возможно, бежать к тебе, было моим лучшим решением.

Ким Тэхён был жизнерадостным. Он был крайне любознательным, интересным, весёлым, добрым и щедрым. Не смотрел на всё с пессимистическим настроем. Поддержка всегда исходила лучше, чем от психолога, к которому Пак сходил пару раз перед поступлением. Все его слова были такими ободряющими и мудрыми, будто он сам их придерживается. Так и казалось всё это время. Если бы у Чимина спросили, в чём он уверен в своей жизни, то ответ был бы – Тэхён. Улыбающийся самой широкой улыбкой, с прекрасным чувством юмора, реалистичным взглядом на всё, который может найти в ужасающей действительности несколько просветов и открыть глаза на это всем остальным, - Ким Тэхён. Тот, чей совет был лучше всех остальных. Ни одной слезы не было пролито за тринадцать лет их дружбы. Но только не со стороны Чимина. Он, бывало, не мог сдержаться и просил помощи, разговаривая по несколько часов. Когда Тэхёну пришлось поступать на юридический, а не в университет искусств, как и Пак, то было много долгих разговоров. Тэхён и там был самым разумным, говоря: «Мы взрослеем, бояться было ожидаемо.» Когда Чимин боялся поступать не столько без друга, а сам факт поступления пугал из-за страха быть непринятым, только Тэхён и говорил ему правильные слова. - Я боюсь за свои баллы. Мне кажется, они не дотянут.. - Тогда попробуй через год. Время можно будет провести с пользой. Восполни те пробелы, которые делают тебя слабым. Этот человек не плакал даже на выпускном, когда Чимин сидел в туалете и боялся неизвестности, боялся взрослой жизни. Без своего друга отчасти. - Я ведь смогу? - Кто знает, Чимини. Я вот, например, вообще дерево деревом, а поступаю на какой-то юрфак и плевать мне будет на то, что не получится поступить. А ты живёшь своим делом. Если не получится сразу, то ты конечно расстроишься. Но знаешь, в чём между нами громадная разница? Не поступлю я – расстроится только одна моя мать. Провалишься ты – расстроишься ты. А ты всегда должен быть ценнее для себя в делах, где твои глаза горят. Не поступишь, попробуй снова, а я буду как и сейчас вытирать твои сопли где-нибудь в туалете и напоминать о том, что выглядишь ты отвратно, когда ревёшь. Убери от меня свои руки, они в чём-то! И Чимин поступил с первого раза. Всё это было из-за его крутости. Может быть чуточку благодаря своему другу, которому он позвонил и услышал такую радость, будто поступили за него. А потом напомнили: «Я горжусь тобой». Тэхён казался тем, чьи заботы пусть и были, но никогда не заставили бы его сломаться. Даже поранить. Но почему он сейчас тот, чьи слёзы не перестают течь всю дорогу до съёмочной квартиры Пака? Друг сомневается в своей уверенности с каждым всхлипом. С того момента, как они встретились и до шести тридцати этого дня ни одного сомнения не возникало. Потому что Тэхён оказывается прекрасно умеет играть. Казалось, случись что, была уверенность в себе. Ему точно расскажут. С ним поделятся. Ведь Чимин всегда просил помощи, разве не должна быть обратная сторона? Таких моментов не было. Всё было прекрасно в картине, которую так намеренно и в тоже время ненавязчиво показывал Тэхён. И об которую сейчас испачкался Чимин. Будь он более внимателен, увидел бы фальшивые линии, увидел бы хоть что-то, намекающее на развёрнутое представление. Он просто пользовался им? Чимин, ты вообще друг? - Чимин! Ты меня слышишь? Где ключи? Его зовут Чимин. Да. Ровесник своего лучшего друга Ким Тэхёна, которого три человека заводят в прихожую с двумя новыми кроссовками, выбранные с другом, миленьким ковриком «С новым годом» и зеркалом слева, где он снова видит текущие капли на родном лице. У него не такая большая квартира, ведь снимает сам. Поэтому после прихожей они сразу попадают и в зал, и на кухню одновременно. Спешит дойти до раковины, дрожащими руками наливая воду в кружку, подаренную Тэхёном на прошлый новый год. Всё ещё в куртке подходит к дивану и зависает. Он вообще может называть себя другом? - Тэхён… возьми. – Выходит скомкано и почти неразборчиво. Протягивает кружку, замечая, что руки того заняты Чонгуком, кого он не отпускал всю дорогу. Он догадывался. Хотя Тэхён и не скрывал. На днях рассказал впервые что-то лично о себе, делясь своими чувствами к одному человеку. Не трудно было догадаться, когда Чимин назвал первое пришедшее в голову имя. Была радость. Чуть-чуть и за себя, потому что и самому хотелось о кое-чём поделиться. Вероятно, Тэхён и так знал. Он, почему-то, всегда всё знал. Их дружба предполагала такое, что слушателем по воле случая был Тэхён, хотя отчаянно пытались что-то вынудить и у него, но о симпатии к представителю мужского пола Пак всё же узнал. Так почему, чёрт возьми, о таком состоянии друга – нет? Чимин всё ещё стоит и слышит утихающие всхлипы, когда Чонгук встаёт с корточек около Тэхёна и садится рядом, почти впритык, обнимая за плечо свободной рукой. Скорее всего, у них это взаимно. Если только Гук не хочет стать нормальным, хорошим лучшим другом для Тэхёна. Таким, каким Чимин себя сейчас не видит. - Чимин? Парень резко поворачивает голову к стоящему у балкона Юнги и даёт понять, что ничего не слышал. Чимин это умеет, оказывается. - Да? - Мне кажется, ему уже лучше. – Он внимательно разглядывает два склеенных тела и говорит, не отрываясь от того, что видит. Тэхён, судя по всему, в полной заднице. Это поняли все, кто находится в комнате. И даже больше. Внезапно убежавший в одной домашней кофте брат не смог выйти без объяснений. Хосок, как только увидел настолько обеспокоенный взгляд и лихорадочные руки, что искали свою пару обуви среди других в коридоре, был действительно взволнован. Потому напряжённую обстановку нарушает звонок в дверь. - Это хён, откройте пожалуйста. – С дивана точно было неожиданно услышать звуки. Тэхён тоже не ожидал, на секунду задержав дыхание. Руку сильнее сжали, не переставая медленно поглаживать по венкам. Чонгук говорит еле слышно, но его всё равно слушают и идут ватными ногами в прихожую. «Откуда у него мой адрес?», - в последнюю секунду думает Пак, когда после щелчка его встречает тихая площадка этажа. На парне напротив пропали все яркие эмоции, оставив только волнение, тревогу и еле заметное непонимание происходящего. - Все там? – только после того, как он проходит в квартиру, ему кивают, - что вообще... Он обрывает на полуслове свой вопрос, как и шаги, когда видит и чувствует состояния людей в помещении. Хосок, пришедший сейчас, понимает лишь отчасти, а сделать может «ни-че-го». Брат сумел разобрать только: «Там Тэхён.. я должен.. я должен придти… гребанные стихи.. Напиши Юнги!» И вот он здесь, садится за стол на маленькой кухне, откуда видны два парня и непонятно, чьё состояние его волнует сейчас больше. Юнги, которой шёл с тренировки и собирался поехать всё-таки на автобусе из-за усталости, понимает может быть и больше, но сделать не может ничего. Он сделал всё, что мог, до сих пор вспоминая то, каким он нашёл своего друга. Тэхён пусть и казался мелким засранцем, но точно не таким, как Пак, намного… роднее? Как у людей получается понимать других Юнги не знал. Но почему-то ему несколько месяцев кажется, будто Тэхён точно знал такой секрет, никому не рассказывая. Наверное, поэтому его слёзы, что полились градом настолько отпечатались в памяти, что даже сейчас, спустя полтора часа и стоя около балкона, он помнит это наполненное болью лицо. Даже в отражении ему не приходилось сталкиваться с таким. Чимин, чья уверенность в себе, как в лучшем друге и хорошем человеке падала с каждой минутой уверен, что должен знать всё, и делать столько же. Но всё, что приходит на ум за всё это время, это только мелкие проскальзывания разговоров о матери, забытом отце, чьё присутствие было ничем, нелюбимая профессия, на которую ему было всё равно, а оказалось и на себе тоже. Чимин, оказывается, и вправду знает довольно много, но не оказал ни одной помощи. Чонгук. Чонгук, кажется всем, знает всё, и делает даже больше. Потому что когда ему пришло сообщение от человека, кому номер он дал из вежливости, содержание того включало в себя пару ошибок и имя Тэхёна. Юнги коротыш не хён: 18:03 чувк ты где тут тэхёну пиздец плохо Вы: 18:04 дге вы? Юнги коротыш не хён: 18:04 знаешь остановк у дома тэхёна? прошу быстрее Чонгук никогда так не бежал, даже на физкультуре в старшей школе. Дыхание сбилось, в самый разгар зимы по спине и вискам катились капли, но они были ничем, по сравнению с теми, что он увидел через пятнадцать минут на любимом лице. Его хён, его добрый, хороший, лучший, сломленный, отчаянный, поникнутый хён сидел на остановке, опустив голову вниз и сгорбленные плечи не причиняли ещё столько паники. Подняв голову, лучше не стало. Потому что тогда покатились они, ведя за собой дорожку по скулам, щекам, губам и скапывая по подбородку. Те, кого Тэхён видел в последний раз четыре года назад, когда окончательно решил, что они не принесут ничего, кроме слабости. Стало ли проще? В первое время было очень трудно сдерживаться, голос всегда дрожал, а глаза были в расплывчатом состоянии, но ничто не выходило из них. После несколько месяцев стало почти легко, потому что перестал слушать. Уходил наверх, запирался в ванной, долго смотрел в отражение, ложился на пол и смотрел уже на потолок. За последние полтора года всё становилось опять хуже. После регулярных уходов старшего брата женщине некого было отчитывать и всё внимание было переключено на Тэхёна. Почему после ухода Тэён не забирал и всю ненависть в доме? Не унёс бы. И может быть лишь поэтому вновь вернувшиеся слёзы сейчас щиплют намного острее, в носу не перестаёт течь и застывшие наконец капли почти больно стираются с щёк спустя полчаса. Тэхён, Ким Тэхён, сидящий в квартире своего лучшего друга, в окружении самого Пака и совсем недавно пришедших людей в его жизнь, - понимает абсолютно всё, и делает абсолютно ничего. Только если встаёт с кровати, с явным нежеланием внутри и на лице отпускает руку обескураженного Чонгука, выходя на балкон. Ему нужна лишь минута. Крик посреди пустой зимней улицы в почти восемь вечера остаётся проигнорированным. Сейчас же новогодние праздники. Тэхён усмехается от этого, приглушая порыв истерично рассмеяться. Он каждый год мечтал, чтобы у него спросили хотя бы раз, хоть кто-то, по шутке, либо на серьёзном разговоре, и он бы попытался, попробовал бы сказать хоть малость. И даже не удивляется, как сжимаются его руки и горло, когда он слышит: - Тэхён, скажи пожалуйста, ты в порядке? – в полтона спрашивает Чонгук. Он всё ещё сидит на диване, на том же месте, и Тэхёну хочется думать, что его примут обратно. Что обычно отвечают на такие вопросы? «Всё хорошо, не волнуйтесь», «Я в норме», «Да, окей», - это самые лживые фразы. Все так говорят, потому что не хотят обременять, думают, что их переживания не достойны внимания хоть какой-либо души, даже его самого. У человечества в некоторой степени принято не быть эгоистами. Эгоист – плохо, подумай о других, не надо переносить свой груз на других. Тэхён таким и не был. Всегда придерживался правила жизни, где каждый сам лучше знает, нужна ли ему помощь, а если она нужна, то он отдаст всё, что сможет. Он таким был все подростковые года, давая себе возможность иногда в роли шутки рассказать о чём-то. И проблема оставалась такой же, ведь воспринимали всё не более, чем плохое настроение. Так бы и осталось, думается Тэхёну. Но ему, честно говоря, это так осточертело. Поэтому, он полностью уверен в своём ответе: - Ни разу. Чимин, повёрнутый к раковине, дёргает плечами в подступающем приступе слёз и со взглядом в пол подходит ко всем. Молчание ото всех распознаётся как право рассказать и Тэхён стоит с опущенными вдоль тела руками около шторок, откуда дует ветер. Господи, Тэхён, говори пока можешь. - Я ушёл из дома, накричал впервые на мать и высказал ей всё….- он прерывается на вздох, - я.. я не хотел… правда. Она снова начала кричать и я сказал всё, что копил, но её лицо.. она видимо была всё также зла, а может опять начала защищаться матом от обиды, я не знаю уже ничего. Но слушайте, я ведь.. хорошим правда пытался быть, я так, прости меня, пытался быть хорошим всё это время… почему всё катится… - Нет, ты не должен пытаться. – Чонгук поднимает голову. Всё ещё не решаясь подняться. Парни согласно кивают, не зная куда себя деть. –Хён, если бы не ты, мы бы все здесь не стояли. Я бы так и остался прилипучкой к своему брату в глазах всего курса. Ты делаешь больше и совершенно неважно, какой ты на самом деле, потому что любая твоя сторона окажется той, на которую встану я, твой лучший друг, Юнги, который общается лучше всех только с тобой из всех существующих, - грустный смешок с кухни, - и Хосок, мой брат, который называет тебя порой своим младшеньким. Если ты … хочешь, то ты можешь сказать всё, что кажется важным. Мы здесь, собрались тут для тебя в этой отстойной квартирке Чимина, который собирает сопли на кулак, как и мы все, потому что нам больно видеть тебя таким и понимать, что мы не видели всего раньше. - Тэхён, если ты отстойный человек, то я просто пародия на тебя. Потому что никто не может быть таким плохим, как это делаешь ты. Знаешь.. знаешь почему? – Чимин сглатывает, восстанавливая дыхание и наконец поднимает голову. – Потому что ты не плохой, либо делаешь это откровенно херово. Ты самый невероятный и потрясающий в своём представлении человек, которого я мог только знать. Ты мой лучший друг, чувак. Друг. Чёрт возьми, какое сильное слово, не думаешь? Я был так уверен, что твой лучший, всегда принимая все твои слова, наклеивал их на свои маленькие царапинки, когда в тебя был огроменный выстрел, который я игнорировал. Я ужасный лучший друг, которого можно было найти в младших классах! – он вскрикивает, когда Тэхён начинает медленно подходить к нему, с щиплющим носом. Он не должен. Не должен думать, что ужасен, когда все причины были глубоко внутри самого Кима, который так упорно прятал всё за морем невыплаканных слёз. Которые снова текут по лицу, но теперь уже не одни. - Ты, мать твою, не достоин ни меня, ни этого мира, потому что намного круче. Я не должен был начинать реветь по каждой мелочи, пока ты.. да ты же говорил мне, а я, как идиот, всегда игнорировал, привык. Привык! Как вообще можно привыкнуть к тому, что тебя вечно унижают и игнорировать это?! Я не могу себя вытерпеть сейчас… прошу, прости меня.. прошу.. Извинения сыпятся не переставая и Тэхён заглушает их в своём плече, куда утыкается лицо Чимина. Сжимает руками крепко, хлопая по спине и плечу, когда друг начинает сильнее всхлипывать. - Даже сейчас! Господи, какой я хлюпик, - смеётся с себя Пак и обхватывает вместе с руками всего Тэхёна, шепча извинения и обещания никогда не бросать. – Ты можешь рассчитывать на меня.. - На нас, – поправляют сразу же. И Тэхён почти хочет зареветь ещё раз, когда это оглашается тремя голосами. - Тэхён, я не твой лучший друг, даже боюсь назвать себя просто хорошим другом, но как ты так сделал, что я стал ненавидеть слёзы третьего января? - Идиот, - вырывается у Чимина в ласковой форме. Он пока не отцепляется от Кима, но теперь переводит внимание на Юнги. - Я не говорю, что плакать – это плохо и для слабых. Честно говоря, я ненавижу такое, терпеть не могу мерзких сексистов и мужланов. – Рука оказывается на плече, а глаза у Мина и вправду красивые. Добрые и точно не лгут, когда он говорит такую вещь, что оказывается в схватке крепких рук через секунду: - Ты можешь плакать, даже порой должен, но только не один. Одиночество не всегда помогает забирать боль, но и доставляет больше ранений. Поплакать можно вместе. Юнги на своей памяти последний раз сочувствовал так только своему старшему брату. И то, было это не на днях вовсе, но воспоминания хранят то, с каким взглядом он закрывал дверь перед ним несколько лет назад. Должны ли они все разговаривать о своих проблемах? Можно ли советовать идти дальше, когда сам не продвигаешься? - Тэхён, ты должен говорить тогда, когда хочешь и чувствуешь, что становится хуже. – Говорит Хосок. – Ребята, после ваших речей я уверен, что ни одно моё слово не поможет, как ваше, но я могу только обнять вас всех, пока не разрыдался сам. Парень приносит несколько кружек чая и воды, присаживаясь на принесённый стульчик напротив всех. Он долго смотрит на всех по очереди, останавливаясь то на грызущем ногте Мине, то на брата, который ковыряет ниточку из подушки. Как долго это могло продолжаться, если бы не срыв одного из них? - Как можно быть такими сломленными, парни? – тихо спрашивает старший Чон. «Кто бы знал, Хосок, кто бы знал…», - проносится у всех в комнате.

***

Они сидят так до того момента, пока за окнами снова не взрываются фейерверки. Такие праздники длятся долго. Счастье, по сути, длится и вправду долго. Первый день, момент, минута, всё это - эйфория, которая охватывает порой не только тебя, но и окружающих. За ней следует принятие происходящего, как и умиротворение для всех, кто может поделиться ими с третьими лицами. «Ты представляешь, что у него случилось!», - звучит восторженно. Последний этапом станет лишь воспоминание о былом, не всегда с улыбкой на лице, но всё зависит от силы того мгновения. К сожалению, это распространяется не только на положительные эмоции. Когда ты погружен во что-то, то зачастую это перенимают на себя и близкие, а бывает и прохожие, попавшие под горячую руку. После этого ты жалеешь о том, что обидел, что сделал не так, и, конечно же, снова убиваешься, из-за чего эта цепная реакция пошла. Тут дело в том, захочешь ли ты делиться случившимся, извиняться, оправдываться, - решения идут собственные. Последняя стадия остаётся неизменной везде. Воспоминания. Но пока часы на телефоне показывают девять часов вечера, все в комнате находятся на второй. - Я никогда не хотел становиться плохим, - начинает Тэхён с набитым кислородом в лёгких. – Мне было лет двенадцать, когда случилось кое-что, о чём я жалею всю свою жизнь и не могу забыть. Это стало и причиной моей ненависти к себе, когда я пытался выставить себя идеальным. Тишина заставляет говорить. - Вы.. что-то имеете против парней, кому нравятся другие парни? – выдавливает из себя парень. Он уверен только в том, что дороги обратно нет. Реакция у всех не очень ошеломлённая. Пак и так знал больше, чем возможно и Тэхён. Потому что те девочки из старшей школы были отвергнутыми под присмотром друга, что не говорил ни слова. А Хосок и Юнги? В университете он был не так популярен для отказов. Может быть он был заметен? Всё-таки не стоит так долго зависать на Чонгуке. Взгляд сам по себе останавливается на сидящем рядом младшем. Он так удивлён, заставляя испугаться на пару секунд, но этот испуг не тот, что мог бы быть непринятием. Когда они встречаются глазами и Чонгук двигается ещё ближе, обхватывая пальцы в свои. Тот же алгоритм: скрепить-сжать-не отпускать весь разговор. - Один парень стал причиной моей… моего стыда, - отводит взгляд от Чонгука. Чувствует, как сжимают сильнее. – Он был старше и я… мне было интересным, знаете типа, все старшие же крутые, а я был любознательным. И я не знаю, почему не отвернулся и не убежал сразу же, как только встретился с ним. Типа, кто первого незнакомого мальчика сзади тискает за бока, а потом заигрывает? Он был так любезен, всегда говорил мне, что я очень красивый и рассказывал много нового для меня тогдашнего. Даже с однополыми отношениями, не на удивление, познакомил меня он. А я… был глуп, оказалось. Слишком. Всё во мне было слишком на тот момент. - Он тебя… - Я бы не сказал, что всё последующее было принуждением,– признаётся в самом большом секрете даже от самого себя. – После первого раза, как он меня привёл в какую-то кладовку на перерыве, я был, я думаю, мне понравилось всё это. «Однозначно, Тэхён. Но пора сказать хотя бы кому-то об этом.» - И вот круто же вышло, - усмехается Ким, вскидывая голову и смотрит на лампу, - я был такой не один. Узнал я об этом на следующую смену. О нём оказывается ходили слухи, как об извращенце каком-то, что охмуряет всяких мальчиков и в ту секунду я подумал: «Хей, чувак, а по сути я бы также его обсуждал, если бы не стал таким же!». Мне показалось, что вся моя идеальная и невинная жизнь закончилась не тогда, когда он впервые коснулся меня или дальше.. а тогда, когда я узнал об этом в гребанной столовой, стоя в очереди за компотом. – Тэхён сжимает кулак и видит, как давно напряжённые друзья преображаются новой эмоцией: ненавистью. – Потому что когда мы были вместе я был уверен, что это как бы правильно и даже подумывал, чёрт возьми, рассказать об этом Чимину. Боже, какой же я долбанутый был.. - Нет, Тэхён. - Да, Юнги. Я и сейчас подумываю, что если бы не услышал обо всём, то до сих пор бы представлял всё это, как первую несчастную и красивую влюблённость. А сейчас.. – смотрит вниз на свои ноги в ворсе ковра, - сейчас я могу иногда чувствовать себя настолько грязным, что боюсь продолжать говорить, ведь вы.. вы можете просто-напросто свалить от такого озабоченного идиота. - Двенадцать…. ты тогда уезжал в летнюю школу? – всё, что спрашивает Чимин, - тогда что-то произошло и я даже в тот момент ничего не заметил? Ты был таким маленьким, а уже начал скрывать свои проблемы.. Тэ, я должен был… - Чимин, виноват тут только я. В моём молчании виноват только я. Он боится смотреть. Куда угодно. Даже на ноги становится страшно, потому что другие рядом. Так рядом, что хочется переплестись и попросить забыть о разговоре. - Вы, наверное, не такое ожидали, - хмыкает Тэхён. – Я тоже, к сожалению. Ваше молчание мне понятно. - Нет. Он сжимается всем телом, боясь поворачиваться. Почему никто не отворачивается? Чонгук говорит это таким ледяным тоном, становится холодно. Но не от руки, которая нежно дотрагивается до щеки, просит посмотреть. «Я боюсь, Чонгук, не надо». - Всё, что мне сейчас понятно, это что в школах должны тщательнее смотреть за детьми, - Ким зажмуривается, - ты не тот, чья вина лежит за это. Тебя совратил это ёбнутый извращенец, у которого член не может залезть в штаны при виде детей. Он грёбанный ублюдок, которого я хочу найти прямо сейчас. Скулы у младшего сильно напрягаются. Это видно даже боковым зрением. Злость выражается и в вздутых венах на шее, до которой хочется дотронуться, успокоить, попросить никуда не идти и остаться здесь. Здесь намного нужнее. - Я его уже ненавижу, но никак не тебя, Тэхён. – Говорит Хосок и теперь их схожесть становится более заметна. В злости их можно увереннее назвать братьями. – Если Чонгук собирается нанять киллера, то мы скинемся. Из всех вырывается усталый смешок. - Ты стал презирать себя после этого? Почему правда так больна? И почему слова Юнги словно в мишень попали в самую сердцевину? - Тебе может казаться, что ты не достоин понимания, когда сам себя опустил в это, вполне ожидаемая реакция маленького пацана. И знаешь.. – Юнги убирает наконец палец изо рта, подходит ближе. Только потом Тэхён заметит скапливающую кровь у ногтей. – Ты, ты парень, должен понять простую истину. Ничто не изменит твоё прошлое, и никто не виноват в нём. И в принципе нет неправильных выборов… - Есть только выбор и его последствия. – Продолжает Чимин за него. Юнги кивает ему, останавливаясь и продолжает. - Твоими последствиями оказались несколько ужасных лет жизни. Тэхён, скажи честно. Мне кажется, это важно для всех нас. - Ты думал о смерти? – спрашивает кто-то, но Тэхён ощущает только как его палец дёргается в непроизвольном движении, что замечает Чонгук. И вмиг хмурится. Он понял. Это было нечасто. Правда. В таком ритме жизни не подумать о смерти было бы поведением робота с отсутствием сожалений и страха. Тэхён был не из таких. Сидя в ванной, он вспоминал всегда все моменты, когда было откровенно плохо, чтобы сказать себе: «Было и хуже! Вытерпел ведь!». Помогало откровенно хреново. Может быть рассказывать кому-то, кто не ты, о своих мыслях, куда более эффективнее? - Пару раз. Хосок, который спросил, опускает резко голову. То ли с разочарованием, то ли с убитой надеждой на хорошее. Одно и то же. - А попытки..? - Не было. – Более уверенно утверждает Тэхён. – Всегда думал, что из-за своей же глупости умирать не имеет причин. Сам сделал это, так ещё и жалуюсь? Вот примерно так отказывался. Но так хотелось внимания. Очень, сильно, невыносимо. Мне казалось, что меня душат стены, но очень тихо, не издавая ни звука, не пропуская ни одного моего крика. А я хотел. Мечтал добраться до крыши дома. Чтобы это увидела мать, позвала, а я ей раз и такой: «Я не сумасшедший, послушай меня». Но в мыслях всё не так, как в действительности, знаете же. Внимание получить оказалось сложнее. В носу начинает щипать в который раз этот вечер и он сразу смахивает накапливающую влагу. Он не должен терять момент. - Твоя мать ведь ничего не…? - Нет, Чимини, эта женщина не знает абсолютно ни черта, а расскажи я ей хоть что-то, как сегодня, это закончилось бы точно не душевным разговором. Вы видели результат. - Ты поэтому с ней никогда не говорил. – Не своим голосом говорит Хосок. - Верно. – Кивает Тэхён и думает, что такая смена настроения из-за него ему отчего-то приятна. Эта называется чем? Жалостью? Тэхён её ненавидит, но не она. Куда лучше. То, из-за чего он терпел все эти годы. Сочувствие. Желание защитить. Дружба. Забота. - Я сейчас. Морозный зимний воздух освежает оставшихся людей, когда хозяин выходит на балкон. Всем нужно время, чтобы это переварить. Не у одного Тэхёна скручивает в животе от нервов, когда рассказаны все тайны, которые он хотел похоронить вместе с собой. Теперь же, если придётся так покончить со всем, то впервые он думает об этом не как об одиноком уходе, а с людьми, что услышали его. Услышали не ушами, распознали в словах и слезах его истину, оставаясь рядом.

***

- Чимин? – доносится со спины. Пак втягивает поглубже воздуха и заставляет свой голос не дрогнуть. - Да, Юнги? Под ногами хрустит снег и на плечи падает куртка. Пахнет потом и мандарином. Его он и находит в кармане, когда протягивает конечности в рукава и выдавливает из себя улыбку. - Ожидаемо, мандариновый Мин. – Тихо шепчет Чимин, смотря вниз. - Как ты себя чувствуешь? - Честно? - Только так. – Кивает парень и просовывает руки в карманы на спортивных штанах. - Быть дерьмовым другом легче, чем настоящим. Злость скапливается и греет получше, чем куртка. «Глупый, глупый невысокий выскочка.» - Не смей так говорить. – Сквозь сжатые зубы говорит Юнги. - А как? Как, мать твою?! Чимин хочет крикнуть ещё сильнее, но устроить панику, когда за дверью сидит друг с проблемами похуже, ухудшило бы всё больше. - Здраво. – Спокойно изрекает парень. Пак хочет истерично рассмеяться. Кому-то тоже так хотелось пару часов назад. - Здраво. А я логично вообще мыслить не умею, получается. Потому что не могу даже узнать о том, что моего друга чуть ли не насиловали, он хотел помереть, имел дохуя кучу проблем и я не обращал внимания ни на одну, пока не увидел его в паническом состоянии. - Ты так думаешь только потому, что чувствуешь вину. - Да я хочу себя втащить! – срывается на крик Пак. - Могу помочь. Чимин видит спокойное лицо Юнги и думает, что истерить здесь бесполезно. - Помоги… Чимин почти умоляет и поворачивается к нему, смотрит умоляющими глазами. Знает, что всё понимают и просит спасти от падения в тёмную яму. Снег снова хрустит. Чимин выдыхает вместе с паром холода и с неба падает первая снежинка. - Помнишь, что я говорил тебе о себе? - Ты об аварии? – шёпотом говорит Пак. Юнги кивает, отворачиваясь. - Я не хотел никому это рассказывать и не врал тогда. Я правда не рассказывал об этом, потому что это было личное и то, с чем я думал, справлюсь сам. Не вышло. То же самое и с Тэхёном. - Но ведь я мог… - Мог, я уверен и хотел бы изо всех сил, но ты не поймёшь, пока не пройдёшь. Знаешь, в чём разница между мной и Тэхёном и почему я уверен, ему было сложнее? – Чимин поднимает макушку, но теперь смотрит мимо уже Юнги, обхватывая себя за плечи. Куртка сейчас на другом и нужнее. - У него было, кому рассказать, когда как я не имел друзей и до сих пор вы – всё моё окружение. А молчать, пока есть возможность высказаться, но ты сам себя ограничиваешь, намного больнее. Будто повесился. - Повесился? – озадачено уточняет Чимин. - Сам ограничил себе воздух. Парень сейчас чувствует себя также. Как было его другу столько лет, когда Чимин не может выдержать нескольких часов? Если он открылся сейчас, то стало настолько тяжело дышать? Это первое, что остаётся отвеченным. Если правда полилась из него, открывая душу нараспашку, то значит он всё время боялся реакции. Будто Чимин мог оказаться от него. Даже звучит смешно. Правда оказалась всего лишь той, какой и была изначально. Ту, которую Чимин примет любую. И будет бороться за то, чтобы она не оказалась последней. Чтобы продолжали открываться и были уверены друг в друге. Юнги дотрагивается до шеи и успокаивает её, массирует. А Чимин прикрывает глаза, подходит ближе и наконец обнимает его. - Юнги, мне ещё не поздно стать хорошим другом, так ведь? Я попробую дать ему столько воздуха, сколько смогу.. Он сжимает руки на предплечьях Мина и жмурится сильнее. - Я уверен, что ты сделаешь даже больше. У тебя талант. – Говорит честно Юнги и прижимает к себе. Знает, что тому холодно. «Поганец, а ведь даже куртку отдал», - натянуто жалуется он, будто это единственная причина его прихода и того, как сильно он обхватывает руками размякшее тело, водя руками по спине сквозь плотную ткань. А когда подходят ближе и укладывают голову на плечо, то улыбка совершенно не от счастья, а от того, что его вещь наконец отдадут.

***

Тэхён всю жизнь был в окружении людей, но почему только в данную минуту ощущает себя в самом эпицентре? Если бы ему сказали о его будущем чрезмерном одиночестве, а потом указали на этих людей, то он бы не увидел связи. Не распознал горе и спасение. Лишь познавая истинный страх и боль, он почувствовал наконец утихшее раздражение и ненависть к себе. Говорят же о таких дождях, что нужны для роста. Они, вроде как, нужны для грибов, потому что под такими каплями растут лишь они. Наивные дети верят и в свой собственный, бегая под ним в лучах солнца. Сейчас же Тэхён их понимает. Пусть это и незаметно внешне, ведь он не вырастет ни на миллиметр от пролитых слёз, но внутри него выросло куда более важное. Он сам. Какая глупость. Он не вырос, но познал рост. Когда он и Чонгук остаются одни в комнате, то младший говорит: - Это не глупости, хён. Высокие люди пусть и будут два метра ростом, но внутри на уровне первой ступени лестницы. – Они сидят как в последние несколько часов впритык и младший не перестаёт гладить его руку, будто нравится не самому Тэхёну, а как раз-таки Чону. Ещё несколько минут и так будет дыра, честное слово, полагает Тэхён, улыбаясь. Это замечает и Чонгук. - О чём ты думаешь? - О Чимине с его метром семьдесят. Чонгук хихикает и Тэхён снова не может отвести взгляд. Когда он понимает, что его заметили, вздёрнув бровью, то хочет отвернуться сразу же. Теперь это воспринимается по-другому? После его рассказа о не лучшем опыте с парнями станет ли сложнее скрывать свои чувства? Но ведь, вспоминает Тэхён, не он ли выдал себя со всеми потрохами, когда звал младшего в полном бреду? - Чонгук, я хотел бы прояснить кое-что. Что он хочет сказать? Всё отвергать или попытаться продолжить вечер откровений? Хуже не будет. Чонгук точно не будет отшивать его больно. Это же Чонгуки. Он должен постараться не убежать после первого предложения. - Да, хён? – не отрываясь от него спрашивает Чонгук. Кажется, будто он непроизвольно подвинулся ближе. - Насчёт меня и моей симпатии к… - Парням? Да, я понял. Всё в порядке, правда. В наше время это не должно восприниматься, как что-то постыдное. - Да? – его глаза загораются надеждой. - Однозначно, – одними губами соглашается Чонгук. Тэхён уже было хочет продолжить, как за окном начинают кричать какие-то люди, видимо идущие с праздника. Он почти вырывает свою руку из захвата и делает попытку встать, но его останавливают. - Я хотел бы попи.. – он затыкается. Или его затыкают. Подушка, кровать, шерсть котят, персики, вата, может быть облака. Вот, с чем пытается сравнить Тэхён губы Чонгука. Ни с чем не получается. Потому что мало данных. Отрываются так же быстро, как и начали. - Что ты.. что ты сделал? – он касается пальцами своих губ. Всё ещё не верит в это. Его поцеловал Чонгук? Сам? Чонгук воспринимает это по-своему. - Мне… я не должен был, блять, - Тэхён удивляется от паники в глазах младшего. – Ты только что рассказал обо всём, а я… я как тот ублюдок. Прости меня, пожалуйста. Я просто.. побоялся, что ты сейчас уйдёшь и попросишь не поднимать эту тему.. Мне не стоило, мне.. Тэхён слышит нескончаемый лепет с уст, к которым хочет вернуться. Было мало. Слишком, для того, кто ждал двадцать два года первого нормального поцелуя от человека, в которого бы влюбился. Кто виноват в том, что предметом воздыхания станет не милая девочка с длинными волосами и красивыми глазками, а Чонгук. Просто Чонгук. Но не с менее великолепной личностью, милым смехом, огромными карими глазами и длинными волосами, которые тот иногда забирал в пучок по видеозвонку (Тэхён пытался не пялиться слишком сильно, порой отключая у себя камеру). Не прекращающий говорить Чон, испугавшийся своей резкости. Тэхён кладёт руку ему на крепкую шею с напряжёнными венами из-за быстрой речи и заканчивающимся кислородом и говорит последнее, после чего делает одно из первых вещей, занесённых в список желаний. «Романтично поцеловать человека, который мне нравится». - Набери побольше воздуха, Чонгуки. – И накрывает его губы своими. Тэхён первую секунду держит глаза открытыми, чтобы увидеть реакцию Гука. Та не заставляет ждать, потому что они округляются и смотрят с неверием. Тэ берёт всё от этого момента растерянности и нежности в нём. Чонгук через секунд пять сдувается, потому что дышать действительно становится сложно. Он отрывается и начинает кашлять очень быстро, стуча себе по груди и берёт стакан с водой со стола. Тэхён со смешком на лице наблюдает за ним и думает, что может так легко задохнуться от умиления при виде младшего, который пытается быстрее отдышаться и поднимает даже указательный палец. Следующий поцелуй выходит со смехом на губах Тэхёна, которые Гук зацеловывает в одержимом темпе. Его руки обхватывают талию Кима и с силой сжимают, прижимая к себе. Тэхён почти задыхается от того, как тела впечатывается друг в друга и как ему теперь не хочется отходить ни на сантиметр. Он дотягивается руками до щёк младшего с закрытыми глазами, гладит по ним, сплющивает, начинает целовать по несколько раз, заставляя Чонгука обхватить их и сцепить в замок. - Хён..Тэ.. Тэ, ты мне так нравишься… - в перерывах бормочет Гук, - я думаю, что влюблён в тебя, хёни… Тэхён обхватывает нижнюю губу младшего, прикусывая и облизывает снова, не может сдерживаться после таких слов. Хочется целовать и плакать, рыдать и обнять сильнее. Он верит. Очень сильно хочет и получает. Чонгука, что тычется носом ему в щёку, водя вверх-вниз и проходится мокрыми от их общей слюны губами куда может дотянуться. - Когда ты впервые заговорил со мной, да, думаю тогда всё началось. Мне стало так хорошо, а потом… потом так мало тебя, что я так хотел с тобой подружиться, - делится сокровенным Чон, восстанавливает дыхание на плече Тэхёна. - Тебе раньше нравились..? - Парни? Никогда. Меня в принципе никто не интересовал в таком плане. А тут ты, со всем своим… - поднимает голову и обводит ей тело напротив, ― всем. - Совратил, говоришь? – ухмыляется Тэ. Чонгук кивает и приближается, чтобы поцеловать в этот раз более нежно. Проводит языком по чужому, зубам, нёбу, полностью метит территорию. Зарывается в волосы пальцами, легонько оттягивая несколько прядей и приглаживая тут же. - Ещё как. – Последний поцелуй в кончик носа. Там у него, вроде бы, была родинка. То, как мягко улыбается Чонгук после, даёт понять, что и вправду есть. - Я тоже. – Говорит он спустя несколько минут тишины. Они сидят на диване, совсем так же, как и до, но теперь с совсем другими обозначениями. На место Чонгука не сядет кто-то другой, на место Тэхёна, уверен Гук, тоже не посмеет никто. - Что? Я не расслышал ничего, - гаденько лыбится младший. - Из-за твоей глухоты в двадцать лет так и быть, скажу ещё раз. ― Парень приподнимается из удобного положения с плеча Чона и хватается за чужие уши. - Ай! - А ну тихо. Иначе я не повторю, что влюблён в тебя если не раньше. - Мне послышалось или ты сейчас сказал, что по уши влюблён в меня и хочешь завести большую семью в старости? Тэхён скептически прищуривается. - Определённо проблемы со слухом. С самооценкой тоже. - Нет уж! Я запомнил и теперь ты никуда от меня не денешься, хён. - Только с радостью, Гука. И он точно говорит от чистого сердца. Если после правды он будет видеть не только слёзы, но и такие счастливые лица, то может всё оно не напрасно? Чонгук согласен, заваливая его на подушки под хриплый смех.

***

На лестничной площадке не очень холодно, особенно, если ты в куртке. Носок ботинка тычется в какую-то дыру около подножия лестницы на этаж выше. Шелестит пакет из круглосуточного магазинчика, в который Хосок ушёл для хоть какой-то еды. Он стоит уже несколько минут, бросая попытки зайти, ибо первая закончилась нечаянным вторжением в личную жизнь его брата. В совсем уж взрослую и личную жизнь. Он подозревал. Даже нет. В последние несколько недель, пока его не было, он был уверен. С какими горящими глазами Чонгук рассказывал о ком-то, как с показательным безразличием торопился в университет, но только долго так не продержался и уже в ноябре бежал быстрее Хосока. А брат совсем немного испугался. Никогда не был против чего-то, что касалось брата, но такая симпатия могла оказаться лишь привязанностью к первому настоящему другу, когда как у другого настоящие чувства. Насчёт чувств Кима сомнений вообще не было. Замкнутый Тэхён не общался ни с кем, а после знакомства сразу с доброй половиной группы, всё равно спрашивал первым с утра: «Чонгука, сегодня шарф опять забыл?». А Хосок то прекрасно видел, как тот прятали с совершенно счастливым лицом вглубь шкафа. И всё-таки не поверить в серьёзность чувств брата было довольно сложно. Потому что на обычных друзей просто так не смотрят. Ну на ту соседку, что переехала от них несколько лет назад и с которой Чонгук охотно дружил довольно долго, он и на каплю похоже не смотрел так. А увиденное несколько минут назад полностью отбило вопросы. Если у них всё решено, то он рад. Даже больше, чем должен старший брат, только что увидевший своего младшего, целующегося с парнем. Но Хосок соврёт, если скажет, что не расстроился и не разочаровался бы, увидь он Чонгука с кем-то другим. Особенно после всего, что им рассказал Тэхён. Брось они его, Чон боится представить, что случилось бы. Ему плохо от одного воспоминания о подавленном друге, настолько прижившимся в его жизнь. Впервые кто-то заботился о его брате, мог говорить с обоими братьями одинаково, когда на первых курсах о младшем отзывались, как об очень тихом для такого активного братишки. Он до сих пор злится. Но так счастлив и считает себя немного чокнутым, улыбающимся от увиденной парочки парней. Да, однозначно, всё становится лучше.