Мемуары лорда

С тех пор прошло три недели. Моя спина перестала болеть, и я снова мог ходить на занятия. Конечно, ходить я начал не спустя три недели, намного раньше. Ронг теперь старался меня избегать. Когда на основах нас ставили в пару для сражений, он умолял Джию изменить свое решение, но она была непреклонна. И мы сражались, точнее, не сражались, а ходили кругами, и я изредка нападал на него, а он и не думал, только защищался, с опаской глядя на меня. - Улитки бы уже давно проползли этот зал туда и обратно. Когда вы, наконец, начнете бой? – поторапливала нас Пантера. Мы переглянулись с Ронгом, и я сделал доброжелательный вид, взглядом пытаясь сказать ему: «Давай уже сразимся. Неважно, кто победит. Лишь бы побыстрее отвязаться». Но Ронг все также со страхом смотрел на меня и не собирался нападать. Он никогда не забудет, как я завалил его камнями… Когда Джия отвернулась, чтобы посмотреть, как сражаются другие пары, Кабан осторожно попятился к выходу из зала, внимательно глядя на Пантеру. Достигнув двери, он открыл ее и выскочил, сверкая копытами. - Стоять! – закричала Пантера, резко развернувшись. Если бы ее глаза умели метать огненные искры, то она бы непременно прожгла дверь. Я думал, Джия вскоре остынет и продолжит занятие, но она, вопреки моим ожиданиям, бросилась за беглецом. Сейчас устроит ему. Не завидую я Ронгу… *** Сегодня сорвались все остальные занятия, и вот по какому случаю: Зенг проводил собрание. Когда все ученики были в сборе на большой монастырской площади, Барс произнес речь: - Ни для кого не секрет, что ежегодно в Гун-мэне проводятся соревнования по кунг-фу. И я пригласил вас, чтобы избрать лучших и отправить на участие. Итак… Соревнования по кунг-фу! В Гун-мэне! Странно, что я узнаю об этом только сейчас. Родители ведь любили это боевое искусство, но почему-то никогда мне о нем не рассказывали. Вот бы мне поучаствовать! Тогда они увидят, чего я добился, и поймут, что несправедливо и жестоко со мной поступили, изгнав из дворца. Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему соревнования проводятся в Гун-мэне, если монастырь располагается в Джиэйи. Эта деревня не очень популярна. Да что говорить, уже потому, что это деревня, означает, что соревнования здесь проводиться не могут. А Гун-мэнь – самый ближайший к ней город. Зенг выбирал сильных учеников, чтобы отправить на участие. Двое из старших групп уже стояли в стороне со счастливыми лицами. Я загляделся на них и совсем не заметил, как палец Барса указал на меня. - Что? Я? – я огляделся в неуверенности, но Зенг показывал именно на меня. Я не мог поверить в это, зная, как он недолюбливает меня. Разве я такой уж сильный ученик? - Да, ты, - подтвердил Барс. – Во владении кунг-фу ты показываешь неплохие результаты, хотя сравнительно с теми, кого я уже выбрал, ты здесь совсем недавно. - Вы серьезно? Вы выбираете меня? – от волнения я перевел дыхание. Хоть бы он не сказал, что эта всего лишь шутка! - Да, серьезно. Выходи вперед. Я встал рядом с избранными и счастливо улыбнулся. Все смотрели на нас: кто с грустью, кто с завистью, кто с равнодушием, но никто не смотрел с радостью. Да это было и неважно. Пусть другие не радуются за меня, уж я-то от этого несчастнее не стану. Скоро к числу избранных присоединились еще несколько животных, а потом Зенг объявил еще одну новость: - Также в наш монастырь поступила новая ученица. Это большая редкость! В каком монастыре кунг-фу вы еще встретите такую прекрасную девушку? Каково же было мое удивление, когда к Зенгу вышла совсем юная и красивая Павлиночка. Ого! Теперь я не один Павлин на весь монастырь! Пава мельком обвела глазами учеников, потом ее взгляд задержался на мне. Я подмигнул, она улыбнулась и смущенно отвела глаза в сторону. Какая милая! От этого моя радость возросла вдвое. - Ее зовут Хусь Мась Хумо Сясь. Как-как? Хусь Мась Хумо Сясь? Я не сдержался и засмеялся, тут же прикрыв рот крылом, но смеяться не перестал. Наоборот, мне стало еще веселее. Ну и имя! Если бы меня родители так назвали, я бы им этого не простил. -Хусь Мась Хумо Сясь, - прошептал я и прыснул в кулак. Хотя смеялся я недолго и негромко, но уже успел привлечь внимание. Все смотрели на меня с каменными лицами. Эти лица… я больше не мог сдерживаться и, опустив крыло, захохотал во весь голос. - Ох! Ну и имя! Ха-ха! Хусь Мась! Ой, не могу! Ха-ха-ха!!! Смеясь, я огляделся по сторонам, но лица у всех были по-прежнему каменными. Чего это они все? Бронированные что ли? Лишь лицо Павлиночки выражало обиду, но остановиться я уже не мог. Я продолжал заливаться веселым хохотом, хватаясь за живот и запрокидывая голову. Потом упал на землю и принялся кататься по ней из стороны в сторону и колотить крылом, выкрикивая. -Хусь Мась! Ха-ха! Я сейчас лопну от смеха! Я успел заметить, как у Зенга задергался глаз, а потом он что-то заорал, откуда-то выбежали четыре Носорога и бросились ко мне, рывком поднимая с земли. Я мгновенно перестал смеяться и попытался вырваться, пока они тащили меня на середину площади. Но вырываться было бесполезно, Носороги крепко сжимали мои крылья, почти до боли. -Эй, что вы делаете! Перестаньте! Двое отпустили меня, ничего не ответив, а другие продолжали держать за крылья, раскинув их в стороны. Увидев палки для избиения у отпустивших меня, я с беспокойством огляделся вокруг. Это еще зачем? За что меня собираются избить? Мне кто-нибудь объяснит?! Но никто ничего не объяснил. Меня с силой ударили по спине, и я, не сдержав крик, согнулся от боли. Зачем же? Зачем же так сильно бить..? Меня ударили по животу. Я закричал еще громче и чуть не упал, но Носороги вцепились в крылья мертвой хваткой. Я даже не успел отдышаться, как меня ударили еще раз. Потом удары становились все чаще и чаще, все ожесточеннее и ожесточеннее. Я кричал непрестанно и извивался от боли, но Носороги не останавливались, а никто из одногруппников даже не попытался меня защитить. Даже мой друг Тай Лунг не мог повлиять на Зенга и остановить наказание. Все смотрели на меня с каменными лицами. У них что, совсем нет сердца? Никому не жаль меня! Даже этой самой Хусь Маси! Все из-за нее! Кто дал ей такое имя?! Какой идиот?! Все тело вздрагивало, горело от ударов. Я устал кричать. Я устал терпеть. На глазах навернулись слезы. Как же больно! Не передать словами эту боль… Она такая жгучая, такая пронзительная, такая невыносимая. Подо мной уже образовалась кровавая лужа. Она все росла и росла. - Хватит! Прошу вас! – закричал я, что есть силы, но вряд ли меня кто-то услышал. От крика у меня сел голос. - Терпи-терпи, - с усмешкой сказал один Носорог, разрывая своим вонючим копытом шелковую ткань моего кимоно. – Мы же терпели твой смех! - Нет! Умоляю, перестаньте! Я не могу больше! Мне больно! Нет! Тут живот пронзила острая боль. Словно вонзились сотни маленьких осколков. Потные Носороги, державшие меня, разжали копыта, а потом что-то холодное и острое вышло из моего живота, оставляя после себя резкую боль. Палка с шипами... Я застонал, кричать уже просто не мог, и медленно упал на колени. Разорванные и окровавленные лоскуты моего кимоно трепались на ветру, и, глядя на них, меня охватили отчаяние и ужас. Носороги смеялись, Зенг ухмылялся, Хусь Мась хитро улыбалась, а у всех остальных были каменные лица. - Какой изнеженный Павлин! – воскликнул Носорог, сжимая палку в копытах. - Мало тебя в детстве избивали! Я хотел крикнуть, что меня вообще не наказывали подобным образом, но тут ударили еще раз, и я повалился на живот, заливая траву кровью. Но на этом избиение не кончилось. Носороги продолжали, но теперь по спине и бокам и только палкой с острыми-преострыми шипами. Кровь смешалась с грязью и слюной Носорогов. Крики сливались со стонами. Шипы на палках беспощадно разрывали кимоно и ранили кожу. Слезы текли по щекам и капали на землю. Тело вздрагивало и извивалось под палкой. Я задыхался от сильной боли. Носороги пыхтели надо мной. Когда же это закончиться?! Я не могу больше терпеть такую боль! Я вообще уже ничего не могу терпеть. А может, меня хотят забить насмерть на глазах у всего монастыря? Позор! Слезы градом полились из глаз. В душе смешались разные чувства: и страх, и отвращение, и отчаяние. И главное, за что так наказывать?! Будто я кого-то убил! Носороги выщипывали из хвоста перья, рвали их, топтали, дико ржали. Я заливался слезами и стонал. Один поддел меня рогом, хотел перевернуть. Но не получилось. Тогда он разодрал кимоно и ткнул рогом. Я заорал, из раны полилась горячая кровь. Носороги засмеялись, брызгая слюной, а потом снова взялись за палки. Пусть на меня все смотрят. Пусть с каменными лицами! Пусть в их сердце нет ни капли жалости! Мне уже все равно. Лишь бы это избиение скорее прекратилось… Наконец, Носороги оставили меня, истекающего кровью, сжавшегося от боли. Я стонал, в глазах все расплывалось. Скорее бы уже потерять сознание. Тогда бы я ничего не чувствовал. Нет, сейчас мне хотелось умереть, чтобы не носить в себе тяжесть воспоминаний. Когда я поднял голову, на меня уже никто не смотрел. Все слушали Зенга. Я видел, как он открывает рот и произносит какие-то слова, но не мог ничего услышать, кроме звона в ушах. Носороги снова подошли ко мне. Глаза застилала красная пелена, и я уже не мог увидеть, есть у них палки или нет, да мне уже было все равно. Пусть забьют насмерть, все равно никто не пожалеет. Но они подняли меня, положили на что-то твердое и перетащили куда-то. А что было дальше, я не знаю. Я потерял сознание.