Рейны из Кастамере

      Войско Ланнистеров двигалось в сторону Кастамере. Три дня отряды ровным строем маршировали к восставшим. Вскоре к Тайвину присоединились Вестерлинги, Бэйнфорты, Пламмы и Стэкспиры. Лорды привели с собой в полтора раза больше людей, чем было до этого у Тайвина. От Рейнов отвернулись их друзья, они остались одни. Сухие губы Тайвина всё чаще складывались в улыбку, по мере приближения его к Кастамере. Он всё думал, что же сделать такого, чтобы это запомнилось. Чтобы никто не посмел вести дела с Ланнистерами, подобно Рейнам. Возможно, про это даже сложат песню и безголосые барды потом будут петь её за медяк в каждой захудалой таверне.       — Что ты сделаешь с ними? То же, что и с Тарбеками? — Киван пришпорил гнедого жеребца.       — Нет. Тарбеки — толстые тупицы. А вот Рейны… Они умнее. От отца ничего не слышно?       — Как ни странно, но ничего. Не боишься разозлить его? В прошлый раз он отослал тебя в Королевскую гавань, — Киван добродушно рассмеялся и пихнул брата локтем. — Тебе послание от короля. Гонец принёс его сегодня утром, — он достал письмо с королевской печатью в виде дракона и протянул его в руки брата. — Что он пишет?       — Можешь поздравить меня, — Тайвин горделиво выпятил грудь. — Эйрис назначил меня своей десницей, — он свернул пергамент и протянул его брату.       — Если будет возможность, назначь Тигга на должность Мастера над войной.       — Зачем? — Тайвин сдвинул брови к переносице.       — Он хороший стратег и талантливый воин. Тигг будет полезен тебе. И вам пора прекращать ваши ссоры. Мы — Ланнистеры, единое целое, помнишь?       — Хорошо, я подумаю, Киван, — Тайвин задумчиво кивнул брату.       На горизонте появился Кастамере. На удивление, на поле не было армии, только три маленькие фигурки. Две из них держали знамя с красным львом. По мере приближения раздражение внутри Тайвина нарастало. Этот трус не вывел войско, а спрятался, он мог поспорить, в подземельях. Тайвин уже не слышал старых лордов и рыцарей, которые натужно советовали ему что-то. Молодой лев понял для себя, что не оставит не единого человека в живых. На переговоры, на которых настаивали Рейны, Молодой лев решил не идти. Тайвин послал одного из приближённых рыцарей отца для переговоров. Ему было неважно, кто это будет, ведь от этих натужных попыток красных львов ничего не изменится.       Как выяснилось, Рейны действительно забаррикадировались в своих подземельях с запасом еды. Они предлагали, чтобы Киван и Тигетт остались у них в качестве заложников, Ланнистеры забыли их долги, а они, в свою очередь, верно служили бы. Такое предложение вывело Тайвина из себя. Как они посмели? Молодой лев не ответил, только приказал вызвать к нему сапёров… Они предложили построить плотину у ближайшей реки и завалить все выходы из подземелий. Таким образом, чтобы вода шла внутрь. Ланнистер согласился, но сначала решил отправить маленький отряд внутрь, чтобы удостовериться, что Рейнов просто так не достать.       Люди из подземелий не возвращались. Они уходили в темноту и пропадали в этой темноте навсегда. Никто не достанет их тел и не похоронит. Дети в последний раз видели своих отцов, а жёны мужей. Погода портилась. Стало зябко. Небо низкое и серое, ветер был сильным и продувал сквозь одежду. Благородные лорды и рыцари кутались в свои плащи, а обычные солдаты грелись возле разведённых костров. Они травили байки про русалок, пугали молодняк страшилками о каменных мешках в Утёсе. Строение и вправду было жутким. Однажды, ещё совсем детьми Тайвин и Киван полезли в самую глубь подземелий и наткнулись на каменные мешки. Старший брат подсадил младшего и тот заглянул внутрь. Его крик оглушил Тайвина и они свалились на холодный каменный пол. Киван схватил брата за руку и побежал наверх. По дороге он рассказал, что видел там целый скелет, он был в лоскутьях одежды, а вместо глаз в черепе было две дыры. Пустота заглянула в Кивана. Тайвин тогда не посмеялся над братом, не выплюнул обидные слова о том, что Киван трус, напротив, он пообещал не дать брата в обиду и ничего не рассказал их общим друзьям. Перед сном Тайвин даже пришёл к брату, пожелать ему спокойной ночи, очевидно, движимый чувством вины. После этого Киван больше никогда не ходил так глубоко в подземелья и навсегда проникся к брату привязанностью, которую они пронесут через года.       Люди Тайвина уже почти закончили плотину. Солдаты с лопатами и кирками завалили все входы. Река, из-за плотины, поменяла направление и медленно затапливала Рейнов. Тайвина не интересовало, что там были невинные, главное, что виновные там тоже были! Весь замок он приказал сжечь, сравнять с землёй, уничтожить. Красные львы тонули, а их знамёна горели. Горели недолго. Будто оплакивая всех тех людей в подземельях, небо громыхнуло и заплакало стеной дождя, который тут же потушил пламя.

***

      Вода прибывала. Медленно и страшно. Дети цеплялись за своих плачущих матерей, а они обещали им, что всё будет хорошо. Только Жаенна Рейн, двоюродная племянница Роберта, не плакала. Ей было всего десять, но уже в свои года она знала что такое смерть. Её мать умерла при родах вместе с ребёнком. А отец ещё раньше, на войне. Она знала, как пахнет смерть. Видела её, слышала её скрежет. Сейчас смерть звучала как журчащая вода. Мужчины побежали к выходу, но он был завален так, что груду земли и камней невозможно было разобрать. Поняв, что это конец, самые отважные пронзили свои сердца. Холодная вода приобретала красный оттенок, но тут же разбавляла его. Септа девочки говорила о молитве и милости Богов. Тут многие молились. Но никому здесь это не помогало. Все встали, пытаясь отсрочить свою кончину. От холодной воды ноги юной леди онемели. Она вся дрожала. На глазах появились слёзы. Ей стало так страшно. От её семьи ничего не оставалось. Это подземелье станет их общей могилой. Вода всё прибывала и прибывала. Люди начали всплывать, чтобы вдохнуть ещё воздуха. Наверху его оставалось совсем немного. Было так темно, факелы давно потухли, люди ориентировались только на звук. Жаенна держалась за жизнь из последних сил, стараясь удержаться на воде. Её септа уже утонула. Она слышала, как люди теряли силы и шли на дно, цепляя за собой других.       — Жаенна? — девочка услышала голос дяди. — Ты здесь? — мужская рука нащупала тонкое запястье девочки.       — Дядя? — она прильнула к Рейну. — Мне страшно, — её голос дрожал.       — Всё будет хорошо, обещаю, — было слышно, что он плачет.       Они не продержались долго. Холодная вода вымыла из них жизнь. Роберт потерял все силы и камнем пошёл на дно. Племянница отправилась за ним. Так погибли последние красные львы Запада, да сохранит Неведомый их души. Страх пропитал эти стены. В камне застыл их последний вздох.

***

      В Кастерли Тайвин вернулся героем. Его восхваляли, поражались умом Молодого льва. Желали служить королю хорошую службу. Все были рады за наследника. Кроме его отца. Он не пришёл на застолье, которое собрало всех Западных лордов. Титос сидел в своих покоях и носа из них не показывал. Вечером, ближе к ночи, отец пригласил старшего сына к себе. Когда Тайвин пришёл они долго молчали, пока Титос не заговорил:       — Как ты мог?.. Там были женщины и дети, Тайвин. Разве такого сына я растил? Тирана, не знающего пощады? — отец ошарашенно смотрел на сына. — Твоя мама говорила, что ты…       — Я поднял наше имя из грязи! Эта сука издевалась над моей матерью. Я помню как она плакала, а ты ничего не делал. Ты трус, отец. Ты не можешь управлять, ты не можешь защитить свою семью. Но смогу я. Ни одна шавка не посмеет открыть рот на мой дом. И я постараюсь вырастить достойных детей, которые будут знать цену своего происхождения, — от гнева Тайвин покраснел.       — Злое дитя… Уезжай в Королевскую гавань и не возвращайся сюда до моей смерти. Я не желаю тебя больше видеть.       После этого разговора Тайвин действительно больше не появлялся в Утёсе. Проблем с вассалами больше не возникало. А служба в роли десницы Эйриса нравилась Тайвину до того момента, пока король не разглядел в друге предателя. Спустя семь лет после восстания Ланнистер вернулся домой. Он должен был проводить отца в последний путь и стать полноправным лордом Западных Земель. Но первый же день омрачился одной особой. Дочь свечника, любовница отца, вышла встречать Тайвина так, словно она не прислуга, а благородная леди. Женщина на одну ступень выше проститутки стояла в платье леди Джейн. В ушах у неё блестели её серьги, а на груди было её колье. Соскочив с коня Ланнистер ринулся к любовнице отца. Сорвал с неё платье и драгоценности матери и приказал две недели водить её по улицам Ланниспорта и говорить всем, что она воровка и шлюха. После этого дочь свечника не видели.       Обстоятельства смерти отца Тайвин принял как личное оскорбление. Эпоха позора для Ланнистеров закончилась. Теперь во главу Запада, а по факту, и целой страны встал лорд Тайвин. Он правил жёстко и никогда не доверял смеху людей, как это делал его отец.

***

      Ночной Кастерли обладал своей особенной атмосферой, которая невероятно нравилась Тириону. Тётя Дженна так некстати поймала его в одном из коридоров и отвела в его покои. Дженна была хорошей женщиной. После смерти Джоанны она заменила племянникам мать. Она единственная проявляла ласку к Тириону и он отвечал ей взаимностью.       — Быстрее ложись в постель, — Дженна похлопала в ладоши, поторапливая Тириона. Мальчик быстро забрался в кровать и с головой накрылся пуховым одеялом. За окном мягкие волны бились о скалы и разбивались. На небе уже светил яркий месяц и вокруг него рассыпались, словно бриллианты на дорогом полотне, звёзды.       — Расскажи что-нибудь, — зевнул Тирион.       — Что мне тебе рассказать? — леди села на край кровати племянника.       — Что-нибудь про папу, — в глазах мальчика появились вдохновляющие искорки. Сердце Дженны болезненно сжалось. Отец его совсем не принимал и мальчик чувствовал это, но так стремился к нему. Тирион ловил каждое его слово и с такими огромными глазами смотрел на него, когда Тайвин хвалил Джейме. Было видно, что мальчику тоже хочется ощутить скупую ласку отца на себе. Но этому не суждено сбыться. После смерти Джоанны сердце Тайвина окончательно окаменело. — Про Рейнов из Кастамере!       — Ох, хорошо, мой мальчик! — Дженна лучисто улыбнулась Тириону. — Твоему отцу тогда только исполнилось восемнадцать…