За что мне всё это?!

      Коридоры школы напоминали растревоженный улей. То тут, то там школьники собирались небольшими, а иногда и довольно многочисленными группами и обсуждали события, произошедшие за завтраком. Малыши первого и второго курсов, естественно, меньше, а вот третьего и старше — вовсю обсуждали, разбирали по косточкам и Гарри, и Джинни. Большинство сходилось во мнении, что Гарри молодец, а Джинни вместе со своей мамашей — дура. Только некоторые жалели девушку. Но это были в основном её подружки и Гермиона. Целый день Грейнджер поглядывала на Гарри неодобрительно и явно хотела ему «вправить мозги» и доказать, как он неправ, поступив так с любящей его девушкой. Ну, а Гарри так же упорно игнорировал взгляды Гермионы. Только после ужина, когда они вернулись в гостиную Гриффиндора, она всё-таки не выдержала и предложила поговорить.       — О чём ты хотела поговорить со мной, Гермиона? — вежливо, но почти без эмоций спросил Гарри.       — Давай отойдём к окну.       Они присели на свой любимый диванчик у окна, на котором часто собирались полным составом Золотого Трио, чтобы посекретничать, Гермиона бросила заглушающие и чары отвлечения внимания.       — Гарри, зачем ты так жестоко поступил с Уизли? — Взгляд девушки был всё ещё осуждающим, но фраза звучала именно как вопрос, вроде бы без претензий.       — Ты спрашиваешь или читаешь мне мораль? — в свою очередь переспросил Гарри.       — Спрашиваю.       — Хорошо, тогда слушай…       Гарри коротко изложил все факты, начиная с момента, когда впервые почувствовал подлитое любовное зелье ещё в Норе, и заканчивая недавним разговором с Роном. Гермиона слушала молча, не перебивая, лишь округлившиеся глаза свидетельствовали о том, что всё это она слышит впервые и очень удивлена. Завершил Гарри свой рассказ словами:       — Несмотря на однозначный отказ, они всё равно решили, что заключить помолвку любым путём будет правильнее, чем смириться. А теперь, Гермиона, ты всё ещё считаешь, что я жестоко поступил со всеми Уизли?       — Да, ты поступил жестоко, но ты был в своём праве, и я не осуждаю тебя.       — Ну, спасибо, — хмыкнул парень, не скрывая сарказма. Ему ведь абсолютно неважно, осуждает ли его Гермиона или одобряет.       Девушка насмешки не заметила (или решила не обращать на неё внимания) и продолжила:       — Только я вот понять не могу, как ты всё-таки мог забыть столько лет дружбы с Роном, забыть то, что родители Рона привечали тебя, как родного, в своём доме, хорошо к тебе относились.       Жест рука-лицо! Гарри даже подумать не мог, что Гермиона такая… Ну как после всего рассказанного можно утверждать, что Уизли дружили с ним и хорошо относились, если и дураку понятно, что они действовали только из расчёта на будущий брак с Джинни, вернее, из расчёта, что в будущем они завладеют сейфами Поттеров?       — Гермиона, вот скажи, мы дружим с тобой с первого курса. Я много для тебя сделал?       — При чём здесь это? — фыркнула она.       — Да ни при чём, просто ответь на вопрос. Я много для тебя сделал за эти годы?       — Да, много, — задумалась девушка. — Ты с Роном спас меня от тролля.       — Так, что ещё…       — Ну-у, ты дружил со мной, всегда составлял компанию, мы вместе учились… — неуверенно перечисляла Гермиона.       — Да брось, если бы не мы с Роном, тебе было бы учиться гораздо проще. А в нашей компании ты только подвергала себя риску.       — Но всё равно, вы были единственными моими друзьями. И я это очень ценю.       — Спасибо, Гермиона. Я тоже всегда тебя ценил и любил за твою бескорыстную помощь мне в учёбе. Да и в тех передрягах, в которые мы попадали, именно ты была мозгом, и твои идеи помогали выбираться из них. А теперь давай посмотрим, что сделал Рон для меня. Я только напомню тебе один случай: начало Турнира. Рон, поддержка которого была мне так необходима, назвал меня предателем и обманщиком. Остальное ты можешь сама вспомнить. А теперь сравни дружбу между мной и тобой и между мной и Роном. Скажи, я могу чувствовать к нему что-то настолько хорошее, чтобы простить мерзкое обвинение в изнасиловании? И не говори мне, что Джинни настолько меня любила, что отчаялась по-другому привлечь моё внимание. Когда любят, думают о счастье любимого человека, а не о себе.       — Хорошо, — согласилась Гермиона с его доводами. — Рон больше завидовал тебе, чем дружил с тобой, Джинни, как оказалось, тоже не столько тебя любила, сколько твои сейфы, а Молли вообще спланировала это мерзкое преступление. Но Джинни ты простил Долг жизни, а Артуру — нет. Он же в этом вообще не принимал участия.       — Он Глава Рода! Если тебе непонятно, что это означает, то могу провести аналогию: Артур точно так же отвечает за членов своего рода, как твой отец, глава клиники, отвечает за своих подчинённых. Если подчинённые твоего отца допустят халатность или злой умысел и пациент пострадает, то твой отец останется в стороне, сказав, что он ничего об этом не знал? Нет, он будет отвечать за них по законам Британии. Глава рода точно так же несёт ответственность, но не только по законам МагБритании, но и по законам Магии. А то, что Артур отстранился от исполнения своих обязанностей, не избавляет его от ответственности. Я ни в коем случае не хочу сказать, что Артур Уизли плохой человек, в отличие от Молли Уизли — о ней, наоборот, я не могу сказать ничего хорошего… — Но почему? Она же так хорошо к нам относилась, когда мы гостили в Норе. — О да! — успокоившийся было Гарри после этой фразы опять взвился. И на фоне вспыхнувших эмоций рассказал то, что не планировал говорить. — Ты же сама только что сказала, что Молли спланировала то мерзкое преступление. Добавь к этому подарки, которые дарили мне на Рождество, а в сладостях — обязательные добавки зелий дружбы и доверия, и в гости зазывали для этих же целей, и в сейфе моём ковырялись… Гермиона, я скажу один раз и больше повторять не буду. Уизли — предатели крови. Если ты ещё не знаешь, что это такое, то спроси у кого-нибудь или найди информацию в книгах, но лучше спроси у чистокровных, желательно не на Гриффиндоре. Если я, наследник и будущий Глава рода Поттер, женюсь на предательнице крови — весь мой род станет тоже предателями.       — Гарри, но это же средневековье какое-то! — воскликнула она.       — Ты о чём? — даже растерялся Гарри.       — Я о том, что жениться нужно по любви, а не смотреть на чистоту крови. И ничего страшного нет в этом обидном обзывательстве «предатели крови», мне Рон рассказывал…       — Какая же ты дура, Гермиона! Рон рассказывал… Я знаю, что может рассказать Рон! Разуй глаза, Гермиона! А ещё лучше пойди к профессору Снейпу, не к профессору Слагхорну, а именно к Снейпу, и попроси, чтобы он проверил тебя на всякие зелья. Не верю я, что ты, такая умная и проницательная девушка, на самом деле такая дура!       Больше Гарри не о чем было говорить с Гермионой. Если она не окончательно отупела, то пойдёт к Снейпу на проверку и начнёт учить то, что важно и нужно, а не продолжит превращать свои мозги в библиотеку. А ему надо было в спальню, чтобы уединиться за пологом своей кровати и пообщаться со Сьюзен. Перед ужином они ненадолго встретились и поговорили. Девушка полностью одобрила и поддержала действия своего будущего мужа, рассказав, как вначале испугалась за него. А на вопрос Гарри, не закралось ли сомнение в его верности хотя бы на минуточку после обвинений Уизли, даже кулачком в плечо стукнула от возмущения, что он мог так плохо о ней подумать. Пришлось долго просить прощения, выцеловывая надутые губки.

Интерлюдия

      Кабинет директора       В кабинете директора Дамблдора было очень шумно. Бедный Фоукс не выдержал и удрал куда-то, а сам директор сидел в своём кресле и безучастно наблюдал за рыдающими женщинами и непривычно жестким Артуром. Рон, красный, как его волосы, стоял и молча сжимал кулаки, непонятно, то ли от злости, то ли оттого, что сам хотел разреветься, как женщина. Когда от этого бедлама у Альбуса начала болеть голова, он громко рявкнул:       — Тишина! — да ещё и магией приложил присутствующих.       Все замерли, даже дыхание задержали от неожиданности и, чего уж говорить, от страха. Пожалуй, никогда ещё они не видели такого Дамблдора.       — Всё? Успокоились? — спросил он уже более мягко.       — Альбус, что нам делать? — заскулила Молли.       — Отвечать за свои поступки, — жестко припечатал Артур.       — Артур, как ты можешь? — с укором посмотрела на него жена. — Надо что-то придумать!       — Ты уже придумала!       Ссора опять начала набирать обороты. И Дамблдор снова усмирил всех.       — Значит, так, господа Уизли, — снова перешел на жесткий стиль речи директор, потому что с этими… мягкость не работала. — Сейчас вы все отправляетесь в Нору, сидите там тихо и не рыпаетесь. Джинни, Рон — экзамены будете сдавать со всеми, но обучаться будете на дому. Я не могу оставить вас в школе после того, что вы натворили. Молли, готовься, так как скоро тебя могут вызвать в Визенгамот. Сварила два не очень законных зелья, склонила несовершеннолетних на преступление против третьего несовершеннолетнего, к тому же Избранного. Я не буду поднимать этот вопрос и инициировать судебное дело, но кто-нибудь может это сделать. Рон, за то, что ты использовал амортенцию и стёр память школьнику, против тебя мистер Томас тоже может выдвинуть обвинение. И хорошо будет, если вы оба отделаетесь только штрафами. Я не исключаю и Азкабана для каждого из вас на несколько месяцев.       — Альбус, сделайте что-нибудь! — взмолилась женщина.       — Молли, помолчи! Я просил тебя проводить разбирательство в моём кабинете? Просил. Ты что сказала? Что так мальчишка снова ускользнёт, а если при всех, то никуда не денется! Хотя бы мне ты могла сказать, что в воспоминании Джинни не настоящий Гарри? Тогда я бы не допустил всего этого, а сейчас я ничего не могу сделать. Всё! Идите! Надоели!       — Спасибо, профессор, — последним через камин уходил Артур, именно он и поблагодарил Дамблдора, хотя тот и не понял, за что его благодарят.       А Артур знал за что. За то, что директор объяснил, вернее, напомнил, что такое Долг жизни, что подсказал, как ему действовать, и что сейчас хорошенько обрисовал перспективы, которые ждут его женушку. Больше он не будет тюфяком и подкаблучником! С сегодняшнего дня он берёт бразды правления в доме в свои руки!

***

      В спальне для шестого курса Гриффиндора Гарри был один, остальные в гостиной развлекались или делали домашнее задание. Он уже поговорил со Сьюзен через парные блокноты и хотел идти в душ, чтобы действительно ложиться спать, несмотря на ещё довольно раннее время, как почувствовал, что парный пергамент, что связывал его с профессором Снейпом, «вызывает» его.       «Гарри, если можешь, приходи ко мне в кабинет», — писал профессор.       Быстро вызвав Темпус, Гарри увидел, что до отбоя ещё около пятидесяти минут,       «Сейчас буду», — написал ответ парень и пошел на выход.       Гарри только поднял руку, чтобы постучать, а профессор уже магией распахнул перед ним дверь. Картина, которую он застал в кабинете профессора Снейпа, заставила парня уронить челюсть, образно говоря. На диване сидела зарёванная Гермиона, а профессор уговаривал… уговаривал! её успокоиться.       — Что случилось? — всё-таки догадался спросить Гарри.       — Вот, полюбуйся! — ответил профессор, подавая ему какой-то пергамент. На нём был список зелий. Только прочитав первые два, Гарри сразу понял, что это за список. Зелье доверия, зелье дружбы, зелье рассеянного внимания, любовное зелье, но не амортенция…       — Гермиона, мне так жаль, — понимающе посмотрел на девушку Гарри. А потом обратился к профессору: — На кого были направлены все эти зелья?       — Я не могу этого сказать сейчас, нужно проводить дополнительные сравнительные анализы, но с большой долей вероятности… — … можно утверждать, что направлены они на Уизли, — закончил мысль профессора Гарри. — Их можно нейтрализовать?       — Думаю, что да. Я уже дал мисс Грейнджер первую дозу. За пару месяцев приёма антидота и если ей не подольют новой порции этих милых добавок, кровь должна полностью очиститься.       Гарри подумал — хорошо, что у него есть Алтарь Рода. Магия Рода справилась с его очищением за один день.       — Ну вот, Гермиона, всё хорошо, почему ты до сих пор ревёшь? — обратился Гарри к подруге.       — Гарри, я такая дура! — кинулась его обнимать девушка. — Прости меня.       — Эй! Ты меня задушишь, — шутя начал вырываться он из объятий. — Я на тебя и не обижался, ну разве что немножко.       Гарри по почте заказал для Гермионы амулет-определитель зелий и подарил ей просто так, по дружбе. Уизли в школе не было, ожидать дополнительных порций было не от кого, но мало ли, вдруг кто-то захочет подшутить над девушкой.       После очистки крови от всяких ненужных добавок поведение Гермионы почти не изменилось, за исключением того, что о ком-либо из Уизли она даже слышать не хотела, впрочем, как и говорить о них, а также изменилось то, какую литературу она читала. Теперь это не было всё подряд, что только попадётся в руки, а в первую очередь законы магии и традиции магического мира, то есть всё то, что чистокровные познают с рождения, а маглорождённым должны были рассказывать на первом курсе. Гарри ознакомился с этими знаниями ещё летом, а Гермиона только сейчас начала изучать эти премудрости.       Но, несмотря на все эти изменения, ни Гермиона, ни Гарри не смогли вернуть себе былую лёгкость детской дружбы. Слишком много искусственного, сотворённого зельями Уизли, стояло между ними. Теперь каждый шёл своей дорогой, сохранив приятельские отношения. Только это всё было позже, а пока у Гарри началась жаркая пора — разработка плана по уничтожению лича Волдеморта была в самом разгаре.

***

      Насыщенный событиями вчерашний день закончился, а сегодня учеников Хогвартса ожидают совершенно другие события. С утра все ещё обсуждали вчерашние новости, а уже ближе к обеду всё внимание было приковано к Дину Томасу, который с помощью адвоката (адвокат сам пришел к парню и сказал, что его услуги оплатил некто, заинтересованный в том, чтобы Уизли понесли суровое наказание) готовил иск против Рона Уизли. Потом адвокат вызывал других учеников, которые были свидетелями или пострадавшими (Гарри Поттер) в этом деле.       На уроке ЗОТИ профессор Снейп напомнил, что назначил отработки Гарри Поттеру на неделю. Вчера был особый день, так что он разрешил не приходить на отработку, но сегодня у мистера Поттера нет причины увиливать от наказания.       — Чаю? — первым делом спросил профессор Снейп, когда Гарри явился в его кабинет.       — Спасибо, не откажусь, — улыбнулся парень. Как ему надоело уже то, что за его спиной, куда бы он ни пошёл, шепчутся и сплетничают. Хотя бы здесь отдохнёт немного.       Профессор привычно колдовал над заваркой чая, а Гарри всё больше расслаблялся.       — Как у тебя дела, Гарри? — спросил Снейп, когда всё уже было готово и он сам сел в кресло напротив парня.       — Хорошо. Если бы не сплетники, было бы вообще отлично. А у вас как дела? Как разработка плана?       — Мне пока не удалось поговорить с директором. Ты знатного шороха навёл с этими Уизли, — улыбнулся Снейп. — Дамблдор сегодня весь день в министерстве, пытается минимизировать последствия скандала.       — Как вы думаете, ему удастся опять спустить всё на тормозах?       Не то чтобы он очень сильно хотел «казни» Уизли, просто было любопытно.       — Нет. Адвокат, представляющий интересы мистера Томаса, очень хороший специалист.       — А вы откуда знаете? — не удержал своего удивления парень.       — У Малфоев просто не может быть плохого специалиста на службе. — Ответы Снейпа, как всегда, лаконичны и максимально информативны.       — Так это лорд Малфой… А зачем ему это?       — Об этом ты спросишь его сам завтра, когда мы встретимся в Блэк-хаусе. А пока меня просил поговорить с тобой мистер Джонсон. Похоже, тебе действительно придётся помочь им со змеёй.       Гарри быстро настроился на деловой лад.       — Хорошо. Что я должен делать?       — У них есть артефакт, типа магловского магнитофона, который воспроизводит предварительно записанную речь. Нужно попробовать записать твой разговор на парселтанге, а потом проверить, действует ли запись на змей так же, как непосредственный контакт.       — Артефакт у вас?       — Да. Вот он, — указал профессор на небольшую шкатулку, дно которой было выложено разноцветными кристаллами, расположенными в странном порядке. Узор, что создавался этими кристаллами, походил на творение художника-абстракциониста.       — Надиктуй что-нибудь на змеином.       — Я не могу так, мне нужно хотя бы изображение змеи видеть…       — Это подойдёт? — указал профессор на изображение символа факультета Слизерина на камине.       — Подойдёт, — кивнул Гарри и сосредоточился. — //Привет, змейка. Как тебя зовут? //       К удивлению Гарри и Снейпа тоже, изображение на камине зашевелилось и стало объёмным.       — //Приветствую, Говорящий! Я Страж! //       — //Ты живой? //       — //Нет, я магический артефакт, обязанный защищать этот камин от несанкционированного проникновения.//       — //И как? Получается? // — глупый вопрос, конечно, но Гарри ничего другого в голову не пришло.       — //Уже очень много лет меня не подпитывали магией и не давали заданий//.       — // А как тебя подпитать? И как давать задание? //       — // Пожертвовав несколькими каплями крови, хозяин кабинета будет чувствовать со мной ментальную связь, а я буду знать, кто враг, а кто друг. А подпитывать тоже просто — или говорить со мной, или просто направлять в меня магию осознанно//       Видно было, что интенсивная подпитка шла прямо во время этого разговора, так как изображение не только стало объёмным и двигалось, но и начало приобретать серо-зелёный цвет (раньше был просто серебристый графический рисунок), а также всё больше походить на живую змею. Гарри догадался, что это был очень искусно сделанный голем.       — Гарри, что происходит? — От двойного шипения у Снейпа волосы стали дыбом — очень уж неприятные ассоциации возникали. Нагини — не самая приятная и безопасная змейка, а её хозяин вообще лич.       — Профессор, это Страж. Капните на него несколько капель крови, тогда у вас, как у хозяина этого кабинета, появится с ним ментальная связь и вы сможете контролировать через него камин. Ну и подпитывать магией его нужно будет время от времени, я думаю, вы сами поймёте, как это делать.       Снейп недоверчиво посмотрел сначала на Гарри, потом на голема Стража, но после нескольких секунд колебаний всё же надрезал руку и поднёс к голему. Тот лизнул действительно всего несколько капель, и вдруг профессор почувствовал в своей голове чьё-то присутствие. Щиты мгновенно упрочились, защищая от проникновения.       — //Говорящий, пусть он вытолкнет на поверхность образы тех, кого можно пропускать. Мне не нужны все его мысли//       Гарри перевёл. Через минуту Снейп расслабился и даже улыбнулся.       — Гарри, ты ходячая катастрофа. Никогда бы не подумал, что ты сможешь найти приключение у меня в кабинете.       — Теперь вы, сэр, понимаете, что не всегда я виноват, приключения меня сами находят, — смущённо ответил Поттер.       — Теперь понимаю, — ещё веселее разулыбался Снейп. — Но это лирика. Нужно проверить, работает ли артефакт.       — А, точно! — кивнул Гарри. — Давайте воспроизводите, а я послушаю.       Из шкатулки послышалось шипение. Гарри нахмурился, а потом заулыбался.       — Вы знаете, профессор, я даже не подозревал, что парселтанг звучит так жутко. Теперь ясно, почему змееустов называют тёмными магами.       — Ну что, получилось? — спросил Снейп о самом главном — смогут ли невыразимцы использовать этот артефакт, или всё-таки придётся Гарри лично отвлекать Нагини, пока её будут ловить.       — Да, получилось. Сейчас я надиктую другой текст. Но пускай мистер Джонсон проверит артефакт на живой змейке. Мало ли… змеи слышат в другом частотном диапазоне, вполне возможно, что артефакта они не услышат. Я поздороваюсь сначала, змея должна замереть и искать говорящего. Потом я извинюсь, скажу, что просто мимо проходил и не хотел беспокоить, так что и она пускай ползёт своей дорогой. После этого она должна потерять всякий интерес и уползти. Если змейка именно так себя поведёт, значит, артефакт работает. Если нет…       — Тогда и будем решать что делать, — предложил профессор. — Давай, Гарри, поспеши, а то до конца отработки осталось пятнадцать минут.