возможно, бежать к тебе, было моим лучшим решением.

Хрупкость зачастую ассоциируется с вазами. Странное дело, когда есть более подходящие примеры. Но, если людям так проще понимать, то остальные так и продолжат объяснять. Заурядная логика человечества. На полке стоит ваза. Красивая, казавшаяся нетронутой, с изящными изгибами, над которыми так старался творец. Все руки правда остались в глине при работе, но на это не так часто обращают внимание. Суть в том, что результат виден и радует глаз. Они долго хранятся, даже после смерти своих создателей, ими любуются, дорожат, пусть и ставят на аукционы. Любуйтесь моими стараниями, моей работой и моей душой. Как часто их заполняют чем-то? Если не считать кровь, пот и слёзы людей, что вкладывают их вместе с усилиями и муками, она большинство времени пуста. Но так и хочется наполнить. Простые люди могут лить туда что хотят. Высокие личности со скептицизмом рассматривают каждую каплю или лепесток. И каково же удивление, когда простым живётся более многогранно и свободно. Никакое. Всё, что ты вложил, - это всё твоё. Будь это грязью, увядающим цветком или вовсе тем, на что у тебя аллергия, - со всем этим ты волен делать, что хочешь. Потому, у опасающихся и чрезмерно оберегающих свою вазу владельцев они пусты. А за показ нужна плата, чтобы посмотреть ни на что. Бывают и те, кто придерживаются обоих вариантов. Те, у кого всё имеется, но показывать… это уже дело третье. И дело не столь в плате, сколько в собственной бесценности, а может и наоборот. Обесценивании. Чьи-то старания кажутся им не достойными глаз и даже тут всё не единогласно. «Не достойны смотреть на такое изящество» и «не стоит наблюдать за таким ужасом» действительно имеют свои грани. Кому-то свои труды покажутся… обычными? В чём прок хвалиться, когда и на тебя это не производит впечатления. И всё пылится на полках, не увиденное ни одним глазом. Так грустно знать о тех, чьи работы не увидел никто, а они уже разбиты. И что принесёт больше боли: показать и стыдиться, или же не показать, когда уже разбито? Порой, людям нужен толчок в своей уверенности. Сказать им пару слов о том, как они интересны, талантливы, могут приносить радость, пользу, а хватит и простого: «Было приятно пообщаться». В этом ли и есть поддержка? Сколько людей из толпы на улице не уверены в своих способностях, но думают ли о тех, кто принижает собственные слабости. Когда и говорить не имеет смысла, ведь и это обесценят. «Я думал у тебя будет что покрасивее» в такие моменты становится хуже «Такое себе». Оттого и берегут, хранят в дальних углах и не заходят в кладовку даже посмотреть, проверить, как там всё. А там становится хуже с каждой минутой, днём, годом. Покрывается плесенью, чей запах чуешь только ты; маленькие трещины, за которые беспокоишься снова ты; царапины, чьи следы нужно замазать лишь для тебя и снова ты, ты, ты, один ты у себя один. Сидишь в комнате, обнимая осколки и плачешь, режешься, но не оставляешь. Слышат крики, не понимают, что случилось, а тебе и объяснять поздно. Они видят осколки, и как докажешь, что было так красиво, несмотря на маленькие изъяны. А ведь были и красивые детали! Начало работы - Детство. Процесс – твои друзья. Отдых – прогулки. Правда какой смысл, когда всё, что теперь видно, это: Начало работы – страхи. Процесс – усталость. Отдых – самобичевание. Рыдаешь над тем, что не успел показать, сжимаешь последний не окровавленный кусочек и видишь в красном отражении последний момент, когда мог всё предотвратить. У тебя интересовались, почему ты такой грустный! Краснота. Тебя же спрашивали, в порядке ли ты! Всё рябит. Они говорили, что ты стал каким-то тихим! «Как дела?» Всё идёт в обратном отсчёте. Собираются воедино. Шанс всё вернуть появляется так быстро, что не успеваешь протереть глаза, как один счастливчик стоит пред тобой и смотрит на вазу в твоих руках так удивлённо, ты тоже. И удивляешься, видя новое. Почти тот же сосуд, только она стала более прозрачной, в ней видны маленькие росточки цветов, что росли в прошлой, ручеёк из слёз, пролитых минутой ранее и отражения тебя в нём, кто выглядит так несуразно. Заплаканно, но с улыбкой на губах. Может, это и есть то, что называют новым началом?

***

Юнги и Чимин не закрыли плотно балкон и теперь немного прохладно. Не то чтобы Тэхёну было плохо от этого, сидя под боком Чонгука. Он почти засыпает на тёплом плече, когда приходит Хосок и шумит пакетом. - Они спят, что-ли? – шепчет брат. Он купил рамён скорее всего. Кто-то ещё в комнате зевает. Тэхён точно не видит из-за слипающихся век, но судя по громкости зевка это Пак собственной персоной. Тот сидел в последний раз на кухне вместе с Юнги и они о чём-то тихо говорили. - Вроде. – Спустя минуту снова. – Мы все вымотаны, так что давайте поскорее разберёмся, кто где спит. - Я с хёном. – Тэхён почти подпрыгаивает от испуга, когда голос доносится около уха. – Мы здесь, наверное, и останемся. Тэхён, ты спишь? Губы младшего говорят куда-то в волосы и после кивка вовсе незаметно чмокают. Тэ улыбается. Он жмётся ближе, чуть ли не наваливаясь на колени. - Ой, да кто бы сомневался. Я у других спрашивал, мистер новый парень Тэхёна. – Чимин ставит кастрюлю на плиту и щёлкает пару раз на ней. - В смысле новый? Чон вытягивает шею, пытается посмотреть вполоборота на гаденько хихикающего Чимина. Из-за копошения Тэхён хмурится и в таком состоянии еле поднимает руку, показывая средний палец сзади. - Чонгука, он всё врёт, - его голос хриплый от долгого молчания, - не верь этому индюку и сядь обратно. - Ого, отлепились. Хосока одаривает пара прищуров со стороны дивана, на что он лишь громче обычного пьёт принесённый сок. Младший садится обратно и в бок к нему сразу же тихо пристраиваются. Рука на автомате возвращается в волосы Тэхёна, перебирая, из-за чего последний выдаёт удовлетворённый вздох. - Чего? – возмущается в конце концов враг народа, - скажите, я один это вижу. И указывает рукой на уже засыпающих парней. - Хосок, иди лучше в воду приправ добавь. – Мимо проходит Чимин и шипит по дороге в спальню. - Как что, так я, ну конечно…. – обвинённый братец бубнит, пока идёт к плите. Остальную часть разговора Тэхён слышит на грани сознания, наблюдая из-под опущенных ресниц. Мерное дыхание под ухом не перестаёт успокаивать и ему в голову приходит не отпускающая его в последний час мысль. Такая идиллия очень… странная? Быть в этой квартире кажется очень спокойным. Будто ничего не происходило часами ранее, он не кричал на мать, не швырял телефон мимо её лица, не сбегал из дома и его не находили друзья на остановке в разрушающем виде. Как много может поменяться за несколько часов, минут, секунд? А что говорить о всей жизни, которая шла по наклонной в последние десять лет. Вспоминая о том, что послужило его нынешнему положению, он дёргается. Это теперь замечает не только он. - Хён? – сквозь волосы шепчет Гук. - Мм… Тэхён приоткрывает глаз и видит лицо Чонгука очень близко. Так, что их носы соприкасаются. Нос красивый всё-таки. То, что он находит нос взрослого парня привлекательным и даже милым –странно. Но что ещё более удивительно, это не заставляет его отстраниться ни на миллиметр. Краем уха слышны отдалённые разговоры ребят на кухне. Но он всё равно распознаёт, как его лучший друг пытается тихо причитать Мину за то, что отобрал у него яйцо из тарелки и слабо улыбается. Квартира действительно не большая, чтобы можно было уйти далеко. Тэхён пробегается взглядом по крыльям носа, ресницам, бровям, глазам… и останавливается. В этом сонном и заспавшемся взоре он видит нескрываемую заботу и лёгкий оттенок тревоги. - С тобой сейчас всё хорошо? – медленно проговаривает Чонгук и теперь всё внимание на губах. Они были очень мягкими и Тэхёну думается, что если бы не его друзья поблизости и откуда-то взявшаяся стеснительность, то… Ким Тэхён, угомонись и отвечай Чонгуку. В порядке ли он? Есть такая теория, что всё относительно. Она применяется и к времени, и к ненависти, любви, радости, боли… Тэхён думает, что у него сейчас относительно всего понемногу. Есть относительно немного времени на размышления о своих ошибках. Немного чувства ненависти к себе, по сравнению с последними годами её нескончаемого прилива. Столько же любви ко всем окружающим, а к некоторым в большей степени, когда в то же время у его не было моментов любить что-то помимо одиночества и открытого окна в комнате. Больше, чем раньше радости, которую он думает в будущем увеличить, сделав её больше, чем относительно немного. И, вопреки всем ожиданиям, не остаётся и без боли, чья сила стала меньше, но всё ещё держится на плаву. Потому Тэхёну: - Мне стало лучше в раз пять, когда я не мог думать о том, что боль станет хоть на одну десятую меньше. – Улыбается и оборачивается, понимая, что остальные стали тихими. – Поверьте, вы все очень помогаете. Чонгук сглатывает (Тэхён практически это чувствует, сидя так близко) и тогда он осознает, что стало лучше не только ему от этих слов. Подтверждение скромно улыбается на всех устах, кто молчит. Лапша остаётся в гордом одиночестве, когда парни подходят к ним и садятся на противоположную сторону. Чимин первым сдаётся и прерывает молчание, поднимая голову. - Тэхён, я очень прошу тебя… - его голос не звучал так сломлено даже когда тот плакал сам. Он обхватывает своими маленькими пальчиками тэхёнову ладонь и крепко сжимает. – Пожалуйста, говори о своём состоянии почаще. - Он прав, Тэхён. – Хосок мнёт пальцы (это у них семейное?) и переглядывается со всеми. – Знаешь, быть слепыми намного больнее, когда глаза видят. - Поэтому, тебе лучше открыть глаза не только себе на свои страхи, но и дать распознать тебя и нам, - рука Юнги проводит по его предплечью и слова застревают в горле, когда пытаются ответить хоть чем-то. Тэхён не собирается разрыдаться снова. Что эти люди с ним делают? Счастье же не в слезах, нет же? - Пусть прогресс внутри тебя будет даже на четверть, но… это важно сейчас для меня. – Чимин осматривается, - нет, для нас всех. Тэхён определённо не думал, что счастье в слезах. Но вот, сидит на диване не в собственном доме, роняя слёзы в который раз за последние пять часов и настолько уверен в своём счастье, что ни одна поддельная улыбка не стояла рядом. - Пак Чимин, не зареви хоть сейчас! Когда стекает последняя слеза этого вечера, он засыпает на плече у Чонгука, не отпускающего его всё это время. Тот, судя по улыбке, которую заметили Юнги и Хосок, испытывает не меньше. - Спи спокойно, хён. «Я уверен в этом».

***

Просыпаться в стальной хватке это всегда по-разному. Если ты не помнишь ничего накануне, то может напугать. Особенно, если оборачиваясь, ты видишь незнакомое лицо. Но на утро Тэхён готов дать руку на отсечение в своей уверенности, кто лежит за спиной на этом маленьком диване, и вторую в придачу, если он сможет полежать так подольше. Спящее лицо Чонгука теперь может побороться за объятия с Чонгуком в топе лучших моментов жизни Тэхёна. Они лежат лицом к лицу и непонятно, заснули ли они так, а если да, то как вообще можно спать в такой позе, чтобы ничего не затекло. Но чувствует себя Тэ прекрасно. «У него что, нос заложен?» - пролетает у него в голове, потому что тёплое дыхание накрывает не так часто. Тэхён хочет поискать аптечку в этой квартирке Чимина, совершенно не уверенный в том, что Пак знает о её существовании. Когда он начинает подниматься, то чуть ли не падает. Смотрит вниз и волна жара накрывает щёки. Их ноги переплетены. Одна нога младшего вообще закинута на бедро. Тэхёну думается, что выглядит это очень и очень.. - Ты чего копошишься? – хрипло доносится в самое ухо. ….сексуально. Если бы не крепкая рука Чонгука, то они бы вместе упали и бодрый подъём обеспечен. - Что с тобой, хён? – он поднимает голову, смотрит туда, куда и Тэхён последние несколько секунд и довольно хмыкает. – Прервал такой прекрасный сон, знаешь ли. Он протискивает вторую ладонь под талию и прижимает к себе обеими. А потом и вовсе начинает улыбаться с закрытыми глазами. Да что творится?! - Ах ты мелкий извращенец! Что тебе там снится, а! Этот самый извращенец ещё шире растягивает улыбку, морща носик и Тэхён почти теряет весь пыл. Позже вспоминает о заложенном носе и возобновляет попытки подняться. - Так, отпусти меня. - Ещё чего. Тэхён подавляет в себе пищащую девочку и щёлкает по носу младшего. Тот сразу распахивает глаза. - Да хён.. – тот хнычет совсем не брутально, вразрез тому, как совсем недавно пытался усмирить Тэхёна. - А нечего выпендриваться. Отпусти и дай мне встать. Под недовольную морду Чонгука они встают. Он идёт искать аптечку, а Чон, судя по всему, хотел бы обратно лечь. Комната Пака оказывается гораздо интереснее всяких лекарств и Тэхён застывает в проходе с хитрой ухмылкой. Чонгук не понимает ехидства и плетущими ногами доходит до двери. И если бы Тэхён не шикнул, то хихиканье разбудило бы его двух друзей, которые тоже очень платонически спали в обнимку на кровати Чимина. Оставленный на произвол судьбы Хосок, спящий на полу, не оставит никого равнодушным. Спасибо, что хоть постелили бедному. Эти два «врага» вовсе на них не смахивают. Хозяин квартиры не выглядит, будто спящий позади него Юнги его обременяет. В какой-то момент Мин начинает хмурится, шевеля ногами под одеялом (движется ближе?), утыкается носом в волосы парня и складки на лбу разглаживаются. Последнее, что случайные свидетели видят, - это улыбку Чимина перед тем, как тот переворачивается на другой бок. Чонгук и Тэхён смотрят друг на друга скептическим взглядом: - Ожидаемо? - Ожидаемо. И под тихий смех плетутся в ванную. - Как думаешь, следовало ли их сфоткать в качестве компромата? –интересуется Тэхён и первым моет лицо, когда ему уступают место. Он пытается найти запасные зубные щётки и осознаёт ту вероятность, где у парня, живущего в одиночку, вряд ли есть хотя бы два полотенца. Тэхён вытирается более-менее чистым и не пахнущим. - Они бы сказали, что это фотошоп. - Тоже верно. Мыла на лице вполне хватает на утренние процедуры. Когда за дверью мычит Хосок, что-то ища на кухне, они почти выходят. Только стоит Тэхёну взяться за ручку, как его неуверенно окликают. - Да? И смущающийся Чонгук, но упорно делающий вид что нет, расплавит любого. Тэхёна точно. Внезапно пришедшая мысль, что больше никто и не увидит делает своё дело и Тэхён приближается к лицу младшего, который избегает взгляда. - Там уже встали все, не думаешь? – тихо говорит Гук. - Думаю, да. И нам надо бы к ним, иначе всё вчерашнее съедят и придётся самим спускаться на холод в магазинчик. Тэхён прекрасно всё видит и понимает, но мимолётно дразнить оказывается приятным. - Идёшь? - Угу. – Чонгук грустно мычит и качает головой. Перестарался конечно Ким с драматизмом. - Подожди-ка. И с широченной улыбкой тянет младшего за запястье на себя. Тот ойкает и оказывается в плену рук на талии. Сквозь большую футболку Тэхён чувствует аккуратные бока и еле заметную дрожь, когда он сжимает пальцы на теле. - Я забыл кое-что спросить, Чонгука. А у самого губы всё шире, как и глаза от счастливого прищура. Чонгук не успевает спросить закономерное: «Что?» и его губы попадают в захват чужих. Тёплых и не перестающих улыбаться. Тэхён не удерживается и прикусывает нижнюю, после чего за его шею цепляются, словно за спасательный круг от падения. Крепко, напирая всем теплом и доводят до раковины. Лишь одна рука Тэ удерживает их сзади, держась за мраморные края и на него налегают, буквально пытаясь съесть. Когда язык Тэхёна незаметно врывается в чужой рот и они соприкасаются с чонгуковым, у него начинает тянуть в паху от вырвавшегося тихого стона Чонгука в самые губы. Вот таким он точно не представлял утро. Чонгук тяжело дышит и поднимается ладонями к щекам, гладит их большими пальцами, переходя на короткие чмоки. Они восстанавливают дыхание и Тэхён в последний раз мокрыми губами целует в лоб, обнимая покрепче размякшее тело. - Так что ты там хотел? – весело звучит спустя несколько секунд капающей воды и звуков холодильника на кухне. На его плече удобно устраиваются, играясь с волосами на загривке и Тэхён вспоминает, что хотел спросить. А потом тычет пальцем в бок, просит посмотреть. - Так мы это, - поцелуй в нос, потому что так близко, - встречаемся? Или что у нас за деловые отношения такие. И всё-таки краснеющий Чонгук прекрасный вид для утра. - Пф.. – обратно утыкается в шею и что-то бубнит себе под нос. - Что-что? - А ты вон у моего старшего брата благословления проси и посмотрим. - Точно, я уже и пропустил момент, где ты становишься младшей сестрёнкой Хосока. – Задумчиво шипит Тэхён. – Хорошо. - Что «хорошо»? Чонгук поднимает голову и смотрит выжидающе. А Тэхёну некогда, у него непредвиденные обстоятельства. Потому и убирает руки младшего с себя и уверенно выходит из ванной. Уже там, заспанный братец около плиты непонимающе смотрит на них с кружкой у рта. - Хосок, нам нужно серьёзно поговорить, как мужчина с мужчиной.

***

Что там было про «просыпаться в стальной хватке это всегда по-разному»? Вот Чимин не очень ожидал, что проснётся в сплошной духоте. Открывая глаза, увидеть Юнги он был готов, но… не так близко. Правда вставать и кричать о нарушенном личном пространстве не спешит. А у того ещё и лицо такое крошечное в этом единственном большом одеяле, нарушать сон было бы преступлением. Стараясь не создавать шума Чимин вытягивает руку и застывает. Он что сейчас хотел? Ткнуть в щёку всего лишь. На вид очень мягкие. Пак жмурится от мыслей и ложится на спину слишком резко, с вымученным вздохом протирая глаза. «Значит, произошло сейчас…» - выносит себе вердикт Чимин и разглядывает лампочку на потолке. Мин Юнги же был занудным ворчуном, с которым на контакт идти не хотелось, если бы не убеждения Тэхёна. Говорил, что не стоит преувеличивать и так небрежно относиться. Присмотреться бы. Чимин и присмотрелся. Не в том смысле, как показало время. Первое сообщение написал ведь он, никаких первых шагов от Мина и не следовало. И вряд ли ответил, не будь Чимин так упёрт. А потом и так прилипчив. Потому что Юнги вправду стал казаться не врагом нации, а таким умным, интересным, талантливым, смешным, милым и… Лежащий парень крутит головой и не будь тут спящих сругнулся бы. Дайте Чимину передышку. Когда чувства начались? Тогда, когда они впервые нормально переписывались с третьей попытки? Или та тяжесть в груди, когда он узнал об аварии и была первым сигналом? А может то восхищение и светлая грусть при виде бегающего по спортивному залу Мина стали подтверждением? Порой медленная, а иногда и заведённая манера речи, такое упорство и счастье от звуков отбивающих мячей, сонное лицо после долгих тренировок из-за чего он совершенно ненамеренно стал приходить чаще и раньше в корпус, чтобы тот не дай бог не свалился где-нибудь. Чимин заботился. И это никак не приносило неудобств. Он переворачивается с шумным ворохом одеяла и снова смотрит. Лицо такое же маленькое, как в той любимой шапке Чимина Юнги, из-за которой он становится на несколько лет младше. Они и так ровесники, о чём речь? - Хватит вертеться, Минни… - на грани слышимости внезапно шепчут. - Моя кровать не рассчитана на двоих, так что терпи мои телодвижения. Юнги морщит лоб, ложась на бок, лицом к лицу и не открывая всё ещё глаз изрекает: - Да ты размером с половины кровати, не льсти себе. – Чимин слышит улыбку в хриплом голосе и настроение начинает подниматься. Парень полностью просыпается и упираясь на локоть, гаденько ухмыляется. - А ты на другую половину. Наш рост вместе – это среднестатистический размер кровати. Пак выжидающе наблюдает за зависшим Юнги и отсчитывает: три, два… - Господи, кто вообще рассчитывает средний рост человека по кровати? – и медленно из-за утреннего света открывает глаза. – Так вот как выглядит Пак Чимин с утра, боже. Правда Пак Чимин не так выглядит с утра. Не так счастливо уж точно. - Ты два раза использовал синонимы к божественным существам при виде меня и всё ещё пытаешься отрицать, что ты мой фанат? - Минни, ты же осознаёшь, что такого разговора ни разу не… - Подъём, молодой человек. – Восклицает он, чем глушит бедного баскетболиста. – Гостям негоже так долго спать. Он садится на кровать и хлопает по какой-то части тела под одеялом. Это может продолжаться бесконечно, если остальные не проснутся быстрее. И он уверен в этом ровно до того момента, пока Юнги это по всей видимости не достаёт, и он не хватает его за запястье, подминая под себя. - И как с тобой родители в детстве жили. – Его глаза еле держаться открытыми. Он зевает и прежде, чем Чимин успевает сказать что-то язвительное, на него… ложатся. Просто и быстро, будто это не принесло проблем в сердце Чимина. Он начинает переживать, что такой бешеный ритм может ощущаться сквозь даже такую плотную ткань. А ещё, между прочим, неудобно. Его ноги согнуты в коленях и легли на него в таком же положении. Придавили всего. - И ты ещё у меня спрашиваешь, как справлялись. – Качает головой и легонько толкает в левое плечо. Правое – нельзя. Он помнит. И пусть там всё уже давно срослось, перерослось и ничего не будет от таких прикосновений, но это уже работает на автомате. - Юнги, ты вроде спортом занимаешься, а всё равно придавить можешь. Я сейчас задохнусь. Тот дёргается от слов прямо около уха и устремляет заторможенный взгляд на него. Кивает, зевает слишком мило для и так больного сердца Пака и поднимается. - Есть хочу. – Причмокивает сухими губами и потягивается. – Надеюсь, гостям положен не только ранний подъём, но и завтрак. Не то пять звёзд ставить не буду. Он чешет свою коленку и начинает ходить по комнате в энергосберегающем режиме. Ищет кофту, потому что январь всё ещё за окном. А Чимин только и может, что запомнить этот момент и эгоистично желать, чтобы Юнги было лень идти до дома сегодня.

***

В одиннадцать все в полном составе наконец садятся завтракать. Или обедать. Тэхён не особо разобрался, чем был вчерашний купленный пибимпап. Он и его чуть не лишился, когда Хосок настолько спокойно сказал: - А вы, двое, разве уже не встречаетесь? – и похлопал по спине кашляющих парней. Чимин начал мерзко хихикать над ними и двое еле сдержались, чтобы не начать говорить про их отношения с Юнги. С которым они, кстати говоря, едят сейчас из одной миски. Ага, одна тарелка. «А чего в таком порядке то поделили?» - хотелось подловить. Но Тэхён и Чонгук выше этих двух предателей во всех смыслах этого слова. Поэтому, Чонгук только тактично пробурчал: - Чего смеёмся, Чимин? Вспомнил ночную шутку Юнги? Тэхён дал пять с безразличным лицом и продолжил пить воду. Не на того напал, Чимини, он теперь не один. И даже сейчас, в шутку думая об этом, он не может не осмотреть людей, что собрались вокруг него. Натыкается на взгляд Гука и тот молча сплетает их пальцы под столом. Не сказать, что это остаётся незамеченным. Но Хосок, стоящий у холодильника лишь на секунду задерживается на их руках и выдаёт: - Кстати, родителей я предупредил, что мы у друга на новогодних зависнем. – Хлопает тихо дверью и садится к ним. – Это я так, на всякий. Глаза младшего округляются и он опускает голову, кусая губы. Сразу видно, как слова на него повлияли. Тэхён уверен, что Хосок не стал бы винить его или иметь цель пристыдить. Объяснить ещё это задумчивому Гуку и вообще красота. - Я полностью забыл о них… - Спокойно, братишка. Они разволновались лишь когда все сыновья посреди ночи сбежали. – Он хрипло смеётся в кулак. – Это вполне обычно. Предупредить и я забыл, так что только утром отписался. Они успокоились, и ты не волнуйся. Тишину разбавляют звуки ложки о края бокала, но это не та же вчерашняя атмосфера. Она намного спокойнее. Тэхён медленно гладит костяшки на чужой руке и просит Юнги перестать намеренно зевать прямо перед лицом Чимина, чтобы тот ничего не съел. - Точно всё хорошо? – спрашивает Чонгук. - Знаешь, чувак, тут ещё смотря у кого ты спрашиваешь. Все смотрят укоризненно на Юнги, у кого застыла ложка на пути ко рту. Он вскидывает бровь и отражает их взгляды. - Чего? Все громко цокают, но уже давно привыкли к такой бестактности. Все скоро точно привыкнут.

***

Время идёт очень быстро, когда ты не выживаешь каждый день, а живёшь. Не успевает Тэхён прийти с прогулки, на которую все вместе решили выбраться из такой напряжённой квартиры, как календарь на телефоне Хосока показывает двенадцатое января. Прошло больше недели с того дня и он медленно, но очень уверенно не перестаёт любить свою жизнь. Он учится не закрывать все двери в комнате, как раньше любил делать: «Это не твоя квартира, эй, может не будешь закрывать дверь прямо перед моим носом?». Намного реже открывает окно, потому что живёт теперь с остальными. Ах, и да, холод ощущается теперь намного больше физически, чем ментально: «Кто окно открыл?! Тэхён, какого хрена ты лежишь с открытым окном? Мы на полчаса ушли, а тут холоднее, чем на улице!». Чонгук чуть не простыл четыре дня назад и Ким старается привыкнуть жить не одному. Ещё он начал носить носки и одеваться теплее, потому что тысячи причитаний не стоили привычного ощущения холода в ногах. Тэхён пытается жить для чего-то, с кем-то и несмотря на старания каждый день…ему это очень нравится. Кстати говоря, пока он живёт не один, он и не подумал, сколько раз придётся спать не одному. Не сказать, что это стало ещё одним трудным преодолением себя. Только вот от некоторых возникающих проблемок по утрам никто из парней не застрахован. А прижимающийся красивый Чонгук вовсе не спасает ситуацию. Бывает, Тэхёну кажется тот не спит и издевается над ним, то потираясь спереди, то накидывает на бедро свою ногу и ещё ближе липнет. Воспоминания о вечерних поцелуях только всё усугубляют и Тэхён разрывается между тем, чтобы разбудить и показать на то, до чего довели или встать и уйти в ванную. Конечно же он выбирает всегда второй вариант. Сегодня не стало исключением. Он открывает глаза и в этот же момент хочет их закрыть потому что чувствует натянутое бельё. Младший лежит повёрнутый к нему, лицом к спинке дивана и медленно дышит. Спит. Естественно он спит, Ким Тэхён. Это ты извращенец, который не может удержать свой член в штанах по утрам. Тихо, чтобы не разбудить в очередной раз осторожно откидывает одеяло и садится. Мысленно шепчет оскорбления самому себе и ищет носки на полу, который ему одолжил Чимин. Красивые. С оленями. Как и он. Рядом с ним лежит парень, в таком же возрасте и они, Тэхён не может до конца поверить, состоят в отношениях, но иногда он кажется самому себе озабоченным дядькой, кто пытается совратить ребёнка. На самом деле он прекрасно понимает, что драматизирует. Во всех смыслах. Его желания вполне объяснимы. А то, из-за чего он стыдится этого, тоже объяснимо. Не будь такого бурного опыта за плечами ещё до совершеннолетия он бы возможно тоже спокойно мирно спал по утрам, а если и просыпался со стояком, то не с чувством собственного отвращения. Надо отдать должное его друзьям и Максу, хорошему знакомому и психологу Юнги по совместительству, у которого он теперь намерен бывать хотя бы месяц. Первый раз он только попробовал. Юнги сказал, что главное начать говорить хоть что-то, а дальше станет легче открываться. На первом приёме скованность была даже ощутимая и рассказать получилось только про страх перед матерью. На втором, крайнем, он пытался медленно подвести к Хёншику и Макс сразу понял, к чему он ведёт, но даже на прощание не сказал ничего по этому поводу. Не пожалел, не посмотрел с отвращением. Это и называется профессиональная этика психолога? Быть непоколебимым кажется очень впечатляющим. Но, надо быть честным, Тэхён боялся реакции того, кто не друзья. Реакцию угадать он не мог, а предположения никогда не были утешительными. Но он доверился. Не поверить Юнги, который верит в него – считалось бы оскорблением даже для морали Тэхёна. А ещё он думает, что в его правила не входит быть нахлебником и ходить на приёмы бесплатно. Поэтому, он планирует после конца каникул пойти на пару собеседований хотя бы на подработки. Может показаться, что он оттягивает момент и перенёс эти дни на ещё две недели до начала семестра, но причина была слишком простая и в то же время детская. У него не было с собой ни паспорта, ни студенческого, ничего. Всё дома. А возвращаться туда он не готов. Пак говорил о его сестре и та каждый день пишет ему через друга, чтобы тот возвращался, когда захочет. Она слишком понимающая для таких лет и Тэхён испытывает вину, что ей приходится сталкиваться с такими интригами в столь юном возрасте. И он всем Богам молится, чтобы его отец не смел приходить к ним домой во время его отсутствия. Тем более, к Мин Не. У него всё начинает только налаживаться, спустя половину прожитой жизни и он не позволит тому ублюдку совершать такое ещё хоть раз. А всё идёт у него и вправду хорошо. Потому что возбуждаться при виде своего парня получается у него превосходно. Спавшая с плеча футболка очень хорошо это доказывает. Ему давно пора вставать и уходить в ванную, запереться, с чувством стыда подрочить и лечь обратно, если не займёт слишком много времени и все уже не проснутся. Носки найдены и он, как всегда, накрывает Чонгука поплотнее. Сидит на коленях около дивана, тихонько поправляя одеяло и то, как его сердце останавливается, когда к нему поворачиваются, не описать словами. - Хён, куда ты вечно сбегаешь? – вполне бодро звучит. Он тоже давно встал? Тот полностью перекатывается лицом к нему и выжидающе смотрит. Хорошо только в глаза, а не.. - Туалетный режим, Гука, туалетный режим. Для такой отмазки надо было подождать его пятидесятилетия. А так, вполне хорошая попытка. Чонгук поднимается на локтях и приближается к замершему парню. Тот вообще не выглядит сонным. Тэхён сглатывает и за движением кадыка следят так пристально, что он находит и это слишком соблазнительным. Не в его состоянии так близко сидеть к тому, на кого, собственно, и стоит. - Я пойду. – Выдавливает он. - Неа. И его утаскивают на себя, отчего он ойкает. Он никогда так не радовался плотности одеяла. Кто вообще радуется плотности одеяла? Пока он лежит на Чонгуке и боится сделать лишний вздох, что раскрыло бы его возбуждение, тем временем его с опаской разглядывают. - Тэ, ты… тебе неприятно просыпаться рядом со мной? Не будь тема серьёзна, его бы пробило на смех. Он от спермы в мозгах лежать не может, а тут думают, что ему неприятно. Глупый Чонгук. - Глупый Чонгук. – Ласково говорит Тэхён. Тот вскидывает бровями и выглядит сильно ничего непонимающим. Как от такого возбуждаться? Вот и Тэхён не знает. - Сам ты глупый. - Я знаю. – Утыкается ему приблизительно в шею и говорит сквозь ткань. – Поэтому, тебе лучше реально думать о существовании туалетного режима. - Я не хочу. Скажи правду. Тэхён водит носом по открытом участку кожи и видит мелкие мурашки. Если мыслить здраво, то Чонгук такой же парень с вполне возможными желаниями. Их поцелуи утром, днём, по вечерам, все они вряд ли сойдут за целомудренные и платонические. Поцелуи в принципе не платонические действия. А его наводящий вопрос о неприязни… Может, стоит? - А я тебя. Чонгук под ним замирает. Он же не так резко? Боже-боже-боже. - Что «меня»? На нём тяжело вздыхают и поднимают макушку. Ну они не маленькие, правильно? - Чтобы ты понимал, сейчас лёжа на тебе я не очень думаю об обнимашках. – Он садится на бёдра и его на рефлексе придерживают за ноги. – А вот такая поза вообще не выглядит невинной. Примерно так, Чонгука. А Чонгук наблюдает с теперь уже нечитаемым взглядом. Гладит ноги и наблюдает. После поднимается на подушке вверх и замечает заметный бугорок на домашних штанах. Как неловко-как неловко-как неловко. Тэхён не знает, сколько прошло. Десять секунд? Минута? Пять? - Я не извращ… А потом резко меняют местами и целуют. Он не закрывает глаза всё ещё в небольшом шоке и видит, как Гук выпутывает его ноги из одеяла и укрывает их обоих сверху. Вразрез одержимому поцелую его руки очень бережно и неторопливо поднимаются по бёдрам, бокам и гладят, не переставая. Тэхён плавится. Думает, стой он сейчас, упал на первой секунде. Язык младшего обхватывает чужой и так смачно облизывает, что Тэ чувствует в уголке его рта их слюну. Общую. От этого снова потряхивает. Пальцами зарывается в волосы Чонгука и те сжимают, приближают к себе ещё ближе, меняют угол для более глубокого поцелуя, отчего их носы потираются друг о друга. Горячее дыхание обоих повышает температуру и становится слишком душно под накрывающей тканью. Но он прекрасно понимает, что в доме они не одни. Когда его ладони забираются под футболку младшего он чувствует, как тот напрягает свой пресс и проводит по нему, легонько царапая ногтями. Чонгук стонет в его шею, мокрыми губами проводит и там. Целует всё ниже, доходя до ключиц и когда спускается случайно задевает возбуждение Тэхёна. - Ещё.. – облизывает свои губы, - сделай это ещё раз. Его снова втягивают в поцелуй и когда потираются пахом он понимает, для чего ему заткнули рот. Он протяжно выдыхает в губы и сам трётся под поставленный темп. Стоны младшего и его перемешиваются в поцелуе, отчего он крепко жмурится, проскальзывая под штаны и схватывает того за ягодицу. Направляет, прижимает ближе, отчего Чонгук задыхается и отстраняется от губ. Мажет ими по щеке, виску и ускоряет движения. - Хён.. я сейчас… Тэхён толкает своей головой его, заставляя поднять и обхватывает зубами чужие опухшие губы. Рука на округлых мышцах царапает того и в последний раз толкаясь, он беззвучно стонет в рот. Об его промокшие штаны потираются пару раз и Чонгук падает безвольной куклой. С закрытыми глазами он ищет губами лицо младшего и, улыбаясь, целует всё подряд мелкими чмоками. Гук хихикает, но вставать не собирается. Приподнимается всем телом и утягивает в медленный и уставший поцелуй, не переставая смеяться. Напоследок Тэхён оставляет мокрое пятно на носу и потирается своим об него. - Что смешного? Ты ещё не видел мой член, а уже унижаешь его? - Фу, хён, такой момент испортил, - кривится младший в изгиб шеи. - Гука, мы только что осквернили диван нашего друга и кончили себе в штаны. Что за момент, м? Его неслабо шлёпают по плечу и он оскорблённо восклицает: - Не понравилось, так и скажи, гадёныш. - Не скажу. – Целует в то же плечо и упирается подбородком на грудь, - потому что понравилось. Ты сам всё прекрасно слышал, чего на комплименты напрашиваешься. Тэхён гаденько лыбится, тормоша волосы на макушке. Да, слышал всё очень хорошо. Честно говоря, планирует ещё пару раз послушать. - Эй, ты о чём там задумался?! О следующем разе, о том, что через некоторое время им захочется большего и какое же будет приключение идти в аптеку, о следующем походе к Максу, как он вернётся в дом, что скажет мать после его отсутствия и поймёт ли что-нибудь. Он намерен рассказать и о Чонгуке, потому что приходить в то место, где ты был зажат, чтобы всё так и продолжалось смысла нет. А если не примет, то всё будет в порядке. Есть много вещей, в которых он не уверен. И так у всех людей, без исключений. Но стоит ли заострять внимание на неуверенных вещах, когда вокруг есть множество тех, что не держит сомнений. - О будущем, Гуки, - выдыхает, смотря глазами полными обожания и теперь уверен, что напротив такие же. – О будущем.