Ты моя слабость

— Сука-а-а-а, — громко говорит Эмиль, как только входная дверь с громким, даже оглушающем звуком, хлопает. Он ударяет кулаком по столешнице и тянется за кувшином, чтобы налить себе воды. Зачем? Зачем он это делает? Для чего? Кого он хочет позлить? Диму? Кого хочет морально унизить? Диму? Чего он хочет этим добиться? Ему противно. Просто противно. От самого себя противно. Потому что несёт всякую хуйню, прекрасно осознавая тот факт, что делает больно другому человеку. Потому что усугубляет ситуацию и еще больше накаляет обстановку. Потому что не делится с этим с Евой. Не просит у нее совета. А сам не справляется. От Масленникова противно. Потому что он бегает за ним, как собачка. Что-то выяснить хочет. Поговорить пытается. Извиниться. Крутится вокруг и шагу ступить не даёт. А нахуя? Зачем он это делает? Он же сам понимает, что унижается перед Эмилем. И все равно продолжает это делать. Зачем? Чего он хочет добиться? Неужели непониманиет, что ему, Эмилю, нахрен это все не нужно. От своего характера противно. Потому что не даёт воспринимать блогера, как нормального человека. Стычки и выпады в сторону друг друга до сих пор не забыты. От мыслей своих противно. От того, что слишком разговорчивый тоже противно. Иманов ненавидит это чувство. Это не то, что он хотел бы испытывать по отношению к себе. По отношению к другим. Его же не таким воспитывали. Так почему же он таким себя показывает? Совесть. Совесть мучает, и нервы сдают. Пожалел. Пожалел, как только хлопнула входная дверь. Знает. Знает, что наговорил много лишнего. Знает, что ведёт себя как мудак конченый и сволочь последняя. Знает. Он все это прекрасно знает. Себе признаться может, другим — нет. Наедине со своими мыслями мы все герои. А на деле что? Лапки поджали и в кусты? Как же это тупо. Как же это мерзко и отвратительно. В детстве мама всегда учила отвечать за свои слова и поступки. В детстве парень мог это сделать. И он делал это. Никого и никогда не боялся. Всегда отвечал за то, что сделал. А сейчас что? Сейчас то что изменилось? Повзрослел. А куда делась то осознание ситуации и принципы ради которых раньше мог в лепёшку расшибиться? Куда все это ушло? Самокопание… Самокопание… Самокопание — это страшная вещь. Похуже совести будет. Все принципы убьет и на подозрение к самому себе наведёт. Эмиль никогда не любил этот термин. Никогда не любил его в действии. Всегда старался избегать или подавить, заглушить в себе это ужасное чувство, эти ужасные мысли, которые в один миг заполонят твое сознание и унесут в мир глубоких и философских мыслей, дум. Всегда избегал. А сейчас… «Так ты и есть псина» «Масленников, ты серьёзно думал, что я тебя поцелую?» «Ты че, реально педик?» «Я не педик» «Да, да, да, я так и подумал» Он прокручивал у себя в голове их последний диалог и не мог прийти к общему выводу. Не мог прийти к общему пониманию ситуации. Не понимал ни своих действий, ни действий Димы. Больше всего на данный момент винил себя. Зачем? Зачем, он сделал попытку поцеловать его? А хотел ли он поцеловать? Что было бы, если бы вовремя не отскочил? Слишком много вопросов. И все сводится к одному: зачем Дима пришел снова? Эмиль понимает одно, а другое просто не укладывается в голове. Он устал. От себя. От Димы. От этой ситуации…

***

Дима выбегает из подъезда злой до невозможности. Он сейчас готов просто рвать и метать. Он не ожидал такого. Не ожидал такой реакции. Не думал, что Эмиль способен на такое. Видимо в людях он разбирается слишком плохо, раз все так складывается. И это не только про Эмиля. В этот список еще входит достаточное количество людей, о которых вспоминать сейчас не хотелось бы. Масленников идет на автобусную остановку и едет до ближайшего клуба. Сегодня он напьётся. А дальше уже не важно. Будь, что будет. И похуй, что завтра надо в университет. Ему сейчас нужно расслабиться, отвлечься от всех проблем, развлечься в конце концов. То, что произошло сегодня — было последней каплей. Всё. Конечно. Дима бегать и унижаться больше не будет. Гордость имеется. Он больше не собирается ничего делать. Если Эмилю до балды, почему ему не последовать примеру парня и тоже забить на все это дело. Потому что хватит. Хватит с него всего этого. Устал. Заебался. Потерялся. В себе. В чувствах. В людях. В мыслях. В ощущениях.

***

На улице еще совсем темно. В окнах отражается лишь свет фонарных столбов, которые периодически сами гаснут, а потом сами и загораются снова. И так по кругу. С чем это связано? Фиг знает. Эмиль сидит на кухне и пьёт кофе. Он его редко пьёт, потому что больше предпочитает чай. А тут уже вторая кружка… Ему не спится, да и он сам не хочет спать. Парень кидает частые взгляды на часы, будто чего-то ожидает. Как-будто скоро должно что-то произойти. Важное или вовсе нет — неважно. Что-то заставляет его сидеть и ждать. Ждать, непонятно чего. Иманов встает со стула и подходит к окну. Сквозь него он не видит практически ничего. Лишь свое отражение. Он видит двор, то есть детскую площадку. Сейчас, в кромешной темноте она выглядит устрашающе. Фонарь снова потух, поэтому Эмилю сложно разглядеть во дворе хоть что-то. Он тупо стоит и пялится в одну точку, ожидая когда фонарь включиться и продолжит выполнять свою работу — освещать улицы. На площадке, где расположены качели для детей, происходит какое-то движение. Будто кто-то медленно качается на качелях. Эмиль видит лишь отголоски этого. Перед глазами что-то мелькает, а в горле образуется ком. Весь взгляд сейчас устремлен в одну точку. Ему кажется, что там кто-то сидит. Когда фонарь включается и освещает свою территорию, Эмиль чуть вздрагивает от неожиданности. На качелях реально сидит фигура человека. Она кажется ему смутно знакомой, но из-за капюшона, скрывающего лицо, как-будто он смог бы его разглядеть, ничего не видно. Иманов всматривается в силуэт и понимает, что это точно парень. «А кто это еще мог? Девушка что ли?»— проносится в голове. Эмилю почему-то, кажется, что он знает этого парня и было бы неплохо спуститься к нему. Может ему нужна помощь. И Эмиль может ему помочь. Кивая сам себе, парень идет в комнату и через несколько минут стоит уже одетый в прихожей. Он берет ключи, деньги, телефон и выходит из квартиры, запирая ее на два замка. Вызывая лифт, он смотрит на время. Три часа ночи… Он выходит из подъезда и направляется на детскую площадку. Человек еще не ушел, а значит смысла отступать уже нет. Эмиль подходит ближе к качели и смотрит на сидящего на ней парня. Его голова опущена, руки убраны в карманы, а ноги еле-еле отталкиваются туда-обратно, не отрываясь от земли, раскачивая качель. Эмиль просто стоит и смотрит. — Дима? — спрашивает он неуверенно. Парень, сидящий на качели и смотрящий на носки своих кроссовок, поднимает голову на Эмиля. Да, это Дима. Но что у него с лицом? Нос разбит, губа припухла, рассечена бровь, а на скуле синяк. Дима смотрит нечитаемым взглядом и хмыкает, когда Эмиль отдергивает свою руку, которая непроизвольно потянулась к чужому лицу. — Пойдем, — говорит Иманов и направляется домой, зная, что парень пойдет за ним. У Эмиля дома тепло и уютно, не то, что у Димы. Блогер смотрит по сторонам, изучая квартиру, как-будто не бывал в ней ни разу. Снимая куртку, он слышит, как на кухне копошится Эмиль. Иманов обрабатывает раны аккуратно, боясь причинить боль. Масленников терпит ее, не показывая. Он не шипит, не фыркает, не уклоняется. Знает, что все равно будет больно. И легче потерпеть сразу, чем потом через перерывы. Костяшки рук болят сильнее, и Дима одергивает руку, когда Эмиль только касается диском с перекисью раны. Иманов вздрагивает и смотрит виновато. Блогер кивает и возвращает руку на место. Они сидят в тишине, и лишь иногда тихое шипение разрушает ее. Каждый не знает с чего начать. Каждый не уверен в том, желает ли того же собеседник. Поэтому Эмиль молча обрабатывает раны, а Дима молча, насколько это возможно, сидит и терпит. — Кто тебя так? — подаёт голос Иманов, когда они уже стоят в прихожей, и Дима надевает свои кроссовки. — Неважно, — отмахивается тот. — Важно, Дим, — говорит Эмиль. — Тебе? — усмехается. — Нет Он уже собирается выходить, когда его за руку останавливает Эмиль. Они снова встречаются взглядами. — Скажи, кто — Спасибо за помощь, — бросает Масленников и выходит за дверь. Эмиль вздрагивает, когда входная дверь хлопает. Эмиль просыпается и резко вскакивает, принимая сидячее положение, когда во сне хлопает входная дверь. Он хватается за голову, потому что от резкого движения она начинает кружиться. — Сука, — произносит он, вставая с кровати. Он смотрит на время. До будильника еще целый час. Парень вздыхает и направляется на кухню. Там он делает себе кофе…

***

Дима возвращается домой поздно ночью пьяный в хламину. Утром его мучает жесткое похмелье, и он совершенно не помнит то, что было вчера. Он не помнит ни то, как добрался до клуба (что очень странно, потому что тогда он был еще трезв), ни то, с кем он там был. Он совершенно не помнит то, как добрался до дома. Слава богу, что до своего. И слава богу, что один… Парень встаёт с кровати и что-то ему подсказывает, что в комнате оставаться больше нельзя. Блогер не помня себя, несётся в туалет… Его выворачивает практически наизнанку. Во всем теле ощущается дикая слабость. Голова раскалывается, а пустой желудок молит о помощи. Парень клянётся, что больше не будет так напиваться… Весь оставшийся день он чувствует себя хреново. Хреново настолько, что лежит на кровати и ничего не может сделать. Таблетки не помогают. Он ворочается с бока на бок, держась за живот и надеется, что скоро он пройдёт.

***

— Давай, рассказывай, — говорит Полина, плюхаясь за стол к Масленникову в столовой. — Что рассказывать? — спрашивает тот. — Что происходит, — отвечает та. — Например, то, почему Иманов кидает на тебя быстрые и как ему, кажется, незаметные взгляды? — Без понятия, — говорит Дима, намереваясь встать со своего места. — Сядь, — говорит девушка. Масленников закатывает глаза, но садится обратно. — Я не знаю, Полин, — как-то жалобно говорит он. — Не пизди, — отвечает та. — Хорошо, давай не здесь, — сдаётся парень. Они выходят из столовой и направляются в кванториум. Сейчас там никого нет, потому что все студенты разбежались кто куда во время большой перемены. Дима не знает почему и зачем он это делает. Но он рассказывает Полине то, после чего так сильно набухался. Парень чувствует фантомные боли в области живота и чуть морщится, вспоминая вчерашний день. Девушка слушает его внимательно, не перебивает. После сочувственно хлопает по плечу и смотрит так, что блогер понимает: она что-то задумала. — Полина, — обращается к девушке Дима, — не надо, — говорит он. — Все под контролем. Все нормально будет, — отвечает та. — Вот этого я и боюсь, — смотрит на девушку, будто пытается прочесть ее мысли. — Ой, не ссы, — отмахивается она.

***

Масленников моет пол на втором этаже, в главном корпусе, потому что задумался и не заметил ведро с краской, которое оставили работники. Он задел его ногой и соответственно краска вылилась на пол. По счастливой (конечно же нет) случайности мимо проходил директор, который вдруг решил, что ему нужно прогуляться по университету и посмотреть на своих студентов. Он и заставил Диму мыть все крыло этажа. Блогер особо не возникал, потому что понимал, что наказан за дело. «Ну блин, не все же крыло мыть? Изверги.» — пронеслось в голове. — Что, понял что экономика — это не твое и решил попробовать новую профессию? — спросил Эмиль, который шел на свою пару и увидел этот шедевр. — Ой, иди куда шел, — ответил Дима, — иначе, сейчас сам будешь мыть этот пол. — С чего это вдруг? Я не ты, за бесплатно работать не собираюсь. — Иманов, иди отсюда, я тебе говорю, — грубо говорит Дима. — А то что? Ударишь? Так тут камеры. Масленников бросает швабру и подлетает к Эмилю, хватая того за грудки. Он разворачивает его и с силой впечатывает спиной в стену. Иманов морщится от столкновения с твёрдой поверхностью, а потом усмехается. — И это все, на что ты способен? Просто впечатать меня в стену? — издевается. — Что тебе от меня надо-то, я не пойму? Угомонись уже. Хватит! Заебал. Не лезь ко мне! — злится парень. — Что, я тебе уже надоел? — наиграно удивляется Эмиль. — Быстро, однако. — И такое бывает, — уже спокойно говорит Дима, отпуская Иманова и снова принимаясь за пол. Парень фыркает и уходит прочь. Дима вздыхает, смотря ему вслед.