Дневники

«Смерть кажется нам страшной, а бессмертие желанным, потому что мы смертны. Будь мы бессмертны, страшным, казалось бы, нам бессмертие, желанной – смерть. Так говорил некий автор, чьего имени я уже не вспомню – да и кого обманывать, чьего имени я не запомнил в первую очередь. И несмотря на то, что он был всего лишь человеком, он оказался прав. И пусть идея правильная, она не приносит решения. Люди романтизируют вечных существ, забывая одну значительную деталь – вселенскую скуку. Что делать с ней, а, люди? Есть у вас какие-то мысли на этот счёт? Вот как раз и узнаем…» – Люци... – Сколько раз я должен тебе повторить, чтобы ты это запомнил: мое имя Дэниел, ясно? – устало повторил он, проводя ладонью по волосам. Он коротко глянул на сидящую рядом девушку вызывающего вида, но ей было, очевидно, всё равно: пытаясь сфокусировать пьяный взгляд на экране телефона, она тихо над чем-то хихикала. «Мог бы найти кого-нибудь получше… – он откинулся назад и обвёл девушку меленным взглядом. В мигающем свете рассмотрел округлую грудь и тонкую талию, усмехаясь и кивая: – Ах вот оно что. Вполне пойдёт...» Вспомнив о собеседнике, он развернулся к нему. – Да и вообще, – он резко развернулся к собеседнику и наклонился к нему чуть ближе, складывая перед собой руки, – с каких это пор ты перестал назвать меня «мой господин», а, Азазель? Крепкий смуглый мужчина решительного вида поскрёб рукой шею, всё ещё с раздражением рассматривая толпу. «И всё же в каждом падшем остаётся что-то ангельское. Ты любил откровение и презирал притворство ещё будучи, так называемым, высшим существом, – на этой мысли он поморщился, чувствуя необходимость залить её виски. – Поэтому и теперь тебе приятнее общество раскаявшихся и признавших свои грехи людей, чем местное лицемерие и притворство. И всё же…» – Азазель, – он недовольно окликнул его. – Я задал вопрос. – Да-да… – отозвался мужчина, морщась. Переведя взгляд на него, он закатил глаза. – С моего прошлого появления. Ты сам сказал обращаться к тебе по имени. Ещё плёл что-то про дружбу… — мужчина отмахнулся рукой, будто прогоняя глупую мысль, затем усмехнулся, вызывающе глядя на него горящими тёмными глазами. Плотно сжатые губы Люцифера дрогнули, скулы напряглись, но он быстро взял себя в руки. «За столько лет ты так и не научился субординации, старый друг – и это всегда раздражало меня. Но мы перестали строить из себя святош долгое время назад. Вероятно, мне пора смириться… Главное, что ты не утратил того, что я в тебе ценю больше всего – преданности. За это тебе можно простить подобные мелочи». – Так ты всё-таки слушаешь меня, а? – ответил Люцифер в той же расслабленной нагловатой манере. – Что же до дружбы… надеюсь, ты не принял мои слова слишком близко к сердцу: ведь в ту пятницу я был невероятно пьян, – Люцифер игриво вскинул бровь. Азазель лишь рассмеялся, высоко запрокидывая голову. Подобная романтика была одной из лучших шуток в их родных землях. – Да-а, – наконец протянул демон. – Человеческое тело, однозначно, имеет свои недостатки. И как только ты можешь находиться в нём так долго? – он снова растёр шею, впиваясь ногтями в кожу. – Ты жуткая зануда, Азазель, – Люцифер поднялся со своего места и залпом выпил остатки алкоголя. Он резко поднял с кожаного дивана безымянную спутницу, наверняка, пережимая ей запястье, и позволил ей прижать губы к его шее. Демона его показательные выступления ничуть не тронули, поэтому Люцифер молча оттолкнул девушку назад на прежнее место. Когда он вернулся в мир людей, то и представить не мог, что всё желаемое получит, даже не прикладывая каких-либо усилий. Но у него было всё, что может желать смертный мужчина: девушки, что слетались словно мухи на его приятную внешность и дорогие костюмы, деньги на счету, за которым он даже не следил, и власть, которую дарила ему его особое демонское обаяние и силы, которые люди называют частенько «тёмной магией». Кто-то мог бы заметить, что это достаточно молодому человеку, и резонно уточнить, могут ли эти блага удовлетворить дьявола? На этот вопрос точно не мог ответить и сам Люцифер – это, определённо, было иначе, чем в аду, но, в общем и целом, не приносило ему ничего нового, ничего такого, с чем бы он не встречался ранее. – Так значит, ты не вернёшься? – спросил Азазель, впиваясь в него взглядом. Лицо его стало острее и неприятнее. – Ты же понимаешь, чем это может обернуться? Для тебя и для всех нас, – брюнет, скорее, утверждал, чем спрашивал. Люцифер видел в его глазах недовольство, однако он и без этого взгляда знал, что демон не одобрял его действий. Люцифер рассмеялся, будто услышал хорошую шутку, подошёл к собеседнику размашистым шагом и закинул руку ему на плечо – пришлось чуть наклониться, чтобы поравняться с демоном. – Взгляни вокруг, Азазель, – демон недовольно поджал губы, скрестив крепкие руки на груди, и осмотрел шумный зал: мигающий в темноте свет сводил с ума нетрезвые умы, громкая музыка вытесняла из них последние мысли, хаотично движущиеся тела, символизирующие свободу, жаркие поцелуи на кожаных диванах, выражающие страсть. – У нас слышны только крики и сожаления, вечный плач и нытьё. Снова, снова и снова, раз за разом, – он нарисовал кистью в воздухе спираль. – И я настолько устал от них, что готов присоединиться, – он посмотрел на друга серьёзно: Азазель одновременно и понимал, и осуждал его. – Рано или поздно все эти души окажутся моими, но знаешь, в чём разница, а, Азазель? У нас они превращаются в олицетворение страданий, здесь же они полны наслаждения. Там им нечего терять, здесь же они готовы цепляться за крупицы того, что имеют. Истязать их в аду – верх скуки. Истязать их здесь – вершина наслаждения. Ты понимаешь меня, Азазель? – Кажется, они называют таких, как ты, больными ублюдками, – вынес вердикт демон спустя пару секунд молчания, презрительно хмыкая. Люцифер лишь беззвучно рассмеялся. – Именно так, – согласился мужчина, ероша жёсткие волосы собеседника: знал, что Азазелю это крайне не нравится. А ему всегда доставляло особое удовольствие его злить. – Но разве у кого-то есть право меня судить, а, друг? – он окинул демона пристальным взглядом. Тот понял намёк, но не ответил. – А что Левиофан? – через некоторое время спросил демон, расчёсывая трапецию. – А что с Левиофаном? – переспросил Люцифер с раздражением в голосе. «Надо было вспоминать этого завистливого ублюдка», – сжал челюсть он, высмеивая приписанный князю грех. Лицо его перекосилось. – Думаю, в твоё отсутствие он начнёт действовать, – заметил Азазель, явно довольный тем, что разговор вернулся в нужное ему русло. – Ценю твою заботу, – холодно ответил Люцифер, выпрямляясь и смотря на собеседника с самоуверенностью. – Но это вовсе не совпадение, что я уже столько времени занимаю трон, а он находится в моём подчинении – этому полудуру не хватит мозгов довести свой план до конца. Как всегда, – он оскалился: – Да и к тому же, у меня есть ты. – Ну конечно, – демон закатил глаза, сжимая ладонями предплечья. – Я передам Белиалу, что тебя не будет. Но в этом месте я больше не задержусь, – мужчина поморщился, ещё раз осматриваясь и хватая с дивана свой пиджак. Люцифер смирил его взглядом, каким обычно смотрят на безнадёжных, и помотал головой. – Передавай поклон и наилучшие пожелания Белиалу, – кинул на прощание он, задумываясь: Белиалу подобный ответ, однозначно, не понравится – а его мнением приходится считаться. «А-а, к чёрту всё! – подумал он и снова разразился смехом от ироничности подобных слов для него. – В пекло Белиала, ад, демонов, и Левиофана. В пело всё, – он глубоко вдохнул спёртые дымный воздух и прикрыл глаза. – Я здесь для развлечений. Да-а, именно так». Он резко повернулся к безымянной девушке, галантно подал ей руку и поднял с дивана. – Что-то не так? – она сделала вид, что ей не всё равно. – Вы так долго говорили… – Всё в порядке, дорогая, – обаятельно улыбнулся он, смакуя пьяное головокружение. – Прости, что заставил ждать. Прошу, – он махнул рукой, и она повела его сквозь толпу, плавно покачивая округлыми бёдрами, от которых он не отводил взгляда, любуясь их изяществом.

***

«Искренне не понимаю, что заставило меня открыть рот и согласиться на очередное предложение Джесс пойти с ней в клуб. Но я уже пообещала составить ей сегодня компанию. Что ж, я сама втянула себя в это – придётся вынести последствие своих необдуманных слов! Даже если это и значит отказ от традиционного похода в Café House, мой любимый капучино с шоколадом, господина Ремарка, с которым я планировала провести вечер, и, конечно, новый плейлист, который я целую неделю подбирала специально для «Жизни взаймы» (кажется, я уже скучаю по всему этому)… Но… наверное, это очень глупо, но почему-то мне кажется, что сегодня я буду именно там, где должна была оказаться. Возможно, у моей судьбы на меня сегодня особые планы? Что ж, узнаю я это только вечером». – Что? – переспросила Роуз, стараясь перекричать музыку. Горло саднило, в ушах пульсировали басы, голова кружилась от мигания света, она задыхалась от духоты и непривычной близости такого количества людей – всё это порождало в ней желание сбежать из этого места как можно скорее. Но она стойко сносила все эти ужасы, твёрдо намереваясь исполнить обещанное. – Я пойду к бару, – прокричала Джессика, её подруга по работе, а также знатная любительница клубной музыки и расслабляющих вечерних коктейлей. – Принести тебе что? – Не-ет, – протянула Роуз, активно мотая головой: она уже и так выпила лишнего, отчего её уставшие от высоких каблуков ноги постоянно подкашивались. – Ладно, только не сбегай, – Джессика, казалось, коротко ей подмигнула. Девушка кивнула головой, стараясь расслабиться и подстроиться под ритм музыки: она никогда не была очень музыкальна (она до сих пор чувствовала неловкость, вспоминая провальные уроки скрипки в детстве), да и танцевала она, скорее, хуже среднего, как сама считала, однако друзья тщетно пытались её в этом переубедить. – Не сбегу, – выкрикнула Роуз запоздало, но подруга уже затерялась среди моря незнакомых людей, которые сжали её плотным кольцом. Казалось, стало ещё сложнее дышать, голова кружилась и болела, но она старалась не обращать на это внимания. Прикрыв глаза, она погрузилась в темноту и бездумие. «Как странно… – заметила она. – Мыслей совсем нет. Эта музыка будто вытесняет их все-е, – думалось сложно, будто разум стал ленив и не хотел работать. – Интере-есно, все ли здесь чувствуют то же самое? Ну вообще, надо признать, что в этом есть что-то… какое-то спокойствие… Ох, Роз, кажется, ты действительно отчаянно пьяна!» – заключила она, но это почему-то заставило её рассмеяться. Мог ли кто-нибудь предположить, что пай девочка и лучшая студентка курса будет проводить вечер в клубе под влиянием трёх разных коктейлей? Толчок в бок заставил её открыть глаза: толпа расступалась, уступая дорогу смуглому невысокому мужчине мощного телосложения. Его смуглая кожа переливалась разными цветами софитов, а вот тёмные глаза не отражали никаких бликов, будто поглощая свет вокруг. Мужчина неотрывно смотрел на выход, не обращая ни на кого внимания и уверенно расталкивая тех, кто не успел уйти с его пути. Роуз покачнулась в сторону, удивлённо следя за ним взглядом: ещё ни разу на не встречала кого-то настолько пугающего – она даже не знала, что именно выдавало угрозу исходящую от него, но не почувствовать её было невозможно. Когда он проходил мимо неё, её пихнули сзади, подталкивая ему навстречу. Она сжалась, стараясь стать как можно меньше, и ей почти удалось увернуться – его локоть едва задел её руку. Кожу будто пронзило током, по пальцам прошёл мороз. Девушка испуганно схватилась за предплечье и затаила дыхание. Она с испугом смотрела на его спину, не понимая своей реакции. Обычный мужчина, каких вокруг были десятки, вызвал в ней ужас, какого она никогда раньше не испытывала. Роуз мотнула головой, стараясь стряхнуть с себя неприятные чувства, и проследила взглядом пусть пугающего незнакомца од VIP зоны и замерла. Там, в мигающем свете, стоял высокий, прекрасно сложенный мужчина, в его густые чёрные волосы то и дело забирались блики огней. Даже с такого расстояния девушка могла разглядеть его прекрасное лицо с симметричными изящными чертами и сверкающими светлыми глазами. В память тут же врезались высокие скулы и тонкие губы, искривлённые в лёгкой ухмылке, прямой нос, притягательные глаза, смотрящие поверх толпы с каким-то странным выражением то ли самодовольства, то ли снисхождения. Он даже не смотрел в её сторону, а она не могла отвести глаз… Неприятный толчок под рёбра оторвал её от размышлений. Снова появились голоса и громкая музыка, духота и усталость, которые на несколько мгновений просто перестали существовать. Роуз вздрогнула и растерянно оглянулась, не в силах поверить в то, что один человек мог одним лишь своим видом произвести на неё такое впечатление. – Роуз, ты как? – перекрикивая грохот басов, крикнула Джессика, попутно пританцовывая. – Всё нормально, – растерянно ответила Роуз, пытаясь улыбнуться. Вспомнив о мужчине, она резко развернулась к диванчикам, но успела поймать лишь широкую спину в тёмной рубашке и сильную руку, сжимающую ладонь длинноногой брюнетки. Её будто окотили холодной водой. «И о чём я подумала, дурочка! – улыбнулась она невесело, поджимая губы. Стало почему-то обидно. – Я, наверняка, не его тип. Да и он, разумеется, не мой. Я ведь никогда не претендовала на внимание подобных мужчин…» Она вдохнула, неожиданно почувствовав валяющую с ног усталость. К тому же и тайное ощущение, интуиция, которая убеждала её остаться, вдруг исчезла. – Я, пожалуй, пойду уже, – крикнула Роуз, стараясь спрятать своё смятение за улыбкой, что, видимо, вышло у неё из рук вон плохо: Джессика остановилась и недоверчиво прищурилась. – Я просто устала, – замахала руками Роуз, чувствуя, что головокружение усилилось. «Как-то всё странно…» – промелькнуло в голове, но она не стала заострять внимание на этой мысли. – Ладно, – сдалась Джессика, сверкая пьяными глазами. – Только вызови себе такси, не мотайся по улицам. Роуз кивнула и улыбнулась. Коротко обняв подругу, она спешно направилась к выходу, стараясь по возможности избегать тактильных контактов. Сейчас она очень даже завидовала пугающему мужчине, мечтая о таком же таланте раздвигать перед собой толпу… Эти воспоминания заставили её снова думать о светлоглазом незнакомце. «Так, Роуз, хватит! Такие люди тебе не пара, ты же знаешь! Такой тебе не нужен!» – пыталась убедить себя она, но это у неё совершенно не выходило. – Какая глупая, – буркнула себе под нос она, выйдя на улицу. Поймав на себе несколько насмешливых взглядов, она сжалась. «Мы всё равно больше не встретимся, к чему думать!» Роуз открыла дверь подъехавшей машины и быстро называла адрес, стараясь ни о чём не думать.