Дневники

«Я прожил неприлично долгую жизнь. Я приходил в человеческий мир несчётное количество раз, в разные эпохи и разные культуры – но поразили меня лишь первые посещения. Люди критикуют современные нравы, сравнивая их с предшествующими, но лишь я могу сказать с полной уверенностью: люди ничуть не изменились за тысячелетия, и не изменятся в будущем. Где и когда бы я не появлялся, люди желают всегда одного и того же: богатства, власти, признания, некоторые безумцы отчаянно просят любви, кто-то готов потратить свои несчастные пятьдесят лет жизни на месть. И не важно, сокрыты ли эти желания консервативной моралью и правилами высокого общества или выражаются открыто и бесстыдно в творческом человеке – они суть неизменны. И потому так скучны. И всё же, наверное, мир не так безнадёжен, пока из правила ещё находятся исключения». – К вам посетитель, мисс Робертсон, – опасливо сообщила секретарша. – Я никого не жду, – отвечал ей голос, обладающей той силой и внушительностью, которая способна обескуражить даже самого смелого. – Кто это? – Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла, – ответил сам Люцифер, распахивая дверь и входя в просторный кабинет привычным уверенным шагом. – Дорогая, прошу, принесите мне виски, что твоя суровая начальница так учтиво бережёт для меня, – обратился он к растерянной девушке, медленно осматривая её пусть не самое фигуристое, но в силу молодости красивое тело. Опустившись в удобное, неприлично дорогое – как и всё здесь – кресло, он, не скрывая улыбки, наблюдал за работающей женщиной. Джулия Робертсон, владелица одной из крупнейших юридических фирм штата, была женщиной того возраста, который он называл переломным: кого-то он повергал в депрессивные мысли о старости, других же наполнял чувством собственной значимости. Юристка, однозначно, относилась к другой категории. Она была хороша собой и влиятельна – и, что самое важное, знала об этом. И эта уверенность отражалась во всём: в твёрдом взгляде, в конкретике речи, в жёсткости черт лица и чёткости жестов. Она точно знала, чего хочет и что ей дли этого нужно, и не тратила силы на лишние действия. – Я думал, ты уже успела по мне соскучиться, – заметил Люцифер, изображая обиду, но чувствуя приступ веселья. – Мы виделись позавчера, – бесцветно ответила женщина, не отвлекаясь от бумаг. Стеклянная дверь просторного кабинета тихо открылась, и в комнату вошла секретарша с небольшим подносом, и спешно засеменила к нему. Чуть дрожащими руками она поставила поднос с бутылкой дорого виски и стаканом на небольшой столик, кинув в сторону Люцифера заинтересованный взгляд. Он мягко ей улыбнулся, провёл кончиком пальцев по её ладони и принял стакан. Девушка вздрогнула, неловко улыбнулась, залилась краской и, нервно поправив прядь волос, поспешила к выходу. – Даже не думай, – строго предупредила Джулия, поднимая на него свои строгие синие глаза. Между её бровей лежала маленькая морщинка. – Прошлую я уволила из-за тебя. Ещё раз оставишь меня без работника – будешь искать замену сам. Люцифер лишь рассмеялся, наблюдая за юристкой. Женщина двигалась с той грацией, что так же приходит лишь с возрастом – этого ему так не доставало в его ночных подружках. Джулия мягко опустилась в кресло напротив, положив руки на подлокотники и аккуратно поставив вместе ноги. – Очень тебя прошу, не занудствуй, – Люцифер театрально закатил глаза и склонил набок голову, будто у него не было сил поддерживать её. – Наставлений мне хватило и от Азазеля. – Так значит этот амбал приходил снова? – Джулия поджала губы. Люцифер коротко кивнул, медленно смакую алкоголь: подруга всегда обеспечивала его лучшими напитками. – И даже не зашёл повидаться. Как это невежливо. – У него много дел, – резонно заметил Люцифер, пожимая плечами. – Что это, сам Дэниел Росс выгораживает своего демонёнка? – насмешливо поинтересовалась женщина, выгибая тонкую бровь и постукивая пальцами по подлокотникам. – Ты совсем заскучал? Люцифер прикрыл глаза, не в силах сдержать улыбку. «Ты даже не представляешь, насколько ты права», – невольно подумал он. Джулия была единственным живым человеком, с которым он поддерживал постоянное общение. Более того, женщина едва ли не с первой встречи знала, кем он является на самом деле – и, казалось, это её не только не пугало, но и вовсе не вызвало в ней никакой эмоциональный отклик. Встретившись на аукционе, они быстро нашли общий язык: Люцифер нравился всем, но тот интерес, что он испытал при общении с ней, приятно его удивил. Она отличалась от тех, кого он встречал – вначале он даже подозревал, что она принадлежит к его миру, хотя и чувствовал в ней ничего демонического. – Почему ты никогда не пыталась заключить со мной контракт? – задал он неожиданно родившийся у него вопрос. Женщина каким-то таинственным образом успела переместиться к окну и раздобыть бокал вина, пока он предавался воспоминаниям. – Зачем мне отвечать, если ты знаешь ответ? – спросила она, чуть повернув голову в его сторону. Паркет под его ногами чуть скрипнул, когда он поднялся со своего места, стук каблуков сопровождал его шаги. Остановившись рядом с жениной и взглянув на городскую панораму, он ответил: – Я люблю слушать твои рассуждения. А ты любишь блеснуть умом. Джулия тихо рассмеялась. – Что есть то есть. Ты — то, что представляешь ты собою. Надень парик с мильоном завитков, повысь каблук на несколько вершков, ты — это только ты, не что иное. Верно? – глаза её сверкнули и хитро сощурились. – Передразниваешь меня? – А ты всерьёз полагаешь, что можешь ворваться в мой кабинет, цитируя Гёте, и я оставлю это без внимания? Его плечи дрогнули от смеха, он молча закивал головой. – Прошу меня простить, в своей гордыне я забыл, с кем имею дело… И всё же, Джулия... – Хорошо, я отвечу развёрнуто, – сказала женщина серьёзно. Взгляд её стал мутным, как бывает с людьми, погружёнными в свои мысли. – Я не заключила с тобой контракт, потому что он мне не нужен. Мне не о чем тебя просить. Деньги, власть, красоту? Всё это у меня есть. Я слишком эгоистична для миссии сделать мир лучше или же, наоборот, повергнуть его в хаос. Мне это не интересно. В сверхъестественных силах тоже нет смысла: слабое их проявление мне ни к чему, а явное их вызовет страх и отторжение обществом. Меня и так некоторые считают ведьмой – и лишь потому, что я использую ум чаще, чем они. Тревожный звоночек, не находишь? – Несомненно, – несколько безразлично кивнул Люцифер. – С другой стороны, после смерти ты всё равно получишь мою душу и было бы логично воспользоваться какими-то благами при жизни… – протянула женщина задумчиво. – Но, боюсь, нервов от составления такого контракта было бы в разы больше, чем пользы. Не смотри на меня, будто мои слова тебя ранят: я прекрасно знаю, что ты не простишь мне оплошности, несмотря на наши тёплые отношения. Люцифер театрально всплеснул руками. – Всегда интересно узнать, какого мнения о тебе твои близкие друзья! – Разве я не права? – женщина криво усмехнулась. – Права, разумеется. Но правдивость вовсе не делает твоё заявление приятным. – Нужно признать, у меня была пара идей, которые я нахожу интересными, – женщина заигрывающее повела бровью. – Например, пожелать, чтобы ты до конца моей жизни превратился в стеллаж или безвкусную этажерку (это ведь возможно, верно?). Я бы выставила на неё иконы, как это делают православные и каждый день замаливала грехи рядом с тобой. – На коленях, я надеюсь, – парировал он. – Да-а, верно, – она отставила бокал и сложила руки, будто желая сосредоточиться. – А что будет, если я сделаю из тебя богомола, и после спаривания с самкой ты останешься без головы? Подземное царство останется без властителя или о твою шею любое животное обломает зубы? – Никогда не думал, что ты настолько мелочна, – искренне рассмеялся мужчина. – Но ведь ты сам сказал, что тебе скучно. Такое ты, наверняка, в своей жизни не испытывал, – резонно заметила женщина, довольно улыбаясь. – Да и разве можно назвать мелочностью превращение властителя преисподней в безобидную зверюшку? – Хм-м, когда ты формулируешь идею с таким пафосом, она действительно не кажется такой дурной, – кивнул Люцифер, но в следующую секунду нахмурился: – Неужели тебя не пугает участь твоей души после смерти? Ты ведь знаешь, что рай и ад реальны. Женщина вздохнула и снова задумчиво отвела глаза. – Мне сложно бояться того, чего не могу себе представить, Люцифер, – спокойно ответила она. – А даже если бы и точно знала, что меня ждёт, вряд ли смогла бы искренне раскаяться в своих действиях. Я всегда ставила свои цели выше всего и никогда не испытывала за это угрызений совести. Мне нравится такая жизнь. А замаливать грехи неискренно – пустая трата времени, – женщина сделала паузу. – Есть вещи, которые мы не в силах изменить, сколько бы власти и силы у нас не было. Я такая, какая я есть. Есть высшие силы, которые покарают меня за это. Есть ли смысл избегать неминуемого? Я вижу это как трату времени. Правильнее использовать оставшееся время в своё удовольствие: к чему страдать ещё и сейчас, если точно знаю, что именно это меня ждут в будущем? Она повернулась к нему, подошла ближе и опустила ладони на его плечи. В глазах её были спокойствие и уверенность человека, который решил для себя всю свою жизнь и не ждал от неё никаких сюрпризов. – К тому же, я в дружеских отношениях с кем, кто будет обладать моей душой. Это ведь вовсе не плохо, да? – хитро улыбнулась она. Но Люцифер знал, что на самом деле она не рассчитывает на его помощь. Он довольно улыбнулся: всё же решение заехать к подруге было прекрасной идеей – она действительно смогла чуть развлечь его. – Мне заехать за тобой после работы? – голос его стал ниже, когда он приобнял её за талию и приблизился ближе к её лицу. – Не сегодня, – она мягко оттолкнула его, забирая пустой стакан из его руки, подзывая секретаршу, чтобы она убрала всё лишнее. – У меня уже есть планы на вечер. Но ты мог бы присоединиться ко мне за обедом – время как раз подходящее. Женщина протянула ему карточку ресторана, и по его оформлению он тут же понял, что речь идёт о небольшом, далёком от мишленовской звезды заведении. Он вопросительно поднял бровь. – Я, разумеется, всегда рад твоей компании. Но, Джулс… я бессмертен и мне нечего бояться. Но ты не волнуешься за своё пищеварение? – И это меня ты называл занудой минут двадцать назад? – насмешливо припомнила ему женщина. – Я объясню тебе, в чём дело на месте. Пошли, Денни – и никаких вопросов. Люцифер обернулся к женщине и недовольно посмотрел на неё. – Я уже говорила, что за каждую Джулс – провинциальную официантку из придорожной забегаловки – ты получишь Денни – пятилетнего несмышлёного мальчишку. Вне зависимости от того нравится тебе это или нет. Мужчина поднял руки, капитулируя, и, подхватив пиджак, последовал за подругой испытывать нечто новое.

***

«Я никогда не верила в любовь с первого взгляда. Первый взгляд указывает лишь внешний облик. Он может быть притягателен, может завораживать или напротив отталкивать, быть неприятным. Я всегда думала, что внешность может вызвать максимально то же восхищение, что мы испытываем, когда смотрим на прекрасный портрет. Я всегда думала, что глубокие чувства могут появиться только к сути, к душе, к тому, какой человек есть внутри… Но тот мужчина не выходит из моей головы – и это заставляет задуматься. Я видела его всего мгновение, но один лишь его образ взывает у мня больше эмоций, чем я испытывала к людям, с которыми была в отношениях раньше. Но ведь это просто безумие! Мне ведь давно не пятнадцать, чтобы влюбляться во внешность! Этого просто не может быть... Но на меня так упорно смотрит книжная закладка с высказыванием господина Ремарка: «Если к кому-то потянулась душа, не сопротивляйтесь. Она единственная точно знает, что нам надо». Кто я такая, чтобы спорить с любимым автором?.. И зачем я только думаю обо всём этом? Ведь мы больше никогда не встретимся…» – Так что это за мужчина такой, а? – спросила Джессика, отправляя в рот очередной кусочек лимонного пирога. Девушка всегда брала на обед сладкое, нисколько не боясь поправиться: прекрасная генетика творила чудеса и вызывал у Роуз белую зависть. Ей самой приходилось бегать каждое утро и посещала тренажёрный зал, чтобы поддерживать себя в хорошей форме. Вообще, Джессика прекрасно знала, что такое чужая зависть: она не только обладала яркой контрастной внешностью, но и густыми идеально прямыми волосами, длинными чёрными ресницами и гладкой кожей. Как можно догадаться, в женском коллективе их издательства девушку сразу невзлюбили, и лишь Роуз, которая ещё в школе смирилась с заурядностью своей внешности и не испытывала на этот счёт никаких комплексов, была приветлива и вежлива с новой работницей редакторского отдела. – О чём ты? – Роуз нахмурилась, изображая недоумение – но, стоило ей вспомнить светлые глаза, щёки её начали гореть. – Врать ты совсем не умеешь, – Джессика укоризненно указала на неё кончиком вилки, поджимая губы. – Я заметила, на кого ты смотрела перед отходом, да и твоё неожиданное рвение составить мне компанию и в следующую пятницу красноречиво говорит за тебя, – аргументировала брюнетка. Роуз не нашла что ответить, а потому лишь опустила глаза. – Так кто он? – повторила подруга, впиваясь в неё взглядом. Роуз заёрзала, но поняла, что отвертеться не выйдет. – Я не знаю… – девушка тяжело выдохнула. «Расскажу всё как есть, даже если это и глупо. Может, Джесс сможет меня образумить», – решила она, поднимая голову со всей решительностью. На то, чтобы выдавить из себя слова понадобилось чуть больше времени. – Я совершенно не знаю. Мы ведь даже не говорили… И да, я хотела увидеть его снова, поэтому и навязалась с тобой. Это глупо, да? Джессика задумчиво подняла взгляд, подпирая подбородок тыльной стороной ладони. – Возможно, – расплывчато заключила она. – Но, наверное, все люди ведут себя глуповато, когда им кто-то нравится. Одни волочатся за предметом своего воздыхания, другие изображают безразличие (но всегда так, что именно оно их и выдаёт). Люди часто впадают в крайности. Думаю, тебе не стоит корить себя за это, – она наконец посмотрела на неё взглядом человека неуверенного в том, стоит ли говорить то, что крутится в голове. – О чём ты думаешь? – опасливо спросила Роуз. Он знала, что ответ ей не понравится, но знала и то, что ей, непременно, нужно его услышать. – Думаю, что такой человек тебе не пара, – помедлив, произнесла подруга те слова, в которых девушка сама пыталась себя безуспешно убедить. От чужого человека они прозвучали почему-то убедительнее. – Проводящий вечера в клубе с девушками на одно лицо, сорящий деньгами… Это типичный портрет человека, который ни во что не ставит других – или, по крайней мере, представительниц женского пола. Таким людям не нужны отношения. И тебя он уж точно недостойны. Ты для такого слишком хороша! – А что смысл быть хорошей, если это оставляет меня одну? – пробубнила себе под нос девушка, устало прикрывая глаза. «Это, наверняка, потому что я в последнее время перечитала женских романов. Богатые успешные мужчины, влюбляющиеся в обычных девушек… Глупость, но глупость такая манящая», – искала причины она, пока подруга не переспросила: – Что? – Да-да, я всё это знаю, просто… – она резко вдохнула, рисуя в голове образ мужчины и поражаясь яркости своего воспоминания: обычно людей она запоминала с трудом. – Просто что-то в нём меня поразило. Было в нём что-то мистическое, понимаешь? – она затараторила от возбуждения. – Мы перечитываем столько рукописей, в которых часто присутствуют эти таинственные люди с невероятной энергией, с нечеловеческой харизмой. Ты читаешь это и думаешь: «Но ведь в жизни таких не бывает, такие персонажи встречаются только на страницах книг, а вокруг меня всё такие же люди, как и я». Но этот человек… было в нём что-то такое, чего я никогда раньше в людях не встречала. Ты понимаешь о чём я? – Думаю, да, – Джессика снова отвела взгляд, задумчиво покусывая губу. – Да, мне тоже эти Кристианы Греи кажутся больше фантастикой, идеализированным образом, чем реальным человеком. Девушки замолчали, размышляя о своём. Из абстрактных мыслей в голове Роуз неожиданно вырвался ответ на волнующий её уже несколько дней вопрос: бывает ли любовь с первого взгляда? Теперь ответ казался ей очевидным. Нет, не бывает. Влечение, интерес – да. Но о любви не может быть и речи. Даже в её случай – эта лавина странных неожиданных эмоций, от которых перехватывало дыхание – это вовсе не любовь. Она была уверена, что любила лишь единожды – ещё в школе, и то чувство многому её научило. После она испытывала влюблённость и привязанность, она искренне заботилась, но в любовь её чувства не перерастали. Любовь – сильнейшее чувство, которое человек не испытывает к простому образу. Когда юные девушки встречают привлекательного юношу, они часто (почти всегда, если быть точным) начинают воображать, а какой же человек живёт в этой привлекательной оболочке? Они размышляют и, желая приписать ему черты достойные красоты его внешности, создают идеальный образ, который начинают любить. Но любят они не человека, а свою фантазию. А когда они знакомятся с реальной личностью, их постигает величайшее разочарование. Говорят, первая любовь всегда несчастна – и именно это её причина. Роуз прекрасно знала это, и всё же, как и любой человек, она могла забыться. «У меня давно не было отношений, а я, как любой человек, хочу любить. Любить и быть любимой. К тому же работа обязывает читать столько романов – а ведь почти каждый автор так или иначе освящает тему любви. Видимо, мне просто очень захотелось снова прочувствовать нечто подобное…» Она так глубоко погрузилась в размышления, что не замечала ничего вокруг. Но взгляд вдруг настойчиво зацепился за нечто, что требовало её внимания. Мотнув головой и поморгав глазами, будто сгоняя морок, Роуз прищурилась и всмотрелась. Глаза её удивлённо расширились. Всё та же статная фигура в идеально подогнанном костюме, всё те же аккуратно уложенные чёрные волосы, всё то же уверенное выражение лица и холодные глаза, горящие необъяснимым огнём… Сердце её на секунду замерло, а затем быстро забилось в груди. Ладони тут же вспотели, а пальцы стали холодными. Сначала она удивилась, потом почему-то почувствовала страх, затем пришли уже знакомые ей восхищение и заинтересованность – и всё это сменялось так быстро, что она не в силах совладать с эмоциями, спрятала лицо в руки. «Меня просто застали врасплох! – убедила себя девушка и вдруг рассмеялась, тихо, как она всегда это делала. – Боже, это так глупо! Надо же, просто взяла и спряталась, как маленькая девочка!» Она подняла голову и, чуть выглянув из-за Джессики, наблюдала, как мужчина прошёл к своему столику в сопровождении женщины, чьё лицо казалось ей очень знакомым. Каждое движение незнакомца было свободным и уверенным, уголки его губ были приподняты в несколько неприятной, то ли надменной, то ли снисходительной улыбке, которая, тем не менее, казалась очень уместной. Роуз хватала взглядом каждый вдох такой необычной для её мира пары. Их обоих окружал какой-то ореол поразительной силы – один лишь взгляд в их сторону давал понять, кто они такие. На них чувствовался отпечаток власти, решительности, именно такие люди обычно стояли во главе других людей, управляли ими, манипулируя ими и распоряжаясь чужими жизнями. – Он действительно очень красив. Могу понять, что именно тебя так впечатлило, – заметила Джессика. Роуз от неожиданности вздрогнула и удивлённо посмотрела на подругу. – Ты уже с минуту на них смотришь, – подруга весело улыбнулась, но через мгновение её брови съехались к переносице. – Но я всё ещё того же мнения. Он выглядит… опасно. Это, как говориться, птицы не нашего полёта. Ни он – кем бы он ни был – ни Джулия Робертсон. – Так это Джулия Робертсон! – воскликнула Роуз, неожиданно вспоминая, что совсем недавно видела лицо женщины в газете. Люди за соседними столиками покосились на неё, отчего она вжалась в спинку стула. Захотелось провалиться на месте, но поддерживающий взгляд подруги удержал её на месте. – Управляющий партнёр «Робертсон и Лэйн»? Это она недавно выиграла суд для той нефтяной компании? – Роуз едва не шептала, боясь привлекать к себе ещё больше внимания. – Именно, – сказала Джессика тем же тоном, но игривость в её тоне дала понять, что она просто её передразнивает. – Скажу тебе больше: поговаривают, она не проиграла ещё ни одного дела за свою карьеру, – девушка хихикнула. – Особо суеверные умы даже записывают её в ведьмы или приспешницы дьявола. Роуз отклонилась в сторону, по-новому смотря на женщину. – Наверное, сложно так жить, – задумчиво проговорила Роуз. Юристка неожиданно подняла взгляд и посмотрела прямо на неё. По спине девушки прошёл холодок – и она тут же спряталась за подругу. На месте её снова удержал голос подруги: – С кучей денег и успешностью? Да, наверняка, – несогласно хмыкнула она. – Всё имеет обратную сторону, – помотала головой девушка. Сердце всё ещё часто билось в груди, кровь грохотало в висках. Было стойкое чувство, что этот возглас и неприлично пристальный взгляд выйдут ей боком. Роуз пыталась отвлечь себя разговором: – Большие деньги и успешность приносят зависть, а зависть может перерасти и в желание все эти блага отобрать. Ей наверняка приходится сражаться за право удерживаться наверху, и это, должно быть, очень сложно. Мне всегда казалось, что у нас – простых людей – свободы куда больше, чем у таких как они. За нами никто не следит и ничего от нас не ждёт, – Роуз перевела взгляд на подругу в ожидании её реакции. Джессика тепло улыбалась. – Вот поэтому я и говорю, что ты лучшая из всех, кого я знаю, – твёрдо заявила она. – Ты всегда думаешь о том, что чувствуют другие люди. Даже больше, чем о том, что чувствуешь ты сама. Этот мир не заслуживает тебя, Роуз. И это чистая правда! – подруга тихо рассмеялась, но Роуз знала, что она говорит искренне. – Искренне не понимаю, откуда в тебе столько силы, чтобы думать о других людях. – Этот вовсе не так, – смущённо замотала руками девушка, едва не задев стакан с водой. – И вовсе я не сильная. Такая же, как и все остальные. Это всё моя наивность, а вовсе никакая не сила. Джессика посмотрела на неё взглядом, каким родители смотрят на своих детей, слишком юных и неспособных понять какую-то сложную мысль. – Возможно, ты никогда не пойдёшь этого. Я бы так не смогла. Роуз смущённо отвела глаза и заёрзала на стуле, решив переменить тему: – Кстати, ты не знаешь, кто он такой? Подруга без стеснения обернулась и всмотрелась в лицо мужчины. Через несколько секунд она вздохнула и уверенно ответила: – Без понятия. Может, он не местный? Может, из Европы? Есть в нём, по-моему, что-то европейское. – Может быть, – отозвалась Роуз. Хотелось ещё раз на него взглянуть, но страх быть снова пойманным на подглядывании был слишком силён. – Обед заканчивается, – заметила подруга, глядя на часы. – Нам стоит уходить. Холоуэй нас убьёт за опоздание. – Ты права, – кивнула Роуз, вспоминая горделивое лицо главного редактора, чувствуя одновременно раздражение и страх. Джордж Холуэй был хорошим редактором и отвратительным боссом. Он привёл в издательство множество писателей и огромную прибыть – за что все его уважали. Но был капризен и непреклонен в своих приказах вне зависимости от того, разумны они были или нет – и за это все его терпеть не могли. Но, разумеется, боялись и молчали. – Я только отлучусь на минуточку, и пойдём. Вымыв руки и чуть поправив причёску, она, как всегда погружённая в свои мысли, открыла дверь уборной, едва не врезавшись в проходившего мимо мужчину. – Извините, – нервно сорвалось с её губ. Она подняла глаза и вздрогнула. На неё смотрели равнодушные светлые глаза. Воздух перехватило от неожиданности, щёки вспыхнули, когда она почувствовала давление его взгляда. Казалось, его энергия заполонила всё пространство маленького коридорчика, вытесняя из него воздух. Мужчина не ответил, но и не отступил в сторону. Он медленно осматривал её оценивающим взглядом, каким обычно смотрят на экспонат на выставке. «Не могу определиться: приобрести или пройти мимо», – говорили его глаза. Роуз застыла, не зная, как себя вести. Он осмотрел её лицо, несколько секунд смотрел в глаза, затем его взгляд скользнул ниже, на ключицы, грудь, живот. Роуз почувствовала себя нагой, захотелось прикрыться руками. Она ещё ни разу не чувствовала себя так неуютно просто от того, что на неё смотрят. Мужчина хмыкнул своим мыслям, сделал шаг назад и открыл для неё дверь. На губы его легла вежливая улыбка, взгляд же остался совершенно безразличным. «Не стоит того», – прочитала она в его глазах. Глаза её расширились, губы плотно сжались. Гордо распрямив спину и вскинув подбородок, как она никогда раньше не делала, она прошла мимо него. Не оборачиваясь, она шла к подруге, даже не замечая, что её выходка вызвала у него лукавую усмешку. Роуз чувствовала себя оскорблённой и униженной. «Нахал! – зло думала она, чувствуя жар в животе. – Кем бы ты там ни был, но как можно вот так рассматривать другого человека! Так открыто его оценивать! Это же… это же просто… невоспитанно! Гори в аду со своими оценками!» Девушка была так зла, что не заметила и улыбку юристки Джулии Робертсон, спрятанной в ладони, не заметила пристальных взглядов от соседних столиков. – Что случилось? – удивлённо вскинула брови Джессика: за все два года, что они были знакомы, она ещё ни разу не видела подругу такой разозлённой. – Ты была права, – заметила девушка, вырывая из кошелька пару купюр и оставляя их на столе. – Магия прошла! Теперь пошли работать. «Тише, Роуз, тише, – думала она. – Какая разница, что он там подумал. Ты ведь даже не знаешь его. Да, я обычная, мистер золотой миллиард! И меня это ничуть не смущает!» Она, разумеется, немного врала: каждый чувствует обиду, когда тот, кем он восхищается, низко его оценивает. Но Роуз, к её счастью, не допускала ошибки многих: она прекрасно знала кто она и не строила иллюзий вокруг своей персоны. «Как Джесс и говорила: мы птицы разного полёта. Пусть так. Но это не делает меня какой-то плохой или недостойной хорошего отношения», – думала она, успокаиваясь. К работе она вернулась уже с привычной собранностью и энтузиазмом.