Northern Lights

"До Рождества осталось всего ничего, а я тут лежу, как овощ, чёрт возьми", - с горечью думалось Гермионе, которая уже 10 дней валялась на больничной койке. А заветный праздник всё приближался и приближался, заставляя бедняжку ещё больше переживать за главный вопрос: сможет ли она поехать или нет? Рядом с ней сидела Джинни и увлеченно рассказывала о подарках для Гарри, Рона и остальных, но при этом нагло умалчивала о том, что собирается дарить Грейнджер. - Может скажешь уже, а? - с явным раздражением попросила девушка. Точнее даже не попросила, а почти приказала - нажим в её голосе свидетельствовал именно о такой форме обращения. - Эх, нет, подруга. Извини, но придётся подождать... - Уизли встала и с наглой улыбкой посмотрела на Гермиону. - Ну, Джин! Ты обещала! - Я сказала, что, может быть, скажу! - возразила девчонка и вдруг встрепенулась. Её огненные волосы на миг воспарили и изящно опустились на плечи обладательницы. До гриффиндорок донёсся странный звук. В окно больничного крыла аккуратно и терпеливо стучалась сова. Вернее, не сова, а филин. Громадная серая птица сидела на карнизе. Его чёрные глаза озлобленно сверкали, а перья были припорошены снегом. Джинни впустила филина, он покружил по комнате и демонстративно присел на спинку стула. Она осторожно подошла к нему, но не тут-то было... - Ай! - взвизгнула девушка, пытаясь отобрать письмо, которое принесло это "чудище", - Чёрт бы тебя побрал! - Уизли развернулась к недоумевающей Грейнджер и с каким-то истерическим смешком мимолетно указала на птицу пальцем, из которого текла тонкая струйка алой крови, - Кусается, гад! Филин, естественно, не обратил никакого особого внимания на все оскорбления рыжеволосой, а лишь взмахнул крыльями, чтобы стряхнуть снег, уже превратившийся в капельки воды и выпорхнул из окна. Джинни повернула конверт лицевой стороной, дабы прочитать имя адресанта и удивлённо вскинула брови. - Хм, тебе письмо. От Сириуса Блэка, - Уизли протянула конверт восторженной подруге, в глазах которой уже мелькали огоньки сумасшествия. Морозный воздух, поступивший из открытого окна, яростно ударил в нос. Необъяснимая волна тепла и счастья окатила Гермиону, неудовлетворённое любопытство было задвинуто на фантастически огромное расстояние. Ведь главное то, что он написал ей. Сам.

зиму в генераторе видов не выключают четвертый год, мандарины дольками по одной отправляя в рот, мы сидим с моим лучшим другом, великим князем, и глядим, как грядущее, не узнав нас, ложится наземь, затихает и заворачивается в лед.

Девушка буквально вырвала письмо из рук своей подруги, но, понимая, что своим поведением легко может спровоцировать Джинни на расспросы, успокоилась. Уизли чуть наклонила голову и, посмотрев на недавно лежавшую без сил шатенку, задумалась о причине столь быстрого всплеска жизнерадостности. "Должно быть, ей просто нужна поддержка. Впрочем, неужели, меня так мало?!" - она прожигала её взглядом светящихся карих глаз, совершенно не заботясь о том, что чувствовала Грейнджер. А заботится и не стоило. Внутри у гриффиндорской отличницы и без того бушевал пожар, кровь разливалась по венам каким-то едким уксусом в такт танцу foxtrot, неизвестно откуда взявшемуся у неё в голове. Джинни немного смутило такое необычное состояние подруги и она поспешила покинуть больничное крыло, придумав сотни отговорок и даже не подозревая, что Грейнджер была этому только рада. Гермиона провела пальцами по бумажному конверту цвета некрепкого кофе, наслаждаясь чувством предвкушения. И чем дольше, тем страшнее ей становилось разворачивать этот неожиданный "подарок". Она поднесла его к носу, едва-едва вдохнув тонкий аромат бумаги, к которому примешивались ещё сотни запахов. "Так..." - незаметно для себя прошептала девушка. Гриффиндорка уловила благовоние зимнего снега, каплю чего-то вишневого и гладиолусы, год за годом стоявшие на столе в доме Блэков. Надо сказать, что весьма глупая и безответственная разумная и исполнительная Гермиона уже не раз пыталась отказаться от своих "дурацких фантазий". И именно поэтому ей никаким образом не удавалось избежать угнетающих разговоров с самой собой, граничащих с полным обнажением души. "Грейнджер, ты же умная... По крайней мере, другие так говорят. И пора бы уже понять, а главное, запомнить, что ты для него - всего лишь маленький индифферентный ребёнок, подруга его крестника и гриффиндорская заучка! Всё!" - девчонка сидела, обхватив руками колени, и подозрительно осматривала конверт. Она так отчаянно пыталась, но каждую ночь всё возвращалось на круги своя. - Сириус... - Гермиона, я так скучал... - он подходит к ней, притягивает к себе за талию и впивается в губы поцелуем. Следующие несколько минут она вспоминала дикие укусы на своей шее, хриплый голос... Его волосы щекочут грудь, а потом... Грейнджер со слезами на глазах поворачивается на бок и до боли закусывает губу, лишь бы не застонать. "Ну почему всё так..?"

смерть, как всё, чего ты ещё не пробовал, страшно лакома: спать не можешь от мысли, как же она там, как она - ходит над тобой между облаками, или рядом щёлкает каблуками, или нарастает в тебе комками? а наступит - так просто аэропорт, на табло неведомые каракули. непонятно, чего они все так плакали. да не озирайся, ты своего не пропустишь рейса. посиди, посмотри, погрейся.

Она лихорадочно разворачивает конверт. Он пахнет алкоголем. Её зрачки расширяются.

Дорогая Гермиона, я был действительно шокирован, когда узнал, что с тобой случилось. Как ты умудрилась, чёрт возьми? Это же у Гарри присутствует особый талант попадать в передряги. Надеюсь на твое скорейшее выздоровлении. Я хочу видеть тебя на Рождество. С наилучшими пожеланиями, Сириус.

Гермиона просияла и выпила стакан воды, несмотря на то, что ужасно хотелось чего-нибудь покрепче. "Я. Хочу. Видеть. Тебя", - она ещё раз перечитала. Невероятно. "Сириус..." - она шептала его имя, словно молитву. Жаркое чувство сверлило сердце, жизнь будто пролетала мимо неё. В этот вечер Мисс Грейнджер спала более спокойно. Ведь она знала, что её сова уже на пути к дому Блэков с письмом, в котором были написаны следующие слова...

Дорогой Сириус, спасибо за твою поддержку. Она мне была необходима. Мадам Помфри сказала, что выпишет меня, возможно, завтра. Боюсь, что после моего, почти двухнедельного отсутствия, эта жаба Амбридж обязательно придумает какое-нибудь изощренное наказание. Ненавижу её. Я обязательно приеду на Рождество. Даже не сомневайся. Искренне, Гермиона.