре. Лежа на спине, его обдувал ветерок, трава поглаживала открытые участки кожи. На чёрном небе сияли звёзды, уютно освещая поле вокруг. Так хорошо. Просто хорошо. Почему он должен позволять кому-то сбивать его покой? Выводить из себя, манипулировать чувствами? Радость от отношений — то же самое, что выглядывающее солнце, которое рано или поздно иссушит твою мягкую траву. Радость от умиротворения с собой — вот что будет постоянным и неизменным. Вечно зелёная трава и ночь с собственными звёздами. Ничего больше не надо. — Забирай все, — тише проговорил юноша. — Забирай. По тону его голос вдруг полностью сравнялся с тоном копии, а лицо будто расслабилось и окаменело. Наступило ни с чем не сравнимое умиротворение. Где-то вдалеке послышались голоса, но они уже не выбивали из колеи. Он закрыл глаза и прислушался, возвращаясь в реальный мир. — Повторюсь еще раз, — серьезно говорил Расиэль. — Я много раз видел, как кольцо Маре принимает обладателя, и сейчас оно определенно его отвергло. — М-да, это был ваш единственный шанс, но да ладно, — пожал плечами мужчина со шрамом и неприятно оскалился. — Вы и без него справитесь со своей частью договора, правда? — Не сомневайся, — ответил блондин. — Тогда не забудь избавиться от него, — он кивнул на связанного юношу и вместе с помощником вышел из комнаты. Расиэль усмехнулся приказу собственной персоне и наконец подошёл ближе к Франу. Их взгляды встретились. Правда теперь, по ироничному стечению обстоятельств, глаза старшего близнеца выражали некую скорбь, а глаза Айроне— пустоту и равнодушие. Ураган Мельфиоре долго всматривался в этот взгляд, словно ища что-то, тем самым растягивая время на казнь. Фран смотрел на него снизу вверх, но так, будто он не обезвижен на стуле в плену, а восседает на троне своей правоты и уверенности. Чем-то это взгляд напомнил Расиэлю непоколебимый взгляд Рокудо Мукуро в любой даже самой безнадежной ситуации. Тянуть больше было нельзя, время поджимало. Так ничего и не сказав, мужчина холодной рукой обхватил тонкую шею и с силой сжал её. От неприятных ощущений Айроне зажмурился и в попытке вобрать воздуха приоткрыл рот, при этом даже не позволял себе дёрнуться. Смиренно вжавшись в стул, он стойко ожидал, когда старший близнец закончит своё действо. Когда воздух был на исходе, он последний раз приоткрыл глаза чтобы снова взглянуть на своего убийцу, перед тем как навсегда их закрыть. Боль вдруг прошла. Руки больше не ощущались связанными и ватными, тело стало лёгким, словно кукла, которую нежно окутал забвенный туман. Пусть так. Так даже лучше. ***Некоторое время спустя*** Стеклянный небоскреб. Изнутри можно было насладиться видом на весь город и даже дальше. Снаружи — окна, разумеется, отсвечивают и отражают. Объявлений и надписей никаких. Что делают внутри — загадка, но точно не для союза Вонголы. С первых дней пребывания все понимали, что самое видное место в городе станет будущим пристанищем Мельфиоре. В их стиле быть у всех на виду и одновременно с этим ото всех скрываясь. Не то, что варийцы, которые сняли огроменный особняк в лесу за городом и по часу, а то и два добираются туда и обратно в город. — Давайте сначала сделаем глоточек, а потом начнём, ладно? — уговаривал с виду уверенный Бьякуран. Внутри его слегка трясло, как березовую тростинку при урагане. Как хорошо, что Шоичи заварил всем травяной чай, что дало хоть какую-то надежду на спокойное обсуждение ситуации. Пока что пассивными агрессорами за столом переговоров выступали двое — Мукуро и Скуало. Первый уже чуть не прикончил босса Мельфиоре (спасибо рефлексам последнего), второй — Бельфегора. — Ты, если хочешь что-то спросить, Муку-чан, ты можешь начать,— осторожно продолжил Бьякуран, впервые в жизни решив отсесть от иллюзиониста на другой конец стола. Спокойная натура Рокудо в последнее время не выдерживала всё чаще всего идиотизма, что творился в рядах семьи, а точнее бесконтрольности действий некоторых личностей. — Скажи мне, Джессо, откуда у твоего хранителя Урагана столько высокомерности? — раздражённо начал тот. — С чего вдруг он взял, что я смогу взять тело моего ученика под контроль? Или что у меня завалялась пара пуль Обладания? Или что я успею вовремя переселиться? — на одном дыхании мрочно перечислял мужчина, взглядом вколачивая гвозди в Бьякурана. — И это только малая часть того, что могло пошатнуть весь план к чертям. — Он сказал, что всё продумал, — отстранённо отозвался Бельфегор, откинувшись на стуле. Последовав точно по плану брата против своей воли, он чувствовал себя униженным ниже некуда. — Оя-оя, как я мог забыть. Гений Варии, разумеется, всё знал, но почему-то молчал! Бел на это ничего не ответил. Мукуро как чувствовал, что тот наверняка знает больше или как минимум догадывается, и всё равно не говорит, что наводило на некоторые мысли. С ним они и так договорились поболтать дома у иллюзиониста, поэтому сей вопрос оставался лишь делом времени. — Что он такого сделал, чтобы заткнуть тебя?! — до сих пор не понимал Скуало. — Шантажировал? Угрожал? Обещал всю семью перерезать?! Блондин продолжал игнорировать вопросы и даже не улыбался как обычно. За него ответил Бьякуран: — Не думаю, что Расиэль на такое способен. Я о последнем… — Тебя вообще не спрашивают, — гаркнул Мукуро. — Я ничего не знал! — А должен был! Он чей хранитель, напомнить?! — возмущенно вскинул бровью вариец. Теперь замолк ещё и босс Мельфиоре, стыдливо отвернув взгляд. Кому что, а ему точно стоило сожалеюще молчать в тряпочку и просить прощения, не забыв намазать веревку мылом перед тем, как обо всем узнает Девятый. Его ещё после прошлого конфликта было чрезвычайно трудно уговорить на примирение семей, тем более — на вступление в Союз и помощь с делами в Японии. А тут такие оплошности… Если это вообще можно назвать «оплошностями». — Кто-то ещё, кроме здесь присутствующих, знает о произошедшем? — уточнил иллюзионист. — Пока нет, — Скуало с некой угрозой посмотрел на Бьякурана. Тот благодарственно кивнул, безмолвно говоря: «Надеюсь никто и не узнает». Сколько ещё Вонгола стерпит его ошибок и проступков? Понятное дело, что сейчас на него взвалилось много дел, возрастом он молодоват, да и хранителей в помощники ему явно не хватает, однако, если тема заходит о предательстве и о жертвах среди хранителей чужих семей, какие оправдания ни придумай — это уже за границами дозволенного. И соответственно имеет за собой последствия. Тем не меене, сошедшиеся на одной мысли Скуало и Мукуро переглянулись. Союз в данный момент и так в шатком состоянии за счёт уезда с Родины и в проигрышном состоянии из-за напора псевдо Вонголы, поэтому лишаться какого-никакого ума и технологической поддержки в виде босса Мельфиоре, Расиэля, Шоичи и некоторых остальных принесут лишь больше потерь, чем выгоды. Тем более Рокудо был уверен, что он сможет сдержать Бьякурана и раскусить все его заумные планы. И не таких раскусывал. — Никак не могу вспомнить, — с издёвкой начал Скуало. — Кто вообще предложил доверить Франа этим двум особам голубых кровей? Один его послал, другой похитил! Какого хера вы творите, когда вас поставили присматривать за ним и защищать при надобности?! — Да никто его не посылал… — закатил глаза Бельфегор. — Мелкий рабочий конфликт. У тебя с боссом каждый день таких с десяток. — Только я почему-то не убегаю прочь в слезах и не хочу сдохнуть к хренам! — Не было у него слёз. Ушёл и ушёл, не нагнетай. — Сиэль сказал, что были, — позволил себе вклиниться Джессо. — Он был расстроен до глубины души. Не удивлюсь, если ваш конфликт повлиял на него больше, чем то, что случилось позже. Увидев гневный взгляд иллюзиониста, он понял, что говорить сейчас и тем более оправдывать преступление своей правой руки всё равно, что копать себе яму. Но молчать ему ой как сложно… — Всё схвачено у них, — досадно цыкнул Рокудо. — Организация на уровне детского сада. И это десятое поколение Вонголы и его союзники? Он встал из-за стола и направился в знакомую сторону медпункта. Продолжать разговор не было смысла, а проверить состояние опекаемого самое время. Заглянув в уже знакомую медчасть, Мукуро выдохнул с облегчением. Фран по-обыкновенному флегматично сидел на кушетке, но даже не обратил внимания, когда мужчина встал рядом с ним. — Головокружение, тошнота, боли есть? — опрашивал его Ятаро. — Есть. — Что есть? — Есть хочу, — пробурчал Айроне, а за ним и его живот. Иллюзионист рассмеялся. Глаза выглядели заплаканными, кожа с нездоровым бледным оттенком, а на лице повисла мрачность, но по репликам он оставался всё таким же. На самом деле больше всего Рокудо боялся, что выходки близнецов и мафиозные дела оставят большой след на его психике. Хоть он и говорил, что ученику нужно держать дистанцию с блондинами, да и иллюзионисту не под стать пускать в свою душу лишних чертей, в случае данного похищения ситуация была показательная и поучительная. Впредь юноша должен стать избирательнее в выборе окружения и доверять лишь проверенным людям. — Тогда не засиживайся, поехали домой. Фран, без слов, послушно накинул предложенную куртку и, взяв пару пачек лекарств от Солнца, вместе с опекуном вышел к машине. На улицу опустился хмурый вечер, переходящий в ночь. Дождь лил не первый час, а зонта никто не прихватил. В автомобиле на переднем сиденье их ожидал Бельфегор. Фран молчаливо сел назад и ни взглядом, ни словом они не обменялись. Мукуро открыл дверь водителя, но его с улицы перехватил Бьякуран. Внезапное тепло чужой руки, ощущаемое сквозь промокшую одежду и любезно протянутый зонт заставили его остановиться и закрыть дверь обратно. Увидев прикрытую зонтом парочку, Бел кратко ухмыльнулся. — Муку-чан, прости… Я поговорю с ним по поводу этой ситуации. — У меня не за чем просить прощение. Думай, как будешь оправдываться перед остальными, когда все вскроется, — он снова потянулся к дверце, но Джессо несильно дернул его на себя. — Пожалуйста, не лезь в это, — с внезапной серьёзностью произнёс тот. — Я сам во всем разберусь, обещаю. Иллюзионист на секунду округлил глаза, но вместо того, чтобы ответить что-нибудь неприятное, он неожиданно для себя чихнул, на что Бьякуран паникующе открыл-таки дверцу авто. — Не заболей только. Похоже молчаливость передавалась воздушно капельным путем. Рокудо смутился, не ожидая от себя маленькой слабости, и просто кивнул блондину, заводя автомобиль. — Чего он хотел? — спросил Бел. — Сказал «не лезть». Принц приглушённо рассмеялся: — Ещё есть вопросы о его причастности? К причастности босса Мельфиоре у него давно не было вопросов. Зато оставалось множество других, которые требовали срочных разъяснений. Чего ждёт враг? Зачем Мельфиоре снова связались с псевдо-Вонголой? Почему Девятый не отдаёт никаких приказов, кроме как ждать и готовить Тсунаёши? При этом очень занятно получается. Сначала старая Вонгола вместе с Варией и Девятым противостояла Мельфиоре, теперь же, когда все ополчились против первых, Джессо почему-то решил сотрудничать с ними. Правда, пока еще не ясно, на чьей он на самом деле стороне, но то, что ведётся двойной шпионаж понятно без слов. Странно, что кроме Мукуро и Варии на это никто не реагирует. Реборн, по-видимому, занят тренировкой Десятого Вонголы, Дино — управлением школой. А так как Вария старается быть в стороне до прояснения обстановки, главным выяснителем становится Рокудо. Теперь стало кристально ясно, почему его ввязали. Пригласили на работу, ага. Повезло, что он не тот человек, который будет сидеть сложа руки, как Занзас, и ждать, куда приведёт путауница, чтобы потом определить более выгодную сторону конфликта. Иллюзионист хочет и будет выжимать информацию, пока не появится минимум примерной картины происходящего. Теперь-то понятно, в кого растёт Фран? По приезде домой, пока Мукуро готовил маленький поздний ужин, Айроне сначала скрылся в душе, а после незаметно заполз в комнату. То и понятно, ему стоило отдохнуть. Но иллюзионист, предварительно постучав, всё равно принёс еду на подносе и поставил на кровать. Правда Фран никак не среагировал — лежал на заправленной постели и неотрывно смотрел в потолок. Сегодня тот казался притягательно белым. — Не оставляй до утра. Поешь и спи, сколько потребуется. Перед выходом Рокудо заметил движение в районе стола, но снова чихнув с недоумением, решил, что показалось. Но источник движения оказался более чем реальным. Как только дверь закрылась, схватив нижними конечностями конфетку с подноса, летучая мышь кинула её рядом с каменным лицом юноши. — Да поем я, — он поднялся и сел, положив поднос на колени, пока его маленький питомец не перетащил всю еду ему на лицо. — Подозрительный ты всё-таки. Айроне прищурился, отчего зверек упрятался в подстольную темноту. Голова болела, а тут ещё неразгаданный пазл прямо в его обители. Конечно, его уже посещали мысли о том, что это может быть чья-то коробочка, но чья? Он додуматься не смог. Для Скуало животное слишком… мелкое что ли. Ему бы больше подошло что-то большое и кровожадное. С Занзасом то же самое. Луссурия? Они вроде не так близко знакомы, чтобы проанализировть характер, но по заботливости в целом подходит, хотя, на взгляд Франа, ему бы подошёл более пестрый и яркий зверек. Остается только… — Только не Леви, — с наигранной досадой протянул Фран и удивился своему же безразличному тону. Раньше он тоже не особо пропитывал слова эмоциональностью, однако сейчас они звучали не как из уст человека, а скорее как механизированная речь. Без эмоций, без чувств, без души. Единственное, во фразе проскальзывал интерес, будучи неким принципом. Так даже и удобней, разве нет? Есть смысл развиваться дальше и при этом не будешь ощущать неприятное от провалов или недосказанности. А будет ли происходить нечто приятно уже и не так важно. Закончив с ужином, он забрался под одеяло. Ему было не хорошо, но и не плохо. Ему скорее никак. И это… расслабляло, приносило своё необычайное еле ощутимое удовольствие. Если это называется шоковым состоянием, хотелось, чтобы оно никогда не проходило. И что-то подсказывало, что оно и не пройдет. Сонливость захватывала сознание всё сильнее. Последняя внятная мысль была о возвращении на поляну, где его ждало «Отражение», которое на самом-то деле оказалось интересным собеседником. Реальность же будет интересовать позже. Наверное. Когда-нибудь. *** Тем же временем на кухне двое мужчин устроили полуночное чаепитие. Каждый думал о своем, но мысли каким-то образом всё равно сходились на одном. — Рассказывай. Ты ведь хотел поговорить и молчишь, — серьезно взглянул Мукуро. — Бел. Говори сразу, все и прямо. — Я не могу сказать. — Причины? — Ты один из тех людей, от которых «это» настоятельно скрывают, — раздражённо признался Принц, сам недовольный сказанным. — Что-то серьёзное? — Крайне. Иллюзионист задумался, размешивая чай в сахаре. — Тогда как ты сам об “этом” узнал? — Изначально я просто подозревал братца. Потом стал свидетелем пары инцидентов и прижал с этим Сиэля. Он рассказал всё, что знал сам, — блондин злорадно оскалился, — но, скотина, поставил ситуацию под таким углом, что мне теперь ни рассказать, ни шагу сделать. Настало напряжённое молчание и оба нервно отпили чай, раздумывая как поступить. Этого Мукуро и боялся. Хорошо, когда у тебя в друзьях есть стратегический гений и плохо, когда у этого гения есть такой же брат, который при необходимости может заткнуть своего родственника даже без применения физической силы. Запереть или угрожать это одно, а не оставить выхода и психологически давить — другое. И Рокудо прекрасно знал это ощущение безысходности. Точно такое же происходило и с ним, когда Девятый дал ему «выбор» когда-то: либо пожизненно гнить в тюрьме Вендиче, либо вступить в их семью и помочь сразить Мельфиоре, после чего его освободят из заточения под ответственность ввысокостатусной итальянской семьи. Что уж говорить, на тот момент выбор был очевиден. Безусловно, иллюзионист принципиально ненавидел мафию буквально с самого детства и в планах было всё бросить, обмануть этих чёртовых мафиози и сбежать. Но в какой-то момент всё пошло под откос. После сражения с Бьякураном Джессо никто из той «Десятой» Вонголы кроме него не выжил и в результате договор был аннулирован, а истинное тело Мукуро ушло в небытие. — Единственное, что я не могу понять — размышлял Бельфегор, — зачем они «это» делают. Слишком большой риск и размытая цель. О чём и думал Мукуро ранее, мотив предательства Мельфиоре продолжал таить неизвестность, что принц и подтвердил. Не одному ему их подозрительные действия казались бессмысленными. — Убрать с пьедестала Вонголу? — вкинул иллюзионист. — Возможно. Но зачем столько сил, если была масса возможностей убрать и Саваду, и тебя? К тому же и Фран им зачем-то понадобился… Хотели убедить докладывать им о Саваде? Бельфегор пожал плечам, а Рокудо с хмурым видом потёр переносицу. Боль в висках с каждой мыслью усиливалась. Не хватало ещё заболеть… Да и какое, чёрт возьми, заболеть?! Тело ведь ненастоящее. — Давай так. Проведём собственное расследование. — Неприятно ощущать, что тебя водят за нос, правда? — засмеялся Бел. — Как люди, привыкшие держать ситуацию в своих руках, я думаю, мы в этом сходимся, — отразил ухмылку мужчина. — Тем более, ты и так обещал содействовать в нахождении моего тела. — Не имею ничего против. Если что-нибудь узнаю в школе, сразу дам знать. Иллюзионист хотел ответить, что он тоже будет делиться информацией, но как кстати вспомнил про недавнюю странную реплику Бьякурана во время помощи с перевязкой. — Ты что-нибудь слышал о настоящих кольцах Маре? — Что ты имеешь в виду? — Джессо как-то обронил, что их кольца ненастоящие. Принц хмыкнул. — С каких пор, ты веришь во всё, что он говорит? — Обычно не верю, но тогда он проговорил это с очень серьёзным видом. — Хочешь, чтобы я это проверил? — заключил блондин, на что Мукуро не без намека припомнил: — Слышал, вы с Расиэлем неплохо общаетесь в последнее время. — Что за чушь, — отмахнулся блондин. Похоже это лягушка много квакает в последнее время. — Тебе это гораздо легче провернуть. — Как же интересно? — Сходить на свидание, к примеру? Сам знаешь с кем. — Да, конечно, разбежался, — скислился иллюзионист. — Разговорить родного брата или лечь в постель к боссу Мельфиоре — тебе не кажется, что выбор очевиден? — Вполне. У тебя есть все шансы. Если бы Мукуро не чувствовал себя уставшим, он бы однозначно навалял принцу за его «гениальные» идеи и выводы. Последний почуял пассивную опасность, и смеясь направился на выход. Спать оставалось всё меньше, уроки уже близко, а вариец сегодня ещё до особняка не доезжал. — Можешь взять мою машину, — иллюзионист кинул ему ключи, провожая взглядом а-ля «Мы же договорились, что ты поговоришь, да?». — Быстро ты её починил. — Спаннер творит чудеса. — Что бы ты делал без своего Неба Мельфиоре и его прекрасной семьи. Терпение в этот момент закончилось и в Бела полетело, что попалось под руку, а именно щётка для обуви. Блондин, разумеется, вовремя увернулся и скрылся за дверью. Хорошо иметь друга, который понимает тебя с замаха руки, и плохо, когда он уворотливый. *** Ближе к ночи Бьякуран нерешительно постучал в комнату хранителя Урагана, надеясь, что тот ещё не спит. Собственная безоружность и ослабшее привязанное к стулу тело Франа не помешало вселившимуся Мукуро потрепать Расиэля до полусознательного состояния. На удивление, принц незамедлительно открыл дверь, будто ожидая прихода коллеги. — Ты бы хоть заранее сказал, что решили провернуть похищение сегодня. Я мог перестраховаться перед остальными, — с порога проговорил Бьякуран. В его голосе читался не столько укор, сколько обеспокоенность. Конечно, старший близнец выглядел по-обыкновенному, не считая выглядывающих из-под одежды бинтов и общей усталости. Но Бьякуран-то видел в каком состоянии его привезли – Рокудо Мукуро действительно страшен в гневе, даже в чужом теле. Самой идеей похищения Бьякуран изначально не был доволен. Легче было сразу отказаться от принудительного вступления к Мельфиоре юного иллюзиониста, чем пробовать его пригодность на место Тумана подобным способом. — Это излишне. Я знал, что справлюсь самостоятельно, — Расиэль с каплей болезненности присел в кресло у окна и продолжил читать книгу, всем видом показывая спокойствие. Джессо не до конца понимал, как можно с полной уверенностью провернуть подобное в одиночку. Он достаточно давно знал Расиэля и безоговорочно верил ему, но иногда некоторые поступки выходили за грань его понимания. Если для остальных дело принимает рискованный оборот, где нужно двадцать раз подумать и пятьдесят подготовиться, то для старшего Каваллини оно словно пунктик бытового плана на день. И не сказать, что от этого меньше ему веришь или боишься какого-нибудь ножа в спину. Общее понимание логики старшего принца у Неба Мельфиоре имелось, да и по поводу своих планов тот всегда предупреждал, но вот детали… Именно детали дела периодически приводили в шок. Бьякуран устало вздохнул и присел на соседнее кресло, наслаждаясь видом измененного города. Они приехали в Японию летом, а спустя месяц небольшой городок пополнился парочкой итальянских кафе, которые грели душу, вырванную из родной Италии. — Извини, — смотря куда-то вдаль виновато проговорил Небо. — Наверное, было опрометчиво менять тело Мукуро на наши кольца… — Жалеешь об этом? — Не то чтобы… Даже нет, не жалею совсем. Нет ценности выше его тела, но… — Бьякуран устало протёр лицо руками и покачал головой. — Если бы я знал, что в будущем этот обмен приведет к проблемам для всей семьи и затронет несколько поколений, придумал бы иной способ. — Что-нибудь придумаем, — заверил Расиэль и тепло улыбнулся, отвлекшись от книги, отчего блондин приободрился. Улыбка коллеги всегда внушала ему доверие и надежду. — Точно, и не с таким справлялись. ***