Дом под красной крышей

От такой невозможной и неожиданной картины я оцепенел. Потом попятился, скользнул обратно за дверь, прислонился к косяку и перевел дыхание. Не сошел ли я с ума? Снейпу просто неоткуда здесь взяться. Да еще в кофте и с лейкой. Даже если допустить, что он оставил Хогвартс, с какой такой радости он притащился бы в это маггловское захолустье? Мне просто померещилось, это кто-то очень похожий. Мало ли в Англии костлявых длинноволосых брюнетов! Раздался звук льющейся воды. Я приоткрыл дверь и выглянул. Мой новый сосед стоял спиной ко мне и поливал из лейки. Не помню, чтобы на том участке росло хоть что-нибудь внятное. И кто же поливает днем? Я вышел, погромче хлопнув дверью, но он не обернулся. Тогда я подошел на плохо слушающихся ногах к изгороди и произнес в прямую спину: — Добрый день, сэр. Он замер, медленно опустил лейку в траву и повернулся. Все-таки это был Снейп: темные глаза глядели знакомо — остро и недобро. С полминуты он молчал, словно пытался вспомнить, кто перед ним. Наконец сказал устало и как-то безразлично: — Ну, хотя бы не Поттер. — Простите? — Я говорю — здравствуйте, Лонгботтом. — И он усмехнулся: — Полагаю, уверять друг друга во взаимной радости от встречи нет нужды. Я промолчал. — Вы тут живете? — спросил Снейп. Я кивнул. — Странный выбор в вашем возрасте. — Я просто… — Не утруждайтесь, — перебил он, морщась. Я замолчал. Снейп вновь принялся поливать, но вдруг тихо выругался, бросил лейку и поспешил к дому. Я все так же молча проследил, как он взбежал на крыльцо, постоял, словно пытался отдышаться, и захлопнул дверь. Все было слишком странно. Я решил пока не думать о Снейпе и занялся теплицей — прополол грядки, полил, вернул на место разбежавшихся визгоперок. Прошелся по саду, подергал наглые сорняки и подмел дорожку. Снейп не показывался. Время от времени я косился на его окна, но движения в них не замечал. Если бы не брошенная лейка, я бы решил, что профессор мне, разомлевшему от жары, привиделся. Но я твердо знал, что он там, внутри, — может даже, нарочно прячется, чтобы не разговаривать со мной. Снейп больше не выходил в сад и не мелькал в окнах, а уж пялился я в эти окна будь здоров. Перед ужином все-таки решил, что надо бы сходить его проведать. В конце концов, он мне больше не учитель и не директор, теперь мы только соседи, и мало того, у меня есть огромное преимущество — я живу здесь на три с половиной месяца дольше. И по всем правилам приличия просто обязан поинтересоваться самочувствием ближайшего соседа и показать, где тут магазин. Я кое-как причесался, поймал в зеркале свой оробевший взгляд и удивился тому, что волнуюсь перед визитом куда сильнее, чем перед встречами с Магдой. Взял из буфета мясной пирог, который купил вчера в лавочке, и поскорее, пока не передумал, отправился к Снейпу. Я не пошел через улицу — у меня же были калитка в изгороди и повод ею воспользоваться. На стук в дом никто не отозвался, но я все равно толкнул дверь плечом. Она была не заперта, и я шагнул в тесную прихожую. Тишина стояла такая, что я подумал: утром со мной точно приключилась галлюцинация, никакого Снейпа нет и быть не может в крошечной немагической и никому не нужной деревне. Я заглянул в пустую кухню, зачем-то — в кладовую и только потом вошел в комнату, такую же пыльную и грязную, как все вокруг. Снейп в серой кофте лежал на диване, прикрыв глаза локтем, и не двигался. — Сэр? Вы в порядке? Я зашел спросить, не нужно ли вам чего. Снейп пошевелился, но руку с лица не убрал. — Мне нужны тишина и покой, Лонгботтом, поэтому можете быть свободны. Я уже сделал шаг назад, когда опомнился: мы же не на уроке и вообще не в Хогвартсе. — Вы надолго сюда, сэр? В смысле, если насовсем, то я могу вам помочь. Ну там, ремонт, водопровод, теплица, я уже все умею. Тут, в лесу, даже лукотрусы есть, я видел. А магов нет совсем, иногда это очень удобно, но иногда, конечно… Я болтал и не мог остановиться. Понимал, что веду себя, как болван, и надо бы заткнуться, что плевать Снейпу и на меня, и на Гринхиллз. Потому что человек, который приехал сюда по собственному желанию, не должен вот так безучастно лежать на диване или швыряться лейками во дворе. Я вспомнил свой первый день тут и со вздохом сделал последнюю попытку: — Могу показать вам, где продуктовый магазин. Еще не поздно, вы можете успеть. Снейп все-таки убрал руку и посмотрел на меня с досадой, словно на муху, которая все долбится и долбится в стекло. — Скажите, Лонгботтом, когда вы уезжали из дома, может быть, вы не хотели этого делать? Жаловались достопочтенной Августе, что вам будет одиноко, скучно, страшно? А потом слали сов? — Н-нет. Что за ерунда? Снейп вскочил и зашагал от стены к стене, обогнув меня по заметной дуге. Может, я и не хотел, чтобы он подходил близко, но такое поведение задевало. Поэтому я добавил: — Я планировал пожить один, без печальных воспоминаний. И сову я уже две недели не видел. Как-то не нужна была. — Без воспоминаний, значит, — Снейп усмехнулся. — Я, знаете ли, тоже хотел, когда три дня назад узнал, что вместо Хогвартса мне положена реабилитация в тихом заповеднике. Хорошо, подумал я, полгода-год не видеть никого, кроме продавца в продуктовой лавке, может, не так уж и плохо. И что же? Мой сосед — мистер Лонгботтом собственной персоной, да еще и с калиткой из своего двора прямо в мой! Тут Снейп задохнулся, подавился словами и выбежал в кухню. Пока он там чем-то звенел, я, впечатленный речью, приходил в себя. Потом заглянул к нему. Снейп как раз опрокидывал что-то в рот, судя по жесту — огневиски. Едва я подумал, что и мне бы не помешала порция, чтобы разобраться в этом дурдоме, как он поставил склянку на стол, и это оказался фиал из-под зелья. Похоже, Снейп заправился каким-то лекарством. Пока он глубоко дышал, я ляпнул в оправдание: — Эту калитку делал не я, она от прежних хозяев. Я и не собирался сюда шляться. — Неважно. Скажите лучше, ваша бабушка, если не ошибаюсь, дружит с профессором Макгонагалл? — Они не лучшие подруги, — приободрившись, оттого что в странном разговоре появилась точка опоры, начал я, — но в прошлом году бабушка приглашала профессора Макгонагалл на чай, а в этом они вместе… — Все ясно, — перебил Снейп. — А с целителем Сметвиком ваша бабушка тоже близко общается? — Ну, он прописывает ей зелья, массажи… — Хватит! А теперь пораскиньте мозгами. Сметвик категорически не допускает меня к работе, а Минерва меняет пароль от директорского кабинета. Если оба готовы с аврорами выставить меня из Хогвартса в этот ваш Гринхиллз, где неожиданно живет Лонгботтом, то что это значит? Нетрудно догадаться. Пока я целое лето считал себя взрослым, самостоятельным человеком, гордился домом, радовался, что нашел свое дело, бабушка искала мне няньку. Пускай Снейп и впрямь сейчас нездоров, пускай его и правда отправили на свежий воздух, но бабушка снова привлекла подруг, и ситуация получилась — отвратительнее не придумаешь. Профессор Снейп прибыл присматривать за великовозрастным лоботрясом Лонгботтомом. Ничего не замечая от обиды и злости, я выскочил из этого дома, пошел, потом побежал и опомнился уже в лесу. Задрал голову и заорал не своим голосом в темное небо: — Кошка!!! Полночи я писал бабушке письмо, рвал бумагу, ругался, вскакивал и разговаривал сам с собой. После лег, но спал плохо, ворочался и все злился на нее, на Макгонагалл со Сметвиком и на Снейпа за то, что он обязательно испортит мне мою привольную жизнь. Перед тем как заснуть, я успел подумать, что, может быть, не все так плохо: между нами крепкая изгородь, а калитку в ней я с удовольствием заколочу намертво. Мы теперь только соседи, а значит, можем постараться по-соседски избегать друг друга.

* * *

Но на следующий день я снова подошел к Снейпу. Понаблюдал из теплицы, как тот бродит по своему запущенному саду, и, когда он снова взялся за лейку, вместо того чтобы срезать засохшие ветки с деревьев и собрать мусор, не выдержал: — Добрый день, сэр. Позвольте совет: вы поливаете остатки старых розовых кустов, их сажали давно, и они наверняка сгнили. Сейчас лучше взять грабли и собрать мусор с участка, и на чистой земле уже смотреть, чем заняться. Сказал и прикусил язык. Я посоветовал Снейпу взять грабли, а не использовать ветродуйное заклинание и заклинание вскопки. Сам отвык от магии и другим советую ерунду. Но Снейп отнесся к непрошеному совету на удивление спокойно: — Грабли? Я вроде видел их в своем сарае. В своем сарае? Там, между прочим, кроме граблей, лопат и вил, новая косилка, два длинных шланга и целая гора горшочков под рассаду. — Нет, это мой сарай! — С какой стати? — изумился Снейп. Я объяснил, что временно перенес постройку и хочу забрать. Но он не внял доводам: — Колдовать на участке я не позволю. К тому же, у меня большие сомнения в правдивости ваших слов. — Думаете, вру? — возмутился я. — Думаю, вам пора домой. Снейп подошел так близко, что я невольно попятился. Он словно выдавливал меня со своего участка. Ну, я и отправился восвояси, не драться же с ним. Но у калитки обернулся: — Сэр, продуктовая лавка — в начале улицы. Выбор неплохой, даже свежее мясо привозят. Если у вас нет маггловских денег, могу одолжить... Но последнее явно было лишним, потому что Снейп поморщился и махнул рукой. — Я и сову могу одолжить, если понадобится, — крикнул я уже с крыльца и наконец вошел к себе. Просто удивительно, как мне не хотелось оставлять Снейпа одного — странное, неизведанное ощущение. Но он и выглядел совершенно потерянным. Наутро мне, как назло, понадобилась косилка. Трава вокруг теплицы поднималась слишком высоко и затеняла грядки. Я смотрел на крышу сарая, торчащую над изгородью между участками. Надо было забирать, не спрашивая, и объясняться задним числом. Не полез бы Снейп разбираться. А теперь из чистой вредности будет упрямиться. Я тихо отворил внутреннюю калитку и начал красться по его саду к сараю. Снейпа не было видно, однако из приоткрытого окна доносилась веселенькая музыка. Я замер. Похоже, профессор обнаружил и включил старый радиоприемник, который я заметил еще вчера. Я даже вспомнил, что он вырос в маггловском доме, значит, прекрасно знает обо всех этих штуках. Сам я долго не мог привыкнуть к телевизору, да и сейчас редко смотрю. Я подобрался ближе и услышал, как звякнула ложка о край чашки. И вздрогнул, когда раздалось громкое: — Кто здесь? И Снейп, отведя в сторону занавеску, с палочкой наготове высунулся в окно. Сегодня он выглядел лучше: не такой бледный, не такой потерянный, каким казался вчера. Утренние лучи золотили его щеки, и я подумал: удивительно, но я ни разу толком не видел профессора в солнечном свете. Все только при свечах. — Сэр, уберите палочку, здесь же полно магглов, — сказал я. — Доброе утро. — Вроде бы это я должен присматривать за вами, Лонгботтом, а не наоборот, — хмыкнул он, но палочку спрятал. — Что вам угодно сегодня? — Мне угодно мои вещи, — ответил я. — А лучше весь сарай. Вон тот. — Я не привык разбазаривать имущество. Этот дом арендован вместе с садом и всем, что в нем имеется. — Тогда покажите договор с перечнем этого имущества, и вы увидите, что никакого сарая в том углу нет. — Когда я сюда вселился, был, — пожал плечами Снейп. — Что конкретно вам понадобилось так срочно, что вы отрываете меня от завтрака? — Вы все-таки сходили в продуктовую лавку? — Напомните еще раз, кто за кем здесь присматривает? Нет, не сходил. Ем ваш вчерашний пирог. Черствый, но пока съедобный. Что еще вы хотите знать? Что мне снилось или какой зубной пастой пользуюсь? — Верните мне косилку, я сразу уйду и оставлю вас в покое. — Сразу уйти — отличная идея, Лонгботтом. Идите. Я разозлился. Так и знал, что он с первого же дня испортит мне настроение и всю мою жизнь. И шагнул к сараю. Снейп догнал меня, когда я открывал дверь. Я повернулся и замер: он задыхался, пытался что-то сказать и не мог. Выпустил мое плечо и схватился рукой за горло. Я испугался, очень было похоже, что он тут же сейчас и умрет. Но Снейп вроде бы пришел в себя, задышал ровнее и опустил руку. — Что с вами, п-профессор? — от испуга я начал заикаться, как в детстве. — Вас не касается, — знакомо огрызнулся он, а я засмотрелся на него. Я хорошо помнил Снейпа в пору его директорства, на своем последнем курсе. Вот и теперь стоит передо мной, полный сердитой силы, точно собирается снять тысячу баллов с Гриффиндора, а не умирал минуту назад. — Вы больны. — Я не спрашивал — утверждал. — Вас из-за этого отправили в деревню. Снейп молчал, словно раздумывал, говорить ли правду, и наконец нехотя признал: — Вы стали сообразительны, Лонгботтом. Раньше не замечал за вами этого качества. Я решил не обращать внимания на идиотские подколки. — Это сердце или какое-то проклятие? — Да, Лонгботтом, это проклятие. Яд той твари. Вы, кажется, тоже близко с ней познакомились. И в этот жаркий день мне захотелось поежиться, как от ледяной стужи.

* * *

Так началась наша война за сарай. Поначалу я щадил Снейпа. Как же — пусть он несправедливый и жесткий, но у него ранение, он задыхается. Он выглядит, как человек, которому паршиво. А через несколько дней, когда понял, что он приклеил сарай на своем участке заклинанием вечного приклеивания, решил, что поддаюсь напрасно. Тем более просьбы и обещания помочь с садом он пропускает мимо ушей или высмеивает. А помощь была ему нужна. Я видел, как Снейп, ничего не понимая в маггловских растениях, пытается навести порядок на клумбах. Выкорчевал многолетники, которые весной могли бы зацвести белым и розовым перед его крыльцом. Повтыкал в плохо вскопанные грядки какие-то луковицы. Я понадеялся, что это тюльпаны или хотя бы обычный лук — у них был шанс пережить зиму. Он поливал перед дождем и жег вырванные корни в ветер, и в его окна тянуло густым едким дымом. По всему участку он разбросал мои лопаты и грабли. На это я смотреть уже не мог и темными вечерами, когда в окнах гаснул свет, выходил наружу и призывал к себе инструменты. Так я успел перехватить две лопаты и секатор, когда Снейп заметил пропажу. — Вы крадете мои инструменты, Лонгботтом. Будьте мужчиной и верните их. — Сколько раз повторять: я только возвращаю свое. Хотите, перечислю все, что лежит в сарае? Я сам туда это сложил. — Вы еще и шатались по чужому пустому участку и совали везде свой нос? — Нет же! В этот вечер, при попытке перетянуть к себе грабли, которые он кинул под яблоней, неожиданно сработали сигнальные чары. Их вой был похож на сирену пожарной машины, и, пока я крутил головой, пытаясь понять, где горит, Снейп застукал меня у забора с палочкой в руках. — Все-таки вы! И тут меня понесло. Я орал так, что ему пришлось поставить заглушающие чары. Я высказал все. Что я три месяца изо всех сил строил свою новую жизнь. Что еще ни разу в жизни мне не было так хорошо. Что я сбежал с самую глушь, чтобы никто не лез в мои дела. Чтобы не видеть, не слышать, не помнить. — Лучше бы вселилась семья с собакой, ребенком и футболом! — закончил я. — Ведь вам здесь противно и плохо. Почему вы не уедете? Всем стало бы лучше. Снейп будто задумался. Потом ответил, медленно подбирая слова: — Мне вряд ли стало бы лучше. Понимаете, в чем дело, Лонгботтом, я бы тоже хотел построить здесь свою новую жизнь. И, перебросив мне, онемевшему, через забор грабли, ушел в дом. Зарядили дожди. Я перемещался перебежками от крыльца к теплице, отогревался, возвращался в дом и натягивал свитер. Наступала пора готовиться к зиме. Нужно было узнать у Маркуса, где купить дров, и хорошенько заткнуть щели в окнах. Дважды из теплицы я видел, как в дверь дома стучалась Магда. Во второй раз она, как когда-то, держала корзину: снова собиралась в лес. Наверное, за поздними опятами. В садах неумолимо опадали листья. Однажды, поймав тихую сухую погоду, я вышел, чтобы сгрести их с дорожек в траву, и будто услышал эхо. Повернул голову и увидел, что Снейп точно так же машет граблями. В куртке вместо страшной вязаной кофты он был совсем такой же, как я, как любой другой житель Гринхиллза. И даже грабли держал намного увереннее, чем раньше. — Добрый день, сэр! — крикнул я. — Как вовремя перестал дождь. Я узнал у местных, где заказать дрова или уголь. Вы ведь останетесь на зиму? Снейп подергал плечом, потер шею и ответил совсем другое: — В моем сарае целая гора горшков. Могу отдать, если покажете, как правильно обрезать и укрыть яблони и сливы. Так ко мне вернулись мои ящички под рассаду и один из двух шлангов. Мы вместе жгли на опустевших огородах сухие стебли и обрезанные ветви, вдыхали запах дыма и мокрой земли и разговаривали на удивление мирно. — Я могу дать вам справочник по маггловским растениям, сэр. Прочитаете за зиму, а весной я подскажу, как и что. Или вам лучше «Тысячу волшебных трав и грибов?» — Нет, я больше не варю зелья, хватит с меня. А вы, я смотрю, не только овощи растите, — и он кивал на мою теплицу. — Что у вас там? Вы знаете, что пора обновить магглоотталкивающие чары? Я приглашал его к себе, и он спокойно проходил через калитку и с интересом осматривал трепетливые кустики, цапени и сумасшедшие ягоды. — Превосходно. Профессор Спраут гордилась бы вами. Я и сам раздувался от гордости. А когда пришла пора собирать волшебный урожай, аппарировал в Лондон и, по летнему уговору, вручил обалдевшему лавочнику семена и плоды. Полученные взамен галлеоны оттягивали карман, и я, покрутившись у садоводческих палаток, заглянул в кафе, в котором мы с Гарри летом отмечали свои дни рождения. Через час я стучался к Снейпу и, пока он не открыл, ужасно потел и волновался. Наверное, я был как Магда с ее ненужными пирогами, только у меня в пакетах был печеный картофель с рыбой, свежий хлеб и, что самое неловкое, — бутылка вина. И предстояло непринужденно всучить все это Снейпу, гадая, пригласит он меня, высмеет или молча отправит восвояси. Снейп встретил меня с таким лицом, точно я застукал его за чем-то неприличным, однако посторонился, впуская, и поздоровался. Я шагнул вслед за ним в маленькую гостиную и замер. На диване были разложены рыболовные снасти — спиннинг, крючки, коробочки и мотки лесок. — Неужели вы решили ловить рыбу, сэр? — Хочу попробовать, — несколько сконфуженно отозвался он. — Скоро в саду совсем нечего будет делать, а теплиц у меня нет. Не сидеть же у камина целыми днями. Я отдал пакеты Снейпу. — Всего лишь кое-что к ужину, — объяснил я, стараясь не краснеть. — И кстати, о теплицах. Я продал урожай. — Вот как. Удачно? — Да! И хочу отпраздновать это с вами. Может, пойдем в кухню? Снейп, стоявший столбом с пакетом в руках, при моих словах встрепенулся: — Глупо отказываться, когда еду приносят на дом. Мы разогрели картофель и рыбу, бутылку поставили под охлаждающие чары. Мы оба чувствовали себя не в своей тарелке — все-таки нам еще не приходилось ужинать вместе. Снейп помалкивал, а я пытался его разговорить. Но я не мастер поддерживать беседу, и в голову не лезло ничего, кроме рыбалки. — Кто вас будет учить рыбачить? Наверное, Тед Хартман? — Кто? — Ну, парень, у которого все в деревне покупают рыбу. — А, понял. Нет, Лонгботтом, я не имею склонности учиться у сопляков. Обычно бывает наоборот, знаете ли. Получается, меня он сопляком уже не считал, если раз за разом без стеснения задавал любые вопросы о садовых работах. Это было приятно. — Хотите, порыбачим вместе? — выпалил я и сам себе удивился. Никогда бы не подумал, что захочу просидеть у воды несколько часов с удочкой. — А вам зачем это, Лонгботтом? Не хватает забот с гербологией? — Ну… с отдыхом здесь действительно сложно. Не все ж торчать в теплице. И в лесу скоро тоже ничего не останется. — Что ж, если хотите, трансфигурируйте себе удочку. У меня нет запасной. Крючками, поплавком и грузилом могу поделиться. — А ловить на что? — В огороде полно червей. Накопайте. И мы условились через два дня, в субботу, на рассвете отправиться рыбачить. На деревенский берег решили не ходить, Снейп рассказал, что нашел удобное местечко внизу по течению в сторону соседнего Кэндлбриджа. На часах было около десяти, когда Снейп, накинув куртку, вышел меня проводить на крыльцо. В деревне ложились рано, но кое-где среди деревьев блестели светящиеся окошки. И почти так же ярко сияли звезды в чистом небе. — Небывалые холода это осенью, — заметил Снейп. — Если так и дальше пойдет, можно ждать снег на Рождество. Он попрощался и ушел в дом, а я никак не мог убраться из его сада — бродил по дорожке, по траве, усыпанной листьями, рассматривал еле видные в темноте розы, которые Снейп, по моему совету, подвязал и укрыл. Лампа горела за занавеской в окне его спальни, потом погасла, а я все не уходил. И лишь мысль о том, что следует проверить, запер ли я теплицу и не разбегутся ли к утру неугомонные визгоперки, вынудила открыть калитку.

* * *

Рыбалка не удалась, точнее — даже не случилась. Я накопал целую банку жирных червей на пустых огуречных грядках, приготовил удочку; Снейп тоже собрался по всем правилам. Мы даже вычитали в найденном в моем доме старом журнале, где лучшие места для клева. Но утром, едва мы прошли полмили и уже поднимались на холм, я услышал, как Снейп задыхается за моей спиной. Я смотрел, как он хватается за горло и прислоняется спиной к стволу ивы, словно вздумал умереть, и не знал что делать. — Сэр? Что с вами? У вас есть лекарство или зелье? Я тряс его за плечо, но он не мог ответить. Тогда я вытряхнул его сумку и нашел фиал, раскупорил и сунул ему в руку. Он выпил, сел под деревом прямо на землю и, кажется, начал приходить в себя. Я ждал, с тревогой глядя, как он морщится и трет шею и лицо. Наконец Снейп поднял голову: — Мистер Лонгботтом. — Голос был такой, словно из него вытекла вся сила. — Вы не могли бы... аппарировать меня домой? Порыбачим в другой… раз. На диван я сгрузил его довольно бесцеремонно. Стоял и смотрел, как он, закрыв глаза, откидывается на подушку. — Ну? — не выдержал я. Я не знал, что именно должен спрашивать, но нужно было объясниться. Рядом со мной жил человек, который в любой момент мог перестать дышать, а я так же в любой момент мог обнаружить в доме по-соседству остывший труп. Хотя, учитывая, с какой частотой мы теперь встречались, труп вряд ли бы успел остыть. — Что «ну»? — Снейп открыл глаза и приподнялся. — Не смотрите так, Лонгботтом, вы же смельчак, каких мало. Или уже прикидываете, под какой яблоней меня закапывать? — Для урожая хорошо. Органика, — буркнул я. — Вы уже все знаете, мне нечего добавить. Проблемы с горлом, но не смертельные. Мое зелье со мной. Вы же видели, два глотка, и все в порядке. На мой взгляд это звучало слишком оптимистично. — Много у вас с собой лекарства? А что потом, когда оно кончится? — А потом я возьму вас с собой в лес. Пойдете? — Еще бы. На рыбалке уже побывали, теперь нужно непременно сходить в лес. Снейп усмехнулся и встал, показывая, что не прочь меня выставить вон. Я шел через нашу общую калитку, отпирал дверь, снимал сапоги и думал, что, вместо того чтобы поговорить откровенно, он отделался глупостями. Значит, не доверяет, не считает меня тем, с кем можно поделиться бедой. Со мной можно делиться только моими же граблями. Но оказалось, я ошибался — Снейп сдержал слово. Прошла всего неделя, и в один солнечный, теплый октябрьский день он меня окликнул: — Ну что, Лонгботтом, выбирайте — вы продолжаете сидеть среди своих тыкв или идете со мной? Конечно, я выбрал его. Забежал в дом за курткой и палочкой и через минуту шагал рядом со Снейпом в сторону леса. Мимо на тракторе проехали Джонсоны. Магда кивнула, а Маркус даже не повернул головы. Он давно не заглядывал ко мне — ни с пивом, ни просто так, и я решил зайти к нему на днях сам. Если у единственного приятеля все так плохо с урожаем и выручкой, как говорят в деревне, его надо поддержать хотя бы добрым словом. Но трактор проехал, я снова повернулся к Снейпу и мгновенно забыл о Джонсонах. Под сень деревьев мы вошли, будто в сказочный замок. Пусть лес был самый обычный, но сейчас, в желтых листьях, в прозрачной тишине, казался загадочнее Запретного. И то, что Снейп шел рядом — молчаливый, спокойный, раздвигающий траву перед собой найденной палкой, делало эту прогулку еще приятнее. Кто бы мог подумать, что именно он мог придать нашему походу такое… волшебство. Я усмехнулся своим мыслям, все-таки отвел глаза в сторону и увидел тот самый малинник, в котором летом собирал с Магдой ягоды. Кое-где они еще висели — темные, мелкие, подмороженные. Я набрал с полгорсти и окликнул Снейпа, который неподалеку копался в земле. — Сэр, угощайтесь, — сказал я и показал малину. — Давайте, — Снейп протянул испачканную в земле ладонь. — Хотя нет, грязно, — тут же заметил он и сделал то, что я потом не мог забыть неделями: наклонился, взял мою руку и коснулся губами ладони. Мне казалось, что он собирал губами ягоды бесконечно, а я так же бесконечно умирал от смущения, жара в груди и дрожи в коленях. И даже когда он выпрямился, я, как болван, все стоял с вытянутой ладонью и смотрел на красные пятна малины там, где только что были его теплые губы. — А теперь, Лонгботтом, смотрите сюда, — спокойно, будто только что не ел у меня с руки, сказал Снейп. — Видите рябину? — Д-да. — А видите ягоды наверху — сморщенные и почти черные, хотя дерево не собирается засыхать? — Д-да. — Ну, Лонгботтом, сосредоточьтесь. Именно под такими деревьями обычно растет мохнатая репа. — Та самая, которую запрещено выкапывать? Редкий вид. Говорят, ее почти невозможно выращивать в теплицах. В Хогвартсе ее точно не было. Снейп как будто был раздосадован этим замечанием. — Редкий. Но не настолько, что нельзя выкопать несколько клубней для жизненно важного лекарства. В общем, Снейп призвал к браконьерству, и я, не раздумывая, согласился. Если это так необходимо ему, я выкопаю и последний на Земле корешок. Мне в голову не пришло попытаться отговорить Снейпа или отправить в Мунго. Сыграла ли свою роль в этом малина и его губы, я не задумался. Подходящих рябин нашлось мало, нужных клубней — и того меньше. Домой мы возвращались в сумерках, уставшие и насквозь пропахшие лесом. В рюкзаке я нес драгоценные одиннадцать мелких мохнатых репок с едва мерцающими игольчатыми листьями. — Надолго вам этого хватит? — спросил я, когда вдали, на пригорке, показались крыши наших домов. Они были так близко, словно два уровня одного дома, словно наша общая крыша. Мне нравился этот ракурс. — Если приступы не станут чаще, то до конца зимы, наверное, — ответил Снейп, и я испугался — а потом? А если чаще, а если не хватит? Но он не заметил моих волнений, забрал у меня рюкзак и, когда я уже открывал калитку своего дома, негромко окликнул: — Лонгботтом, а давайте я накормлю вас ужином. Во-первых, я вам должен за рыбу, а во-вторых, вы мне очень помогли сегодня. Хочу сказать спасибо. И его «спасибо» удалось на славу. Я больше слушал его, чем ел жаркое. А Снейп, может, от удачной вылазки, может, отчего-то еще, стал разговорчив и рассказывал об этой репе, о зельях из нее. Закончили мы ужин чаем и уговором выбраться в лес еще раз, но зайти с другого края и поискать репу там. Провожать меня Снейп не пошел, махнул рукой и попросил только сильнее захлопнуть дверь. Поэтому, увидев в прихожей рюкзак с репой, я колебался всего секунду. А потом сунул руку внутрь и выхватил мохнатый корень. Дома внимательно рассмотрел его под лампой — репа сморщилась и поменяла цвет. Если я хотел спасти ее, нужно было торопиться. «Тысячу волшебных трав и грибов» я листал уже в теплице. Открыл нужную страницу, прочитал и замер, уставившись сквозь строчки. Этот тощий сморщенный волосатый корешок не мог расти рядом с цапенем — тот выкапывал его своими побегами и пожирал. Не мог он расти и рядом с моими сумасшедшими ягодами — их сок был ядовит. И трепетливые кустики, и визгоперки — абсолютно все мешало мохнатой репе выживать и расти. Ей нужна была абсолютно пустая теплица. И даже после этого «Тысяча волшебных трав и грибов» не обещала, что репа расплодится. Ее могло убить жарой, холодом, ярким светом и слишком глубокой тенью. Но если я постараюсь — правильно затеню и обогрею теплицу, придумаю, чем подкармливать и как поливать, — у Снейпа не будет недостатка в зелье. Ну раз так… Я взмахнул палочкой, и первые вырванные с корнем трепетливые кустики упали кучей в углу.