Детка, послушай

Чуя прижимается к горячему телу сзади спиной и вновь закидывает голову на плечо Осаму — они действительно так давно не проводили время вместе несколько дней просто, чтобы отдохнуть, пообщаться и провести время наедине, как в старые добрые. Накахара ластится котиком, потирается о щеку Дазая и чувствует наконец его руки на себе — они гладят, сжимают, дразнят медленно и совершенно невинно без пошлого подтекста или грубости. Чуя явно хотел большего, иначе что бы ещё могло означать предложение свалить на пару дней за город без детей и посторонних, посидеть вдвоём голыми в горячем источнике и так липнуть друг к другу? Дазай ведь сразу все понял, но делает вид, что это не так, чтобы слегка поиграться с ним. Что ж, Накахара не против, он разворачивается к Осаму лицом, все равно не отлипая от чужой груди и касаясь ладонями широких плеч — как ему удавалось быть таким же красивым и сексуальным даже спустя годы? — Боишься меня? — спрашивает Накахара, слабо прищурившись в глаза брюнета, пока его ладонь осторожно опускается с спины Чуи к его тазу и пояснице — Чуя также хорош собой, не потерял тонуса и внешнего даже спустя время, и это всегда играло против Осаму, у которого вставало на него всегда. Без каких-либо исключений. Но сейчас его руки просто слабо гладят без какого-либо подтекста, и это слегка подбешивает.  — Нет, просто издеваюсь, — Дазай улыбается и затягивает Чую в поцелуй, и Накахара с свойственной себе жадностью целуется в ответ более активно, залезая на колени к Дазаю. Он молча заключает Дазая в объятия, одной рукой спускаясь ниже — пальцы проходят по груди, рельефному животу и касаются крупного члена Осаму, сразу же сжимая его под чужое мычание прямо в поцелуй. Как всегда идеально ровный, крупный в обхват, чертовски твёрдый и горячий даже под водой — когда он увидел его член в первый раз, Чуе казалось, что он никогда не будет спать с Осаму, но сейчас эта маленькая особенность ему довольно таки полюбилась. Помнится тот момент, когда Дазай действительно вышел из себя во время ссоры и утащил его в спальню практически силой — Чуя помнит, как тогда сильно возбудился на злого Осаму. Он тогда был самую малость раздражающий, но пиздецки властный, по-хорошему грубый и сильный, Накахара никогда не думал, что такое может возбудить его в собственном муже, которого прежде он знал и видел лишь как плюшевого медведя и невероятно нежного человека. Осаму всегда был чересчур милым и мягким с ним, предпочитал больше проявлять свои необъятные чувства и страсть, нежели похоть или власть. Никогда Осаму не пытался задавить его или показаться главнее, даже наоборот. Злым Чуя Дазая не видел ни разу — тогда Чуя впервые даже испытал маленький страх в душе перед его чёрными глазами. И сейчас ему так не хватало чего-то подобного — чего-то собственнического между ними, чтобы Дазай грозился не оставить от него и кусочка, намереваясь показать Чуе кому он действительно принадлежит. Да, Накахара определено хотел чего-то такого — жадного, грубого и страстного. Поцелуй разрывается, Накахара дышит в губы Дазая, медленно трогая его член, водя по нему рукой, пока вода ласкает их тела и обдаёт жаром со всех сторон, даже кислорода не хватает между ними. Осаму осторожно кусается шею и также опускает ладонь ниже к члену Накахары, также трогая и лаская его пальцами, пока Чуя шумно дышит на ухо. Ему нравилось, что сейчас можно никуда не спешить, ни от кого скрываться и не зажимать рот рукой, чтобы дочь не услышала — сейчас они предоставлены друг другу на долгие два дня и могут творить, что угодно. И никто их не отвлечет друг от друга. Плавные прикосновения на спине возбуждают, Накахара выгибается навстречу и хочет больше — хочет ещё, он знал, что они точно займутся сексом, но не думал, что так внезапно, да ещё и Дазай полезет к нему на онсэне. Сдержаться сложно, отказаться вовсе невозможно, поэтому Чуя отстраняется, целуя Дазая в губы, мельком чмокнув и отстранившись. — Ты хочешь этого? — глупый вопрос, естественно, он хочет, но Накахара уточняет наверняка. В любом случае, договариваться заранее намного удобнее, чем пытаться читать мысли и играть в угадайку. Он осторожно проводит пальцами по чужим плечам и сжимает расслабленные мышцы, слабо улыбаясь, когда Дазай продолжает гладить его ноги. — Хочу, — также честно отвечает Дазай, и Чуя улыбается. Что ж, он его отлично понял. Накахара целует Осаму снова в уголок губ и снова прижимается ближе, потираясь щекой о щеку Дазая. — Хорошо. Я пока пойду в номер. Наплескаешься — придёшь, я буду ждать тебя. Накахара внезапно встаёт на ноги и покидает онсен, захватив по пути полотенце. Дазай провожает парня взглядом, слабо усмехнувшись с этих обстоятельств — он даёт ему время, слегка откидывается назад на камнях, которые так контрастировали с тёплой водой, представляя собой красивую, но прохладную опору под кожей. Осаму даже прикрывает глаза — он действительно расслаблен, разморен тёплой водой и сильно возбуждён. Накахаре стоило всего лишь присесть к нему на колени, провести рукой пару раз, и Осаму уже не может перестать фантазировать — Чуя слишком хорош, красив и горяч, чтобы не хотеть его. Просто какая-то бестия, Накахара сводит с ума и поражает до глубины души, Дазай не может отбросить эти мысли.

***

Дазай надевает белый пушистый халат, как только вылезает из горячих источников — казалось бы, стоило бы пойти за ним сразу, раз такая атмосфера, но Осаму желал насладиться моментом тишины и спокойствия, чуть не уснув в одиночестве, пока Чуя успеет подготовиться. Он сует в карманы ладони, вспомнив обещание Накахары ждать его в их номере. Конечно, забыть об этом сложно, но и нестись сломя голову он не стал — хотелось выжать из их мини отпуска полный максимум. Возможно, ему не хватало таких моментов — просто побыть наедине самим с собой, в повседневной жизни Осаму постоянно был окружён либо вниманием дочери, либо работой, либо Накахарой, которому сейчас Дазай уделял не меньше времени, чтобы компенсировать все прошлые ошибки. Осаму заходит в их номер, а после проходит к бумажной двери, чтобы отодвинуть ее и зайти в спальню. Накахара лежал на кровати, глядя что-то смотрел в телефоне, казалось, он совершенно забыл о том, что они собирались делать, но стоило Дазаю закрыть за собой дверь, Чуя тут же поворачивает к нему голову через плечо. — Ну наконец-то, — тихо выдыхает Накахара, чуть усмехнувшись и отложив телефон, — я думал, ты там утонул. — Я почти уснул. Дазай тихо смеётся в ответ и проходит к постели, замечая, как приятно и соблазнительно Чуя изворачивается на постели, чуть прогнувшись в спине и выставив бедра, которые едва прикрывал край халата, когда Чуя чуть поднимает его он сам слабо краснеет от того, что делает. Сейчас ему реально хотелось от Осаму чего-то… чего-то дикого. — Ты наконец-то решил уделить мне внимание, — Чуя усмехается снова в лицо Осаму, глядя на него из-за плеча и чуть улыбаясь с собственных слов, которые произносить было очень стыдно, — я очень ждал… Дазай опускается рядом с Чуе на постель, сразу же скинув с себя халат. Накахара следит с предвкушением и легким трепетом внутри — он молча улыбается, когда чувствует чужие руки на себе. — Папочка даст тебе все, что пожелаешь. Боже, когда Дазай так говорил, это прямо возвращало их обоих в юность — Чуя вспоминает их странные игры тогда и в то же время этот милый образ заботливого отца Осаму, который любил носиться с детьми и при этом мог быть… таким. Ладони Осаму сперва просто гладят ноги Накахары, мягкие бёдра продавливаются под сильными пальцами, и Чуе нравится чувствовать эту жадность, Осаму хочет его взять и не скрывает этого. Дазай оказывается сзади, Чуя не особо любил эту позу, потому что так он не мог рассматривать Осаму, но так его ладонь может ворваться в рыжие волосы и заставить его уткнуться в постель, не отрывая головы. Чуя горит и возбуждается, когда чужие руки полностью скидывают халат с его ног, оставив на спине — Накахара чертовски открыт перед ним сейчас, и сердце слабо дрожит в ожидании, пока сам он поджимает локти под грудью. Чуя сам не был заядлым профессионалом в грязных разговорчиках, но Дазая они, походу, возбуждали достаточно сильно, из-за чего Чуя этим пользуется. Чувствует поцелуй на шее, на спине, у таза и снова слабо усмехается. — Папочка сегодня так нежен, я… — Чуя прерывается и выдыхает, ладони Осаму сильно сжимают его бёдра и ягодицы, и Накахара снова горит, — я… Пожалуйста… Чуя не успевает договорить до конца, Дазай наклоняется к нему и касается языком чужого входа, из-за чего Накахара роняет громкий высокий стон. Черт, что это было? Накахара не сразу понимает, что Осаму вылизывает его своим ахуенно горячим и скользким языком, ощущения более чем странные: ноги подкашиваются, тело уже просто пылает, лицо красное, и теперь уже не до разговоров и подразниваний, Чуя сжимается и громко шипит, когда пальцы Осаму сжимают его ягодицы сильнее и раскрывают для себя. Накахара тает в его руках, член сильно течёт на постель, пока Чуя выгибается в ответ, Дазай не пытается сделать мужу легче — наоборот, он совершает однотипные лижущие движения, порой проникает глубже и оглаживает кончиком языка стеночки по кругу, пока Чуя сходит с ума от ласк на самом чувствительном месте. Кажется, он кончит только от этого, если это продолжится ещё несколько минут. Тело все ещё горячее после источников, кажется, нагревается до невероятной температуры, и Дазай не думает останавливаться. Он держит его крепко, пока Чуя тихо выстанывает в стыду и похоти — сейчас ему захотелось, чтобы его трахнули ещё больше, потому что Осаму умело раздразнил и довёл, как повелось, до исступления несколькими ловкими движениями. И как так получается, что каждый раз он может как-то удивить его? Чуя тянет одну руку обратно, цепляясь в тёмные волосы, сперва ему хочется оттащить его от себя, чтобы позорно не кончить лишь от стимуляции дырочки, но также сильно хотелось вжать в себя Осаму посильнее, чтобы не смел останавливаться. Однако, сам Дазай перехватывает его ладони и вжимает в постель, Накахара пытается их вырвать из хватки, но Осаму держит слишком сильно, из-за чего Чуя оказывается обезоружен, в состоянии лишь выгибаться навстречу проворному языку и лицу Дазая. Боже, как же ему сейчас одновременно хорошо и плохо. — Ох, Дазай, — жалобно тянет рыжий, сдувая рыжую прядку с лица, — прекрати, — хотелось простонать что-то вроде «пожалуйстаблять», но Чуя не успевает. Глаза закатываются сами, а тело дёргается, Чуя невольно насаживается сам, и тут же кончает без рук, шумно вздыхая и сжимаясь несколько раз непроизвольно. Осаму все же отстраняется, а Чуя потерял ту самоуверенную наглость, что была минутами ранее. Сейчас он был смущён и доведён до пика, чтобы продолжать в том же духе, но Дазай не медлит с ним. — Малыш уже выдохся? — усмехается Осаму и гладит чужую голову — Накахара слабо дуется и щурит глаза, но не обижается — его это вполне себе веселит, хоть он и не ожидал от Дазая ничего подобного. Такое было у них впервые, и, видимо, это его собственный новогодний подарок в этом году — забавно. Только теперь между ног так мокро, что становится малость некомфортно. — Мой малыш тебе в рот не влезет, — тихо язвит Чуя, повернувшись на бок. Он смотрит в довольное лицо Осаму и сам расслабленно улыбается, порой опуская взгляд ниже — скользя по груди, животу и стоящему члену партнера, Накахара отмечает каждую венку на нем и крупную блестящую головку. Ему сейчас чертовски хотелось вставить, Накахара это понимал, но Дазай все равно в первую очередь решил удивить его. Как мило. И только Дазай наклоняется к нему, чтобы поцеловать в губы, чуть сменив позу, Накахара хватается за чужие плечи и чуть давит. — Постой, — тихо говорит Накахара, и в момент сам валит Дазая на постель и оказывается сверху. Ладони ползут по чужим плечам и груди, пока Чуя скидывает с плеч халат, и он скатывается на бёдрах и в районе локтей. Чуя осторожно приподнимается на месте, поскольку колени все ещё немного тряслись после оргазма и такого возбуждения. Его губы слабо искусаны, волосы разметались по красному лицу, а кожа была все ещё горячей после онсэна. Дазай незаметно гладит ноги и колени Чуи, заползая ладонью под край халата и оставляя её у таза, пока сам Накахара заводит ладонь назад и касается чужого члена, осторожно направляя его в себя. Горячая головка обжигает вход, и Чуя вздрагивает незаметно, осторожно опускаясь ниже — благодаря ласкам Осаму он был достаточно расслаблен, а времени на подготовку у него было достаточно. Член медленно проникает внутрь, распирая стеночки и растягивая под себя, пока Чуя медленно опускается ниже, чуть не завыв в момент, когда головка прошлась прямо по простате. Накахара прикрывает глаза, когда садится до конца и ощущает его в себе целиком — немного странное чувство, но он уже успел привыкнуть за все время их совместной жизни. Чуя слабо улыбается и осторожно двигается, упираясь руками в грудь Дазая — он смотрит ему прямо в лицо с чуть приоткрытыми губами, откуда вылетают порой тихие стоны от неспешных движений. Чуя входит во вкус быстро и медленные движения сменяются более резкими шлепками кожи о кожу вместе с громкими стонами, Дазай в ответ лишь несдержанно сжимает его бёдра, порой двигаясь навстречу. Когда Накахара откидывается назад, снимая халат почти полностью, его живот и снова стоящий член полностью оголяются, из-за чего Чуя может видеть при движении маленький бугорок от чужой головки внизу живота. Накахара заправляет собственные волосы за ухо, а после ведёт пальцами по своей груди, огибает соски, опускаясь ладонью на член. Со временем занятия сексом становились все будничнее и привычнее, только сейчас они решили хоть как-то разнообразить свою жизнь и взаимоотношения, и Накахаре это безумно нравилось — хоть какие-то эксперименты. Дазай гладит мягкие бёдра, порой поднимается к тазу Накахары, поглаживая пальцами его живот и грудь, пока Чуя размеренно аккуратно двигается на его члене и порой сжимается, когда он входит особенно глубоко. Чуя вновь кусает губу, ласкает собственный член и думает, что именно этого он и хотел: они совершенно одни, им никто не помешает наслаждаться друг другом, Чуя может не сдерживать стонов, может раскрепоститься и не стесняться громких шлепков между ними. Дазай выглядит не менее соблазнительно, порой прикрывая глаза, шумно выдыхая через нос и порой тихо постанывая в ответ Чуе — Осаму уже близко, рыжий видит это и чувствует, поэтому чуть ускоряется и принимает его член в себя полностью, порой закатывая глаза. И только когда обе ладони сжали его таз и потянули на себя, Накахаре приходится прижаться к нему полностью, выпрямив спину и ощутив, как Осаму кончает прямо в него, видимо, не сдержавшись. Чуя слабо вздрагивает, когда чувствует в себе горячее семя, по телу гуляют мурашки от такого контрастного ощущения. Хотя Дазай весь был горяч, не только в районе паха. Чуя вновь закидывает волосы назад и наклоняется вперёд, слабо улыбаясь, когда качает бёдрами и изливается следом второй раз. Ему сейчас так хорошо, руки Осаму придерживают за талию, сам Накахара устал и громко дышит, он накрывает чужие ладони своими и чуть наклоняется вперёд. — Падла… — тихо улыбается Накахара, все ещё ощущая горячее семя внутри — ощущение одновременно мерзкое и пошлое, как завершение этого вечера. — Прости, не сдержался, — который раз Чуя слышит от него эти слова, но не может злиться, когда чужая рука касается его лица и мягко гладит по щеке. — На первый раз прощу.