Метод против нападения

      Я заблокировал Никиту везде. Во всех соц. сетях. Перед этим написал, что не хочу пока говорить. В школе я тоже его избегал. Как только звенел звонок, сразу уходил из класса, чтобы он не пришел. Специально обходил те кабинеты, где у них проходили уроки, не ходил в столовку.       Игорю и Ленке рассказал все, но без подробностей.

Никита меня поцеловал. 22:30

Игорек: Что?! 22:30 ЛенОчка: Подробности! 22:31

Я его выгнал 22:31

ЛенОчка: Что?! 22:32 Игорек: Зачем? 22:32

Я не знаю 22:35

      Я и правда не знал. С одной стороны, если я ему нравлюсь, то все встает на свои места, но и становится еще более запутанным.       А вдруг это просто шутка. Очень злая шутка. Или он ищет новых ощущений? И общаться со мной начал, чтобы затащить в постель. Ну а что? Он точно знает, я — гей, он — симпатичный спортсмен. Пообщается со мной месяц-другой, и все, делов-то. А если кому-то расскажу? Так кто мне поверит! Просто стану посмешищем во второй раз. Не хочу, чтобы с ним было также.

***

— Дежурный, поменяй воду в ведре и помой тряпку, — крикнула Мария Петровна, наша биологичка.       Я встал из-за парты, взял все необходимое и пошел исполнять свой ученический долг. Зашел в мужской туалет. Воняло сигаретами и потом, хорошо, что не чем похуже. Я подошел к раковине, единственной уцелевшей из трех: первая была в целлофановом пакете еще со времен моего первого класса, вторую недавно кто-то разбил, и сам умывальник сняли, осталась лишь ножка-основание, та самая «живая» же находилась дальше всех от двери, ближе к кабинкам туалета. Я открыл воду, прополоскал вонючую белую от мела тряпку, поставил ведро под кран. — Долго это будет продолжаться?       От неожиданности я чуть не разлил воду на себя. Стрельцов стоял в проеме, облокотившись о косяк двери. — Что ты тут делаешь? — Ответь на вопрос. — Не понимаю о чем ты, прости, мне пора, — я быстро вытащил ведро из-под напора воды и направился к выходу. — Стоять, — Никита схватил меня за предплечье, и отобрал мое «поручение». — Отдай. — Пока не поговоришь со мной не отдам. — Стрельцов, у меня нет времени на твои шутки, отдай, — я потянулся за ведром, но Никита поднял его над головой. — А ты попробуй, отними.       Я прыгал вокруг Никиты, как собачонка, пытаясь забрать украденное. Стрельцов умело парировал все мои попытки дотянуться. Вода, при этом, конечно же, плескалась на пол. — Ну, я могу долго так стоять, а ты вон уже устал, — я и правда уже запыхался. К спорту был не приучен, в отличие от этого шкафа в сто восемьдесят пять. — Как ты вообще понял, что я здесь? — Я все еще пытался отобрать ведро, но Никита просто перемещал его с одной руки на другую, продолжая расплескивать содержимое. — Ты прошел мимо нашего кабинета. — У вас же сейчас физика по расписанию, в другом конце школы? — Учитель заболел, провели две химии.       Никита на секунду задумался. — Подожди, ты знаешь мое расписание? — Он поднял бровь, смотря на меня, я же почти забрал ведро, но меня просто слегка оттолкнули. — Да, мне же надо было от тебя бегать. Отдай, Никита! — Жалобно попросил я. — Все-таки бегал, значит. Почему? — А сам не понимаешь? — Нет.       Я перестал прыгать. Посмотрел ему в глаза. Он правда не понимает? — Черт.       Я зло ударил себя по лицу и сел на корточки. Потом встал, проверил все кабинки, чтобы никто не стал свидетелем нашего разговора, закрыл дверь в туалет. Подошел к Никите и полушёпотом спросил. — Что это было у меня дома? Что за речи, что за… что за действия после? — Ты про поцел… — я закрыл его рот руками. — Замолчи. С ума сошел в школе такое говорить в школе?! — А что, кто-то не знает, что ты гей. — Кто-то не знает, что ты? — Я? — А кто? Натуралы друзей не целуют, — прошипел я как можно тише, — и под одежду не лезут. — Я не гей, — серьезно ответил Никита.       Понятно, он не гей… — Так, все понятно, заканчивай концерт.       Я снова предпринял попытку забрать ведро, но тут Никита поскользнулся, и пытаясь удержать равновесие, но не удержал ведро. Точнее его содержимое. Я был весь в воде. Мутной, белой, воняющей старой тряпкой, воде. — Блять, — глаза Стрельцова расширились, — прости.       Я старался дышать, чтобы не убить его. Прям на месте. — Ты…       Я выдохнул и зло забрал ведро у Никиты из рук, на этот раз он не сопротивлялся. С моих волос капала вода, попадая на лицо, меня аж передернуло от отвращения, штаны и рубашку можно было выжимать. Я включил воду, заполняя емкость. — Леш, извини, давай я тебе такси вызову, ты домой поедешь. — Не надо, спасибо, — как можно спокойнее старался ответить я, — думаю, два экипажа это слишком дорого для школьника, даже для тебя. Сначала мне вызвать придётся, потом себе. Не утруждайся. — Зачем? Я пешком вроде собирался. — А как же ты в такой холод мокрый пешком пойдешь, — с наигранным беспокойством спросил я. Мокрая, вонючая одежда неприятно прилипла к телу. Ведро заполнилось и я выключил кран. — Что? С чего…       Закончить Стрельцов не успел, я занес над его головой ведро и перевернул, надев уже пустую емкость ему на голову. — Ой, не удержал. — Ты… — Никита снял с себя ведро, выглядел он очень угрожающе. Весь красный, с горящими глазами, на шее вон даже венка появилась. Еще и мокрый насквозь. — Ты ебнутый?! — Гаркнул он и выкинул в сторону ведро. — Прости, я случайно! — повышая голос, ответил я. — Ты, пидарас, специально! — Он схватила меня за руку и прижал к кафельной стене, возвышаясь сверху. — Ты притащился за мной, отобрал ведро, не давал вернуться в класс спокойно, еще и водой облил. А пидарас я?! — Я кричал, и пытался вырвать руку из его хватки. — Я поговорить хотел. — Я не хочу с тобой говорить! — Я высвободил свою конечность из его хватки, и почти ушел, но он поставил руку прямо перед моим лицом, не давая пройти. Я оказался в ловушке. Сзади стена, спереди Стрельцов, а по бокам его руки. — Отпусти, — я старался успокоится и говорить максимально ровно. — Чтобы ты, блять, опять сбежал? — Наклонившись к моему лицу, прошипел Никита.       Холодная стена и горячее тело Стрельцова вызывали странные ощущения. Я толкнул его в грудь. Не помогло. — Я сказал пусти, придурок. — Начал орать и колотить его в грудь я.       Мы были насквозь мокрые, злые и неприятно пахнущие. Пол был залит водой так, что заморозь ее, и можно устроить каток. — Что здесь проис… Стрельцов, Орехов! Что вы тут устроили?!       Мы посмотрели в сторону дверей. В проеме стояла Галина Геннадьевна, видать, она пришла на крики, выяснить, что не поделили какие-нибудь шестиклассники. А тут мы. — Нам коне… — Пиздец, — как будто, читая моя мысли, закончил Стрельцов.

***

— Такие как вы, вон, под мостом живут или, вон, полы метут!       И вот, мы сидим с Никитой у директора. Хорошо, что у нас обоих сегодня физ-ра. Еще одной удачей было то, что я даже взял форму, это бывало далеко не часто. Так что сидим мы не в мокрых рубашках, а в белых, чистых футболках и спортивках.       Галка орет на нас уже пятнадцать минут, а директор молчит и смотрит.       Если коротко, то мы несерьезные, позорим школу, что за такое нас надо отчислить, «Никита ты же спортсмен, комсомолец и просто красавец! Как ты можешь себя так вести!», «Леша, ты же умный и спокойный мальчик! Что за петушиные бои!». Конечно же, вызвали родителей, написали на нас докладную за драку. — Стрельцов! Еще один такой выкидон и можешь забыть про рекомендацию! — Продолжила учительница свой обстрел.       Никита молчал, склонил голову, как приговоренный к повешению, и молча слушал вынесение вердикта. — Алексей, — наконец подал голос директор. Мерзкий Иван Петрович. Ходили слухи, что он брал взятки с родителей, чтобы дети могли получать золотые медали, издевался над учителями, заставлял их перерабатывать, конечно, за так, даже без спасибо, проводил махинации с бухгалтерией. А еще он просто ужасно консервативен, непроходимо туп, и ненавидит детей. — Вы же помните, что в том году мы закрыли глаза на тот инцидент, и то, только потому что вы очень прилежный ученик. И Галина Геннадьевна и Алсу Алмазовна поручились за вас.       Ага, и потому что отец звонил другу из администрации города, потому что его сына из школы выгоняют из-за «слухов» об ориентации. Не хотели просто проблем лишних.       Я еще с того года ненавидел этого урода. Как он закрывал глаза на издевательства и на травлю. А тот, кто слухи распустил, вышел не то, что сухим из воды, а героем в глазах директора.       Спустя еще пятнадцать минут за нами приехали родители. Отец выслушал версию учителей. Извинился, сказал, что проведет воспитательную беседу.       За Никитой тоже приехал отец, чему были удивлены все: и Галка, и директор, и сам Никита. Стрельцов старший тоже выслушал все, также извинился, также пообещал поговорить с сыном. Однако атмосфера от него исходила тяжелая. Я почти слышал как скрипели его зубы на каждом слове, как он грозно смотрел на сына. Никита молчал, но исподлобья смотрел то на отца, то на директора. Надеюсь, их беседа не закончится поножовщиной.       Наконец-то после показательной порки нас отпустили домой. — Итак, за это ты как минимум отработаешь у меня две смены в кофейне, — начал отец, как только мы сели в машину. — Это даже не я начал. — Три смены, и полы тоже будешь мыть, — продолжил отец, — я слышал, что сказала Галина Геннадьевна, он случайно уронил на тебя ведро, а ты уже специально его облил. — Он случайно разлил на меня ведро, которое специально у меня отобрал, — поправил я отца.       Мы остановились на светофоре, отец тяжело вздохнул и потер переносицу. — Я не знаю какие у вас там любовные страсти. — Не… — Не перебивай, — я замолчал и спустился вниз на кресле, — я не знаю, что у вас там с Никитой, но вести себя так, еще и в школе неприемлемо. И я должен как-то тебя наказать.       Я вздохнул. Конечно, он прав, я повел себя, как ребенок. Но я то не первый начал! Я защищался!       Отец молчал, но на очередном повороте направо, продолжил. — Так уж и быть, две смены, по четыре часа, и можешь взять что-то из выпечки. — Договорились, — улыбнулся и мы пожали руки. В кофейне вкусные трубочки со сгущенкой. — Та-ак, что там с Никитой, — наконец спросил отец. Он смотрел на дорогу, иногда поглядывал на меня и мою реакцию.       Было видно, что ему это очень интересно, еще с той секунды, как он увидел нас у директора. А когда услышал почему мы у директора, то из-за всех сил старался сдержать улыбку. — Ничего — буркнул я. — Вообще ничего? Вы поэтому плескались в школьном туалете, как тюлени. — Ну, он хотел поговорить, я не хотел говорить с ним. По итогу он не гей, но друзей целует. — Что он делает? — Он меня тогда поцеловал. А потом бегал за мной, чтобы поговорить… — Я чувствовал, как горели щеки и уши. — Вам надо поговорить, Леш. — Я не буду с ним разговаривать. Зачем? Что я должен услышать? — Внятное объяснение. — Я получил внятное объяснение, он не гей. — Ты сам знаешь, что это не ответ. Ты просто боишься, что ответ тебе не понравится.

***

      После этого «разговора» Никита не пытался со мной связаться или поймать меня. Остаток недели прошел…спокойно. Я даже разблокировал его в соц. сетях. Мы не общались, вообще. Когда пересекались, делали вид, что не знакомы. Сначала, конечно, неловко смотрели друг на друга, пытаясь понять, надо ли здороваться или нет. В итоге так и не начали.       Ленка и Игорь, хотели заставить меня поговорить, но меня такой расклад более, чем устраивал. Я не хочу в конце десятого класса париться из-за чувств. Осталось три месяца подождать, а там лето. А потом одиннадцатый и мы оба забудем эту недолгую дружбу.              И вот пятница. — Леш, пошли-и, — канючила Ленка.       Мы сидели у Кабаевых и делали проект по литературе. Точнее делал я, Игорь просто помогал, искал картинки, поддакивал, а Ленка уже час пыталась затащить меня на какую-то вписку к другу друга, куда ее и Игоря позвали. — Лен, я не хочу. — Пожалуйста, там будет Игорь и я, и много классных ребят, некоторые из них, кстати, в твоей команде. — Девушка подмигнула. — Какая мерзость, ты еще более похабное что-то не могла придумать? — Да ладно, немного бунтарства тебе не помешает, найдешь какого-нибудь симпатичного. — Лена. Это вторая тусовка за два месяца, а только середина февраля. — Вообще-то первая за год, та была в конце декабря! И не середина, а конец февраля! — Не унималась девушка, — она еще и к четырнадцатому приурочена! — Тем более, четырнадцатое давно прошло. — Леша, тебе надо развеяться, ты сидишь дома, страдаешь по своему этому, — пыталась придумать аргументы Ленка, — так! Или ты идешь на вечеринку или идешь говорить с Никитой о ваших отношениях! — заявила она. — Ни то, и ни другое.

***

      На вечеринку я пошел. Ее устраивал хороший знакомый Игоря. И к Ленке он питал самые не дружеские чувства. Игорь заверял меня, что Саша, хозяин квартиры, парень приличный, но все равно пошел с Леной, и Лизу тоже взял с собой. Я сам не понял, как меня затащили. — Помнишь, если что, звони мне, что дают из рук не пей. — Гош, я что, первый раз что ли? — Перестань меня так называть, во-первых, во-вторых, лучше подстраховаться. Игорь читал нотации Лене каждый раз.       Мы позвонили в дверь, открыли нам не сразу. — Лена, Игорь! Ребята-а! — Саша встретил нас с бутылкой пива в руках и в обнимку с какой-то девушкой. Он полез обнимать по очереди брата и сестру, меня лишь осмотрел взглядом и даже не удосужился поздороваться, — а это что за прелестная леди, — подмигнул он Лизе. — А это моя девушка, — Игорь приобнял девушку за плечо, — Лиза. — Понял, не дурак. Приятно познакомится, Лиза, — улыбнулся парень, осматривая девушку.       Мы прошли внутрь. Народ только собирался, поэтому людей было немного. Лизу и Игоря я потерял почти сразу. Ленка первым делом потащила меня к подругам с секции, узнавать, к кому я могу подкатить. «Катить» ни к кому не хотелось, но послушать сплетни было интересно. Постепенно народ стал прибывать и вскоре четырёхкомнатная квартира была наполнена людьми. — …А Самира с десятого «Г» сказала, что Кристина из десятого «В»…       Через полчаса сплетни мне надоели, я слушал в пол уха, роясь в телефоне. Тебе скучно? 19:40       Высветилось сообщение от Ленки, которая сидела рядом.

Да. Я отойду в туалет и попробую поискать Игоря 19:40

      Я тихонько ретировался с «лобного места» и пошел искать друга. — Леша! — Услышал я знакомы голос в коридоре. — Кир? — Привет! — Меня обняли, я опешил, но решил обнять в ответ. — Привет, давно не виделись, — неловко похлопал я по плечу старого знакомого. — Да, с конца девятого. Как ты? — Нормально, вот пришел с друзьями. Ты как? — Да тоже, я тут с девушкой. — Круто, — я старался улыбаться максимально естественно. — А ты…нашел себе кого-то. — неловко начал он. — Нет. — Понятно.       Мы оба молчали. Я хотел еще о чем-нибудь спросил, но вопросов не находилось. Я стоял и смотрел, то на него, то вокруг. — Ладно, рад был встретиться. Не хочу тебя отвлекать.       Я уже начал уходить, но он заговорил. — Слушай, Леш. На самом деле, я знал, что ты придешь. Я хотел извиниться за то, что перестал общаться тогда с тобой.       Его глаза бегали, он нервно улыбался и постоянно теребил карман на джинсовке. — Ты прости, что пропал и не писал тебе. Я просто не знал как реагировать, когда ты Паше, ну… Ты понял, короче. Вот, но я понял, что, как говнюк поступил. Ты еще и в кружок перестал ходить. Да я сам виноват, мог бы написать, спросить, как ты. Но тогда… я даже не знаю почему промолчал. — Да ладно, все нормально. Я понимаю, не переживай. — Мне жаль, что я ничего тогда не сказал. Даже среди наших ребят. Я согласился, со всем. Тогда. — Я… — и тут я не нашел что сказать. Последнее, что я ожидал услышать от старых друзей, это извинений. Да, Кир был добрый и веселый парень, но тогда никто, кто узнал, не остался рядом. Никто. Кроме Игоря и Ленки, но они знали и до. — На самом деле, если бы не Катя, девушка моя, я бы так и не решился, — пытаясь заполнить паузу, продолжил Кир, — она заставила извиниться, сказала, что я гондон, — Кир рассмеялся. — Все хорошо, не переживай, — я говорил на автомате, чего-то более разумного у меня не вышло ответить. — Я рад, что ты не держишь на меня зла, Леш, — друг хлопнул меня по плечу, — идем, я познакомлю тебя с Катей.

***

      Час пролетел незаметно. Кир как и обещал, познакомил меня со своей девушкой. Мы немного поболтали о жизни, а потом Катю увела подруга. Мы стояли с Киром и вспоминали прошлое, смеялись, обсуждали общих знакомых. Как будто не было мая моего девятого класса, как будто меня не сторонились, боясь подцепить «гейство», как будто я снова был «нормальным». — Я слышал, ты подрался со Стрельцовым, — вдруг начал Кирилл. — А ты откуда его знаешь? — Да, Катя с Лизкой в одном классе учатся и я его в нашем ДК видел. Так что наслышан. Когда Лиза сказала, что брат подрался, я почему-то подумал, что с тобой, попросил уточнить с кем. И реально ты.       Кир улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Что не поделили то? Он что, задирал тебя? Ты, если что, говори, что-нибудь придумаем. — Да не, не переживай… — Леша, привет, — сзади подкрался объект обсуждения, с приторным дружелюбием поздоровался и обнял меня за плечо. — Никита, что ты тут делаешь? — То же, что и ты, — улыбнулся Никиты, небрежно посмотрев на Кира, — познакомишь нас? — Никита — Кир. Кир — Никита. — Протараторил я, показывая то на одного, то на другого. — Приятно познакомится, — протянул руку Кирилл. — Взаимно, — ответил Стрельцов, но не сразу протянул руку в ответ. — Так, о чем болтаете? — Снова обратился ко мне Никита. — Да о прошлом. Мы с Лешей дружили до девятого. — О, как интересно. А потом что? — Неожиданно задал вопрос Никита и пристально посмотрел в глаза Киру. — А потом как-то потеряли связь, — ответил я, кладя руку на плечо Никите, — что-то хотел? Мы просто тут разговариваем. — Да, хотел. Можно тебя на секунду? — Ну, я пойду тогда, если что, до связи, Леш, — с этими словами Кир быстро ретировался. — Пока, — помахал я старому знакомому. — Идем.       Никита взял меня за предплечье и потащил через весь зал в коридор, я не стал сопротивляется. Он завел меня в спальню, судя по всему, родительскую. В комнате обжималась какая-то парочка. — Эй, — крикнул нам парень, пока его девушка, пыталась обратно натянуть на себя майку. — Ребят, сорян, но моему другу плохо, ему бы прилечь. — Поищите другое место. — Ну, нам хозяин квартиры сказал, что тут пусто. Я могу сказать, что кто-то ебется в комнате его родителей, и сказали не мешать. — Блять, ладно. Гондон, — парень взял за руку уже одетую девушку и вышел из комнаты. — Спасибо, ребят, — крикнул им вслед Никита, завел меня внутрь, и закрыв за собой дверь. — Сказать хозяину, серьезно? — Ага, обычно на таких тусовках, родительская комната под запретом.       Я услышал щелчок дверного замка. — О, тут даже можно на замок закрыть, эти идиоты не додумались, — Никита повернулся ко мне и продолжил. — Ну что, поговорим или ты продолжишь этот ебанный спектакль? — У меня к тебе тот же вопрос. Что за игра в ревность? — Какая ревность. — Ой, да ладно, — я сел на пол, на кровать садиться не хотелось. — Что за «познакомишь?», — сымитировал я приторно сладкий тон Никиты в диалоге, — ты даже не скрывал, что Кир тебе неприятен.       В комнате была выключена люстра, но уличный фонарь светил прям в окно, наполняя комнату грязно-оранжевым приглушенным светом, создавая уродливые длинные тени. У двери стояла коробка «козела», видать, кто-то запасся для продолжения веселья. Никита взял две бутылки, сел рядом и протянул одну мне. — Держи. — Я не хочу. — Пей, может, расслабишься и поспокойнее будешь. — А где я буянил? — Возмутился я, но бутылку из рук взял, открыл крышку и сделал глоток. — На вкус, как горький квас.       Никита рассмеялся. — Ты что, реально никогда не пил? — Нет. Отец категорически против алкоголя. — А ты, я смотрю, прям папенькин сынок? — Никита тоже сделал глоток. — А ты, я смотрю, тоже, — съязвил я и сделал еще глоток, — попало тебе после туалета? — Да не особо, отец сказал, что правильно сделал, что показал, кто тут главный. Только досталось, что в школе, и что дошло до директора. А тебе? — Отец впаял общественные работы в кофейне. — Он бариста типа? — Типа, он владелец кофейни. Иногда его зовут на разные мероприятия готовить кофе, иногда просят показать мастер-классы. — Ничего себе. А с виду такой мужик серьезный. Я думал, он какой-нибудь препод или типа того. — Ну, он был. Потом уволился. Долгая история.       Я сделал еще пару глотков, алкоголь неприятно прошел по горлу. Голова немного закружилась. — Почему ты меня поцеловал? Раз не гей? — Начал я самого главного.       Никита тоже сделал глоток и посмотрел на меня. — Да, я не гей, — начал он и снова поднёс к губам бутылку.       Ну, все. Пошло отрицание. «Да я вообще пошутил», «Да мне просто хотелось попробовать что-то новое», «Да я с друзьями поспорил» «Да… — Но ты мне нравишься. — Что?       Он приблизился ко мне, и полушёпотом добавил. — А я тебе?       Я молчал. Отодвинулся от Никиты, сделал глоток. Такое чувство, словно я долго не спал, мыслей было много, голова потяжелела. — Как я могу тебе нравится? Как же «фу, геи»? — Я же говорил — люди меняются, — он снова подсел ближе.       Я смотрел на наши сломанные длинные силуэты на стене. Мы снова сидим в чьей-то комнате, на какой-то вписке, и этот гад снова выбивает меня из колеи. Символично. — Зачем, Никита? — Сделал я еще глоток, чтобы набраться храбрости. — Зачем ты это делаешь? Скажи мне честно. Ты с самого начала начал со мной общаться, чтобы в постель затащить или проверял какую-нибудь ебучую теорию? Или экспериментов захотелось? — Я выпалил все мысли, которые роились у меня в голове всю эту неделю, — может это просто злая шутка? Влюбить в себя пидора? Или ты так Игорю хотел отомстить, что с Лизой начал встречаться? — Какую теорию? Ты о чем? Ты что пьян совсем? Я же уже ответил. — Неправда! Ты врешь! Я не мог тебе нравиться! Ты меня ненавидел! А тут! — Я злился, и не понимал на кого. — Я не ненавидел тебя, пожалуйста, успокойся.       Он попытался обнять меня, но я начал вырываться. — Отпусти. — Все, спокойно. Успокойся, — меня все-таки обняли и погладили по голове.       От Никиты пахло хвоей, лавандой и немного пивом. Мы сидели так минуту, может, две. Оба молчали, казалось, Стрельцов не знал, что сказать, я тоже не знал. — Все, я успокоился, отпусти, — осторожно высвободился из его рук, шмыгал носом и старался не плакать.       Сделал еще глоток. Мыслей было также много, но они стали медленными и вязкими. — Знаешь, почему я к Алсу Алмазовне ходил? — Вдруг начал Никита. — Она тебе что-то советовала. — Да, она говорила со мной по поводу меня и…тебя. — Что? — Она была обеспокоена тем, что я все чаще проявляю агрессию, что закрываюсь в себе и так резко на тебя реагирую. Спрашивала, что, может, мы что-то не поделили, искала повод, но повода не было. Ты нормальный парень, в драки не ввязываешься, ни с кем просто так не ругаешься. Язва конечно, но этого недостаточно для такой реакции. С Игорем мы не разу не дрались. Хотя этот… ладно не о нем сейчас. Да, она говорит, что это не в моем характере. Других я не задирал, только к тебе цеплялся. — И что? — Что, что, говорит попробуй извиниться, помириться. Типа, узнай какой он. — И ты так ее прям и послушал? — Послушал. У меня много дерьма происходило и происходит. А она вроде умная и переживает за всех. Сказала, что поможет разобраться в себе. — Ой, и ты прям меня узнал и влюбился? Прям с первого взгляда, когда я тебе рубашку расстёгивать начал. — Нет, конечно, сначала я подумал, что ты псих, но решил все равно попробовать. С тобой оказалось весело, я правда начал считать тебя другом. Но потом…       Он замолчал, и снова сделал глоток. — Что потом? — Потом у меня на тебя встал… — Что? — От неожиданности я повернулся к Никите, чуть не разбив бутылку о кровать. — Ты не подумай. Ты классный и мне с тобой очень круто и я думал, что нашел друга, но на друзей не встает. Их не хочется целовать. Они не снятся. — Что? — Я не знал как реагировать и что говорить, щеки снова горели, я испуганно посмотрел на Никиту. — Ты снился мне, — твердо ответил он, и поставил полупустую бутылку на пол. — Когда я заболел, ты снился мне. Ты прав, я игнорировал тебя, но не потому что ты мне противен, а потому что я хотел понять, что чувствую. — Когда ты первый раз пришел ко мне. Точнее когда ушел. — Что? — Я это… — Никита замялся. Взял бутылку и залпом выпил остаток содержимого. Посмотрел мне в глаза, но быстро опустил их в пол. Выглядел так, будто сделал что-то ужасное и постыдное. — Стрельцов, что ты сделал? — Дрочил на тебя… — О боже, — я закрыл лицо руками, — нет, не-нет-нет. Зачем ты мне это сказал?! Я не хотел знать, — простонал я сквозь ладони, скрывая лицо цвета помидора. — Ты сам спросил, — пожаловался Никита, небрежно поправляя волосы, и нервно хихикая.       Мы сидели молча. Я теребил рукав своей рубашки, Никита смотрел куда-то в сторону пива. — И тогда ты понял, что это не просто дружеские отношения? — Я попытался продолжить разговор, также сжимая рукав рубашки. — Ну, я написал Алсу. — Что ты сделал?! — Крикнул слишком громко, схватив его за предплечье.       Это было ошибкой. Он посмотрел на меня, и наши взгляды встретились. Даже в полумраке его лицо было ясно видно. Я отпустил его руку, вернулся на свое место. Попытался найти за что зацепить взгляд помимо рук Стрельцова. Ладони дрожали, я нервно поправил волосы, но локон снова выбился. — Ага, — спокойно ответил Никита и приблизился, убирая прядь волос, с моего лица. Я старался не смотреть ему в глаза и даже не дышать, — я рассказал все, но кратко, без подробностей. Она задала несколько вопросов и все встало на свои места.       Он встал, взял из ящика еще одну бутылку, и продолжил, пытаясь открыть крышку. — Ну потом, я просто понял, что ты мне нравишься. — Ты специально постоянно ко мне лип?       Бутылка остановилась в миллиметре от губ Никиты. Он спросил очень удивленно. — Что? Нет? Я лип? — Да! Постоянно, я не мог нормально жить! Думал наброшусь на тебя! — Так ты хотел наброситься? — Хищно улыбнулся Стрельцов и снова сел ко мне, но уже совсем вплотную. — Не-е уходи от темы, — я отвернулся, он сидел слишком близко. — Ладно, — не переставая улыбаться, продолжил этот монстр, положив голову на мое плечо. У меня перехватило дыхание. Я скоро сотру рукав рубашки в порошок, — потом ты пригласил меня к себе, мне казалось, что это тот шанс, может намек от тебя. И тут я сорвался, прости, надо было как-то… — Не лезть ко мне своими граблями, — перебил я. — Прости… вот, это все. — Понятно.       За дверью звучала музыка и пьяные голоса школьников. — Так я тебе тоже нравлюсь? — В-возможно? — Голос сорвался, звучало скорее как вопрос и было совсем неубедительно, но, похоже, Стрельцова это вполне устроило. — Как давно? — С того дня у тебя. Точнее понял я это тогда. Хотел тебя поцеловать, очень сильно, но пришла Лиза. И слава Богу. Что было бы если бы она не пришла. — А знаешь, — Стрельцов приобнял меня за талию и прошептал в самое ухо, — сейчас нам вряд ли кто-то помешает.       Я отпрыгнул от Никиты, как ошпаренный, закрыв горящее ухо рукой, и чуть не опрокинув бутылку с остатками пива.       Этот гадёныш залился смехом. — Что ты ржешь! Придурок!       Я стоял, не решаясь сесть обратно. Никита же допил уже вторую бутылку и вальяжно похлопал по тому месту, где я сидел. — Да ладно, что стоишь, как не родной, садись. Или испугался?       Он с вызовом смотрел на меня снизу вверх и чувствовал свое превосходство.       Я? Испугался? Ну погоди.       Я сел. Сел на его ноги, прямо лицом к лицу. Очень близко. Тут стушевался сам «ловелас». Не ожидал такого. — Оу, — сказал он и осторожно положил руки на мою талию. — Так…ты у нас соблазнитель, — прошептал он. — Да, змей-искуситель, — я ответил также тихо в самые губы.       Тут ручку двери начали дергать. — Эй, кто там закрылся! Если вы там ебетесь, вам пизда!       Я вскочил на ноги и в панике посмотрел на Никиту. В дверь начали долбить и с остервенением рвать ручку. — Открывайте, блять! — Секунду, — крикнул Никита, а потом прошептал мне, вставая с пола. — Допей свою бутылку и живо ляг на кровать.       Я так и сделал. Стрельцов открыл дверь. На пороге стоял разгневанный Саша. — Стрельцов, если ты там ебешь кого-то, я тебя убью. — Сань, да ты что. Моему другу стало плохо, я его в тихое место отвел. — Ага, конечно другу, — он оттолкнул Никиту и прошел в комнату. — Блять, понятно.       Я лежал на кровати, в окружении трех пустых «козелов». Отвернулся к окну и зажмурил глаза. — Он просто не пил еще. Вот. Лежит, болеет. — Улыбнулся Никита. — Пиздец. Сейчас вся кровать провоняет. — Да не ссы, у меня все под контролем. Он вон, на покрывале лежит, потом окошко откроем, проветрим и запаха как не бывало. — Если он тут наблюет, оба вылетите. — Да без проблем, Санек. Я все контролирую. — Блять, ладно. Пусть лежит.       Они стояли надо мной. Вдруг сюр ситуации показался мне очень смешным. Я старался сдерживать смех. Слышал, как Саша прошел к складу с пивом, судя по звуку взял одну коробку и повернулся к Никите. — И ты с ним по осторожнее. Он это… — Ага, спасибо за заботу, — Никита вытолкал хозяина за дверь, — ну все, веселись. Я тут присмотрю за ним.       Как только я услышал щелчок замка, меня прорвало. Я начал беззвучно смеяться, содрогаясь всем телом. — Э, ты чего там?       И тут я расхохотался так, что казалось слышала вся квартира. — Ты чего ржешь?       Я и сам не знал. Стрельцов сел на кровать. Сначала он молча смотрел на меня, а потом сам засмеялся. — Перепил немного. — Попытался спародировать Никиту, но все равно давился смехом. — Ну, а, что я должен был сказать?       Вдруг я услышал знакомый звук сообщения. Мне написала Лена. Леш, все хорошо? Я видела как тебя утащил Стрельцов. А потом Саша сказал, что ты напился и спишь 22:00

Все хорошо. Не переживай. Но

для Саши я напился и сплю 22:01

Хорошо. Мы скоро закругляемся. Ты как? 22:01

Окей. Скоро начну собираться 22:01

      Пока я переписывался с подругой, Никита собрал бутылки, снял покрывало и, положив его на подоконник, открыл настежь окно. — Мне уже пора, — я подошел сзади. — Ага. — То, что ты сказал. Это правда? — Да.       Никита смотрел в окно. На улице валил снег, заметая машины и только прочищенные дороги.       Я обнял его сзади. Мне снова стало страшно. Вдруг, он понял, что это просто ошибка? — Леш. Думаю, я не смогу пока звать тебя в гости, — он накрал мои руки своими.       Я молчал, выскользнул из его рук, прерывая объятия. — Хорошо.       Никита повернулся ко мне и снова взял меня за руки. — Но, можно, я буду иногда приходить к тебе в гости? — Он поднес ладонь к своему лицу. — Ты… Можно.       Он поцеловал тыльную часть ладони и смотрел мне в глаза. От света фонаря глаза горели пламенем, прожигая меня насквозь.       То ли от холода, то ли от Никиты, меня била дрожь. — Напиши, как доедешь. — Хорошо. Ты тоже пиши. Думаю, нам стоит потом все обсудить, — я отвел глаза и вытер невидимый след от губ Никиты со своей руки. Место поцелуя горело. — Пока. — Пока.       Я вышел из комнаты. Веселость и вечеринки оглушила и ослепила меня. Стрельцов остался в небольшой, освещенной лишь светом уличного фонаря, комнате.