Я и сам, своего рода, дворянин...

– Териал, через три дня ты отправляешься в Академию. – Что? Утро перестает быть томным. Отправляться в мир подростковых гормонов и жестокости, когда тело держится на одном святом духе, в голове смутное представление о мире, куда я попал, а все мысли минуту назад занимали пельмени– идея шик! –Ты не ослышался. – Холодно подтвердил мужчина. – Поскольку тебе стало лучше, можешь вернуться к своим обязанностям. – Но... – я судорожно обдумывал варианты. – Никаких «но»! – он хлопнул ладонью о стол.– Мы обо всём договаривались! – В таком случае, – приподнял брови, медленно натягивая усмешку. – Можем просто поговорить? Мужчина наградил меня скептическим взором, морщинистое лицо растянулось, а губы скривились в издевательской улыбке. – Поговорить? Ты серьезно? Год будет, как мы с тобой не разговаривали, и тебя всё устраивало. Что же изменилось теперь? Неужели, – он злобно усмехнулся, – неудачная попытка свести счеты с жизнью пробудила твою совесть? Суицид? Ну хрена себе новости! А ведь этот докторишка всё знал! Но зачем неженке-Териалу целовать асфальт? Может тоже замуж не хотел? Да вряд-ли. Он же сам подписал бумаги. Но должна же быть причина, по которой парень, совсем ещё ребенок, захочет оборвать жизнь! Отец-то должен знать! Сейчас главное не сболтнуть лишнего. – Отец, поскольку я ничего не помню, – дипломатично попытался начать, – не могли бы вы рассказать... Он так резко и жестко рассмеялся, что я поначалу думал, что ослышался. – Ты всегда был хорошим актером, и если тебе удалось обдурить господина Айхана, это не означает, что я поведусь на твои выходки! – Я вовсе не это имел ввиду, – прорычал сквозь зубы, – и мне совершенно плевать, что вы там себе напридумывали на мой счёт. –Да ты что? А кто весь год жаловался, что его, видите ли, в Академии обижают? Но твой одноклассник, у которого, между прочим, очень уважаемый отец, утверждает, что ты отстаешь, потому что ленишься! Ты просто лживый поганец! И единственное, что ты можешь сделать для семьи– это стать смазливым украшением дома жениха. – Как там говориться? – хищно оскалился. – Яблоко от яблони? – Как ты смеешь так со мной разговаривать?! – взревел отец. Звонкий удар пощёчины эхом прокатился по огромному особняку. Ирма стояла в дверях, прикрывая рот дрожащей рукой, и душила рыдания. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а от ногтей образовались кровавые раны. Боль смогла отрезвить, я огляделся. Ну, папаня, удивили, нечего сказать! Отец стоял, тяжело дыша, видимо, сам не осознавая произошедшего. Удивительно, как по одному удару можно составить психологический портрет человека. Пощёчина была сильной, с оттяжкой. Ладонью глубоко легла на щеку, оставляя жгучий красный след. Никаких ударов по касательной или предупреждений, всё точно выверено. От души, я бы сказал. Ну по крайне мере в пункте «Хреновые отношения с семьёй» можно смело ставить галочку. – Это всё, что вы хотели сказать? – спокойно спросил, машинально касаясь щеки. – Если да, то думаю, нам действительно не о чем разговаривать. Его глаза ещё лучились бешенством, возмущение кипело по венам, слишком долго сдерживаемое покорностью прежнего Териала. Рикколетти-старший решил высказать всё, о чем молчал долгие годы. – Да что ты о себе возомнил? Всегда думал о себе! – слюна брызжала на губах, а палец беспрерывно указывал мне в грудь. – На семью тебе плевать! Я попросил тебя окончить Академию! Но ты всё испортил! Тебя не выгнали оттуда, только потому что я поручился за тебя! Я дал шанс тебе всё исправить и выйти замуж за Лорда! Но ты снова упрямишься! Ты не достоин моей любви и статуса моего сына! Твердо выдержал яростный взгляд и со спокойствием гадюки, глотающей яд, сказал: – Любовь, к вашему сведению, не нужно заслуживать, – со злобой натянув улыбку, заявил. – Через три дня, господин Рикколетти, я отправлюсь в Академию и больше никогда не переступлю порог этого дома. Отца такой ответ, похоже, шокировал, но тот не упустил момент позлорадствовать. Он издевательски рассмеялся. – Неужели?! А что будешь делать, когда деньги кончатся? Я не дам тебе ни копейки! – Кто сказал, что я настолько унижусь, что приду к вам? Молча развернувшись, я вышел из гостиной. Нужно многое обдумать. Лежа на кровати долго пялился в потолок, понимая, что это время лучше потратить на сбор вещей или в библиотеке, но встать не мог. Сколько дерьма в жизни не повидаю, а привыкнуть никак не могу. Мой настоящий отец, сколько его помню, не был «Папой года». Курил, выпивал по праздникам, но он никогда не позволял себе унизить меня. Никогда! И всегда служил опорой и поддержкой, в какой бы жопе мы не оказались, отец не давал слабину. Ремнём я получал, это уж точно. Для пробуждения мозгов. Дедовским, с бляхой размером с кулак. Но никогда отец так не вымещал злость. Всего лишь часть воспитания. Нрав уж больно горячий у меня был, через голову не всегда доходило. А Рикколетти-старший просто беспомощен. Опустивший руки старик из последних сил пытается сплавить младшего сына в руки мужа и забыть обо всём. Что ж, не будем испытывать его больное сердце. Копыта ещё откинет, а мне расхлебывать. Послышался едва уловимый скрип открывающейся двери. Ирма. Я уже успел изучить ее шаркающую походку. – Господин... – она мяла в руках передник и не поднимала глаз. – Господин Териал, вы пойдете сегодня ужинать? – Ирма, присядь пожалуйста. Она молча опустилась на край кровати, а я приподнялся, облокачиваясь на подушку позади. Удачнее момента для разговора может не подвернуться. –Ирма, ты наверняка слышала, что я скоро уеду. – Господин, мне так жаль, – она окатила меня жалостливым взглядом.– Я бы хотела утешить, что всё образуется. Но не припомню, чтобы вы когда-нибудь так сильно ссорились с господином Рикколетти. – Ты права, всё уже решилось, и я действительно не вернусь. – Я-я бы... Я бы хотела сказать, что на вашей стороне. Так нельзя общаться со своими детьми, да и!.. Жестом приостановил поток материнских возмущений. – Не нужно меня жалеть, Ирма, я вполне отвечал за свои слова. – Все эти годы я прислуживала в этом доме. Повидала множество прислуги, что поделать, характер у господина Рикколетти не подарок. Но я... Я была тут ради вас. Понимаю, что вам тяжело после смерти матери, отец давит на вас... – Ирма рвано вздохнула и достала платок.– Я так испугалась, когда узнала, что вы собирались сделать тогда... Я просто... Ирма не выдержала и разрыдалась, пряча лицо в подол. Жаль её, хорошая женщина. В возрасте уже и, судя по всему, могла бы купить домик в деревеньке, найти мужа и жить для себя. А она тут ради Териала. Ради меня. – Ирма, а ну отставить сопли! – полушутливо рявкнул я. Она вздрогнула, слезы просохли. – Я ж так тебе благодарен. За котлеты больше всего! Как только выберусь из клоаки, обещаю, что бы не потребовалось, постараюсь помочь. Запомнила? Чуть что, ко мне обращайся. Она рассмеялась, глотая слезы, умильно склонила голову и всхлипнула, глядя мне в глаза. – Господин Териал, вы так повзрослели. Я мягко улыбнулся и погладил ее по костлявой жилистой руке: – Пора было, не считаешь? – Господин Териал, я могу что-то сделать для вас перед отъездом? – женщина, наконец, взяла себя в руки. – Вообще-то да, – признался я. – Хотелось бы узнать по-больше об Академии и своей прошлой жизни. Не волнуйся о субординации, я больше не твой господин и всё такое... – Господин Териал, – она гордо выпрямилась. – Вы простите, я не знаю, что такое субродинция, но расскажу всё, что знаю, если вам это нужно. – Благодарю, Ирма. Она рукой вытерла последние остатки слез и, чуть запрокинув голову, начала говорить: – Что ж... Академия в этом году празднует юбилей. Ваши братья и отец учились именно там. – Так, а что с моими братьями? – а вот это интересно. Куда сплавили остальных? – Старший, господин Нирон, сейчас работает поручиком при каком-то генерале, а средний, господин Вилит, разрабатывает оружие в какой-то частной организации, подробностей не знаю. Мне, может, и говорили, но я плохо запоминаю военные тонкости. Вот это устроились! А чего это я за честь семьи страдать должен? С честью вроде всё неплохо, не бедствуем. Может и нахрен этого Лорда? Я тоже в армию пойду. Зов предков, так сказать. Вот папаня будет в шоке! – Продолжайте. – Вы поступили туда три года назад, но, к сожалению особых результатов не добились. – Не знаешь, с чем это связано? Я не верю на слово словам какого-то папиного друга маминой своячницы по линии свекрови. Что он может знать о внутренних отношениях в Академии? Ирма улыбнулась и блаженно прикрыла глаза. Вспоминать это ей доставляло удовольствие. – Как не знать! Вы весь в матушку пошли. Такой же мечтательный, вечно в облаках летали. На каникулах обычно проводили время за книгами. – Учебники? Спросил больше для проформы, но попытаться-то стоило! –Да нет, романы какие-то. – Она махнула рукой. – Я такие не читаю, больше классику люблю. –Понятно. Действительно всё понятно. Что тут скажешь? Типичный Териал. – Но больше чтения любили, разве что, танцы. Как вы красиво танцуете! О Всевышний! Тоже матушки вашей заслуга. Славная женщина, славная! Ее все любили. Бывало и работа в тягость, и дела не идут, а посмотришь на нее и диву даёшься– улыбается всегда. С кем бы не заговорила, всегда вежливая и учтивая. Редко сейчас таких дворян встретишь. Ваш отец-то как раз после ее смерти и стал таким хмурым. Она смягчала его, а сейчас... Эх! Господин, вы очень похожи на неё, поэтому, наверное, отец ваш и злится. Себя винит в ее смерти, но коли высшим силам нужно было ее забрать, тут уж ничего не поделаешь. – Вышние силы– дело такое, – согласился я. – Одно солнце чего стоит! –Вы языки в академии изучали! – вдруг вспомнила служанка.– Северный, кажется... – Северный? – Ах, вы ж не помните... Ну это в Афганской империи родным считается. Страна на севере находится, поэтому и северный. – Да-да, что-то читал об этом. Сложный язык? – Я могу только пару фраз сказать, – пожала плечами. – Это чтобы на базаре, если что, с приезжими поторговаться. – Ирма, а почему я решил... ну... упасть?.. Ирма вдруг стала серьёзной и как-то с жалостью посмотрела на меня. – Не знаю, слухи всякие ходят. Например, что вы не ладили с кем-то из Академии. – Разве из-за такого прыгают? – я прищурился. – Всякое бывает... – пространно заметила она и встала. –Простите, господин, мне пора ужин накрывать. – Так скоро? – Уже шесть доходит. Куда уж позже? – Не могла бы ты принести мне еду сюда? – Разумеется. И ещё... Ваш отец сейчас в кабинете. Не думаю, что он собирается бродить по дому после случившегося. Я улыбнулся проницательности этой особы, и как-только дверь захлопнулась, подорвался с постели, чтобы начать собирать чемоданы. Завтра желательно как следует прошерстить библиотеку. Мне нужны хотя бы базовые знания. Решено, что раз путь домой мне заказан, замуж я тоже не хочу, остаётся одно – старая добрая армия! А для этого необходимо хорошо зарекомендовать себя в Академии, что с репутацией Териала равносильно подвигу. Через полчаса Ирма принесла ужин и посоветовала, что лучше взять с собой. Разумеется, я не стал набирать разношерстных рубашек а-ля «я голубой и горжусь этим». Взял парочку белых, на случай если всё таки будет возможность выйти в город или на торжество какое-нибудь. И старый добрый комплект униформы. Может я и переродился, но вкусы мои никак не поменялись. Разве что на Териале эта форма смотрится как мешок. Видно, он похудел после пошива, хотя, казалось, куда меньше? А вот на моем прежнем теле форма всегда сидела как влитая, подчеркивала каждую мышцу, да и плечи визуально шире казались шире... Эх, что уж теперь. Как только голова коснулась подушки, я будто проваливался в бесконечный тоннель. Снова куча смазанных воспоминаний, образов и картинок. Наугад протянул руку и коснулся одного из экранчиков, меня ослепила вспышка. Моргнув, уже оказался в просторном помещении со светлыми аскетичными стенами. Множество столов, посреди него занимали дети. Вернее, теперь уже мои ровесники. Они неспешно ковырялись в тарелках и обсуждали что-то в небольших компаниях. Отлично, столовка! Сейчас узнаем, кто среди этих оболтусов– друзья Териала. Дверь позади гулко захлопнулась, а Териал замер, глядя в пол. А я-то вижу то, что видит Териал. Мне-то пол не очень интересен! Не понимаю, чего он мнётся- стоит? Но тут послышались смешки. Териал поднял глаза и встретился с парой десятков испытующих глаз. На лицах подростков играла насмешливая улыбка, заставляющая меня нервничать. Териал, опустив взгляд, прошел вперёд буквально пару метров. В ту же секунду я понимаю, что падаю лицом вперёд. Машинально пытаюсь выставил руки перед собой, чтобы сгруппироваться и не поцеловать мордой пол, но это же воспоминания Териала. Он просто летел вниз. Только я подумал, что столкновение неизбежно, как меня подхватили чьи-то руки. Открываю глаза и вижу перед собой парня. Внешность тот явно не обижен. Длинная каштановая коса, изумрудные глаза, в которых плясали злобные бесенята, и хищный оскал. – Тери, Тери, Тери... – пропел он. – Какой ты неуклюжий, милый. Хорошо, что я был рядом. Верно? По всем правилам этикета меня должны были опустить на землю и желательно убрать руки с моего тела, но нет. Этот парень нагло лапал меня! Воспоминание хоть и Териала, но чувствую крепкие мужские руки на своей талии сейчас я! И мне, мягко говоря, НЕВЕРОЯТНО ПРОТИВНО! Что ещё за «Тери»? Я ему кот что-ли?! – Анаган, пусти меня... Что? Это я сейчас мяукнул? Териал лепетал настолько жалко, что на месте зрителей я давно бы закидал его помидорами. Где твои яйца, Териал?! Ты что, продолжишь позволять ему себя лапать?! Не будь это воспоминанием, я бы как следует втащил этому говнюку! Ну, Те-е-ериал! Не разочаровывай меня! –Что-что, котёнок? Парень показательно наклонился ближе настолько, что я мог почувствовать его дыхание на своей шее. Да этот мудак играет с Териалом! Со мной! С нами! –Я сказал, – вздрогнул, – отпусти меня... – Любой твой каприз, котёнок. Я ему щас кастрацию устрою! Хоть пальцем тронь Териала! Клянусь, будешь из унитаза пить и всю жить ходить под себя! – Анаган, прошу... Оставь меня. Этот говнюк ещё раз ухмыльнулся и, выпрямившись в полный рост, сказал: – В таком случае, до очень скорой встречи, Тери. Гореть тебе в аду, придурок! Почувствовал, как по щеке скатывается мокрая дорожка. Вдруг воспоминание рассеялось, как и мой сон. Я долго сидел на кровати, дожидаясь Ирму с завтраком, и обдумывал увиденное. Значит она права и Териала действительно «обижают». Значит, физическая подготовка переходит в разряд жизненно важных дел. Чтобы когда я сломаю этому придурку нос, кости в моей руке оказались целы. Лишь бы этот урод не успел сделать ничего непоправимого... – Господин Териал, – женщина с тихим стуком приотворила дверь. – Доброе утро, будете завтракать? – Конечно, Ирма, – слегка улыбнулся. –Вы чудесно готовите. Женщина залилась краской, бормоча что-то под нос. А я прошел к креслу напротив зеркала, готовясь внимать искусству плетения кос. В конце концов, врага можно и задушить.