Метод против нападения

      Кинотеатр и вправду был недалеко. Спустя пятнадцать минут мы уже были на месте. Всю дорогу оба молчали, перекидываясь лишь фразами по поводу дороги. — Ну что, выбирай фильм, на что идем? — Стрельцов по-барски вскидывает руку, указывая на множество постеров на стене. — Ну не знаю, давай на этот, — я приметил небольшой постер в углу, с которого на меня кричала какая-то блондинка, вся в крови и с огромным вырезом, к счастью, самый разврат прикрывала довольно безвкусная надпись «Болгарка». — Это? — Голос парня дрогнул, — ужасы же.       Стрельцов смотрел на постер, а потом нервно сглотнул и посмотрел на меня. Забавно. — Что, неужели боишься? — Решаю использовать довольно-таки детский прием. — Я? Я что девка?! — С этими словами Никита схватил меня за руку и потащил к кассе.       Неужели он купился на такой детсадовский трюк? — Два билета на «Болгарку».       Он оплатил билеты, купил попкорн, и вот мы уже стоим в очереди на фильм. А я все это время прибывал в шоке, что он повелся.       Места мы нашли довольно быстро, зал был почти пуст. Видать, на ЭТО ни один нормальный человек не пошел.       Спустя десять минут рекламы, во время которой мы решали на какие фильмы было бы неплохо сходить в будущем, я быстро загуглил описание. — Никит, смотри. Я нашел описание. — Читай. — Группа подростков оказывается в заброшенном доме, где безумный маньяк по очереди убивает их болгаркой. Все потеряно? — Тут я сделал драматическую паузу и посмотрел на своего слушателя. — Ну, что дальше, что остановился-то? — Его по-детски заинтересованный взгляд выглядит забавно. — Вика, с рождения умела разговаривать с духами, в этом таинственном доме она почувствовала присутствие одного из них. Станет ли фантом их спасением или гибелью? — мы посмотрели друг на друга, и тихо захихикали. — Какой бред! — Никита прикрывал лицо руками, и еле сдерживая смех, шепотом продолжил: — Теперь понятно почему никого нет. — Рейтинг 40%. Тут начались вступительные титры. Мы замолчали, заткнув рты попкорном.       На каждом довольно ожидаемом скримере Никита вздрагивал и сильнее сжимал подоконник кресла. Пару раз он переставал жевать в особо напряженных моментах. А в какой-то момент схватил меня за руку, я хотел было возмутиться, что он меня лапает, но Стрельцов так внимательно смотрел и так сильно сжимал, и я решил, что не буду еще сильнее пугать и без того запуганного ребенка.

***

— Господи, какой бред! — мы шли и бурно обсуждали тот ужас, что только что посмотрели. — И не говори, маньяк оказался ее отцом, который был одержим. Под чем были авторы? — Никита эмоционально жестикулировал, и громко возмущался. — И эти попытки в библейские мотивы, которые извращены до ужаса. Хотели сделать Исаака, а получился просто сумасшедший с болгаркой, — я посмотрел на Стрельцова, по его лицу было понятно, что он ничего не понял. — Ну, Исаак, из Библии. — Я не особо верующий, в чепуху эту особо не верю, — Никита секунду замешкался, — а ты? — Что я, приносил ли своего ребенка в жертву? — Нет, ты верующий? — я посмотрел на него и задумался.       Погода на улице была прекрасной. Солнце заходило за горизонт, окрашивая небо в ярко розовые оттенки с примесью фиолетового. На небе не было ни облачка. — Красивый закат. — Тупая попытка перевести тему, — видно было, что он немного обиделся, губы чуть надулись, а брови были нахмурены. Настолько смешной был его вид, что я не сдержался. — Эй, че ржешь!       Я давился смехом так сильно, что согнулся вдвое, пытаясь успокоить истерику. Стрельцов ждал. — Прости, — приступ смеха наконец-то отпустил меня, — ты бы себя видел, выглядишь как обиженный ребенок. — Так ты не ответил. — Я агностик. Не могу сказать, что верю в религию, но верю в Бога. Когда я жил с бабушкой и дедом мы часто ходили в церковь, они меня и приучили к религии. Но эти попы считают таких как я одержимыми, поэтому… — Каких таких как ты? — перебил меня Никита. — Геев.       Вновь повисла неловкая пауза. К счастью недолго, Стрельцов, который после моих слов шел в задумчивости, вдруг прозрел. — Реально, ты же педик! — Слишком громко сказал он. — Бинго, какой ты догадливый. — Да я не об этом, типа, ты норм пацан же, несмотря на то, что, ну, это, — парень начал указывать руками вверх-вниз в моем направлении. — Несмотря на то, что гей. — Да, то есть. Прости, просто, я… Я не хотел тебя обидеть, — он резко остановился и ударил себя ладонью по лбу. — Идиот. Извини я тебя обидел? — Да нет, все нормально, — обманщик, конечно, он меня обидел, то есть не обидел. Ну, по крайней мере, не сильнее, чем тысячи таких же гомофобов. — Так ты все-таки веришь в Бога? — Мы продолжили идти как раньше. — Да, я верю. Вера помогает мне. — И чем же? — Стрельцов посмотрел мне в глаза, в тот момент, когда я поднял свои на него. — В том, что я знаю, что не урод. Раз Он сделал меня таким, значит так и должно быть, значит все правильно, ведь Бог всемогущий и не мог ошибиться, — я резко отвернулся от лица Никиты. К горлу начал подступать ком, глаза предательски защипало, как-то получилось слишком откровенно. — Ты прав, ты не урод.       Я неосознанно хмыкнул и со слишком явной колкостью в голосе ответил. — Забавно слышать это от тебя. — Взгляды людей меняются. Незаметно для меня мы прошли от кинотеатра до моего двора, так заболтались, что я даже и не заметил, как я и Стрельцов прошли сквозь знакомую арку, и подошли к темно коричневой двери подъезда. — Пришли. — Ну ладно, я пошел тогда, спасибо за компанию. — Пока, тебе тоже спасибо и за то, что проводил тоже. Сколько я тебе должен за фильм? — Да не парься, я же обещал заплатить. Покеда, — Никита махнул мне рукой на прощание. — Пока, — я зашел в подъезд.       В подъезде было тепло, зелёные стены излучали удивительно спокойствие, несмотря на сухость, дышалось свежо. Очень странный вечер.