Пощечины от дьявола // 快穿之打脸狂魔

Новости о том, что бандиты напали на Чжао Цзи Дуна и принца Гуна, были быстро отправлены в столицу. Чтобы восполнить свою неспособность, губернатор юго-запада послал войска для преследования и уничтожения бандитов, твердо придерживаясь мнения, что лучше по ошибке убить невинных, чем позволить преступнику уйти. Он также намеревался уничтожить всех сельских жителей, живущих недалеко от бандитского логова. Но как только солдаты выступили, появилась группа одетых в черное людей и победила солдат, заставив их с позором бежать. Жители юго-запада годами страдали от голода, и все же должны были платить высокие налоги, откармливая чиновников юго-запада, однако взамен получали только такое безжалостное отношение. Даже глиняную куклу делают из земли, не говоря уже о том, что жители юго-запада были очень крепкими. Неизвестно, кто это начал, но люди взяли в руки мотыги и ножи, планируя свергнуть правительство. Сначала из нескольких сотен человек они постепенно выросли до десятков тысяч, и каждую ночь нападали на города, убивая местных чиновников и местных криминальных авторитетов, захватывая поля. Губернатор юго-запада хотел потушить пожар, но неожиданно облил его бензином. Тем не менее, несмотря на обстоятельства, его все равно заставили взять на себя ответственность. Отправив посланника в столицу, он той же ночью перерезал себе горло. После его смерти хаос на юго-западе стал более бурным. Некоторые чиновники последовали примеру губернатора и покончили с собой, некоторые собрали свои ценные вещи и спаслись бегством, а некоторые заперли двери и написали заявления об увольнении. Ни один человек не осмелился подняться и погасить восстание. К тому времени, как Чжоу Юнь Шэн получил отчеты, жители юго-запада уже начали мятеж по всему округу, за короткое время они собрали сотни тысяч солдат и расположились на границе юго-запада. Чжоу Юнь Шэн разозлился прямо в зале перед чиновниками, едва не разбив императорский стол. Затем он организовал войска, чтобы подавить хаос, и объявил, что лично отправится на юго-запад, чтобы разобраться с этим вопросом. У чиновников не было ни единого шанса, не говоря уже об Императоре. Если с Императором случится какой-нибудь несчастный случай, вся страна погрузится в полнейший хаос. Придворные, преклонив колени, умоляли его, но не смогли остановить гнев Императора. Чжоу Юнь Шэн, выбрав для сопровождения Чжао Сюаня, Ло Чжэня и нескольких других министров, приказал нескольким высокопоставленным придворным остаться и контролировать столицу, а затем распустил императорский двор. Вдовствующая Императрица быстро пригласила его во дворец Ци Нин и умоляла его с распухшими покрасневшими глазами: — Ваше Величество, хоть я и не ваша родная мать, но с тех пор как вы были маленьким, я когда-нибудь обращалась с вами несправедливо? Когда умер Император, я приложила все свои силы, чтобы помочь вам взойти на трон. Разве не должно помнить эту доброту? Мой Цзинь Юй сейчас страдает на юго-западе, вы должны вернуть его любой ценой. Я умоляю вас! Всего за год Император полностью уничтожил всю власть, накопленную ею за десятилетия. Даже если она подозревала, что проблемы её сына были делом рук Императора, она не осмелилась его обвинять. Если он правда рассердится, она, возможно, не сможет увидеть даже труп своего сына. — Будьте уверены, мама, я обязательно верну его в целости и сохранности, — пообещал Чжоу Юн Шэн, про себя вздыхая. Даже теневые стражники Чжао Сюаня не смогли убить Ци Цзинь Юя. Он действительно показал себя главным героем мира. Чжао Би Сюань получила известие о смерти своего брата, а также серьезной ране принца Гуна, и сразу же потеряла сознание. Её горничная, рискуя своей жизнью, выскользнула из храма дворца Ци Нин и остановила Императора у его дворца, умоляя его навестить императорскую наложницу. — Ради смерти Чжао Цзи Дуна за страну домашний арест императорской наложницы будет отменен. Иди, отведи свою госпожу обратно во дворец Фэн И, — Чжоу Юнь Шэн небрежно щелкнул рукавами. Он не выразил ни малейшей жалости, не говоря уже о намерении пойти утешить императорскую наложницу во дворце Фэн И. Старшая горничная наблюдала за его реакцией, и её надежда на спасение госпожи исчезла. Если бы это было в прошлом, то не только, если бы императорская наложница потеряла от горя сознание, даже если бы её глаза были слегка покрасневшими, Император забил бы тревогу. Но теперь он легко говорил о смерти Чжао Цзи Дуна, словно тот был просто очередным маленьким придворным, а не младшим братом её хозяйки. Пока горничная все еще находилась в шоке, Император вернулся во внутренний зал, и несколько крепких имперских стражников, вооруженных мечами, встали у двери, наблюдая за ней леденящими кровь глазами. Это заставило её еще больше осознать огромную разницу между настоящим и прошлым. В прошлом, когда слуги основного дворца видели людей из дворца Фэн И, каждый стремился приветствовать их и подлизывался перед ними, потому что все они знали, что подлизываться к императорской наложнице было даже более эффективным, чем подлизываться к Императору. Вспомнив об этом, горничная почувствовала озноб, осознав, что её госпожа стоит на краю бездонной пропасти. Её сила и слава во дворце на самом деле превзошли власть Императора? На что она, наложница, полагалась? Естественно, она рассчитывала на благосклонность Императора. Однако, как только эта любовь исчезнет, её предыдущие слова и дела станут смертным приговором для нее и её окружения. Старшая горничная, побледнев, побежала обратно во дворец Ци Нин, чтобы вывести Чжао Би Сюань. Вдовствующая Императрица услышала, что освобождение императорской наложницы было волей Императора, и не осмелилась воспрепятствовать, ведь безопасность её сына была в руках Императора. — Госпожа, выпейте горячего супа, чтобы согреться, — неся тарелку горячего супа, горничная как раз собиралась успокоить свою плачущую госпожу, когда кто-то снаружи объявил, что вторая жена маркиза Вэнь Юаня ищет аудиенции. Целью приезда Фан, естественно, был её сын. Она думала, что если её сын уедет на юго-запад, он вернется с более высоким рангом. Как она могла предсказать, что он отправится прямо на смерть? Со всей этой борьбой у него даже не было возможности насладиться жизнью маркиза Вэнь Юаня. Сердце Фан было разбито и, проплакав дома, она срочно пришла во дворец просить дочь о помощи. — Дорогая моя, ты должна сказать Императору, чтобы он убил бандитов, которые расчленили бедного Цзи Дуна, чтобы душа Цзи Дуна могла обрести покой. Смерть Цзи Дуна — такая несправедливость! Если бы принц Гун не затащил его на юго-запад, встретил бы он такую катастрофу? Я говорила ему раньше оставаться в безопасной и мирной Имперской Академии и не связываться с принцем Гуном. Все видели, что Император недолюбливает принца Гуна и намеренно подавляет его. Если бы он остался с принцем, его карьера обязательно бы пострадала. Но я никогда не думала, что его убьют еще до того, как начнется его карьера. Он был глуп, а я еще глупее, я должна была остановить его! О, мой бедный сын, это моя вина… — всхлипнула Фан. Под мокрым и липким месивом, оставшимся от её косметики, её черты лица расплылись, и она напоминала сумасшедшую. Чжао Би Сюань тоже чувствовала себя неуютно. Слова матери были как нож, вонзившийся в её сердце. Почему её младший брат сблизился с Ци Цзинь Юем? Никто не знал о причине лучше, чем она, но даже в этом случае вину не следует возлагать на голову Ци Цзинь Юя. Это был только Бог, играющий с людьми. Чжао Би Сюань подавила свое горе и утешила мать. Видя, что это неэффективно, она, как обычно, приказала: — Кто-нибудь, идите во дворец и позовите Императора. Мало того, что слуги не двинулись с места, даже верная дворцовая горничная не ответила. Выражение её лица не было бросающимся в глаза, но её сердце дрогнуло от страха при словах императорской наложницы. «Позовите Императора» — всего два слова, но они выражали такое неуважение и презрение. Как если бы Император был её собачкой, и как только она звала, он сразу же, виляя хвостом, прибегал. Но он не был собакой, он был могущественным драконом, спустившимся с небес*, он мог уничтожить всю семью одним вздохом, не говоря уже об одной маленькой императорской наложнице. — Госпожа, Император сейчас занят правительственными делами. Пожалуйста, дождитесь обеда, чтобы пригласить его к себе. — Нет, быстро идите! Я хочу увидеть Императора сейчас же! — Чжао Би Сюань чувствовала огромную душевную боль за своего брата, но еще больше она беспокоилась о безопасности Ци Цзинь Юя. Мертвые уже ушли, но живым все еще оставалось жить, и она была озабочена безопасным возвращением Ци Цзинь Юя. У Императора непременно должен был быть план, и она должна это выяснить. Старшая горничная была беспомощна, и ей ничего не оставалось, кроме как выполнить приказ. Мгновение спустя она вернулась с нерешительным выражением лица. — Госпожа, Император приказал вам послать к нему второго принца. — Зачем отправлять к нему Чэна? Он может просто прийти к нему во дворец Фэн И, — Чжао Би Сюань рефлекторно посмотрела на боковую комнату второго принца. Ей никогда не нравилось, что Император слишком близко подходил ко второму принцу, в её сердце отцом второго принца был Ци Цзинь Юй. Если бы он слишком сблизился с Императором, то после будущего восхождения Ци Цзинь Юя на трон, её сын мог восстать против него. Она не хотела, чтобы её сын признавал Ци И Нина своим отцом. — Его Величество не сказал, он только сказал, чтобы вы поскорее прислали второго принца. — Возможно, Император очень любит второго принца и хотел бы какое-то время обучать его. Дорогая моя, почему бы тебе не отправить его? — сказала хриплым голосом Фан, вытирая слезы. Если бы у нее не было дочери-императорской наложницы, на которую можно было бы положиться, она бы уже сошла с ума от горя. Что значит «Почему бы тебе не отправить его»? Даже жители особняка Вэнь Юань сошли с ума! Сам Император приказал это, так как её госпожа посмеет отказать ему? Как если бы её госпожа могла отменить любой приказ, с которым не хотела иметь дело. Действительно, все предыдущее баловство заставило её потерять рассудок, такое беспочвенное легкомыслие. Сердце старшей служанки было тревожным, а лицо — бледным, но она не осмеливалась прояснить ситуацию перед Фан, поскольку Фан помогала убедить её госпожу. Чжао Би Сюань хотела лично отправить своего сына и воспользоваться возможностью, чтобы незаметно поинтересоваться у Императора о состоянии её возлюбленного. Но прежде чем она смогла даже выйти за двери дворца, посланный Императором слуга остановил её. — Госпожа, достаточно прийти второму принцу. Не стоит причинять себе таких неудобств, чтобы доставить его лично, — хотя слова были вежливыми, скрытый смысл был очевиден: Император вообще не хочет тебя видеть. Чжао Би Сюань неохотно передала сына старшей горничной и остановилась у двери, наблюдая, как они постепенно уходят. Фан могла успешно подавить маркизу Ли и завоевать всю любовь маркиза Вэнь Юаня, она, естественно, легко понимала как работает мужской ум. Поскольку минуту назад она горевала, её разум был несколько запутан. Но теперь, когда она успокоилась, она, несомненно, могла заметить несоответствия. — Наша семья понесла такую серьезную утрату, но Император так и не пришел к тебе? — увидев, как дочь напряженно качает головой, она подавила бешеное сердцебиение и спросила, — Не было и слов утешения? Он тебе ничего не присылал? Он не предлагал организовать похороны Цзи Дуна? Поскольку Чжао Цзи Дун умер за пределами столицы, из всей семьи Чжао, только Чжао Сюань имел возможность столкнуться с бандитами, воюющими на юго-западе, чтобы вернуть тело Чжао Цзи Дуна домой. Однако, когда Фан и её семья украли титул, основная семья разорвала с ними все связи, как они могли сейчас осмелиться обратиться к ним за помощью? Фан возлагала все свои надежды на своего зятя Императора, поэтому и помчалась во дворец на аудиенцию. Согласно предыдущему увлечению Императора, даже без просьбы её дочери, Император должен был немедленно послать обнадеживающий императорский указ в особняк Вэнь Юань, но этого не было. И, что еще хуже, он даже не хотел видеть лицо её дочери. Она впала в немилость? Статус её дочери напрямую влиял на будущее особняка Вэнь Юань, а также влиял на её собственный статус. Чем больше Фан думала об этом, тем страшее ей становилось. Она с силой схватила Чжао Би Сюань за запястье и тихо спросила: — Скажи мне правду, ты сделала что-то не так? Почему Император так холоден с тобой? В противном случае, если бы он узнал, насколько ты сейчас убита горем, он бы не отказался видеть тебя. В настоящее время, кажется, что Его Величество совершенно не заботится о тебе. Сердце Чжао Би Сюань дрогнуло от страха при её словах. После тщательного размышления она поняла, что в течение долгого времени Император действительно не проявлял инициативы, чтобы прийти к ней во дворец. Она, покачав головой, пыталась отрицать это, но прижала руки к груди, боясь, что мать услышит её неистовое сердцебиение. Она не хотела терять благосклонность Императора, по крайней мере, до того, как её возлюбленный не взойдет на трон. Ей было слишком ясно, как живут имперские наложницы, потерявшие благосклонность Императора. Они жили, завидуя мертвым. Служанка отнесла второго принца во дворец. Она думала, что Император хотя бы взглянет на второго принца, но не ожидала, что он просто прикажет, даже не подняв головы: — Подойди, забери второго принца. Ци Ли Чэн был ребенком Ци Цзинь Юя, как Чжоу Юнь Шэн мог спокойно оставить его во дворце? Новость о том, что Ци Цзинь Юй был искалечен, еще не достигла ушей Вдовствующей Императрицы, но она рано или поздно узнает. И когда она это сделает, она неизбежно сложит все яйца в одну корзину. Она устроит государственный переворот, пока он будет вдали от столицы, и посадит второго принца на трон. И хотя у него были тысячи способов обуздать её, но чтобы избежать ненужных потерь, он предпочел положить конец проблеме в зародыше. Старшая служанка передала второго принца одетому в черное мужчине, который внезапно появился из воздуха, наблюдая, как он схватил за воротник второго принца одной рукой и быстро исчез. Его неуважительное обращение создавало впечатление, что он держал не любимого принца Императора, а котенка или щенка. Она подняла глаза на выражение лица Императора, но он не показал ни малейшего беспокойства. Она хотела спросить его, почему забрали второго принца, но в последний момент сдержалась. Размышляя о том, что когда императорская наложница Хуэй И пользовалась благосклонностью, она также пользовалась большим уважением у Императора и даже могла высказывать свое мнение перед ним, теперь её, скорее всего, забьют до смерти, если она откроет рот. Как там было? Невозможно зайти в одну реку дважды? Старшая горничная подавила свой страх и, вернувшись во дворец Фэн И, обнаружила, что Фан уже ушла, после чего она честно сообщила о передаче второго принца. Чжао Би Сюань думала, что Император забрал её сына, чтобы обучать его. Как он мог отправить его в какое-то неизвестное место? В отчаянии она бросилась, чтобы спросить его, но охранники дворца Фэн И направили на нее мечи, приказывая ей вернуться. Так вот как её домашний арест был отменен? Она просто поменяла место заключения! Её Печать Феникса исчезла, её сын исчез, её свобода исчезла, и даже, несмотря на то, что её брат пережил такую жестокую смерть, Император не проявил к ней ни малейшей заботы. Все слуги дворца Фэн И пришли к ужасному осознанию — императорская наложница попала в немилость! Чжао Би Сюань лежала на кушетке, парализованная, обхватив руками плечи и пытаясь прогнать глубокий холод, сковывающей её изнутри. Если не считать великолепного места, в котором она сейчас находилась, какая разница между её нынешней ситуацией и её прошлом в холодном дворце? По мере того как Чжао Би Сюань все глубже погружалась в водоворот страха, она, наконец, пришла к пониманию своей ситуации и планировала осторожно ждать, пока Император вернет ей свою благосклонность, но Чжоу Юнь Шэн уже направлялся на юго-запад. Чжао Сюань изначально думал, что Император боится его военной власти и оставит его в столице, поэтому не ожидал, что ему доверят столь важное задание. Похоже, Император достаточно доверял ему. — Генерал, вы думаете, Император догадался, что это мы напали на принца Гуна? Пусть этот подчиненный позаботится обо всем, а вы воспользуетесь этой возможностью, чтобы тайно уйти и погрузить жителей юго-запада в еще больший хаос. Пусть наши люди смешаются с крестьянской армией и убьют Императора, а затем поднимут знамя повстанцев и вернутся в столицу. Когда вы займете трон… Прежде чем заместитель генерала успел закончить свои слова, Чжао Би Сюань ударил его по лицу и отругал: — Никогда больше не говори подобных вещей. Заместитель генерала неоднократно пытался понять намерения своего начальника, и окончательно убедился, что генерал не планировал восстания, поэтому не осмелился сказать больше. Хотел ли генерал быть придворным или хотел быть Императором, они уже поклялись следовать за ним куда угодно. Чжао Сюань отпустил своего заместителя и вышел из палатки, устремив вдаль взгляд. Они быстро подошли к границе юго-запада, постоянно получая сообщения о том, что крестьянская армия осаждает и захватывает города. Видя, что брови этого человека с каждым днем все больше морщатся от беспокойства, а его одежда все более свободно облегает тело, он ненавидел, что не имеет возможности похитить его и заставить выпить несколько тарелок супа. Но поскольку этот человек всегда был окружен сотнями охранников, Чжао Сюань не осмеливался действовать опрометчиво, поэтому он мог только сдерживать свое беспокойство и нетерпеливую тоску. Иногда он просыпался ото сна, и в его ушах эхом разносились тихие стоны этого человека. Только с этим легким послевкусием опухший член Чжао Сюаня был уже сильно опухшим. — Мои извинения, герцог Ю Гоу, Император пригласил вас в свой императорский шатер для встречи, — Лин Ань поспешил к нему в наступающей ночи, чтобы передать сообщение. Чжао Сюань был тайно счастлив, но выражение его лица ничего не показало. Как только Линь Ань передал слова Императора, он подошел к императорскому шатру и наполовину преклонил колени в приветствии. Он слегка поднял глаза и увидел нефритовые белые ноги Императора, свисающие с кушетки. Из-за свечей они были залиты мягким оранжевым светом и были поистине прекрасными. Сердце Чжао Сюаня внезапно задрожало от беспокойства. Если бы не было восстания на юго-западе, он бы вернулся во дворец, держа в руках и целуя стройные ноги этого человека. Почему он должен постоянно страдать, не имея возможности прикоснуться к нему, хотя он был так близко? — Встань, — Чжоу Юнь Шэну очень нравилось, когда Чжао Сюань вставал на колени перед ним, но, видя, как его глаза смотрят на босые ноги, он сразу понял, какие мысли проносятся в его голове. Ему очень хотелось наступить Чжао Сюаню на лицо. Но даже если Чжоу Юнь Шэн наступит на него, зная этого извращенца, Чжао Сюань не почувствует себя униженным, он просто воспользуется возможностью, чтобы несколько раз лизнуть его. Поистине, его характер не меняется. Думая об этом, Чжоу Юнь Шэн вздохнул. Чжао Сюань подумал, что его беспокоит восстание на юго-западе, поэтому он сложил ладони и произнес: — Ваше Величество, этот маленький чиновник готов уладить это восстание за вас. У меня есть несколько войск на общей северо-западной границе, готовых двинуться на юго-запад. Их можно отправить в кратчайшие сроки. — Я не собираюсь использовать армию, чтобы остановить это восстание, — Чжоу Юнь Шэн неторопливо отполировал гладкое медное зеркало и поместил его в прибор с трубкой диаметром 10 см. Значит, на юго-западе засуха? Разве жажда дождя у людей не была такой сильной, как их жажда жизни? Он обрушит на них сильный дождь. Чжао Сюань согласно кивнул, но не стал ни о чем спрашивать. — Я позвал тебя, чтобы ты помог мне вырезать это дерево в форму, изображенную на чертеже, — Чжоу Юнь Шэн бросил нож и указал подбородком на бревна и бумаги, разложенные на столе. Чжао Сюаню понравилось его небрежное отношение. Он взял табурет у его ног и сел, а затем начал серьезно обрабатывать дерево. Увидев стружку, упавшую на ноги Императора, он извинился и осторожно смахнул её, по-видимому, нечаянно погладив милые круглые пальцы Императора кончиками пальцев. Чжоу Юнь Шэн взглянул на него и увидел, что тот сидит прямо и неподвижно, с серьезным выражением лица, как будто он не сделал ничего подозрительного. Чжоу Юнь Шэн не мог не проклясть его в своем сердце. После этого прикосновения на ногу Императора всегда падала стружка, и как только накапливался толстый слой, Чжао Сюань притворялся испуганным и гладил нежные нефритовые ступни Императора. Иногда его глаза блестели, и он казался испытывающим сильную жажду. Это повторялось трижды, прежде чем Чжоу Юнь Шэн окончательно потерял терпение и наступил на лицо другому мужчине, угрожая: — Давай вырезай, иначе я вырежу тебя! Прежде чем он закончил говорить, он почувствовал теплую влажность на своей ступне и быстро отдернул ногу, чувствуя злость и веселье. Это животное действительно сделал это! — Прошу Императора простить безрассудство этого маленького чиновника. Этот маленький чиновник сядет вон там, — Чжао Сюань склонил голову и подчинился приказу, отсев далеко от кушетки Императора. Он вертел языком во рту, довольно размышляя о послевкусии. Чжоу Юнь Шэн позвал Чжао Сюаня вырезать форму из дерева, но его реальным намерением было помучить его. Однако он не ожидал, что его скорость вырезания будет становиться все медленнее. Не только от того, что Чжоу Юн Шэну приходилось наклоняться, чтобы собрать части воедино, но и потому что Чжао Сюань кидал на него обжигающие горячие взгляды. Со временем огонь Чжоу Юнь Шэна также разгорелся, и ему захотелось затащить другого человека на диван. — Время уже позднее, ты можешь вернуться, — Чжоу Юнь Шэн все еще не хотел отпускать его так легко, но щелкнул рукавом и выгнал его. Чжао Сюань почтительно попрощался и вернулся в свою палатку. Немедленно избавившись от подавления своей внутренней силы, он тут же разрядился, думая о красивом лице и голосе этого человека. На юго-западе царил хаос, и повсюду были крестьянские повстанцы, одетые в белое. И все, в конце концов, элитные войска государства смогли помочь и сумели заблокировать армию повстанцев за городскими воротами. Чжоу Юнь Шэн приказал Чжао Сюаню расчищать путь, разрушая хаос, где бы они ни проходили. Однако он не выслеживал их и не убивал невинных без разбора. В конце концов, измученные путешествием, они прибыли в резиденцию губернатора юго-запада и подошли к серьезно раненому и прикованному к постели Ци Цзинь Юю. Прошло уже полмесяца, и ножевые ранения Ци Цзинь Юя зажили. Пока он не заразится инфекцией, его жизнь будет вне опасности. Рядом с Чжоу Юнь Шэном было множество чиновников, и чтобы поддерживать свою репутацию, ему все еще нужно было быть заботливым старшим братом. Мысленно горестно вздохнув, он открыл дверь и посмотрел на кровать, но когда увидел лицо Ци Цзинь Юя, он не мог не изумиться. Ало-красный шрам начинался от левого глаза Ци Цзинь Юя и доходил до подбородка. Его высокая прямая переносица и тонкие губы были разрезаны пополам, а поскольку доктору, который его зашивал, не хватило навыков, швы не были аккуратными. Отчего половина его лица выглядела нормальной, а другая половина выглядела кривой, напоминая ужасное привидение. Это был красивый, уверенный в себе и грациозный принц Гун? Даже с этим титулом Чжоу Юнь Шэн боялся, что тот до слез напугает всех детей в городе, если выйдет на прогулку, и кто знает, как отреагирует Чжао Би Сюань, увидев его таким. Радостно смеясь в своем сердце, Чжоу Юнь Шэн схватил Ци Цзинь Юя за руку. Его глаза постепенно покраснели, и он грустно вздохнул: — Мой императорский брат, как ты пострадал! После этого события Ци Цзинь Юй целыми днями вспоминал инцидент и все больше убеждался, что эти бандиты не были местными повстанцами. Как повстанцы могли серьезно ранить теневых стражей Цянь Фанфэй, дочери генерала? Они явно были хорошо обученными солдатами. Какой в этом мире человек больше всего хотел его жизни? Если это не Ци И Нин, он не мог придумать другого. Увидев крокодиловы слезы и фальшивое сострадание Ци И Нина, он хотел вырвать кровью, но его лицо нисколько этого не отражало. Он использовал всю свою силу воли, чтобы сотрудничать с актерской игрой другого. Его лицо было разрушено, и он был искалечен, поэтому его надежда захватить трон была окончена. В настоящее время он мог выносить это только молча, потому что, если он мог спасти свою жизнь, он все еще мог планировать дорогу вперед. У него все еще был сын, растущий во дворце, и вскоре он будет назначен наследным принцем. Если он будет полагаться на это, ему все равно будет чего ждать. Ци И Нин теперь гордился, думая, что он окончательно победил, но Ци Цзинь Юй не мог дождаться того дня, когда тот узнает, что его сын не его собственный, а его жена спала с его младшим братом бесчисленное количество раз. Может, он даже заплачет. Благодаря этому выдуманного плану мести Ци И Нину, Ци Цзинь Юй обнаружил, что у него все еще есть много важных шахматных фигур в руках, и это позволило ему постепенно избавиться от страданий. Чжоу Юнь Шэн не ожидал, что Чжао Сюань так жестко обойдется с Ци Цзинь Юем. Это было намного лучше, чем убить его напрямую, и добавляло немного веселья в представление. Его сердце дракона было очень удовлетворено. Увидев, что Чжао Сюань следует за ним вместе с Ло Чжэнем, Чжоу Юнь Шэн поманил его пальцем, чтобы подозвать его. Чжао Сюань поклонился в знак уважения, ожидая, что Император отдаст ему приказ. Но неожиданно другой просто протянул руку и погладил его по щеке, что, казалось, было лаской, а затем отвернулся, ничего не сказав. — Что означают действия Императора? — потрясенно спросил Ло Чжэнь. — Я не знаю, — Чжао Сюань прикрыл щеку, которую погладил его возлюбленный, и казалось, она пылает. Он никогда бы не подумал, что тот может так эмоционально реагировать, но только что он явно ощутил нежную любовь, исходящую от действия Императора. Не желая признать, что это его собственное заблуждение, он, чувствуя экстаз, поспешил назад. Его подчиненные смотрели на него странным взглядом, удивляясь: генерал покраснел? С нашими глазами что-то случилось?