Ты моя слабость

На часах 12:10. На улице тепло, и светит яркое солнце. Ева с Эмилем сидят в столовой, как в прочем и большинство студентов, потому что сейчас у всех большой перерыв, в целых сорок пять минут, за который все ребята и преподаватели должны успеть поесть и если повезёт, то еще немного отдохнуть, когда по всему университету раздаётся звонок, оповещающий о том, что сейчас будет какое-то объявление. Все разговоры тут же стихают, что говорит о том, что студенты готовы слушать. " Дорогие студенты, вы прекрасно знаете о том, что наступила весна и уже совсем скоро будет женский день — 8 марта, который мы просто не можем пройти стороной, не отметив его и не поздравив наших замечательных девушек, мам, бабушек, сестёр и так далее. — говорит директор университета. Те, кто учится здесь уже не первый год прекрасно знают о том, что мы устраиваем праздник в честь этого события, и отмечаем сразу два праздника: 23 февраля — мужской день и 8 марта — женский день. Как все это происходит, объясняю для первокурсников: поскольку в нашем университете учится очень много студентов, места сразу всем просто не хватит. Именно поэтому празднование будет проходить два дня. Шестого числа для первой смены и седьмого числа для второй смены. Во сколько вы будете собираться с вашим куратором в непосредственно вашей классной аудитории — это решать вам, но начало дискотеки будет ровно в семь часов. Песни, которые вы будете слушать, просьба заранее подготовить и до начала дискотеки отдать диджею. Естественно, они должны быть без мата. — говорит мужчина. Так же в актовом зале будут присутствовать несколько преподавателей, которые будут следить за вами. Я думаю, вы прекрасно понимаете то, что алкоголь проносить запрещено. Если у кого то он будет и его заметят, вас выгонят, и будет написана докладная. Так же хочется отметить то, что шестого числа все пары проходят в общем режиме, а седьмого они сокращены. Восьмого и девятого числа вы не учитесь, а десятого снова вливаетесь в учёбу. Вроде сказал все. Девочки, с наступающим вас праздником. Мальчики, готовьте подарки. Все, всем хорошего дня и хорошенько повеселиться на дискотеке. После слов директора разговоры сразу же возвращаются. Все начинают обсуждать предстоящее празднование. Настроение сразу же становится лучше, а ожидание и предвкушение бьёт через край. Первокурсникам очень интересно как же все это будет происходит. Для них это что-то новенькое и интересное. Они начинают обсуждать то, что может произойти, а так же кто в чем собирается идти. Остальные же курсы, для которых это будет не в первые, в отличие от первых, начинают обсуждать то, как они понесут выпивку. В тот раз не получилось ни у кого. Заметили всех, и докладные действительно были написаны. — Эми, мы же пойдём? — спрашивает Ева. Они сидят за двухместным столиком и пьют чай с булочкой, внутри которой находится варёная сгущёнка и грецкие орешки. Первое блюдо, включающее в себя: макароны с подливой и отбивную, было съедено еще до речи директора. После заданного Евой вопроса, Эмиль смотрит на девушку и качает головой, как бы говоря о том, что лично он никуда идти не хочет. Ему хватило одного раза еще в школе в одиннадцатом классе, про который он бы вообще предпочёл забыть. Он это на всю жизнь запомнил. Девушка, кажется, не ожидала такого немого ответа со стороны своего друга и теперь смотрит на него несколько удивлённо. Потому что, ну как вообще такое возможно? Первокурсник и не хочет оттянуться на дискотеке, это как минимум странно. — Ты не хочешь? — спрашивает она. — Ты иди, а я лучше дома посижу. — Почему? — Я не люблю вот такие вот, — он обвел взглядом столовую, но намекал на весь университет, — «тусовки» — он показал в воздухе кавычки. — Ты не хочешь идти из-за того, что выпивку проносить с собой нельзя что ли? — со смешком спрашивает Ева. Она, если честно, вообще не понимает позиции Эмиля. Он толком не отвечает на вопросы, а говорит слишком завуалированно и, кажется, даже несколько отстранённо. Он что-то скрывает. Но вот что? Она понять пока что не может. По крайней мере она думает, что Иманов ей что-то не договаривает. — Да при чем тут выпивка? Дело не в ней. — А в чем тогда? Объясни мне, я не понимаю. — Я просто не люблю такое. Обычно на таких вечеринках проходит какая-то хуйня. Я не хочу в этом участвовать. — Ты меня запутал. С чего ты взял, что что-то произойдёт? Че тут может произойти? Кроме того, что кто-то все равно попытается пронести алкашку, конечно. Иманов пожимает плечами и отворачивается в сторону, смотря в окно, около которого они сидят. Вид выходит на спортивную площадку, на которой кто-то играет в футбол. Эмиль бы все сейчас отдал, чтобы оказаться там, ведя мяч к воротам соперника, а не сидеть тут, говоря о том, что он не хочет никуда идти. Потому что он вспомнил. Вспомнил то, что хотел бы забыть, как страшный сон. Своим ответом Эмиль только подтвердил догадки Евы. Он и правда что-то скрывает. Спрашивать об этом бесполезно, потому что парень своим видом уже показывает, что не хочет продолжать этот разговор. — Мне надо срочно уйти, — вдруг резко говорит Эмиль, — прикрой меня плиз. Он быстро встает и, поцеловав девушку в щеку, выходит из столовой, направляясь к гардеробу, а после к выходу из университета. Ева такого поворота событий не ожидала и поэтому впала в ступор. Она не стала догонять Эмиля и спрашивать у него, куда это он так быстро свинтил. Захочет, потом расскажет.

***

Эмиль идет медленно. Ему спешить некуда. В наушниках, вставленных в уши, играет какая-то незамысловатая песня. Парень даже не помнит, как она оказалась у него в телефоне, потому что сам он добавить такую чушь не мог. Он прибавляет громкость, хоть песня ему совсем не нравится, лишь для того чтобы заглушить воспоминания, которые в свое время он смог затолкнуть в себя поглубже. Но сегодня их потревожили, и это пиздец как хуево. Они крутятся в голове, подкидывая картинки произошедшего год назад, и в парне снова что-то ломается. Они с классом тогда тоже что-то отмечали. Эмиль, если честно, не помнит что именно, потому что… Он помнит другое. У них тогда была какая-то школьная дискотека, на которую пришли десятые и одиннадцатые классы. Кто-то смог пронести алкоголь, и его добавили практически во все напитки. Народу было слишком много. Места было слишком мало. Эмиль веселится со своими друзьями, танцевал, подпевал песням, которые громко играли на фоне. Он отрывался как мог, потому что это одиннадцатый класс и нужно запомнить эти моменты, пока ты еще не вступил во взрослую и самостоятельную жизнь. В актовом зале было много народу. Кто-то даже смог провести своих друзей, которые не учатся в этой школе. В актовом зале было душно. Но несмотря на это всем было комфортно. Эмиль веселился и выпивал вместе со своими друзьями и даже не подозревал, что произойдёт дальше… Он тогда просто пошел в туалет. В туалет, блять. А лучше бы не ходил. Лучше бы он не пошел туда, потому что… Блять. Он не вывез это дерьмо в эмоциональном плане. Да никто бы не вывез… В туалете тихо и спокойно. Музыки почти не слышно. На виски ничего не давит, и голова, кажется, даже болит не так сильно. Парень стоит и смотрит в окно, потому что просто захотелось. На улице сейчас темно, и все небо усыпано звёздами, которые светят слишком ярко. Такого ведь не может быть. Или может? Через приоткрытую форточку дует прохладный ветерок, из-за которого по разгоряченному от танцев телу бегут мурашки. Эмиль прикрывает глаза и улыбается. Когда дверь в туалет немного скрипнула, оповещая о том, что кто-то зашел, и раздались шаги, Эмиль не обратил на это никакого внимания, продолжая стоять и вдыхать свежий вечерний воздух. Но ему пришлось повернуться, когда на его плечо легла чья-то рука. Этот парень был из параллели. Эмиль с ним не общался, но знал, что тот довольно своеобразный. Его звали Андрей. Он был выше Иманова почти на голову. Андрей был пьян. Он выпил гораздо больше, чем Эмиль. Поэтому когда он полез к нему целоваться, Эмиль не был удивлён. Мало ли что у пьяного на уме. Иманов увернулся и перехватил руки Андрея, взяв их за запястья. — Ты что делаешь? — со смешком спросил он. — Хочу тебя поцеловать, — ответил парень, — ты мне давно нравишься. Эмиль тогда впал в ступор, потому что чего чего, а такого он не ожидал. От неожиданности он даже чуть ослабил хватку. И это было его большой ошибкой… Буквально в следующее мгновение Иманов оказался сидящим на подоконнике. Чужие руки теперь держали его собственные, не давая вырваться, а чужие губы блуждали по его шее. Андрей был намного сильнее Эмиля, поэтому вырваться у того просто не было возможности. Иманов брыкался и пытался высвободиться, елозил и уворачивался, но, к сожалению, все это было в пустую. Никак. Он сильнее его. Страшно. Эмилю было очень страшно, потому что он не знал, что будет дальше. Он и предположить не мог. Мозг отказывался о чем-либо думать. Была лишь одна мысль — бежать, но… не получилось. Когда его резким движением поставили на ноги и развернули лицом к окну, он понял, что это конец. В него втрахивались, а он только крепче хватался за подоконник и старался не разрыдаться в голос. По щекам огромными ручьями текли слезы. Он закрывал рот рукой, чтобы не было слышно всхлипов. Каждый толчок ощущался, как удар под дых. И самое ужасное это то, что ты с этим не можешь сделать ничего. — Не плачь, малыш, — говорил Андрей. От его голоса хотелось блевать. От всей этой ситуации хотелось блевать. — Расслабься и получай удовольствие, — говорил он. Эмиль лишь считал секунды, когда все это закончится. Когда же все это реально закончилось, Андрей поцеловал его в макушку и быстро вышел из туалета, оставив после себя лишь пустоту. Пустоту в помещении. Пустоту в душе Эмиля. Боль. Физическую. Моральную. Иманов сидел на холодном полу, опустив голову. Он весь сжался и обнимал себя руками. Его трясло. То, что он ощущал в данный момент, просто не передать словами. Пустота. Она окутала его полностью. Он не знал сколько времени просидел в таком положении. Когда его нашли Ваня и Егор, по его щекам до сих пор текли слезы. Его глаза были настолько пусты, что напугали парней. Эмиля вывели под руки, потому что тот отказывался что-либо делать. Он молчал. И это молчание убивало. Как позже выяснилось, на двери этого туалета была прикреплена бумага, на которой было написано, что туалет не работает. Именно поэтому парни проходили мимо него, когда искали своего друга. Но какая сейчас разница? Ничего уже не вернуть… После этого случая Эмиль не разговаривал несколько дней. Он целыми днями лежал на кровати и смотрел в потолок. Он отказывался от еды и вставал лишь для того, чтобы сходить в туалет. Иногда по его щекам текли слезы. Родители не понимали, что происходит с их ребёнком. Лишь психолог помог ему прийти в себя и отпустить эту ситуацию. Он благодарен этой женщине за все, что она сделала, потому что без ее помощи он бы совсем загнулся. Она помогла ему. Он смог жить дальше. Пусть не сразу, но все же… Мимо него проходят люди и как-то странно смотрят в его сторону. Некоторые даже спрашивают, не нужна ли ему какая-нибудь помощь. Но Эмиль слышит их как будто из-под воды и как-то отстранённо мотает головой. Лишь когда его хватает какая-то бабулька за руку, потому что он не заметил красный свет светофора и вышел на дорогу, по которой на огромной скорости неслись машины, он понял, что плачет. Он, черт возьми, снова плачет. От осознания этого он начинает чувствовать фантомные боли, как тогда. Только тогда они были настоящие. Он снова возвращается в тот злополучный день и в тот гребаный туалет, в который он больше не разу не зашёл после того случая. Воспоминания накрывают с головой, и от этого она начинает кружиться. — Эй, милок, — ласково обращается к нему старушка, — что с тобой? Она еще что-то говорит, но Эмиль не слышит. Его взгляд снова становится пустым. Прямо как тогда… Все перед глазами расплывается, ноги становятся ватными, а руки ледяными. — Эй, ты меня слышишь, парень? — спрашивает бабушка. Она начинает за него бояться. Но Иманов не откликается. Его взяли в водоворот воспоминания, которые он так тщательно пытался забыть. Воспоминания, с которыми боролась психолог. Он не слышал, что ему говорили. Он не слышал шум, исходящий от машин. Он не слышал, как его звал, подбежавший только что Дима. — Эмиль, Эмиль, — пытался докричаться парень. — Иманов, черт возьми, посмотри на меня. Масленников обхватил его лицо своими руками и пытался сделать так, чтобы на него обратили внимание. Пытался сделать так, чтобы Эмиль посмотрел на него. Старушка стояла чуть поодаль от них и наблюдала за всем этим, качая головой. Она переживала за парня и просто не могла уйти. Недалеко от нее так же стояло несколько прохожих, заинтересованных происходящим. Как будто в цирк попали, ей богу. Кто-то стоял и молча наблюдал за всей этой ситуацией, кто-то вздыхал и качал головой, кто-то перешептывался, придумывая какие-то версии. Некоторые просто проходили мимо, незаинтересованные происходящим. И Дима был им за это даже благодарен. — Эмиль, ты слышишь меня? Посмотри на меня. Ну же, Эмиль, — говорил Дима, перепуганный из-за парня. Эмиль не отвечал. Он продолжал отстранённо смотреть сквозь третьекурсника. Тогда блогер легонько похлопал его по щеке, пытаясь тем самым достучаться до парня. И это вроде как сработало. Или нет? Иманов дернулся и с испугом посмотрел на Диму. Его расфокусированный взгляд не узнал парня. Подсознание подкинуло картинку Андрея, и Эмиль сделал шаг назад. Дима напрягся еще сильнее. Он сделал шаг вперёд. — Нет, нет, не подходи ко мне, не надо, — шептал Эмиль, отступая от парня. — Эмиль… — Пожалуйста, Андрей, не подходи, — глаза наполнились влагой. — Какой Андрей? Это я — Дима. — Нет, — парень мотает головой из стороны в сторону, чтобы отогнать наваждение. Он вдруг резко начинает часто дышать. И, кажется, задыхается. То ли приступ, то ли паническая атака. Дима не знает, как она проходит. Он бросается к парню, который уже сидит на асфальте. — Вызовите скорую! — кричит он, оборачиваясь на толпу. Он лезет в рюкзак парня и ищет там ингалятор. После сует его в руки Эмилю, и тот прыскает себе в рот несколько раз. Не помогает. Иманов почти задыхается. Масленников задыхается вместе с ним. Эмиль наяву. Дима — нет. Скорая приезжает довольно быстро. Они убирают приступ астмы и везут парня в больницу. Дима едет с ним.

***

— Ты почему отказался от больницы? — спрашивает Масленников, входя за Эмилем в квартиру. — Тебе какая разница? — ну, вообще-то… — Ты можешь уже идти. Не обязательно было меня провожать до моей квартиры. — Кто такой Андрей? Эмиль замирает. Дима не должен знать этого. Он вообще не должен был знать даже это имя. Эмиль не должен был его произносить. Эмиль должен был настоять на том, чтобы Масленников не пошел его провожать. Дима просто стоит и ждет. Чего ждет? Непонятно. Он прекрасно знает, что ему не ответят на этот вопрос. Но попытаться стоило. Вообще он удивился, когда Иманов резко встал из-за стола в столовой и направился на выход. Ему стало интересно, куда же тот направился, поэтому он сказал Полине, что ему нужно отойти и пошел на выход. Его задержал охранник возле двери, говоря о том, что сейчас будет пара, а у него, Масленникова, их осталось вообще две. Поэтому ему пришлось доказывать мужчине, что ему надо срочно уходить, потому что ему надо в больницу. Зубной врач ждать не будет. Понятное дело, что ему никто не поверил. Выпускать его отказывались. Пришлось бежать на отделение, чтобы написать заявление о том, что ему нужно срочно уйти. После этого его выпустили. Дима почему-то знал, что Эмиль пойдет именно в эту сторону, а поэтому почти побежал туда. Как будто чувствовал… И, видимо, все его усилия выйти из университета были не зря. — Тебе пора, — говорит Эмиль. — Я так не думаю, — ответил Дима. — И что это значит? — А то и значит. Пока ты мне не расскажешь что за хуйня с тобой была, я отсюда никуда не уйду. Эмиль хмыкнул и прошел в комнату. Блогер пошел за ним. Он знал, что поступает как последняя мразь, можно сказать требуя рассказать ему о том, что сегодня было, но по-другому он не может. Ему нужно знать, что произошло. Зачем? Даже не спрашивайте. Просто нужно и все.

***

Комната Эмиля небольшого размера. В ней нет ничего примечательного. Она такая же как и у большинства других парней. Только, пожалуй, вещи не разбросаны по всюду. В ней все стандартно. Небольшая кровать, занимающая почти все пространство, прикроватная тумбочка, письменный стол, который стоит у окошка, шкаф с одеждой, который стоит у стены на стороне двери. — все как у всех. Но почему то как-то уютнее что ли. Или Диме так просто кажется. Эмиль плюхается на кровать, доставая свой телефон. Дима стоит у входа в комнате, облокотившись на косяк двери. Боится зайти и нарушить личное пространство. Через приоткрытое окно дует холодный ветер. Из-за открытой двери в комнате образуется сквозняк. По телу Димы бегут мурашки от сильного дуновения ветра. Он не понимает, почему Иманов не закрывает окно. Погода начала портиться еще тогда, когда они были в больнице. Когда возвращались к Эмилю домой, потому что тот отказался от госпитализации, покрапывал небольшой дождик. Он и сейчас идет. Только, кажется, начинает усиливаться. — Окно закрыть не хочешь? — спрашивает Дима. — Из моей квартиры выйти не хочешь? — спрашивает Эмиль, продолжая пялиться в телефон и болтать одной ногой. Блогер вздыхает и все-таки проходит вглубь комнаты, подходя к окну и закрывая его. Скоро дождь ливанет, как из ведра. Дима садится на компьютерный стул и смотрит на парня в упор. Иманов пытается делать вид, что не чувствует этого взгляда. Он пишет сообщение Еве, прося кинуть записи по истории, которую он сегодня пропустил. Масленников продолжает пялиться, и это начинает раздражать. — Послушай, — вздохнув говорит Эмиль, — ты же знаешь, что я тебе ничего не скажу. Зря время свое тратишь. — На улице дождь, — не зная зачем, говорит блогер, — а моя машина у университета. — Зонтик дать или такси вызвать? — спрашивает Эмиль. — Я тут пережду. — А если он будет идти всю ночь? — У тебя переночую — Э-э-э, не-е-т. На это даже не рассчитывай. Выпну в дождь, как собаку. — Посмотрим.

***

На часах 00:01. Уже ночь. Дождь так и не прошел, а только усилился. И до сих пор льет, как из ведра. Только к нему еще добавились раскаты грома и не редкие вспышки молний на чёрном небе. Ветер за окном воет. Деревья качаются, прося ветер перестать над ними издеваться. Эмиль спит в своей комнате неспокойно. Он то и дело елозит на кровати так, что сбивается вся простыня. Он то откидывает одеяло в ноги, то укрывается им с головой. Иногда он комкает его в руках, что-то при этом говоря, как будто находится в бреду. Ему снится тот день. Он просыпался уже несколько раз. Засыпая снова, он боится, что это повторится. И это повторяется раз за разом, стоит ему только закрыть глаза. За окном ночь. Ночью люди должны отдыхать, а не мучиться… Дима лежит в гостиной на диване. Эмилю не удалось выпроводить его на улицу. И сейчас он даже не знает, хорошо это или плохо. Он не спит, потому что сон никак не идет. Он слышал несколько раз, как в соседней комнате подрывался Эмиль от того, что ему что-то приснилось. Может быть из-за этого Диме и не спится? За окном продолжает свистеть ветер, колыша бедные деревья. Раздаётся очередной раскат грома. Кажется, в этот раз он прозвучал громче обычного. Сквозь него слышен крик Эмиля. Может погодные явления хотят заглушить звуки, чтобы Дима их не слышал? Он подрывается с дивана и бежит в комнату к парню. Открывая дверь, он видит, что Эмиль сидит на кровати и тяжело дышит. На прикроватной тумбочке горит ночник. — Эмиль, — почти шепотом зовёт его Дима. — Ничего не говори, — слышит он в ответ. Раздаётся еще один раскат грома, и Эмиль вздрагивает всем телом. Он обнимает себя руками, чтобы хоть как-то успокоиться. — Ан-дрей — произносит он неожиданно, — он… Он… Там… В туалете… Там… Меня… Он, — лепечет Эмиль. Его знобит. Но это не от холода. В его комнате душно. Даже слишком душно. Его знобит от эмоций, от воспоминаний, от испуга. Он весь сжался, как ёжик. Он боится. Чего? Знает только он сам. Как только парень начал говорить, Дима насторожился. Он притих и даже, кажется, перестал дышать, чтобы не спугнуть Иманова. Он назвал имя. Имя того, о ком не хотел говорить Диме. И, кажется, вообще никому. Но потом он словно запутался в словах. Эмиль не мог составить предложение, мямля одни и те же слова, и закрываясь в себе все больше и больше. Но Дима и так понял, что произошло тогда в туалете. И лучше бы он ошибся. Масленников подошёл к парню и сел на его кровать, обнимая съежившееся и трясущееся тело. Он не знал, что сказать. Да и слова тут были не к чему. — Я… я… Пытал…ся… Вырваться, — вновь заговорил Эмиль, — н…никак… бы… б… — Тихо, тише, ничего не говори, — прошептал Дима и обнял парня покрепче. Эмиль прильнул к чужому телу и вцепился в димину футболку. Блогер никогда не видел его таким слабым. Эмиль не хотел, чтобы его видели таким. Они просидели так минут десять. От неудобной позы ноги и спина быстро затекли, но Масленникову было все равно. Он никогда не видел Эмиля таким… — Я спать хочу, — жалобно прошептал парень куда-то в плечо третьекурснику. — Ложись, — прошептал Дима. — Останься со мной, — он сильнее сжал чужую футболку, — по… Пожалуйста, — добавил чуть позже. — Хорошо, хорошо, я буду рядом, ложись, — Дима гладил его по голове. Они легли на кровать. Эмиль прижался спиной к груди Димы и прикрыл глаза. Блогер не знал, что делать ему. — Обними меня, — сказал Иманов. После этого крепкая рука обняла его до сих пор дрожащее тело, давая некую опору. Он не один. Пусть завтра он об этом пожалеет. Но это будет завтра. А пока что его обнимает Дима, и ему становится легче.

***

Утром они оба сделали вид, что этой ночи не существовало. Эмиль вел себя так же как и всегда. Дима же понял, какой он на самом деле. Эмиль дерзил, а Масленников просто улыбался. Мимолетная слабость ночью, не изменила совсем ничего. Жаль… Блогер ушел, не став даже завтракать. Эмиль провожал его, стоя у окна. Сегодня они оба никуда не пойдут. На следующий день Дима попытается поговорить с Эмилем, но тот ему этого сделать не даст. После той ночи он замкнется в себе. Даже Еву к себе подпускать не будет.

***

«Эмиль, открой мне дверь.» «Пожалуйста.» «Давай поговорим?» «Ответь мне.» «Я же вижу, что ты читаешь сообщения.» «Прошу.» Перед этим было еще несколько сообщений, но все они остались без ответа. Дима просидел около двери целый вечер и уже хотел идти домой, как на телефон пришло сообщение. «Ты ушел?» Дима тут же открыл диалог и написал простое «нет». Через минуту открылась дверь…

***

Прошел месяц. Вроде бы все наладилось. Эмиль стал общаться с Димой и Полиной. С Евой он дружить не переставал. В столовой они теперь сидели вчетвером. Да и на переменах частенько встречались. Свой план девочки воплотить в жизнь так и не смогли, потому что все знают, что произошло. Но они все равно рады. Эти двое хотя бы общаются нормально. Они надеются, что скоро что-то произойдёт. — Я тебе правда нравлюсь? — однажды спрашивает Эмиль у Димы, когда тот пришел к нему в гости. — Да, — отвечает тот. — Прости. — За что? — За то, что я такой. — Какой? — Мне страшно. — Из-за чего? Эмиль, объясни нормально. Я не понимаю. — Забей. Всего одно слово, а разрушило внутренности сразу двух парней. Эмиль не смог сказать того, что хотел. Дима не смог понять того, что имел ввиду парень. — Я не могу быть с тобой, — сказал Эмиль — Я знаю, — с горечью сказал Дима. — Прости. — Не извиняйся.