Remnant of the Brotherhood

      Трофейный цепной меч вгрызся в главную гностическую капсулу Хора, завывая на высоких оборотах. Наружу ударили струи сжатого кислорода, из технических отверстий хлынула прозрачная шипящая жидкость охладителя. Это, казалось, ни на миг не замедлило громадную фигуру, продолжавшую целеустремлённо пропиливать крышку саркофага, вдруг ставшую такой ненадёжной…       Человек, одинаково уродливый как внутри, так и снаружи, завопил в слепой панике, когда безжалостная рука выдернула его из мягкой колыбели. Иглы катетеров и зонды внутривенного питания покинули тело, оставив мелкие раны на синеватой коже. Рука надзирателя инстинктивно дёрнулась, пытаясь найти рукоять силового хлыста, но схватила лишь воздух.       Примитивная бионика стрекотала и пощелкивала, пытаясь сменить фокусировку. Ретинальные каналы передавали в дезориентированный мозг старшего астропата искаженную картинку огромного неизвестного, вперившего ему в лицо черные глаза, которые он не узнавал, и шепчущего голосом, который он никогда доселе не слышал.       — Я пришел за тобой.       Первое слово, произнесенное надзирателем Мнемоком после пробуждения, состояло из одного-единственного слога, и было вполне уместно в той ситуации.       — Что…?!       Первое слово стало последним. Монструозная фигура обвила шею старшего астропата его же собственным хлыстом, приготовившись удавить жалкого червяка, посмевшего навредить самому юному голосу его хора… И в этот миг их беспардонно прервали.       — Я уже говорил тебе, Севатар, — шепчущий потусторонний голос разнёсся по залу, казалось, резонируя с тихим звоном психического хора: — Ты не должен быть здесь.       Он приблизился, ступая обманчиво-мягкими, почти неслышимыми шагами, несмотря на массивный доспех цвета ясной полуночи. Пластины брони, некогда покрытые тонкими молниями, пятнали вмятины, трещины и шрамы. В тех местах, где клинки воинов Первого смогли пробить керамит, темнели пятна иссиня-черной крови. Он остановился и теперь безмолвно наблюдал, в его черных глазах не было ни обвинения, ни осуждения.       — Мой господин, — сверхчеловек по-птичьи склонил голову, с недоверием рассматривая Призрака.       Кёрз приблизился. Он безразлично скользнул глазами по рядам гностических капсул, взглянул на хрипящего от недостатка кислорода Мнемока и едва заметно усмехнулся чему-то, что было понятно лишь ему.       — Ты не должен быть здесь, — повторил примарх, и в его глазах зажёгся огонёк интереса. — Почему я так в этом уверен? Ты знаешь, Первый капитан?       Дежавю, определённо. Севатар шагнул назад, одновременно с этим предупреждающе взмахивая трофейным хлыстом. Шея обездвиженного Мнемока хрустнула, и оторванная от позвоночного столба голова с тошнотворным хлюпаньем свалилась на пол.       — Неаккуратно и грубо, — оценил случившееся фантом, в задумчивости сжимая силовые когти правой перчатки. — Я бы доверил такое убийство Кел Хереку…       Это было невозможно. Призрак перед Севатаром выглядел как Конрад Кёрз. Уставший, немного злой и на удивление спокойный. Он носил броню Ночного Призрака, или — поправил себя космодесантник, — то, что выглядело как доспех его генетического отца. Он ощущался как примарх VIII-го из Легионес Астартес, окружённый холодной аурой циничного правосудия, жестокого в своей неизбежности.       И в то же время он не был Конрадом Кёрзом, каким запомнил его Севатар в последние дни Трамасского крестового похода. Его движения не содержали ни капли порывистой злобы, а лицо ещё выражало какие-то эмоции, кроме исступлённой ненависти. Лишь в глазах фантома мерцали едва заметные тени безумия…       — Кел Херек мёртв, мой господин.       — Знаю, — Призрак не выглядел удивлённым. — Это ведь ты убил его.       — Откуда вы знаете, господин?       — Потому что я твой примарх, — Керз покачал головой. Его улыбка была столь же мрачной, как и деяния. — И я возглавляю Легион ничтожеств с бесчестными сердцами, в которых нет верности ни мне, ни друг другу. Мы уже говорили об этом, Яго.       Севатар отступил на шаг, чувствуя, как его сверхчеловеческая кровь заледенела. По венам словно несся поток абсолютного льда. Будто иней, чешуя которого покрывает обесточенные остовы кораблей, которые дрейфуют в глубокой пустоте, затерянные во мраке вдали от света звёзд. Он выдохнул сквозь сжатые зубы, правая рука сжалась на рукояти хлыста, левая беспокойно вздрагивала без оружия.       — Ты не можешь быть здесь…       — Интересное наблюдение, — фантомный Кёрз дернул головой, будто в усмешке. — Как ты определил это, сын?       Первый капитан молчал. То, что примеряло на себя облик его отца, могло читать мысли Севатара. Он не знал, каким образом это порождение Имматериума просочилось на борт «Неоспоримого Довода». Не знал, но кожей чувствовал, за кем именно пришёл сюда демон. Взгляд ненароком скользнул левее, на одну из гностических капсул, которые он оставил за спиной.       — Беспокоишься о своём маленьком зверьке? — Даже Первый капитан признавал, что в эти мгновения фантом был неотличим от Примарха VIII-го. — Не припомню, чтобы ты когда-либо испытывал к смертным нечто похожее…       Мыслеречь далась необычайно просто.       — Альтани. Скажи, ты чувствуешь это?       Тишина…       — Она не слышит нас, Яго, — фантом жутко улыбнулся, оголив заострённые клыки хищника. — Удивительная ирония, маленький астропат, сохранившая твой разум, не может услышать твои мысли.       Раньше он думал, что паника — совершенно невозможное для Астартес состояние…       — Зачем всё это?       — Хм? — Призрак в сомнении царапнул когтями по крышке ближайшей капсулы. — Извини, Яго, но даже мне сейчас сложно понять, что ты имеешь ввиду.       Несмотря на вихрь противоречивых эмоций, он всё же мог спросить.       — Что вас останавливает, господин? Раньше вы говорили обратное.       — Твоя душа всё так же не защищена, а ментальные барьеры похожи на дым, — фантом примарха сокрушённо покачал головой. — Однако, знаешь, я не золотарь, чтобы копаться во всём том дерьме, которое скопилось внутри твоего черепа.       Севатар нахмурился.       — Зачем все эти игры? Жаждешь прикончить меня — действуй!       Кёрз издал странный, режущий звук. Нечто среднее между рычанием силового доспеха и скрежетом адамантиевых когтей друг о друга. Голова Призрака запрокинулась и затряслась, чёрные волосы упали на лицо, скрыв и исказив черты фантома.       Примарх смеялся. Тихо, искренне, и от того ещё более жутко. Севатар замер, боясь вдохнуть. Он с недоверием вслушивался в это рычащее, непривычное звучание, чтобы как можно лучше отложить его в идеальной памяти.       — Сев, повторюсь, ты лучше всех шутишь с невозмутимым видом, — улыбка на губах отца пропала так же быстро, как и появилась. — Сломленный, лицемерный Первый капитан. Думаешь, я не видел, что ты планировал сделать после того, как удавишь это ничтожество? — Он махнул рукой в сторону тела Мнемока и передразнил, кривясь: — «Я — правосудие. Я — приговор. Я — кара. И я сдаюсь…» Достойный конец для лучшего из сынов VIII-го.       — Я выбрал этот путь, — Севатар упрямо качнул головой, опустив хлыст вниз. — Не тебе, одевшему личину отца, осуждать меня.       — Ты иногда такой идиот, Яго, — в голосе Кёрза звучала усталость. — Впрочем, у нас не так много времени.       — Не так много времени до чего?       — До того, как сюда вломятся твои кузены из Первого, сын. — Фантом сокрушённо покачал головой, — Видимо, плен сказался на твоём рассудке сильнее, чем я ожидал. Забирай своего ручного зверька и следуй за мной.       — А если я откажусь?       — Мне бы не хотелось тащить тебя силой, — Призрак развернулся, двинувшись к броневым переборкам в конце помещения. — И Легион будет обречён, если ты решишь сдохнуть в этой тюрьме, коря себя за ошибки прошлого и погрузившись в самобичевание.       — Разве ты не говорил, что Легион — сборище ничтожеств? — Яго оскалил зубы, вспоминая: — Насильники. Убийцы. Воры. Отребье. Отбросы. Мусор… Ты не стеснялся в эпитетах, отец!       — Возможно, — примарх не замедлился ни на миг. — Так ты идёшь?       Сплюнув кислотный сгусток на труп Мнемока, Севатар быстро направился к гностической капсуле Альтани…

***

      Спустя пятнадцать минут бега по бесконечным коридорам «Неоспоримого Довода», Севатар был готов признать — какое бы отродье варпа ни нацепило на себя обличье его отца, сражалось оно как раз в стиле примарха VIII-го. Воющий и безумно смеющийся вихрь адамантиевых лезвий пронёсся сквозь имперцев, пытавшихся остановить фантома, не задержавшись ни на мгновение.       Игнорируя болтерный огонь и клинки, оно двигалось вглубь корабля совершенно безумным маршрутом, хаотично меняя палубы и направления движения. Первый капитан перестал запоминать маршрут уже на седьмой минуте. На это просто не было времени, потому что под ногами Повелителя Ночи хлюпало мерзкое кровавое болото. Линкор типа «Глориана» был размером с тесный город, и его населяли десятки тысяч смертных. Большинство из них влачило жалкое существование в лишенных света недрах боевого корабля, и сотням из них не посчастливилось встретиться с тем, кто выглядел — и убивал — как Конрад Кёрз.       Разорванные тела рабов и сервиторов устилали феррокрит палуб. Выпотрошенные и обезглавленные космодесантники Первого сменялись изломанными фигурами Механикум. Сирены тревоги истошно завывали десятками голосов, а красный свет люменов сливался с кровью убитых.       Севатар с легким весельем решил, что сейчас самое время поговорить.       — Альтани.       — Яго! Ты ещё жив? — На этот раз в её голосе звучали беспокойство, страх и облегчение.       — Определённо, да, малышка, — пробормотал он вслух, перепрыгивая через груду трупов.       Массивная гностическая капсула, закреплённая на его спине импровизированной перевязью, болезненно приложила космодесантника по загривку. Он почувствовал, как острый кусок металла рассёк кожу на затылке. Тёплая кровь потекла вдоль позвоночника, вызывая в идеальной памяти образы битвы, бушевавшей на этих палубах несколько месяцев назад.       — Я не знаю, что происходит, но прошу тебя, торопись, — в её мыслеречи сквозило волнение.       Сирены вдруг смолкли, будто свора разъярённых псов, подчиняющаяся команде злого хозяина. Севатар обдумал сравнение и понял, что оно ему не нравилось.       — В чём причина такой спешки? — Он позволил себе усмехнуться, едва не прикусив язык, когда правая нога внезапно поскользнулась на залитом кровью феррокрите.       — Прямо сейчас сюда направляется лорд Эль-Джонсон и он в ярости!       Совсем не нравилось!       — Ты права, стоит поторопиться…       Следующие несколько минут относительную тишину коридора нарушал лишь топот ног и тяжёлое дыхание сверхчеловека, да хлюпающая под ногами каша из крови и перемолотых костей. Видимо, фантому наскучило тратить силы на убийство ничтожных смертных. Теперь демон, принявший облик Кёрза, просто давил и затаптывал всех, встречавшихся ему на пути, используя силовые когти только чтобы вскрыть очередную контрабордажную переборку.       Потолки отсеков стали ниже, а проносящиеся мимо коридоры выглядели всё более заброшенными. Некоторые технические проходы были столь узкими, что Первому капитану приходилось разворачиваться боком и снимать со спины капсулу Альтани. Севатар не знал, куда ведёт этот путь, но справедливо решил, что останавливаться или возвращаться — гарантированное самоубийство.       Коридор вдруг закончился перекрёстком, и Яго на миг замер. Левый проход был забрызган кровью и ошмётками плоти настолько, что показался ему отталкивающей язвой. Астартес VIII-го Легиона были в широком смысле лишены брезгливости, но он не хотел лезть туда…       — Правее! — Вдруг нарушила тишину девочка.       — Уверена, малышка? — космодесантник бросил обеспокоенный взгляд на её лицо, теперь напряжённое даже сквозь пелену гностического сна.       — Он прошёл здесь, Яго, — в её голосе звучал страх, — Я чувствую его психический отпечаток. Левый путь — лишь приманка для воинов Первого.       Это было… на удивление логичное поведение для отродья варпа. С другой стороны, дальнейший путь вёл в полную неизвестность, где точно хватало людей — и сверхлюдей — желающих прикончить его с особой жестокостью.       Первый капитан позволил себе задержаться на две секунды, чтобы сорвать с обезглавленного трупа Тёмного Ангела болтер модели «Тигрус». Мысленно поблагодарив мёртвого кузена за отсутствие блокиратора по генетическому следу, Яго проворно заменил магазин со стандартными болтами на «Кракены» и убрал цепной меч за спину. Он надеялся, что клинок не выпадет в самый неподходящий момент. Отсутствие силовой брони причиняло слишком много неудобств.       Покончив с приготовлениями, Повелитель Ночи шагнул во тьму…       — Яго!!!       Севатар не стал ничего спрашивать или уточнять, вместо этого рухнув на пол, как подкошенный. Реактивные болты с воем пронеслись над его головой и врезались в стену коридора, выбив снопы феррокритовых осколков из покрытой калибанскими символами плиты.       Два… Нет, всё-таки три Астартес. Вооружены клинками и болтерами, офицеров нет.       Яго ответил им неприцельными выстрелами на уровне колена среднестатистического космодесантника, испытав удовлетворение, когда кто-то с тяжёлым грохотом упал на палубу. С такой дистанции от проникающих болт-снарядов не спасала никакая броня.       — Убейте предателей!       Перед глазами мелькнули однотонные вспышки, сдвоенные сердца едва успели сократиться. Кровь в венах Первого капитана наполнилась знакомым льдом, не вымораживающим, но снимающим боль, усталость и напряжение. Его сила, чуждая и зловещая, откликнулась на зов хозяина, как и много раз до этого.       Севатар прыгнул на космодесантника, шедшего вторым, наискось рубанув цепным клинком. Взвизгнувшее лезвие прогрызло горжет доспеха быстрее, чем его владелец успел довернуть ствол своего болтера на врага. Меч завяз в генетически изменённой плоти, и Яго выпустил рукоять из правой ладони. Тёмный Ангел смог лишь сглотнуть кровь, затопившую ротовую полость, а затем рухнул на палубу безжизненной грудой керамита.       Яго уже не обращал на него внимания, врезав кулаком по нагруднику третьего противника, а затем плюнул токсичной слюной в линзы шлема Астартес. Чувствуя, как его кровь начинает вытекать из разбитых об острые грани костяшек, Повелитель Ночи с силой оттолкнул дезориентированного легионера назад и поднял болтер. Двух выстрелов оказалось достаточно, чтобы отправить Ангела к праотцам…       Чувство опасности обжигающе вспыхнуло где-то за спиной. Инстинкты бросили тело Севатара в невозможный с точки зрения нормального человека кульбит. Приземлившись на три конечности, он увидел, как Тёмный Ангел с простреленным коленом бьётся в предсмертных судорогах, скребя перчатками по ферропласту палубного покрытия.       — Спасибо, Альтани! — Искренне улыбнулся Первый капитан.       — Будь осторожней, Яго, — её голос звучал устало. — Мне непросто даются такие воздействия.       — Значит, я буду убивать их быстрее, чем тебе придётся снова уставать, малышка, — пробормотал он, снимая с одного из мертвецов короткую спату: — просто скажи, если почувствуешь рядом живых.       Перезарядив болтер, Повелитель Ночи ринулся во тьму. Коридор, коридор, шлюз, развилка…       — Прямо.       Очередной проход закончился тупиком, но Яго уже подпрыгнул и ухватился за вентиляционную решётку, удерживая себя в воздухе одной рукой. Тремя ударами спаты он проделал в преграде отверстие, едва достаточное, чтобы кто-то вроде Первого капитана смог пролезть в него. Зато для обладателей силовой брони эта задача и вовсе станет невыполнимой.       Спустя ещё полторы минуты Повелитель Ночи рухнул на пол какого-то широкого отсека.       Из-под потолка бил яркий свет, вокруг слышались крики разбегающихся слуг и рабов Первого Легиона, а вой сирен болезненно ввинчивался в мозг. Севатар легко вскочил на ноги и огляделся.       — У судьбы определённо есть чувство юмора…       — Яго?!       Его интуиция шептала, что времени остаётся всё меньше. Ухо Лимана отфильтровывало малейшие звуки, в которых Севатар узнавал грохот керамитовых сабатонов и лязг сочленений доспехов. С каждым мгновением преследователи становились ближе, но…       — Ничего страшного, малышка, — на губах Повелителя Ночи заплясала жуткая ухмылка, — Просто я нашёл то, что принадлежит мне и только мне!

***

      Даже после нескольких месяцев в тюремной камере его доспех всё так же ощущался будто вторая кожа. Правда, облачаться в броню в одиночку, даже не смыв с тела выделения мукраноида, оказалось довольно медленно, но…       Откровенно говоря, Севатар давно перестал обращать внимание на такие мелочи.       Вновь глядя в алые линзы череполикого шлема, увенчанного нетопыриными крыльями, Яго чувствовал восхитительную смесь злобной радости, удовлетворения и предбоевого возбуждения. Рабы Первого ещё не успели превратить доспехи Повелителя Ночи в бесполезную груду керамита, и за это он был почти благодарен смертным. Не то, чтобы это остановило его от жестокого убийства пытающихся забиться по углам несчастных.       Силовая броня и цепная алебарда космодесантника нуждались в проверке. Их машинные духи, слишком долго не подвергавшиеся правильному обслуживанию и ритуалам, раздражённо ворчали на вернувшегося хозяина. Утолить такую аплестию можно было лишь одной субстанцией — кровью.       — Теперь ты выглядишь… странно довольным, Яго, — он чувствовал в мыслеречи Альтани замешательство. — Всё хорошо?       — Просто отлично, дитя, — Севатар надел шлем на голову, — Но станет ещё лучше, когда мы выберемся отсюда.       Она ответила мыслеобразом, полным скепсиса, волнения, надежды и толики страха. Эмоции показались ему удивительно чистыми и мягкими. Они будто успокаивали его душу, изжёванную долгой борьбой с самим собой. Первый капитан попытался осторожно передать в ответ крохи тепла, уверенности и ободрения.       Кажется, девочка в его голове грустно улыбнулась…       — Эй, верь в меня хоть немного, — непривычно мягко попросил Повелитель Ночи и поднял гностическую капсулу, чтобы прикрепить её к магнитной полосе на наспинном ранце.       — Конечно, Яго.       — Сын мой, ты уже закончил бессмысленные разговоры? — тихий шёпот Призрака врезался в мозг Севатара, будто лезвие клинка в податливую плоть.       Спустя ничтожно малый промежуток времени на ретинальном дисплее возник сигнал входящего сообщения. Яго не знал, чем была вызвана задержка. Возможно, броня нуждалась в куда более значительном обслуживании, или же фантом, принявший облик Примарха VIII-го легиона, не собирался тратить время на ожидание.       Как бы то ни было, Первый капитан не мог ничего поделать с этим.       — Следуй данным маршрутом, — не дождавшись ответа, приказал Кёрз в своей привычной манере. — По прибытии доложить.       — Ожидаемое сопротивление? — Яго уже двигался к выходу из отсека, перехватив цепную алебарду в обе руки.       — Всё, что шавки Первого решат бросить на тебя.       — Выигрыш по времени?       — Две минуты, сын, — в голосе фантома звучала хищная усмешка. — Уверен, ты справишься. Corshia sey, Принц Воронья!       — Ashilla sorsollun, ashilla uthullun, — откликнулся Севатар на традиционное нострамское пожелание, а затем приказал машинному духу брони: — Охотничье зрение.

***

      Две минуты после краткого разговора кончились слишком быстро…       Прорываться сквозь заполненные смертными коридоры жилых палуб было не лучшей его идеей. Рабы и слуги мешались под ногами, лезли из люков и дверей, взбудораженные всё ещё завывающими ревунами, а потом натыкались на Повелителя Ночи и в ужасе бежали прочь. Ведомые инстинктами, они непреднамеренно тормозили Севатара, но в то же время замедляли его преследователей.       Машинный дух его брони слишком медленно отрисовывал маршрут на трёхмерной карте линкора класса «Глориана», поэтому Яго всё ещё не знал, куда именно направляется. С одной стороны, это раздражало, с другой — будоражило кровь неизвестностью. Первый капитан пока не решил, что хуже в нынешней ситуации.       Шесть минут…       Он пронёсся сквозь очередной жилой блок, скупыми движениями разбрасывая всех, кто попадался ему на пути. Керамитовые сабатоны крушили кости и черепа, мощные удары отшвыривали людей и сервиторов, словно кукол. Миновав запутанные коридоры, космодесантник ворвался в помещение столовой.       Двенадцать минут…       Вопли и крики паникующих людей смешались с речитативом динамиков, требующих немедленно определить и сообщить местонахождение особо опасного нарушителя. Подход Ангелов к загонной охоте льстил Севатару, но оказал медвежью услугу простым смертным. Толпы людей в ужасе затаптывали менее везучих членов экипажа, пытаясь убраться с дороги Повелителя Ночи.       — В сторону! В сторону, shrillas las lerrils! — Рычал капитан, продираясь сквозь толпу.       Пятнадцать минут прошли, и в районе лифтовых шахт его уже ждали…       Авточувства усиленного доспеха Мк.IV «Максимус», выполненного с учётом личных пожеланий Первого капитана, сообщали Севатару о шести сигнатурах. Ауспики исправно определили фракционную принадлежность и вооружение противника, заставив его в сомнении замедлиться.       Два терминатора и четыре рядовых легионера. У первых — силовые когти и плазменные бластеры, у остальных — комбиболтеры и волкитные разрядники. Тридцать шагов по открытому для такого обстрела пространству выглядели непреодолимым препятствием даже для Первого капитана.       В лучшие дни он обошёл бы этот очаг сопротивления, либо использовал один из бесчисленных грязных трюков, которые выучил за годы сражений. Но теперь, с дополнительным грузом в виде гностической капсулы, воин сомневался, что пройдёт к лифтам без потерь. Повелитель Ночи не хотел рисковать.       Впрочем, напомнил себе Севатар, здесь и сейчас он был не одинок.       — Альтани, — позвал сверхчеловек, опустившись на одно колено и сняв с ранца гностическую капсулу.       — Я здесь, Яго. — Кожа её маленького, но лишённого детской наивности лица казалась мертвенно-бледной в свете люменов аварийного освещения. Веки, скрывающие пустые глазницы, напряжённо трепетали: — Тебе нужно поторопиться. Среди преследователей есть библиарии, и мне всё сложнее туманить их разумы.       — Знаю, дитя, — Севатар почти нежно коснулся обзорного окошка капсулы. — Но сейчас мне нужна помощь. Справишься?       Собрав воедино разрозненные мыслеобразы, он аккуратно толкнул получившееся послание в разум Альтани, и замер, ожидая её вердикта.       — Думаю, я… — Она прервалась на полуслове, а затем продолжила: — Да, я справлюсь, Яго. Просто… Убей их быстро, хорошо?       — Как пожелаешь, малышка, — проурчал Севатар и поднял болтер.              …              — Кузены, — шутовски поклонился врагам Первый капитан.       Космодесантники Первого ответили ему синхронными залпами из всех стволов. К их неудовольствию, заряды плазмы и тепловые лучи летели куда угодно, но не в кроваво-синюю фигуру Повелителя Ночи. Скупые манифестации девочки-астропата дёргали фибромышцы силовых доспехов, дурманили авточувства, сбивали легионерам прицел. Стена позади воина VIII-го легиона стремительно превращалась в развалины.       Секунда, другая, третья…       — Яго, пора!       Севатар промолчал, вместо этого вскинув болтер. Четыре выстрела — двое Ангелов с волкитными разрядниками рухнули на палубу. Он успел заметить, что из развороченных шлемов сочился дым. Ещё три — легионер в броне Крыла Ворона, весьма сообразительный на взгляд Яго, отлетел к стене с разорванной попаданиями грудиной. Последний Астартес в обычном силовом доспехе просто оступился, будто марионетка, которой оборвали нити — слишком частое зрелище в этот безумный день.       — Берегись!       Терминаторы, поняв, что от плазменных бластеров в этой схватке не будет никакого толку, пошли в ближний бой. Несмотря на массивные доспехи, они двигались достаточно быстро, чтобы вынудить Севатара отбросить болтер и уклониться.       Увы, недостаточно быстро, чтобы даже коснуться брони Первого капитана…       Проскользнув под неуклюжими взмахами силовых когтей, он всадил клинок алебарды в поясничное сочленение «Катафракта», по характерной вибрации поняв, что удар достиг цели. Из терминаторской брони хлынула техническая жидкость вперемешку с кровью, но Яго уже продолжал движение.       — Кузены, вы и впрямь решили, что сражаться со мной в этих громадах — хорошая идея? — Вежливо осведомился Севатар, ударив второго Ангела в коленное сочленение.       — Сдохни, предатель! Кхар-р-р…       — Тебе не хватает такта, дорогой братец, — фыркнул Повелитель Ночи.       Ему потребовалось двенадцать ударов, чтобы перерезать ключевые фибромышцы терминаторских доспехов. Жаль, что времени на вскрытие «Катафрактов» уже не было. А вот один из волкитных разрядников определённо стоило взять с собой — боеприпасы к трофейному «Тигрусу» кончились в самый неподходящий момент…       — Счастливо оставаться, кузены, — махнул рукой Яго, входя в распахнутые створки грузового лифта.       В спину ему неслись разнообразные проклятия и ругань на калибанском наречии.

***

      Тело Ангела с огромной, всё ещё раскалённой дырой в центре торса с грохотом завалилось на спину, даже в смерти не выпустив из рук теперь бесполезный цепной меч. Севатар переступил через труп, беззлобно пнув шлем мертвеца носком сабатона. Просто — мог, просто — захотелось…       Механикум, яростно защищавшие один из храмов своего Омниссии, погибли ещё раньше. Их кибернетические тела в красных робах были живописно разбросаны по всему коридору, отличаясь лишь объёмами вытекшей крови и недостатком отрубленных конечностей.       — Я на месте, — произнёс он в вокс. — Хоть и не понимаю, зачем вообще явился сюда.       — Где тебя носило, сын? — Раздражённо осведомился фантом. — Мне уже надоело вырезать этих болванов.       На заднем фоне слышались чьи-то команды, беспорядочная стрельба и безумные вопли экстренно четвертуемого пленника из числа смертных. За долгие годы службы в VIII-ом легионе Яго научился сходу определять такие звуки.       — Кажется, вы нашли себе другое развлечение, — с иронией пробормотал Севатар, бдительно осматривая помещение, в котором находился.       — Побереги свои глупые шуточки для очередного собрания на Тсагуальсе, — рыкнул в ответ Призрак. — В телепортариуме ещё остались какие-нибудь Шестерёнки?       …       — О, другого я и не ожидал! А теперь… Открой свой разум!       Что?!       — Никогда!       — Открой свой дар! Полностью! Сейчас же! Или ты умрёшь.       — Меня не запугать смертью, отец, — выдохнул Яго и с ужасом понял, что впервые осознанно назвал демона в облике Кёрза отцом.       — Хорошо, — в голосе Примарха звучала скука. — Тогда умрёт она.       Перед глазами Севатара пронеслись картины, которых он никогда не видел, и чуждые образы, о существовании которых Первый капитан даже не подозревал. В его разуме вспыхнуло видение, столь яркое и подавляющее, что Яго мог лишь смотреть, не в силах отвести взгляда.       Он видел, как высокая фигура в залитой кровью и разбитой, но такой знакомой броне высится над грудой трупов павших Ангелов в самом центре телепортариума «Неоспоримого Довода». Видел, как из десятков различных ран на теле воина по капле вытекает сама жизнь. Ощущал сиплое, прерывистое шипение, когда схлопнувшиеся из-за гермоторакса сверхчеловеческие лёгкие пытались сокращаться, хотя оба сердца космодесантника уже остановились.       В его голове спорили чуждые голоса.       Это может тебя убить, Яго.       Он мог прикончить вас десятки раз, но продолжает спасать. Доверься ему!       Он — тварь Имматериума. Он — то, во что превратились Гал Ворбак. Отбрось его шёпот, а затем найди и вырви сердца!       У тебя есть силы. Но нет контроля. Он поможет.       Севатар почувствовал, как безмолвная фигура Повелителя Ночи завалилась вперёд. Его собственная фигура…       Только для того, чтобы открыть взгляду разбитую прямым попаданием гностическую капсулу, в которой скорчилось маленькое безжизненное тело.       — Я восхищаюсь твоим упорством. Всегда восхищался. Но ты — лишь моя тень, Севатар. Вспомни, о чём мы говорили на «Сумраке», сын. Вспомни, что я обещал тебе. Твоя смерть — в бою, но это не твой бой. Сделай, как я прошу, и она будет жить. Встань на своём, слепо держась за предрассудки, и увидишь её гибель своими глазами. Решать тебе, Принц Воронья.       Севатар молчал. То, о чём его просило существо, скрытое под личиной Примарха, шло в разрез с самой сутью VIII-го легиона. Слепо довериться неизвестности, целиком и полностью вручить ключи от своего разума в руки куда более жестокого, безумного и злобного хищника, чем сам Яго. Отдать себя ради других.       Невозможная, глупая, смехотворная мысль для любого Повелителя Ночи. Худшие из худших никогда не решились бы на такое изменение. Но лучший из них мог попытаться.       И Первый капитан принял решение…       — Яго, нет! — В голосе Альтани звучал ужас. — Это убьёт тебя!       — У него есть шанс, дитя, — словно сквозь толщу воды донёсся до Севатара фантомный голос. — Иначе вы оба умрёте здесь меньше чем через десять минут.       — Яго!!!       — Прости, малышка, — прошептал Повелитель Ночи, отпуская цепи своего разума…

***

      Давление в голове было таким же, как и всегда в детстве. Оно бурлило, грозя перерасти в припадок, который вызвал бы у него судороги. Эфемерные цепи и стальная воля, сдерживавшие дар, отступили. Развеялись, словно дым.       Лишённый солнца мир всё ещё не сгорел в бессмысленной и бесполезной ярости Примарха. Над шпилями Нострамо вновь собирался дождь, предшествующий настоящей буре. Тысячи чёрных ворон продолжали своё бесконечное кружение в небесах обречённой планеты.       — Еда, еда, еда, — закричали они, почувствовав его возвращение.       Он обернулся. Чёрные птицы сплошным ковром покрыли рокрит крыши, изодранные перья трепетали на ветру, алые глаза неотрывно следили за Севатаром.       — Мальчик, мальчик, мальчик, — загалдели они. — Еда, еда, еда. Сейчас, сейчас, сейчас.       Яго сунул руки в карманы. Страха не было, как не было и волнения. Он уже всё решил. В правой руке блеснул нож — небольшой клинок из прочного металла, который уже не раз обрывал чужие жизни.       Мальчик аккуратно полоснул себя по запястью. Боли не было, лишь ощущение странной правильности происходящего. Он завороженно наблюдал, как струйки чёрной, не похожей на человеческую крови бегут по его рукам, тяжёлыми каплями падая на крышу.       — Вот, — сказал Яго воронам. — Еда на сегодня.       — Кровь, кровь, кровь, — неверяще загалдели они в ответ.       Несколько черных птиц уселись ему на плечи, другие уцепились за вытянутую руку, неотрывно глядя на угощение. Севатар рассмеялся.       — Кровь, — согласился он. — Моя кровь. Пейте.       — Можно, можно, можно, можно, можно? — каркая, устремились они к нему.       Яго кивнул, давая своё разрешение и принимая последствия.       Боли не было. Даже когда вихрь хлопающих крыльев накрыл его, а в лицо полезли жёсткие, острые перья. Их касания ранили кожу мальчика, удары клювов жадно раздирали плоть на запястье. Когти впивались в руки. Каждый ворон брал совсем небольшой кусочек, но стая была огромной. Казалось, птицы склюют всю его руку.       Те, кто уже насытился, отлетали в сторону. Их ярко-алые глаза меняли цвет на белый. Это свечение едва заметно осветляло беспросветный мрак его души, добавляя новые, невиданные ранее оттенки.       Яго улыбался. Происходящее было правильным, и он лишь жалел, что так поздно осознал эту истину.       Наконец, стая насытилась и взмыла в воздух хаотичным вихрем.       — Дар, дар, дар, — закаркали вороны. — Плата, плата, плата.       Яго выпрямился, переводя дух и чувствуя, как исцеляется кровавое месиво, которым стало его левое запястье. В голове сами собой появлялись нужные образы, картины, слова, окрашенные таким знакомым оттенком эмоций…       Ночной Призрак помогал одному из своих сыновей.       — Дар, — позвал Яго не своим голосом. — Вы знаете, что мне нужно.       — Да, мальчик, — шумели вороны. — Да, да, да. Плата принята. Служить мальчику.       — Отныне вы — мои глаза, — произнес Севатар. — Покажите мне то, что видите.       Птицы хрипло закаркали, подчиняясь его приказу. Стая взмыла в воздух, захватила своего Принца в вихрь чёрных крыльев и устремилась вверх.       Туда, где его уже ждали…

***

      — Яго!!! Это всё ещё ты?!       — Не знаю, малышка, — он позволил себе улыбнуться под шлемом. — Только ты можешь сказать это.       Со всех сторон в беспорядке двигались рваные, чёрные тени. Белые глаза сияли в полумраке Телепортариума, бликуя на отполированных консолях и экранах когитаторов. Хлопанье сотен крыльев оглушало, а пронзительные каркающие звуки были полны ненависти.       Стая пришла в реальность вслед за своим Принцем.       — Ты изменился, Яго — мысленный шёпот Альтани был куда тише обычного. — Твой дар… Он больше не пытается тебя убить. Я не знаю, как это произошло, но…       — Ashass, малышка, — попросил он её. — Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо.       Севатар мысленно коснулся нематериальной манифестации, чувствуя, как стая встрепенулась, готовая действовать по его воле. Резким взмахом руки он разделил своих птиц — если такое понятие было применимо к Нерождённым — и отправил их в разные стороны.       Первая группа покинула телепортариум, тут же накинувшись на приближающийся отряд Тёмных Ангелов. Вороны не могли убить Астартес — этого не смогли бы и куда более могущественные порождениям Имматериума — но они отвлекли их. Заставили тратить время, боеприпасы и силы библиариев.       Вторая и самая крупная группа рвалась сквозь вентиляционные шахты туда, где в энергетических клетках ждали своей судьбы выжившие Атраментар VIII-го легиона. Яго знал, что его братья окажутся достаточно сообразительными, чтобы не перебить Стаю просто на рефлексах. Все Ангелы были заняты охотой на Призрака, либо искали сбежавшего Севатара. Они не были готовы к восстанию остальных заключённых, и Первый капитан хотел воспользоваться этим.       Третья группа уже опустилась на консоли и дуги телепортационной рамки. Первый капитан никогда не интересовался тонкостями работы этого механизма, но он мог выполнять безмолвные инструкции, которые голосом Конрада Кёрза нашёптывало ему подсознание.       Подчиняясь его воле, нематериальные птицы направили свою энергию в механизм. Чёрные разряды, похожие на статическое электричество, зазмеились по дугам и фермам, оживляя телепортариум варварским, но действенным способом.       — Viris colratha dath sethicara tesh dasovallian, — зашептал Яго. — Solruthis veh za jass…       Призрачные тела воронов истончались, чёрное мерцание вокруг устройства становилось всё более явным. В воздухе запахло озоном, машинный дух брони предложил загерметизировать доспех, и Севатар согласился.       Продолжая шептать одну из литаний VIII-го легиона, он быстро проверил целостность гностической капсулы. Звуки боя в коридоре уже стихли, отправленная туда Стая полностью развоплотилась. Теперь Первый капитан слышал резкие команды, лязг и шипение брони.       Яго чувствовал, как ткань реальности, истончавшаяся с каждым новым словом, вырывающимся из его рта, достигла своего предела. Ничто больше не сдерживало варп здесь и сейчас…       — Отец, — позвал Севатар, чувствуя волнение и неуверенность. — Я благодарю вас за спасение и… склоняюсь пред вашей волей.       — Твоя жизнь в моих руках, Приговорённый, — загрохотали в его голове слова Примарха. — Долг выплачен. Мой последний приказ — вернись и сохрани лучших из худших сынов VIII-го. Восстанови братство Атраментар и перекрась свои наручи в полночно-синий! Ты понял меня, Севатар?!       — Да, отец!       — В таком случае, прощай, — в голосе Кёрза мелькнула ирония. — У меня здесь дуэль с братьями из Первого и Тринадцатого сразу.       — Corshia sey, мой Примарх.       Ментальное присутствие Ночного Призрака, невидимой тенью довлевшее над Севатаром с того момента, как он вошёл в Телепортариум, исчезло, словно фантом. Так же зыбко и эфемерно, каким Первый капитан запомнил образ своего отца несколько часов назад. Яго знал, что им не суждено встретиться вновь…       Он скорее почувствовал, чем услышал облегчённый вздох его спутницы.       — Что теперь, Яго? — прошептала она, словно боясь возможного ответа.       — Доверься мне ещё раз, Альтани, — попросил Севатар, начиная окружать капсулу и доспех призрачным саваном из чёрных, нематериальных перьев.       Он действовал инстинктивно, по наитию. Слушал свой Дар, свою Стаю, которая тоже искренне желала спасти, защитить, уберечь. Не знал, сработает ли это, но делал всё, что могло помочь пережить грядущее путешествие через Имматериум.       — Я верю тебе, Яго… — ответила она через мгновения, которые показались Севатару вечностью.       В помещение уже вбегали первые Тёмные Ангелы. Кто-то из космодесантников сходу открыл огонь, но чёрные молнии сорвались с ферм телепортариума, испепелив стрелков и выпущенные ими болты. Воины Первого остановились, озадаченные.       Принц Воронья с весельем подумал, что собирается совершить самый безумный поступок в своей жизни.       — Кузены, благодарю за обслуживание и развлечения, но мне не понравилось, — Яго исполнил самый уважительный поклон из всех, существующих в языке жестов Нострамо: — Ave Dominus Nox!       Ткань реальности лопнула, слишком истончённая, чтобы сдержать полностью инициировавшегося псайкера ранга «дельта».       Яго Севатарион, Приговорённый, Принц Воронья и Первый капитан VIII-го легиона шагнул в варп-разлом с легкомысленной улыбкой на лице…