Dear Draco,

      Почти каждый день я просыпаюсь с мыслью о Драко. Я беспокоюсь, что не провела достаточно времени со своей семьей летом, в то время как переживала о нем. Он ведет себя еще более странно, чем я ожидала, он, постоянно на взводе и постоянно настороженно относится к окружающим. В один момент он прекрасен, а в следующий он раздражен, до такой степени, что мне становится интересно, действительно ли единственное, что его беспокоит - это осознание того, что его отец заперт в Азкабане. Есть ли что-то еще? Что-то, чего он мне не говорит? Азкабан - ужасное, ужасное место, и я уверена, что это постоянно нервирует, когда там находится кто-то из дорогих тебе людей. Но что хуже - Азкабан или не имение отца в семье? — Белли?       Я вздрагиваю, когда слышу голос Драко, и моргаю, выходя из оцепенения. Я сижу одна за Гриффиндорским столом и тупо смотрю в другую сторону зала. Сейчас ноябрь, и становится все холоднее. Я остаюсь совсем одна, когда Драко не рядом. Не знаю, который сейчас час, но я сижу здесь с самого завтрака, сжимая в руках одно и то же письмо. Я просмотрела его миллион раз, пытаясь прочесть между строк какую-нибудь лазейку, какой-нибудь выход, но ничего не нашла. Теперь это крошечный бумажный шарик, скомканый в моем кулаке от того, что его яростно мяли несколько раз. — Изобель, - неуверенно произнесла Гермиона в то утро, уставившись в газету, которую читала. Я испуганно подняла глаза. В последнее время мы с Гермионой почти не разговариваем, даже не задаем простых вопросов за завтраком. Что-то в ее тоне подсказало мне, что это важно. — Напомни, как зовут твоего отца? — Ричард, а что?       Гермиона побледнела и передала мне газету. Когда она указала на маленькую, почти скрытую колонну строк, я готова была поклясться, что видела, как дрожит ее рука. — Может, тебе стоит это прочесть?       Сбитая с толку, я взяла газету и начала читать. Через несколько мгновений я почувствовала, что часть меня умерла внутри. У моего отца был приступ, и он находился в том, что считали "критическим состоянием". Все остальные отделались легкими травмами, но он тяжело упал и получил травмы, которые были опасны даже в волшебном мире. Они не знали, будет ли он в порядке. Уточнено было очень мало. Это было где-то в маггловском сообществе. Этого они тоже не уточнили. Статья была настолько скрытой, настолько краткой и расплывчатой, что все это было настолько темным, что указывало только на одну вещь: статья указывала на то, что люди были ранены в одной из многочисленных попыток напасть на магглов.       Через несколько минут я получаю письмо от матери. Изабель, Твой отец участвовал в нападении. Мы не до конца уверены в этих обстоятельствах. Он потерял много крови, на счету каждая минута. Мне очень жаль, что приходится говорить тебе об этом таким образом. Я очень люблю тебя и он тоже. Люблю, Мама.       Но в этом не было никакого смысла. Мой отец никогда, никогда не хотел и не стал бы нападать на маглов или общаться с Пожирателями смерти. Он был хорошим человеком - лучшим из всех, кого я знала. Но может быть... Может быть, я просто не знала его так, как мне казалось. — Драко Малфой за Гриффиндорским столом, - говорю я, глядя на письмо в кулаке. Мой голос звучит хрипло. — Никогда бы не подумал, что доживу до этого дня. Драко садится рядом со мной, поставив ноги по обе стороны от скамейки так, чтобы смотреть на меня. — Что случилось? Я протягиваю ему письмо и молчу, наблюдая, как он хмурит брови, пока читает его. Он медленно поднимает на меня глаза, полные боли. — Я уверен, что ему скоро станет лучше, Белли, - мягко говорит он. — Не знаю, - отвечаю я, уставившись в стол. — Это было в "Ежедневном Пророке". Самая маленькая статья, но..... Я не знаю. У меня плохое предчувствие. — Не думай так, Белли. Ты не можешь так думать. - Я не отвечаю. — Ты собираешься навестить его? Я медленно качаю головой. — Нельзя навещать пациентов в отделении неотложной помощи. - Драко смотрит на меня жалобно, письмо все еще в его руке. Я понимаю это положение: что вы скажете человеку, страдающему от боли, когда не видите для него никакой надежды? — В статье это описывается как "критическое состояние", - говорю я дрожащим голосом. — В волшебном мире они не произносят таких слов, если у них и правда нет ни какого решения. Ты думаешь, он умрет, Драко? — Вы Изабель Янг? Я смотрю вверх и вижу девочку не старше двенадцати лет. Может она и не знает, кто я, но она определенно узнает Драко и кажется напуганной. Мой взгляд падает на записку в её руке — Да. — Гм, профессор Макгонагалл желает вас видеть - Говорит она почти извиняющимся тоном. — Она говорит, что это срочно. Я поворачиваюсь к Драко, широко раскрыв глаза. Лицо у него бледное. — Нет, - шепчу я. Он хватает меня за руку. — Ты не знаешь, в чем дело, - говорит он. — Это может быть домашнее задание, или...или что-нибудь еще. - Я качаю головой, слезы наворачиваются на глаза. — Белли, посмотри на меня, - Умоляюще говорит Драко. — С тобой все будет в порядке, слышишь? Всё будет в порядке. — Ничего не будет в порядке. Драко снова сжимает мою руку. — Я пойду с тобой.       Через несколько минут, а может, и часов, я встаю. Он встает рядом со мной, и мы медленно идем. Он смотрит на меня испуганно, даже не глядя, куда идет. Когда мы подходим к кабинету Макгонагалл, он целует меня в щеку. — Будь храбрым, гриффиндорец. Но еще до того, как я вошла в комнату, я все поняла. Макгонагалл с мрачным выражением лица приглашает меня войти. — Я думаю, вам лучше присесть, Мисс Янг. Я остаюсь стоять. — Это о моем отце? - Мой голос неузнаваем. Макгонагалл встаёт из-за стола и подходит ближе ко мне. — Да. - Она делает паузу. — Полагаю, вы слышали о нападении? - Я медленно киваю, желая, чтобы она продолжала, но в то же время не желая, чтобы она вообще что-то говорила. Поджав губы, Макгонагалл берет маленький кусочек пергамента. — Я только что получила это письмо. Мне очень жаль, Янг. Ваш отец скончался чуть больше часа назад. Он...       У меня кружится голова. Едва осознавая, что происходит, и не понимая, дышу ли я вообще, я открываю дверь и выбегаю из нее, голос Макгонагалл все еще звучит позади меня. Мой отец мертв. Он мертв и никогда больше не вернется. Я никогда больше не увижу его и не услышу его смеха.       Я падаю на грудь Драко, слезы текут из моих глаз. — Он ушел, - всхлипываю я, мой голос приглушен его рубашкой. — Он ушел, по-настоящему ушел. - Драко крепко обнимает меня, не говоря ни слова, гладит по волосам и позволяет мне горевать. Я чувствую себя онемевшей, сломленной. Я цепляюсь за Драко, как будто он - единственная материальная вещь в мире. Его рубашка, должно быть, уже насквозь промокла. Я никогда не плакала перед ним, но он обнимает меня крепче, чем кто-либо когда-либо. Я поднимаю глаза на него. — В последний раз, когда я его видела, мы поссорились. — Белли, это не имеет значения, ладно? Не думай об этом. — Мы спорили за тебя. - Драко колеблется, и я отстраняюсь от него. — Так вот на что похожа твоя жизнь? Люди - просто ... умирают все время? Нападения? Бесполезные атаки, человеческие жизни - считающиеся бесполезными? Лицо Драко еще бледнее, чем обычно. Еще более уставшее. — Белли, не надо. — Это сделали твои люди, - рычу я, толкая его в грудь. — Твои люди, он был с ними. Такие вещи происходят с вами постоянно и все же вы просто продолжаете жить с этим, как будто все идеально. — Это неправда! — Тогда докажи, что я ошибаюсь! - Я почти кричу. — Разве ты когда-нибудь шел против того, что они говорят? Пытался бросить им вызов? С таким же успехом ты бы мог быть одним из ... - я не произношу этих слов, но мне и не нужно. Он выглядит обиженным, я никогда не видела его таким раньше, но мне все равно. — Я еду домой - шмыгаю я носом, отходя от него. — Не знаю, когда вернусь. — Я люблю тебя. Я замираю. Он никогда не говорил мне этого; он избегал этого слова, как аллергена; никогда не упоминал о чем-то, связанным с этим. Я заставляю себя идти вперед, не обращая внимания на крик каждой косточки в моем теле: я тоже люблю тебя; желая, чтобы я не могла слышать - или воображать - его голос, все еще звучащий позади меня. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, Белли. Я люблю тебя.