Мемуары лорда

Я очнулся, яркий солнечный свет ударил в глаза. Тело неприятно кольнуло, по нему прошелся холодок. Я почувствовал боль, но уже не такую сильную, как во время избиения, но стоило мне слегка шевельнуться, как она хлестнула по телу. Я издал короткий стон и закрыл глаза. За что же меня так жестко избили? За то, что я смеялся над какой-то Хусь Масью? Да кто она такая? Про нее что, слова сказать нельзя? А при ней не дышать? А еще решила постигать кунг-фу! Да она даже обиду свою сдержать не могла, уговорила Зенга избить меня. Или он сам так решил? Неважно… Я осторожно приподнял одеяло и пришел в ужас от того, что увидел. Синяки на покрытом кровью теле, ободранные перья, темный от кровоподтеков живот – именно по нему меня чаще били. Из ран сочилась кровь и впитывалась полотенцем, что лежало подо мной. Оно все промокло насквозь и давно испачкало кушетку. От такого количества крови все подо мной хлюпало, когда я двигался. Малейшее шевеление вызывало боль во всем теле. На полу валялось грязное окровавленное кимоно. Надо хотя бы одеться, иначе я сойду с ума, если буду каждый раз видеть то, что стало с моим телом. Я свесился с кушетки, чтобы приподнять одежду, но это получилось неудачно, и, не удержавшись, я упал вниз. - Ааай! Твою мать! – выругался я, сжимаясь в комок от боли. Вот угораздило же упасть на самый больной бок! А как я теперь залезу на кушетку? Я подождал, когда боль немного успокоится, потянулся за кимоно, кое-как накинул его на себя, обмотался поясом и залез. Заняло у меня это немало времени, я падал несколько раз, но настойчиво лез снова. Оказавшись на постели, я облегченно вздохнул. Повернув голову в сторону, я заметил на маленьком столике рядом с кушеткой какую-то баночку, а под ней лежала записка, на которой было написано: «Шень, очень надеюсь, ты скоро поправишься. То, что случилось – ужасно! Я не мог уговорить Зенга остановить наказание, уж прости. Чтобы ускорить процесс твоего выздоровления, используй мазь, которую я принес тебе. Удачи! Тай Лунг». От прочитанного мне стало легче. Тай Лунг помнит обо мне. Наверное, он бегал по всей деревне в поисках этой мази. Сомневаюсь, что кто-то в монастыре отдал ему ее, узнав, что она нужна для меня. Я бы хотел еще многое узнать. Жаль, что Тай Лунг не ответил в записке на все мои вопросы, да и откуда он мог их знать? Долго ли я буду лежать в этой комнате? Как Пава теперь будет ко мне относиться? И как быть с соревнованиями по кунг-фу? Ясное дело, моего выздоровления никто ждать не будет. Найдут другого участника и никаких проблем. А кому нужен обыкновенный белый Павлин, к тому же весь избитый и израненный? Я ведь был так счастлив, когда меня избрали на участие. Но счастье по природе своей мимолетно. Не успеешь нарадоваться, как чувства проходят. Тут же возникает какая-нибудь проблема, впрочем, чему удивляться, так всегда было со мной, так есть и вовеки так будет. Мне стало плохо от этих мыслей. Почему я позволяю им завладевать моим разумом? Но остановить поток я не мог, лежа здесь взаперти и в полном одиночестве. С помощью мыслей, пусть и негативных, я пытался отвлечься от боли. Был бы здесь кто-нибудь, с кем бы я мог поговорить… А может, бросить монастырь? Чего я добьюсь, если в совершенстве овладею кунг-фу? Мне надо захватить Китай с помощью чудо-оружия, а боевое искусство – это так, дополнение. Если план с пушками провалится, то кунг-фу, конечно, мне пригодится, но я был уверен, Волки справятся со своей задачей. Если я уйду, то сделка с Тай Лунгом будет разорвана. Как я его предам? Он ведь столько для меня сделал, а взамен ничего не получит? Он согласился привести меня в монастырь и уговорил Зенга взять на учебу, а я предложил ему часть своих пушек, но если придется уйти, то… Нет, останусь здесь и буду терпеть все! Уж если я начал дело, то должен завершить его! Но мне будет очень тяжело... Я положил на стол записку, которую все это время теребил в крыле, и взял банку с мазью. Опустив внутрь перья, я откинул одеяло, распахнул кимоно и прикоснулся крылом к груди. Ох, как же больно! А я ведь только дотронулся. Осторожно намазав грудь, я перевел дыхание. Это ведь только начало… Я взглянул на кимоно, окрасившееся в красный цвет от свежей крови. Мне его ни за что не отстирать. Это было мое любимое кимоно из тончайшего шелка провинции. Что ж, мне оставалось только печально вздохнуть. Теперь шелкам самое место на свалке, но я не мог выбросить то, что так дорого сердцу, с чем связано столько воспоминаний о жизни в Гун-мэне. Это кимоно мне подарили родители на четырнадцатилетие. Как это ни печально, но теперь от прошлого у меня почти ничего не осталось. Только воспоминания и то, что зовут меня Шень. Я тяжело вздохнул и продолжил наносить мазь на пораженные участки тела. Сначала я намазывал раны медленно, но потом решил, что лучше потерпеть, зато сделать это быстрее. Я тихо постанывал, а по щекам катились слезы. За что мне все это? Разве я заслужил столько боли? С первого дня пребывания в монастыре я обещал себе, что ни одна моя слеза не упадет на эти земли, но не смог сдержать обещание. Когда с мазью было покончено, я лег на живот и зарылся лицом в подушку, тут же взмокшую от моих слез. Надо выплакаться, и сразу станет легче. Боль затихала, теперь тело лишь неприятно пощипывало. Спасибо и на этом! Дверь открылась, и в комнату вошел Тай Лунг, чему я несказанно обрадовался, но когда он предупредил, что заглянул ненадолго, я немного приуныл. - Не печалься, друг мой! Ты же прекрасно понимаешь, что у меня мало времени. - Я все понимаю. Спасибо, что хоть ненадолго зашел, а то я думал, что сойду с ума в одиночестве. Я оторвал голову от мокрой подушки и поспешил ее спрятать, чтобы Барс не видел моих слез, и перевернулся на спину для удобства. - Ты так тихо говоришь, - с изумлением произнес он. - Совсем не похоже на тебя. - Мне больно и трудно говорить… - Прости, что не смог уговорить Зенга прервать наказание. Он был неумолим. - Тебе незачем извиняться. Ты же ни в чем не виноват. Ты просто пытался помочь, а за попытки никто винить не должен. Скажи, за что меня избили? - За то, что ты громко смеялся, оскорбил девушку, сорвал собрание. Что же тебя так развеселило? - А ты не понимаешь? – я удивленно поднял бровь. - Правда, даже не догадываюсь. Скажи. - Имя. Хусь Мась Хумо Сясь. Я снова чуть не засмеялся, но тут же замер. Да уж, теперь из-за боли я долго смеяться не смогу. Точнее, шевелиться вообще. - А, это! – протянул Тай Лунг. – Глупая ведь ситуация, согласись. - Глупая-глупая, вот только избили меня на полном серьезе! – я с обидой посмотрел на Барса. - Да, несправедливо! – поспешил загладить вину Тай Лунг. – Но знаешь, вообще в этом нет ничего удивительного. И не такие еще имена бывают. Вот например… - Ладно-ладно! – я замахал крыльями. – Ты же не хочешь, чтобы я от смеха сейчас умер! - Я и потом не захочу. Послушай, у тебя все еще сильные боли? - Нет, уже немного лучше. - Это хорошо! Мазь, которую я дал тебе, очень эффективная. К вечеру боль должна пройти, раны начнут затягиваться… - Скорее бы… - Я тебе еще кое-что принес. С этими словами Тай Лунг развернул сверток, который я до этого не замечал, и преподнес мне кимоно. Я не поверил своим глазам! Оно было точь-в-точь таким же, как мое. Длинное, из светлого шелка с едва заметными серыми ромбами, широкие рукава с витиеватым орнаментом, а на спине в овале нарисован павлин. Такое же кимоно раньше было и у меня – чистое, светлое, мягкое, его сшили мне на заказ. Я приподнял одеяло и бросил взгляд на свою окровавленную рваную тряпку. Да, именно так и можно было назвать мое кимоно сейчас. Потом снова укрылся одеялом. - Спасибо, Тай Лунг! – поблагодарил я, взял подарок и прижал к груди. И тут же от моего сердца по всему тему растеклась теплая энергия, на время избавившая меня от боли, но стоило вернуться в реальность и открыть глаза, как на мне снова повисла тяжесть. - Я знал, что ты расстроишься, когда увидишь свое рваное кимоно, поэтому решил подарить тебе новое, точно такое же. - О, где же ты его нашел? - В Гун-мэне. Сегодня проходили соревнования по кунг-фу, хотя они должны были состояться через две недели. Мне очень жаль, что ты не участвовал. Но кто ж знал, что так все обернется… - Стоп! – я кинул на Барса пристальный взгляд. – Соревнования уже прошли? Как же так? Как же… Неужели я так долго провалялся без сознания? - Нет, ты очнулся через день после избиения. Просто соревнования перенесли. - Зачем их перенесли? Чтобы я точно на них не попал? – упавшим голосом произнес я. - Нет, поверь, ты тут не причем. В Гун-мэне ведутся военные действия, поэтому соревнования устроили раньше, ведь потом будет не до этого. Странно, что их вообще не отменили, раз в городе… - Какие военные действия? Что там происходит? – я взволнованно глядел на Тай Лунга и чувствовал, что сейчас он произнесет что-то ужасное. - На дворец… - Тай Лунг запнулся, собираясь с мыслями, - твоих родителей напали. - Что?! Кто напал?! Говори!!! Мой голос прорезался, и я уже орал очень громко, не обращая внимание на то, что меня могут услышать в монастыре. - Я не должен был сейчас это говорить… - прошептал Тай Лунг и поспешно вышел за дверь. - Стой! Ты куда! Я хотел было встать и побежать за ним, чтобы все выяснить, но только дернулся, и тело сковала пронзительная боль. Я застонал и рухнул на кушетку. Что же? Что же случилось?