Вспомним

      Этот праздник не задался с самого начала.       Минул ровно год с того момента, как Гарри Поттер отправил Волдеморта к праотцам. Непосредственные участники событий решили собраться в Норе и отпраздновать. Вернее, решила Молли. И со свойственной ей энергией начала приготовления в святой уверенности, что семейство поддержит ее начинания. Но не тут-то было.       Джордж категорически отказался. Он до сих пор не смирился с потерей брата и не мог в день его смерти праздновать что-либо, даже великую победу над темномагической мерзостью. Ссорились они с Молли громко, но недолго.       — Он мой брат! — закричал Джордж. — Он погиб в этот день!       — Он мой сын! — закричала в ответ Молли. — И благодаря ему многие остались живы!       Джордж развернулся и выбежал за дверь.       Билл и Флер под каким-то благовидным предлогом отказались приехать. Зато появился Чарли. Он привык ладить с драконами, поэтому не обращал внимания на пыхтящую от злости и давящуюся слезами горя мать. Просто выполнял ее поручения и помогал по хозяйству.       Перси занудно разглагольствовал о делах в Министерстве. Но тоже помогал.       Рон не помогал, зато старательно делал вид. Он заперся на верхнем этаже с Гарри и Гермионой под предлогом, что гостей надо развлекать. Развлекал он только Гарри — бесконечными рассказами о квиддиче. Когда Гермиона пыталась перевести разговор на другую тему или вставить хоть слово, он начинал ее высмеивать. Девчонки, мол, ничего в настоящих мужских делах не понимают. Где им понять, насколько крутая и интересная игра — квиддич! Уж получше всяких унылых книжонок, в которых Гермиона вечно копается.       Гермионе от этого было гадко и хотелось плакать. Рон не проявлял к ней внимания, но считал своей девушкой. Он позволял себе флиртовать с другими — в даже ее присутствии! Как будто это было чем-то само собой разумеющимся. Но стоило ей посмотреть благосклонно на другого, обижался и начинал ее изводить насмешками и грубостью.       Иногда Гермиона думала, что Рон считает ее аксессуаром. Статусной побрякушкой без права голоса, без своего мнения, без воли. Когда она отказывалась соответствовать этому образу, у него сносило крышу от злости.       И все равно Гермиона любила его.