1 глава.
18 ноября 2020 г., 13:37
Чонгук просыпается в холодном поту.
Это сон. Всего лишь сон. Слишком детальный и реалистичный, долгий и до мурашек по спине привычный, но точно сон.
Не обращать внимание на эти сны Гук уже не может. Это продолжается не меньше полугода. Мешки под глазами давно превратились в тёмные впалые круги, показывая Чону каждый день, насколько никчёмна его жизнь сейчас. Работать не хватает сил, его фирма стоит на ушах, руководство требует хоть какого-то развития, но всё, что может Чонгук - это литрами глотать кофе и залипать в одну точку на каждом собрании, совещании или же просто сидя в своём кабинете.
Чонгук влиятельный молодой директор крупнейшей торговой компании Кореи – он наследник. Это огромная ответственность и груз. Отец ещё не покинул свой пост президента, но это должно произойти в ближайшие год или два, и вот тогда полная власть перейдёт к Чону, его единственному сыну. А пока его ужесточённая подготовка идёт полным ходом. Собственно, поэтому с него не сводят глаз, пытаясь прикопаться к любому пустяку, отругать по любому поводу и принизить за каждый неверный шаг.
Поэтому нервы у Чонгука, как тонкий волосок, готовый порваться в любую секунду.
Поэтому он готов был убить любого, кто вызывал раздражение.
Поэтому вместо подбадривающих слов, подчинённые слышат от него только угрожающий полушёпот или дрожащими руками выискивают в своей почте «дьявольское письмо», которое, к слову, они сами так прозвали, потому что директор слишком раздражителен, чтобы вызывать к себе и говорить об увольнении лично, а письма - это быстро, просто и удобно. Чонгук и сам не мог объяснить, как же ему всё уже осточертело. Раздражение, раздражение, одно лишь раздражение. В словах, в движениях, в действиях. Ведь Гук просто устал, ему бы выспаться нормально, а не вот это вот всё дерьмо, что он видит каждый раз, когда сон берёт своё.
Как и в любом фильме ужасов, всё начиналось вполне безобидно. Отец Чонгука подписал завещание и объявил об этом на ежегодном заседании акционеров. Именно тогда Чон был очень счастлив и именно тогда впервые в его сне появилось это прекрасное место. Но это был не фильм ужасов, это была реальная жизнь, реальные кошмары.
Сначала сон был совсем не кошмарным, а наоборот очень даже красочным, светлым и радостным. Простор места, в котором он прибывал, позволял ему дышать полной грудью. Он всегда был там один и наслаждался этим. Зелёная трава, легкий ветерок, шум деревьев, пение птиц – идеальная атмосфера для Гука, словно свой маленький тихий мир. В этом сне не было ничего необычного или удивительного, в нём не было смысла. Просто место, где ему хорошо. Умиротворение, в которое погружался Чонгук в своём сне, очень хорошо отпечатывалось и на его деятельности в настоящем.
Но это продлилось совсем недолго. Постепенно солнце начало слишком сильно палить, ветер становился всё сильнее и ощутимее, над головой начали сгущаться тучи, а шум от пения птиц искажался и пробивался в самый эпицентр мозга, резонируя и вызывая тошноту. Этот сон перестал приносить ему радость. Он больше не чувствовал умиротворённость, а лишь тихий, пробирающий до костей, страх. Да, Чон влиятельный, взрослый мужчина, да, он сам наводит страх и ужас, но эти сны были тем, чем обычно зарабатывают бесплатную комнату в психиатрической больнице. Это стало больше похоже на его личную тюрьму. Сбежать можно лишь проснувшись, а засыпать снова совсем не хотелось. Но ведь без этого никак. Эта «мешающая» потребность организма, как «спать» до нервозности раздражала Чонгука.
Он испробовал всё: молитвы, изгнание, очищение. Ходил к святому отцу раскаиваться, к шаману в поисках нирваны, к гадалке в поисках ответа, в больницу к психологу, чтобы выплеснуть весь накопившийся негатив. Он даже пытался войти в транс, чтобы найти в этом сне глубокий смысл, но… ничего. Ни смысла, ни сна, ни одной надежды на нормальный отдых. Чон просыпался каждый раз, как только в него ударяла молния. С дикой головной болью, будто его ударили не во сне, а в реальной жизни, с ощущением, что его держали в плену. И это продолжалось уже полгода. Почему молния, почему в Чонгука, почему вообще ему начал сниться один и тот же сон, почему кошмары начались именно после того, как его отец подписал завещание – неизвестно.
Сегодня ему снился тот же сон, та же атмосфера, то же пространство, но что-то было не так. И это что-то ускользало от внимания Чона, не давая ему покоя. День за днём что-то менялось. Сначала возникло ощущение, что во сне он теперь не один. Словно вокруг был чей-то запах, который едва улавливался, словно он ощущал кожей чужой взгляд. «За ним кто-то наблюдал» - эта навязчивая мысль не покидала его уже неделю. Работы всё так же было навалом, людей, которые не переставали раздражать, как и всегда, тоже. За эту неделю он уволил уже пятерых сотрудников, но почему-то легче не становилось, а наоборот, помещение как будто увеличивалось в размерах каждый день и людей в нём становилось как будто бы всё больше и больше. Кабинеты уже стали напоминать ему какие-то китайские переулки, где все шныряют туда-сюда без разбора, словно в большом муравейнике, а не в главном офисе компании, где вроде бы работают только нужные люди.
Чон сидел в конференц-зале и держался за голову, которая готова была разорваться на части. Слишком душно. Слишком много людей. Слишком шумно.
— Так, заткнитесь все! — громко сказал он, ударив по столу кулаком и получив моментальную гробовую тишину в ответ. Несколько десятков глаз уставились на одного босса в центре с таким страхом в глазах, будто на них надвигается ураган. — Прекратите шуметь! У вас был месяц, чтобы обсудить детали и прийти к единогласному решению, а сейчас вы сидите и спорите, чья идея лучше! Я как-то не понятно высказался в прошлый раз? Почему обсуждения проходят сейчас? — тишина и потупленные взгляды, — Секретарь Пак, прошу вас предоставить мне готовый отчёт через неделю. И пусть каждый отдельно пришлёт мне на почту объяснительные, где укажет на человека, который вносит разногласия и тянет процесс вниз! — Чонгук выходит из-за стола и, прихватив свой телефон и папку документов, быстро покидает зал. Работники лишь тяжело вздыхают, ведь в скором времени кого-то снова уволят.
Он, хлопая, закрывает дверь своего кабинета, наскоро принимает быстродействующую таблетку от головы и валится на диван. Ужасно хочется спать, но Чонгук боится. Каждый раз, как только сон подступает к векам, сердцебиение учащается, дыхание становится прерывистым, а голову будто сдавливают железными тисками. Он столько раз видел одну и туже бурю во сне, столько раз, наблюдал, как гром и молния пронзают небо, столько раз бежал подальше в неизвестность, столько раз просыпался от страха в поту и панике, вспоминая, как его всё же ударяла молния. Он так боялся этого, что уже просто слов не находилось, как он устал, как его раздражала эта ситуация. Почему бы сразу просто не умереть.
Но нет, смерть была бы для него высшим благом. Да только кто-то там, наверху, не хочет, чтобы Чонгук блаженствовал на том свете. Ведь у него и так вся жизнь - одно блаженство. Он влиятелен и богат. Многие думают, что он может получить всё, что он хочет, по щелчку пальцев. И ведь так оно и есть. Земное блаженство... Правда ровно до того момента, пока глаза не смыкаются, а в голове не царствуют сновидения.
Неожиданно дверь кабинета открылась, пропуская к себе солнечный свет. В комнате стало настолько душно, что ноги, сами потянули Чонгука в эту дверь. Кажется, сам, в здравом уме, он бы туда ни за что не пошёл. Стоя на пороге своего кабинета, парень видел перед собой не привычный коридор и двери офиса, а лишь наступающий быстро туман, который закрывал собой солнце и поляну. Туман стал таким густым, что не видно было ничего, на расстоянии нескольких метров. Чон хотел было вернуться назад в кабинет, но дверь резко захлопнулась, её медленно, но крепко стали оплетать какие-то неведомые растения, переплетая её так, что стало почти не видно, среди листьев. Рваться туда, назад, было уже бесполезно. Гук слепо шёл вперёд, почти ничего не видя перед собой. Он прошёл по поляне с завядшими цветами и пожухлой травой и вышел к невысокому дереву, петляя в тумане. Вдруг с одной из сторон появился свет, словно врубили прожектор, который высветил тень неизвестного человека. Чонгук хотел было идти в туман к этому самому силуэту, но вокруг раздался стук, такой громкий, словно били прямо по черепной коробке.
Тук-тук..
Чонгук просыпается, чуть не задохнувшись от нехватки воздуха и подскакивает с дивана в полнейшем недоумении и шоке.
Он видел…что?
Не что – кого.
Он кого-то определённо видел!
Его впервые за долгие-долгие месяцы не ударило молнией, от которой он обычно просыпался. Не было урагана и бури, не было странного пения птиц, которое стучит по вискам. Всё было тихо и до какого-то момента даже беззвучно. Этот неизвестный кто-то точно влияет на его сны. Странно..
Снова раздался стук. Посмотрев на часы, парень понял, что уснул на каких-то двадцать минут, не больше. Эти двадцать минут чувствовались организмом, как минута. Ничего не изменилось, всё такой же раздражённый. Стук повторился, дверь отворилась.
— Простите, директор Чон, но вас вызывает Президент. — секретарь кланяется на девяносто градусов, дабы не попасться в плен злых и покрасневших глаз начальника, и не портить себе психику.
Чон лишь хмыкает и серьёзно произносит:
— Пойдёшь со мной. И принеси мне кофе.
***
Дома Чонгука встречает угнетающая тишина. Тёмное и большое пространство окутывает холодом и тело, и душу. Чонгук слишком любопытен. Ему не терпится покончить с завершающими день делами и наконец добровольно окунуться в царство Морфея. Ему было до невозможности интересно, что же энный приготовил ему в этот раз. Поэтому Чон наскоро раздевается, умывается, выпивает бутылку воды и с размаху запрыгивает в свою большую и мягкую кровать, кутаясь в такое же большое и мягкое одеяло. Он думает даже принять снотворное, завтра же выходной, хоть их и не бывает у начальства, однако Чон боится. Всё равно боится снова проснуться с немым криком и в холодном поту. Надоело просыпаться посреди ночи, идти в душ и глотать крепкий эспрессо, боясь снова случайно уснуть и вернуться туда. Но не в этот раз. В этот раз он на что-то надеется. Тепло. Лёгкий ветерок развевает непослушные пряди волос, которые приятно щекочут лицо. Чонгук задирает голову вверх, наслаждаясь теплыми лучами солнца. Он втягивает сильно ощутимый запах цветов и слегка улыбается. Прикрывает глаза и слушает тихое, успокаивающее пение птиц. Вот теперь он чувствует себя спокойно. Небо чистое, голубое, высокое. Ни одного облачка. Позади лес. Он не тёмный, не страшный, как это бывает в самой гуще, а наоборот светлый и притягательный. Притягательный настолько, что ноги сами ведут его туда. Птицы продолжают тихонько петь свои мелодичные песни, будто гипнотизируя сознание. Совсем не раздражает. Наконец-то. Чонгук изголодался по этому спокойствию и умиротворению, поэтому не сразу замечает еле заметный силуэт где-то между деревьев. Лес не густой, светлый, но не менее таинственный и глубокий. Шаг. Шаг. Шаг. Хруст, будто кто-то наступил на ветку. Чонгук резко оборачивается. Сердце пропускает удар. Он снова это чувствует. Он здесь не один. Хруст. Вздох. Последнее, что успевает заметить Чонгук, это белоснежные одеяния, черные волосы и, почему-то, в память врезалась улыбка. Широкая, искренняя, и такая белоснежная. Взгляд мутнеет. Даже деревья превращаются в одно сплошное зелёно-коричневое пятно. Яркие лучи солнца бьют в самый корень подсознания. Открыть глаза становится возможным только после разворота на другой бок, спиной к окну. Удивительно то, что сейчас… — Светло? — Чонгук подрывается с постели и потирает глаза, прогоняя остатки сновидения. Быстрый захват телефона в плен рук, разблокировка и циферблат, показывающий время. Двенадцатый. Час. Дня. Не веря своим глазам и отдохнувшему телу, Чонгук вскакивает с постели и бежит в гостиную, потом на кухню. Он бегло проверяет все часы в доме, но результат остаётся неизменным. Всё так же двенадцатый час дня. Он проспал одиннадцать часов. Одиннадцать! Впервые за полгода! Сидеть без дела Чонгук конечно же не мог, да и не хотел. Было столько сил и энергии, что её нужно было куда-то девать. Разбираясь со всеми насущными проблемами, такими, как уборка, стирка, проверка почты, незаконченная работа, он пытался отвлечь себя от мыслей и не понятных ощущений. Ему было странно чувствовать себя неуверенно весь день. Неуверенно и растерянно. Во-первых, «гроза» во сне закончилась, а во-вторых, мучал вопрос: почему? Разобраться в этом сложно, хотя ответы на все вопросы вроде бы лежат на поверхности. Чонгук очень хотел всё понять. Он думал о том, что ему всё так же страшно ложиться спать, вдруг опять замучают кошмары. Может это разовая акция избавления? Или, допустим, цикличные сны, когда одно время всё плохо, потом хорошо, а потом опять плохо? Кажется, он не переживет ту страшную бурю снова. Интересно, а вообще возможно умереть во сне? Чонгук был растерян, не уверен во всём этом. Так странно было ощущать это человеку, который является директором огромной компании. Радовало хотя бы то, что он наконец выспался. Не то, чтобы ему хватило этих одиннадцати часов, спустя целых полгода, но это уже хоть что-то. Прогресс. И благодаря этому прогрессу он ждал скорее ночи. Но, как назло, время текло медленно. Он переделал всё, что только мог и уже бездумно лазил в телефоне, просматривая ленты twitter-a и instagram-a, постоянно поднимая глаза вверх дисплея, где маленькие циферки говорили лишь о страдании Чона. Шесть часов вечера. Только шесть часов. Чонгук уже завывал, но спать ложиться в такое время, чтобы не дай Бог снова проснуться посреди ночи и чувствовать себя разбитым, совсем не то, чего он хотел. Поэтому, когда дисплей загорелся входящим вызовом, он моментально оживился, принимая звонок. Вот кто никогда не оставит его в беде и в одиночестве. Ким Намджун. «Любимый» тусовщик. Знает, и видимо чувствует, когда он действительно «нужен». Правда никогда такого ещё не было. На самом деле он звонит постоянно и докучает, но это уже не важно. Не сегодня. — Намджун! Говори адрес! — слёту говорит Чон. — Хах? Что? Чонгук, это ты? Позовите Чонгука к телефону, пожалуйста, а то тут какой-то псих со мной разговаривает. — Послышалось на проводе. — Просто скажи чёртов адрес! — Чонгук готов уже на стену лезть. — Я тебе скажу адрес, а взамен, хочу услышать при встрече, кто тебя подменил. Надеюсь, что ко мне приедет Робот-совершенство-Чонгук. — Адрес, Намджун! — терпение, только терпение. «И всё это ради того, чтобы сбежать из квартиры и чем-то себя занять» - думает Чон. Ему усмехаются в ухо, но адрес всё же диктуют, кинув последнее «Очень крепко тебя жду» и кладут трубку. Под «крепким» подразумевался алкоголь, который уже успел употребить его друг. Чонгук быстро принаряжается для клуба, хватает с тумбы ключи от машины и спешит покинуть квартиру, спешит избавить себя от ожидания и навязчивых мыслей.***
Громкая музыка ударяет в голову, как и спёртый запах пота, алкоголя, сигарет и разврата в ноздри. Всё-таки клубы не стихия Чонгука, он в этом в очередной раз убеждается. Но лучше это, а не четыре стены, и одинокие мучения в ожидании сна. — Чон-Чон-Гук! — кричат ему сквозь громкую музыку, растягивая гласные, откуда-то над головой, видимо с балкона. Намджун окружён какими-то незнакомыми людьми, но Чону как-то всё равно. У них в компании такой поток незнакомцев каждый день, что пара десятков ещё подобных знакомств его никоем образом не взволнуют. Чонгук быстро пробирается сквозь толпу к бару, щёлкает перед носом у официанта «безалкогольное», получает банку и поднимается по другой лестнице, к очередной в этом клубе шумной компании. Джун запрыгивает на него чуть ли не с ногами уже довольно таки под хорошим градусом и начинает того ощупывать, тискать и «что-то» искать на затылке. — Ты что делаешь? — Чонгук убирает его руки, благо он сильнее его, хоть Намджун и не из «хрупких» парней. Он достаточно высок и подкачан, но градус, конечно же, всё решает. — Ищу красную кнопку. — На полном серьёзе выдаёт тот. — Может в стэндаперы пойдёшь, а не в бизнесмены? — закатывает глаза Чонгук. — Ну вдруг ты решил создать свою копию робота-террориста и подорвать к чертям все места, которые тебе не нравятся, поэтому так отчаянно и просил адрес. — Если б это было в моих силах, так бы и сделал. — Усмехается в ответ Чон. — Я так счастлив, что ты всего лишь директор-будущий-президент-торговой компании, а не, ик, как их там… — у Намджуна всегда было туго с мозгами, но от алкоголя, видимо, становилось ещё туже, — Ик… — Не напрягай извилины. Ик… — передразнил его Чонгук, попутно вновь закатывая глаза. Общение продолжилось уже в компании. Все эти знакомства для Чонгука были абсолютно не значимыми, новых друзей он заводить не собирался, было достаточно одного «безбашенного», и то, знакомство с Намджуном было абсолютной случайностью еще в студенческие годы, «случайностью», которая преследует его по сей день и липнет. Единственный человек, который слишком активно начал проявлять внимание к Чонгуку после того, как Джун ушёл вновь заливать внутрь себя алкоголь, был парень с хорошо уложенными серебристыми волосами, маленького роста и худыми ногами, обтянутыми узкими до неприличия чёрными джинсами. Из-за его детского лица и лёгкого макияжа (как Чонгук вообще это приметил не понятно), парень выделялся очень сильно и оказывал невероятный эффект на окружающих его людей, будь то парни или девушки. Тот парень красив, но очень заносчив. Подбородок всегда тянулся к верху, то ли из-за, как он думал, его большой значимости, то ли от того, что просто был ниже всех ростом. Имени его Чонгук даже не пытался запомнить, не считал, что эта информация ему вообще как-то пригодится. Однако парень, которого хочется называть «малышом», всячески пытался обратить на себя внимание Чона. И тот обращал, но только из вежливости. Чонгук вообще был не особо вежливым, но ему нравились люди с красивой и необычной внешностью, они притягивали его взгляд. Чонгук не стыдился этого в общем-то и говорил об этом без стеснения. Но даже при этом, он не считал людей с неординарной внешностью или с дефектами какими-то уродами. Но всё же покажите хоть одного человека, которого не притягивали бы хоть раз в жизни красивые вещи или люди. То-то же! Чонгук не пил сегодня и был трезв, он просто пытался занять голову чем-то другим и скоротать время. Зато этого не скажешь об остальных. Намджун был вдрабадан пьян, да и другие тоже. Этот маленький парнишка уже откровенно не следил за своими действиями, становясь к Чонгуку нарочито близко, опаляя его шею горячим дыханием, постоянно касаясь его своими маленькими ручками. Будь Чонгук таким мудаком, каким его считали многие, только взглянув на него, он бы без зазрения совести воспользовался этим пьяным юношей в своих извращенных интересах. Он даже на короткий момент подумал об этом, уже даже хотел притянуть и обнять его, но вовремя остановился. Он лишь схватил парня, тянувшегося к его губам за подбородок, заглянул в эти, одурманенные градусом выпитого алкоголя глаза, полные неистового желания, шепнул ему «отвали» и отпустил. Лёгкое непонимание и вопрос «почему?», остались где-то глубоко в сознании парня, который вильнул аппетитной попкой, пьяно посмотрел на Чонгука и направился искать себе другую цель на ночь. Чонгук схватил за шиворот разбушевавшегося Намджуна, которого еле нашёл в толпе, и потащил его к выходу. Тот вырывался, пытался продолжить какой-то пустяковый спор, взявшийся вообще откуда-то с воздуха, но Чон был сильнее и трезвее, и тот в итоге просто повис пьяной тушей, еле передвигая ногами. Чону не очень хотелось отвозить Намджуна до дома, ведь тот жил очень далеко, на окраине города, в частном доме, поэтому просто привёз его к себе, уложив в гостевой комнате. Все эти разговоры, громкая музыка, да вообще сама атмосфера клуба, отнимали слишком много сил. Поэтому еле плетясь после душа в кровать, Чонгук не успел даже подумать о том, что его ждёт там - вырубился. Без снотворного.
