Так далеко, что невыносимо близко

— Тим, где этот ублюдок? — сразу же спросил он. Ни «привет», ни «пока». Сразу и точно в лоб. — В кабинете своём, а я с ним. Ему что-то передать? — даже по голосу было понятно, что Тимур просто насмехался над брюнетом, который всё ещё чувствовал себя королём в этой ситуации, хотя был по уши в болоте. — Передай ему, что его песенка спета! Я буду в его кабинете через семь минут, если он не успеет спрятаться, я не виноват! — прорычал в телефон парень, нажимая педаль газа всё сильнее. Кулаки сжимались до побеления костяшек, зубы противно перетирались друг об друга, зрачки расширились так, что скоро выйдут за пределы радужки, хотя такое и невозможно. Злость и я роста кипели в нём. Кипели из-за неё. Из-за того, что, когда они начинали встречаться, он дал себе слово защищать её, оберегать от всех опасностей и стать для неё той самой бетонной стеной. — Ага, бетонная стенка, — фыркнул блондин, резко входя в поворот — копотная перегородка, вот кто ты, Булаткин, — сам себе говорил и сам на себя злился блондин. Он опять покушался на его, пытаясь причинить боль не только ему, но и ей. Он мог бы вытерпеть всё, на что хватила бы фантазия этого ублюдка, но только не слёзы, боль, обиду. Бросив машину под входом в здание, он чуть ли не бежал в этот кабинет, с каждым разом его шаги становились всё тяжелее и тяжелее. Ни один охранник его даже глазом не моргнул на блондина. Он чётко шёл к своей цели. Дойдя до той самой двери, за которой и сковываемся Тимур с этим мудаком, он резко открывает дверь так, что она ударяется об стену, а потом также резко закрывает её. — Ну что, финита ля комедия, — как зверь улыбнулся блондин, надвигаясь на него, как шторм. На лице Виктора, к слову, уже было пару виднеющихся синяков, которые видимо оставил Тимур, уже спокойно сидящий на диване в углу. Он и слова не сказал, когда вошёл Булаткин. Более того, когда дверь чуть не слетела с петель, он был на сто процентов уверен, что это именно Крид пришёл терзать свою жертву. А дальше всё как в кино, происходило слишком быстро. Первый удар прилетел в его челюсть сразу же, от чего тот практически перевернуться вместе с креслом, но успев схватить его за грудки, блондин сам скинул Максимова на пол. То от он даже и не думал сопротивляться, то ли просто не успевал за действиями блондина. Но прекратилось это только тогда, когда брюнет практически был без сознания. И только Тим смог остановить Булаткина, у которого шарики за ролики заплыли уже давно. Он звериными глазами смотрел на него и готов был наброситься на Виктора, хоть на его лице уже и места живого не было. — Хорош, Крид, всё, хватит! — кричал на него бородач, наконец оттащив его уже от обезвоженного тела. — Не хватит, — пытаясь откинуть руки друга от себя, он готов был разорвать на части Максимова, как кусок сырого мяса. — Хватит, сейчас менты приедут, ещё и тебя загребут за избиение, — фыркнул тот, отворачивая блондина от Максимова. Ведь только при виде него, у Булаткина глаза кровью наливались — Ты лучше этим сейчас не сделаешь. Дождись ментов.

POV Лера

Через пару капельниц врач мне сказал, что я могу ехать домой. Сильно ли я обрадовалась? Нет. Расстроилась? Нет. Мне было так параллельно сейчас на всё. Я никогда в жизни себя не чувствовала настолько слабой, чтобы тяжело было ходить, говорить. Но всё равно собрав свои вещи, я вышла из палаты, где неожиданно встретила Илью. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, уткнувшись практически в него. — Егор Николаевич.. — Не продолжай, — остановила его я сразу же — Поехали домой. — Но Егор Николаевич… — Илья, хватит. Егор Николаевич, Егор Николаевич, Егор Николаевич! Задолбал! Вези меня домой или сразу же можешь ехать домой и больше не возвращаться, — кричала я на своего водителя и телохранителя одновременно. Он лишь молча, сцепив зубы, забрал мою сумку из моих же рук и пошёл за мной, что-то бурча себе под нос. Я абсолютно не понимаю, что сейчас чувствую. Всё время, пока Булаткина не было рядом со мной, когда я управляла его бизнесом, когда он сковывался где-то, я была на все сто уверена в том, что люблю этого человека, готова строить с ним отношения, несмотря на все проблемы, хочу с ним семью, хочу познакомиться с его родителями и жить с ним. Сейчас я в этом не уверена. Когда я его увидела, с души будто камень упал. Стало так легко. Но в момент ярость во мне нарастала. Злость на него, что он бросил меня, оставив на произвол судьбы, спихнув все обязанности бизнеса на меня. Оставил совсем одну, увезя Соньку и самим уехав далеко, ничего не сказав и не объяснив мне, просто исчез. И лишь вся ситуация с бизнесом мне подсказывала первое время то, что он жив. Возможно, с ним не всё хорошо, но он жив. Сейчас мне слишком больно, слишком обидело меня это всё и люди в сложный период жизни. То, что я боялась, произошло. А,как правило, сначала убивает ожидание, а потом эти ожидания перевоплощающиеся в реальность. То, что мне снилось в страшных снах, всё произошло. — Валерия Александровна, приехали — проговорил мужчина, а разговаривать с ним у меня не было сейчас никакого желания. Сама схватила свои вещи и медленным шагом поплелась домой. Ноги будто ватные, чуть ли не подкашиваются. Но зайдя в дом, меня ждал ещё один сюрприз. Незнакомая обувь стояла в прихожей и ещё один неразобранный чемодан, который я раньше никогда не видела. Из гостиной доносились радостные голоса, один из которых точно принадлежал Сонечке. — Здравствуйте, — тихо проговорила я, отвлекая мужчину с женщиной от девочки. Я из узнала не сразу. Оба одеты очень даже прилично, блондины, черты лица даже схожи, будто брат с сестрой. Я бы так и подумала, если бы не вспомнила фотографию в рамке на столе у Булаткина. Это точно его родители, я ещё тогда удивилась, как они сильно похожи. — Лера! — радостно пропищала девочка, и уже готова была сбежать с коленей бабушки, но та ей этого не позволила. Она отдала девочку на руки мужу, а сама встала с дивана, надвигаясь на меня, как цунами на город. — А вы кто? — спросила она, будто перед ней стоит кто-то из её личных врагов. Я такого презрительного взгляда на себе не видела никогда. Возможно, я сейчас и не в лучшем свете перед ней выгляжу: какая-то помятая, потрёпанная, с отчётливой отдушкой больницы, плюсом рубашка была закатана, где перебинтована Вена после катетера, что не осталось без её внимания. — Меня зовут Лера, я вроде девушка Егора, — проговорила я, но под взглядом этой женщины это было больше похоже на мычание. — Вроде? Если «вроде», то тебе тогда нечего делать в этом доме. Я смотрю, вещи твои при тебе, можешь разворачиваться и уходить. — будто подталкивая в плечо, женщина хотела развернуть меня в сторону выхода, пока я находилась в неком смятении. — Подождите, я никуда не уйду, — снова развернувшись, остановила её я, поднимая руку перед ней — Я сейчас вам всё объясню. — Ты наркоманка что ли? — она смотрела на мою трясущуюся руку, которая ходила ходуном. Заметив это и сама, я опустила руку, складывая их в замок в районе живота. — Что? Нет! — Ага, зрачки по пять рублей, Вена перебинтована, руки трясутся. Ты себя в зеркало вообще видела? — Прекратите сейчас же. — Девочка, ну ка выходи из этого дома по добру и по хорошему. Она всё пыталась вытолкать меня из дома, который за последнее время стал уже и моим. Постоянно что-то кричала. В основном, что я наркоманка, бездомная какая-то чупакабра. Она даже и пары слов не давала мне вставить, крича слишком громко. От крика напугалась даже Сонечка, которая находилась в руках мужчины. Предположительно, в руках отца Булаткина. Вот же ж чёрт! Чё мне теперь делать-то?

POV Егор

Возвращение домой было слишком сумбурное. Мне нужно было быстро умыться, переодеться, смыть кровь с рук и поехать за Лерой. По крайней мере у меня был именно такой план. Но на всякий случай я там с ней оставил Илью, который никого не впускал в её палату, кроме врача и медсестры. Как минимум, за её безопасность я был спокоен. Пока не зашёл в дом. Ор матери стоял на весь дом. Она кричала что-то там про наркотики, зрачки, вены. Я ничего не понял. И слишком сильно удивился теме их дискуссии, если это можно так назвать. Хотя, какая к чёрту дискуссия про наркотики? Ещё и с таким ором на всю планету Земля? — Что здесь происходит? — громко крикнул я, увидев картину, как отец держит Сонечку на руках, а мама кричит на Леру, которая держит в руках какую-то огромную сумку. — Егор, потрудись объяснить, кто это такая и почему она входит в твой дом, как в свой? — спросила мама, продолжая кричать, пока я подошёл к шатенке, забирая, как оказалось, достаточно тяжёлую сумку из её рук. — Это Лерка, мам. Я тебе рассказывал про неё. — Егор, да она же наркоманка какая-то. Ты не видишь этого что ли? — Она не наркоманка, мама — достаточно громко сказал я, останавливая всю эту комедию — Пойдём, малыш, тебе нужно отдыхать, — приобняв Вяземскую за талию, я повёл её к лестнице. Держав в одной руке её сумку, а в другой обнимая брыкающуюся девушку, понять не мог, как она оказалась дома. — Отпусти меня, — фыркнула Лера, и начала двигаться сама, опираясь об ручки лестницы, ведь состояние даже после капельницы было не лучшим из лучших. Её до сих пор пошатывало, слабость присутствовала во всём теле, периодически кружилась голова. Она действительно именно сейчас была похожа на наркоманку, все внешние признаки говорили об этом, если не углубляться во всю историю. — Кошечка, пожалуйста, — взмолил я, приподнимая её, когда она практически не удержала равновесие и чуть не покатилась назад — Пойдём, ты ляжешь в кроватку, тебе нужно отдыхать, кис — опять начал я, активно помогая шатенке, которая уже не в силах ему противостоять. — Тебе помочь переодеться? — опять вопрос больше похожий на просьбу от меня, когда мы уже были в комнате и я оставил сумку Вяземской на кресле. — Я сама справлюсь, — фыркнула она в который раз, отвергая помощь собственного мужчины, что злило его не на шутку. А я и так на эмоциях после встречи с Максимовым, так теперь ещё и сама девушка добавляет масла в огонь. — Я тебе для декорации что ли нужен? Может вообще тогда не нужен? Может уйти мне и не беспокоить тебя больше? — полушёпотом спросил я, боясь услышать от неё положительный ответ, который сможет разрушить весь мой внутренний мир. — Можешь, — как на зло ответила она, снимая футболку и откидывая её на кровать. И только свет фонарей во дворе освещали слабо её тело, болезненно худое тело. В районе рёбер было много пятен, оставленные явно одним лишь человеком. — Я не понимаю, что мне делать, — подойдя к кровати, я сел на неё, опуская взгляд в пол, не находя сил смотреть на Леру — Я понимаю, что тебе было очень тяжело, страшно и больно. Но я пережил всё то же самое. Ты бы не смогла уехать со мной, не отрицай этого. Я старался тебя огородить от всего этого, у меня не вышло. Но я пиздец боюсь, что ты отдалишь от меня окончательно. Что я стану для тебя пустым местом, что ты не будешь чувствовать во мне защиту, — я говорил это так эмоционально, запустив руки в волосы и сжимая их у корней. И тогда Лера заметила капли крови на моих руках и разбитые костяшки. — Что с руками? — отрывая их от моей головы, она задала риторический вопрос. Ответ был не нужен, он лежал на поверхности. Но точно так же она и проигнорировала мой монолог, кричащий о боли, которая разрывает его изнутри. — Это нужно обработать, — выдохнула Лера, собираясь уже уйти в ванную за каким-нибудь антисептиком и ватными дисками. Но мои руки быстро переместились ей на область над коленями. Придерживая её за ножки, я упёрся лбом в её живот, оставляя там лёгкий поцелуй. — Не нужно ничего обрабатывать, просто будь со мной, — смотря на неё снизу вверх, я не мог принять тот факт, что теперь моя Лера далеко не Валерия Вяземская - сильная, независимая, бесстрашная девушка, которой плевать на чужое мнение. За это время она изменилась до неузнаваемости. Всё её тело находилось в напряжении уже много недель, от чего и ухудшилось не только физическое, но и моральное состояние. Она заметно стала слабее, ранимее, даже напуганные. Это точно не могло понравиться блондину. Притянув её на кровать, я расположил свою голову на женском животике, оставляя там пару нежных поцелуев, которые дрожью отображались на теле Леры. — Я не позволю больше никому так напугать тебя, — прошептал я, переплетая пальцы рук в импровизированный замочек. — Мне страшно — Тебя больше никто не обидет, — нежно проговорил, утыкаясь носом в одну единственную Майку на её теле. Слишком тихо открылась входная дверь, от чего свет на втором этаже осветил спальную комнату пары. Маленькая девочка с тем самым зайцем, который стал для неё самым настоящим талисманом и уже неотъемлемой частью их жизни, зашла к ним, останавливаясь у самой двери, после того, как её закрыла. — Лера, — всхлипнула девочка, утирая одной рукой слёзы с щёк. Дочка напугалась от всего этого ещё больше. Она так хотела к ней, прижаться к ней и запутаться в длинных волосах, как она это делала всегда. Лера в какой-то момент стала для неё идеалом, и я часто слышал фразу от неё «как Лера», «как у Леры». Поэтому, уверен, что она напугалась из-за этого всего слишком сильно. — Иди ко мне, малышка, — еле заметно улыбнулась шатенка, но только от того, что в ней, казалось бы, уже не осталось никаких сил. Я никогда не видел её такой уязвимой. Обидеть - сказать одно неверное слово. Единственный выход: вылечить поцелуями, объятиями, заботой и закрыть обязательно дома. Притянув блондинку к себе, она легла по левую сторону к ней, утыкаясь своим носиком в её шею. Почувствовав влагу на своей коже от слёз девочки, она прижала её к себе ещё ближе, поглаживая её по волосам одной рукой, а вторая лежала на голове у Меня. — Мам, ты нас больше не бросишь? — оторвавшись от шеи Вяземской, прохрипела Соня. Что? Она назвала её мамой или мне показалось? Господи, как же сладко звучит это слово из её уст. Сонька продолжала молчать, с надеждой обнимая Леру, а я прям почувствовал, как она напряглась. — Сонь, как ты сейчас сказала? — спросил я. — Мам, ты нас больше не бросишь? — повторила она, поднимая свои глазки на меня, а потом на Леру. Она будто была напугана одним лишь словом. Но только я хотел открыть рот, как она сама начала свои мысли. — Я не бросала вас, дочь. И никогда не брошу, — прошептала она оставляя поцелуй на её лбу и прижимая голову девочки ближе к себе. Блять, неужели я до этого дожил? Где любят меня, мою дочь. Где моя дочь любит и меня и мой выбор. Где люблю я. Не помню уже, когда мы уснули, но спали мы втроём, где Сонька удобно расположилась между нами, а мы обнимали её с двух сторон.