Northern Lights

Город стоит в метельном лихом дурмане - Заспанный, индевеющий и ничей, Изредка отдаваясь в моем кармане Звонкой связкой твоих ключей, К двери в сады Эдема. Или в Освенцим. Два поворота вправо, секунд за пять. Встреть меня чистым выцветшим полотенцем. И футболкой, в которой спать…

- Джинни, милая Джинни, - Гермиона сидела на краю кровати своей подруги и, обняв её, тихо гладила по плечу. После того, как девушки узнали ужасающую новость о Мистере Уизли, Джиневра всё время плачет. - Отец... о, чёрт возьми, как они могли! - взвыла девчонка, смахивая волосы, прилипшие к мокрому от слёз лицу. Грейнджер было невыносимо видеть страдания столь близкого человека. - Успокойся, моя хорошая, успокойся... Всё наладится, он уже пошёл на поправку, - шатенка готова была из кожи вон лезть, лишь бы утихомирить боль, бушевавшую внутри рыжеволосой, - Я понимаю тебя... - Правда? - в глазах цвета сочной травы читался немой вопрос, перемешанный с недоверием. Гермиона со странной охотой поведала историю о том, как её отца однажды сбила машина. Он надолго попал в больницу. От неприятных воспоминаний в сердце что-то сжалось. - Ты поедешь к Сириусу на Рождество, да? - надежда и потерянность отражались в поведении Джинни, заставляя Грейнджер соглашаться с ней абсолютно во всем. Глупо, невероятно глупо, но... шатенка была уверена, что когда-нибудь рыжая гриффиндорка поможет ей точно так же. - Обязательно, - голос слегка дрогнул. - Спасибо тебе, - Уизли просияла и это было настоящим подарком для её подруги. - Девочки, что вы тут сидите?! Вы в Хогсмид собираетесь?! - в комнату зашла Лаванда, собирая непослушные волосы в подобие причёски. - Браун, отвали! - огрызнулась Джинни, ложась на кровати и укрываясь одеялом. В её голосе вновь были нотки крика. Гермиона, медленно обходя плачущую девушку, обожгла её открытое плечо горячей ладонью всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы рыжеволосая покрылась россыпью мурашек. - Лав, не до тебя сейчас... - Грейнджер не хотела обострять явный конфликт, не смотря на то, что она незаметно для себя назвала эту "противную белобрысую пиявку" прозвищем, которое ей даровал Рон. И хотя девушка уже не ревновала его к ней, но неприятный осадок от задетого самолюбия и постоянные сплетни вокруг "Великой Гриффиндорской Заучки" бесили удивительно сильно. - Ой, как хотите... Между прочим, сегодня выходной, а спать ещё рано... - писклявым голоском заметила белокурая. - Ну и вали отсюда! - Уизли, чуть повернувшись к однокурсницам и обнажившись до пояса, явила им то, что была одета в серую майку - алкоголичку, едва ли прикрывавшую её тело, не собиралась отступать. - Да с радостью! - взбесилась Браун и выбежала, напоследок хлопнув дверью. Джинни печально улыбнулась опешившей Гермионе, ни смотря ни на что, очнувшейся первой. - Ладно, я в душ, - заключила гриффиндорка и нервно схватила полотенце. - Буду ждать тебя, - тихо сказала рыжеволосая. Грейнджер выдавила из себя улыбку, старалась не обращать внимания на волнение. А волнение как раз таки зашкаливало... Сердце выбилось из привычного ритма, а кровь готова была закипеть только от одной фразы: "Ты поедешь к Сириусу на Рождество, да?" К Сириусу. Сириус. Девушка скидывала, а вернее будет сказать, сдирала с себя одежду. Непонятно откуда взявшаяся сила убивала её, доводила до истерики. Начнем сначала... "Самая лучшая ученица Хогвартса за последние 100 лет, счастливая девушка, Гермиона Грейнджер, неожиданно для себя влюбилась в крёстного отца своего лучшего друга - Сириуса Блэка. Всё? Довольны?" - шатенка словно выговаривалась с кем-то, уже не пытаясь оправдаться. Зайдя в душ, она включила воду. Её бросало в дрожь от воспоминаний. Как только она увидела его фотографию на объявлении о розыске, как только она увидела его глаза, полные боли - что-то перевернулось. Гермиона боялась его, но... гриффиндорка восхищалась им. Непременно восхищалась. Позднее, девушка узнала, какой он... необыкновенно прекрасный крёстный, друг и даже больше. Грейнджер видела Сириуса редко, но его взгляд словно доставал до глубины её души. Она не могла даже нормально уснуть в доме Блэков, зная, что предел её мечтаний не спит, а бродит по дому в поисках выпивки или перечитывает любимые книги. Они были так похожи, но одновременно совершенно разные. Вот так просто, от страха до возмущения, от возмущения до уважения, а после любовь... Такая же пугающая и беспринципная, словно взята "из этих бабских романов о сказочной любви", как выражалась Гермиона.

я боюсь тебя, я мертвею внутри, как от ужаса или чуда, столько людей, почему все смотрят, уйдём отсюда. кончилась моя юность, принц дикий лебедь, моя всесильная, огневая, я гляжу на тебя, по контуру выгнивая; здорово, что тебя, не задев и пальцем, обходят годы, здорово, что у тебя, как прежде, нет мне ни милости, ни свободы

Движения отточены, но она совсем чистая, ей просто нужно снять нарастающее напряжение. Ноги предательски подкашиваются, Грейнджер падает и ударяется головой. Успокоительная темнота застилает глаза, из которых сочатся слёзы. Девушка очнулась в больничном крыле, совершенно обессиленная. Джинни обеспокоенно разглядывала её и мучительно медленно промолвила это своё обыденное "Ты как?", но с тёмной нотой беспокойства в немного бешеном голосе. Гермиона лишь промычала что-то, известное только ей.

Загнанно дышим; из пузырька драже Сыплем в ладонь, от ужаса обессилев. Лучший поэт из нынешних – Саш Васильев, И тому тридцать шесть уже. Впрочем, мы знаем каждый про свой черед – Кому из верности Нас через дверь нести; Общее чувство несоразмерности – Даже с Богом, который врет – Ад, данный наперед: Мощь-то близкого не спасла б Тенью хоть стань его.

- Она поправиться, Мадам Помфри? - смятенно вопрошала Уизли. - Конечно, Мисс. Но удар был сильный, надеюсь, к Рождеству она выздоровеет. Должна, по крайней мере, - замялась седовласая женщина. - Спасибо вам, Поппи. Что бы мы без вас делали... - чуть развела руками Профессор МакГонагалл. - Нам нужно идти, Герми. Ты слышишь нас? - шатенка неожиданно для себя увидела Гарри и Рона. У неё не было сил ответить, она лишь попыталась улыбнуться, но у неё не очень получилось. Все ушли. Гермиона осталась наедине со своими демонами, нежно постанывая во сне и дёргая головой, в которой болезненно крутились сны, связанные с самой страшной тайной её жизни. Из глаз тихо скатывались дорожки тёплых слёз, но, встречаясь с подушкой, впитывались в неё с исключительной скоростью. Девушка резко проснулась. Ей смертельно хотелось объятий. Его объятий. "Что же, Мисс Грейнджер, вы самая глупая девчонка на планете. Сегодня вам повезло", - пронеслось у гриффиндорки в голове, - "Но ненадолго..." Боль отдавалась сомнительным гулом в ушах. Смертельная усталость сразила бедную девушку. Она ничего не знала. Ей было стыдно от своих мыслей.

Потому что болью налито всё, и довольно страшною - из нее не свить ни стишка, ни бегства, ни куклы вуду; Сколько ни иду, никак ее не откашляю, сколько ни реву, никак ее не избуду. Кроме боли, нет никакого иного опыта, ею задано все, она требует подчиниться. И поэтому я встаю на заре без ропота, я служу и молюсь, я прилежная ученица.

___________________________________ От автора: Новая часть, надеюсь, не заставит себя долго ждать. Чувствую прилив вдохновения и, быть может, выложу сегодня вечером. Любви вам и удачи! :3