Временные трудности

      После недели, проведённой в поезде, земля уходила из-под ног. Уши закладывало, в груди пекло, в глазах рябило — но это уже от концентрации сослуживцев в вагоне и их идиотских выходок. Арсений был уверен, что мог наизусть в стихах рассказать все гитарные песни про дембель, разложить ароматы всех видов дошираков на составляющие и рассказать, в каких из городов есть фонтаны на территории вокзалов. Временами ему хотелось сделать вид, что этих людей он не знал, но те на каждой часовой стоянке утаскивали его с собой, как магнит для девушек, чтобы потом, когда Попов уверенно скажет, что его ждут на гражданке, расстроенные дамы переключили внимание и на других «дембельнутых».       В общем, когда они с Нурланом навсегда покинули адовый вагонный состав, Арсений искренне помахал рукой уплывающим вдаль сослуживцам. И мысленно помолился, чтобы никогда не встретиться с ними вновь.       Всё же некоторые люди действительно идиоты, и эту убеждённость не смогли изменить даже триста тридцать часов с психологом.       Спускаясь на подземную парковку, Арсений предвкушал, как сядет за руль своей машины и помчится по трассе с максимально разрешённой скоростью и откинутой крышей. Не то чтобы он не доверял близким заботу об автомобиле, но, ещё только собираясь на комиссию, Попов подумал, что оставлять Порш на маму и Антона будет неправильно. Права были только у мамы, но она к подарку отца прикасаться категорически отказывалась, а нагружать только поступившего Антона всеми делами по помывке, проверке двигателя и шин, Арсений не хотел. Вот и приехал на вокзал своим ходом, заплатил за аренду места на полтора года вперёд и понадеялся, что за это время с дорогущим спорткаром ничего не случится.       Ну, по крайней мере он был целым.       Покрытым пятью сантиметрами пыли, пятнами брызг, а местами и какой-то липкой ерундой, но абсолютно целым.       — Разве в цену не входила мойка? — хмыкнул рядом Нурлан, крепче перехватывая сумку.       Арсений устало вздохнул.       — Сабуров, заткнись.       Нажал на кнопку, разблокировав двери, открыл багажник и запихнул туда свои скромные пожитки. Нурлан не стал дожидаться прямого приказа, тоже быстро уложил сумку в багажник, захлопнул крышку и уселся на пассажирское место. Арс рядом уже боролся с едва ли заряженным аккумулятором.       — Не думал, что после дембеля мы первым делом поедем на автомойку, — буркнул Сабуров, когда двигатель всё же завёлся.       — Ты вообще мало думаешь.       — Фу, как грубо, — притворно оскорбился Нурлан, скрещивая руки на груди. Однако, уже спустя пару мгновений его взгляд зацепился за ларьки возле привокзальной площади, и лицо приобрело какое-то невероятно шкодливо-счастливое выражение. Он стукнул Арса по плечу, создавая аварийную ситуацию, и заорал: — Останови возле цветочного!       Попов сдержанно зашипел сквозь зубы проклятия, но послушно притормозил. В конце концов, не для того он ждал год, чтобы сразу после дембеля отправиться в тюрьму за убийство.

***

      Институт Антона находился рядом с медицинским. Всего две остановки пройти. Пары у него и у Оксаны заканчивались примерно в одно и то же время, поэтому они часто зависали вместе где-нибудь в кофейне или ресторане быстрого питания, обсуждая, как прошёл день и какие новые сплетни появились про общих знакомых.       С Оксаной рядом всегда крутились её одногруппницы. Они либо просто провожали её до угла, либо им что-то было нужно купить — в общем, причины вместе пройтись до места встречи у них всегда находились. А иногда они и вовсе, не скрываясь, заявляли, что пришли познакомиться с симпатичным другом Сурковой. Антон всегда смущённо отводил взгляд, не зная, что ответить на откровенные ухаживания. Врать он не собирался, но и даже попытаться завязать с кем-то из них общение не хотел.       Антон не был заинтересован в отношениях. По крайней мере, ни с кем, кроме одного голубоглазого солдатика.       Может быть, они не так часто списывались и созванивались, но Шастун был склонен верить, что их общение складывалось позитивно. Он не ощущал никакого напряжения или неловкости, когда болтал с Арсом по выходным, с искренним любопытством спрашивал про дела, обучение, питание в столовой, а в ответ и сам много рассказывал. Один раз им даже удалось поговорить по видеосвязи, и Антон воспользовался этой возможностью, чтобы показать Арсению, как хорошо распушились его цветы в парнике, как он аккуратно подрезал и подготовил к осени розы, как вырос и раздобрел Кот.       Как он соскучился.       Пожалуй, горячий шёпот в сумерках дня был одним из самых смущающих эпизодов их общения на расстоянии. Антону редко когда успевалось думать о том, что он чувствовал к Арсению: не потому что чувства куда-то исчезли, скорее, наоборот, потому что чувства нисколько не изменились. Ему просто незачем было анализировать, размышлять, прикидывать — он знал, что любил, и знал, что будет любить. И даже триста тридцать часов с психологом не смогли пошатнуть эту уверенность.       Да и что мог сделать доктор, когда каждый вечер, как по часам, у Антона шишка вставала при одном только воспоминании о хозяине комнаты, в которой он спал. Даже спустя год постельное бельё, рубашки, футболки и одеяла всё ещё пахли тем самым миндальным гелем для душа, и Антон скулил в подушки, утопая в запахе любимого.       Ожидая, когда он вернётся.       Оксана вернула Антона из мира грёз, громко побренчав ложкой по стаканчику с кофе. Размешивала сахар. Сладкое она не ела с самого июля, когда с ужасом обнаружила на бёдрах едва заметные белёсые полосы растяжек, но сегодня у неё выдался особенно нервный день. Слишком нервный для диеты.       — Никогда не думала, что до такого дойдёт, но вот стою я в коридоре, рыдаю в три ручья, держу в дрожащих руках нулевой результат коллока и не могу заставить себя даже просто с места сдвинуться! — эмоционально взмахивая ладонями, рассказывала девушка.       Под её глазами всё ещё виднелись тёмные следы потёкшей туши, да и сама кожа вокруг была слегка опухшей и красноватой, но Оксана выглядела куда лучше, чем в первое мгновение встречи. Подружки рядом, не переставая, успокаивали её, похлопывая по плечу и приговаривая что-то ободряюще. Надобности в этом больше не было — она, как и всегда, пришла в себя после бейгла с индейкой и греческого салатика с моцареллой, но они кидали так много осторожных взглядов на Антона, что он старался не думать о том, реально ли они заботились об Оксане или просто нашли очередную причину познакомиться с ним поближе.       — И тут на пороге появляется Леонид Денисович! — мечтательно улыбаясь, протянула Оксана под задорное хихиканье подружек, — Он дал мне салфетку, успокоил, взял меня за руку, отвёл на кафедру, вставил пизды тому мерзкому типу — и мне поставили четыре.       Антон вполне искренне присвистнул:       — Круто, — после чего с коварной улыбкой поинтересовался: — А это не считается блатом?       — Нет! — возмутилась Оксана, краснея щеками, — Я же ему никто. Просто он меня запомнил на парах и посчитал, что оценку поставили несправедливо. Да и, объективно, в том тесте была куча ошибок.       Девушки рядом согласно закивали, наперебой начиная обсуждать, где именно и почему тест был неправильным. Оксана активно включилась в их разговор, с каждой секундой добавляя всё больше и больше слов, что Антон не понимал. Он мог только смотреть на оживлённую беседу и кивать, когда все кивали.       Впрочем, вскоре за спиной Сурковой появился обладатель настойчивого низкого голоса:       — Красавица, познакомится можно?       — Нет, — моментально ответила та, даже не оборачиваясь в его сторону.       — А что такое? — в поле зрения девушки появился пышный букет пионов, после чего голос из грубого и незнакомого сменился на родной и любимый, — Кого-то из армии ждёшь?       Кофейня вздрогнула от громкого визга, стоило Оксане развернуться и посмотреть на наглого ухажёра. Букет был беспощадно откинут на пол, роняя драгоценные розовые лепестки, а девушка повисла на Нурлане, крепко цепляясь за его шею и, кажется, вполне серьёзно собираясь залезть ему на плечи.       — Когда ты успел?! — в восторге кричала она, перемежая невнятные из-за визга слова с крепкими поцелуями в щёки.       — Ну, мы хотели сделать вам сюрприз, поэтому Арс сначала добазарился с главными, чтобы нас дембельнули в первых рядах, а потом выбил билеты на поезд. Даже не в товарном вагоне ехали, представляешь? — хмыкнул Сабуров, спокойно и осторожно снимая с себя девушку и поднимая букет.       Казалось, налёт поцелуев никак не отразился на нём и нисколько не пошатнул привычный уверенно отстранённый вид, но Антон заметил и лёгкий румянец, скрытый воротником форменной рубашки, и нервно подрагивающие пальцы, и сверкающие смущением глаза. И долгий, полный обожания взгляд, просто приклеившийся к улыбке Оксаны. Ехидство и добрая насмешка наверняка мелькнули на лице Антона, потому что в следующее мгновение Нурлан, опомнившись, показательно выпрямился, поправил на себе камуфляжку и строго скрестил руки на груди:       — И сюрприз явно удался… А этот твой Леонид Денисович в курсе, что у тебя есть раскачавшийся парень с разрядом по стрельбе?       Оксана, нисколько не растерявшись, хитро протянула:       — Так всё-таки парень?       Нурлан, почувствовав близящуюся ловушку, сощурился, не сразу находясь с ответом.       — Для Леонида Денисовича — да.       — А для меня? — совсем по-лисьи обольстительно протянула девушка.       На лице Сабурова застыло сложное выражение. Румянец, наконец, добрался и до щёк, отчего подружки Оксаны, на некоторое время шокированно замолкшие, начали умилённо хихикать. Нурлана спас Арсений, мощным хлопком по плечу приводя друга в чувства и одним своим появлением смещая внимание на себя.       — Не мучай его, — чарующе улыбнулся Попов, привлекая взгляды всех посетителей и работников кафе, — Он и так контуженный. По жизни.       У Антона сердце чуть не остановилось.       Когда Нурлан оказался в поле зрения, Шастун умом понимал, что где-то рядом наверняка был и Арс, но осознание того, что Попов реально тут, прямо рядом, в доступности пары шагов догнало только сейчас. И Антона будто парализовало счастьем.       (И кое-чем ещё.)       — Арс! — не теряя ни секунды, бросилась тому в объятия Оксана, тоже накидываясь с поцелуями и отстраняясь лишь затем, чтобы окинуть его взглядом с ног до головы. На её лице отразился шок, а пальцы неосознанно сжали привлекательно рельефные плечи друга покрепче. Она придирчиво наклонила голову, вновь повернулась к Нурлану и вскинула руки, эмоционально выкрикивая:       — О боже, что это такое? Вы в армии были или на съезде бодибилдеров? Почему вы такие.. широкие?!       Откровенно говоря, Арсений и раньше был крепким. Он всё-таки всю юность занимался профессиональным спортом, а потом долгие годы старался поддерживать форму, бегая по утрам и упахиваясь в цветнике с лопатой и мешками земли до самого вечера. Антон и тогда засматривался на его сильные руки, рельефный торс и широкий разлёт плеч, пуская слюни и открывая для себя новые грани своей далеко не натуральной личности.       Но теперь от Попова было и вовсе не отвести глаз.       Он стал, как точно выразилась Оксана, значительно шире в плечах. Не качок, каких в первую очередь представляют в тоненьких стрингах и с автозагаром в руках, но уже точно не просто «жилистый». Его руки, облепленные камуфляжкой, едва не рвали плотную ткань под натиском увеличившихся мышц, а ноги, длинные, с настолько же аппетитным объёмом бёдер, каким Антон их запомнил, упакованные в строгие брюки и высокие берцы, — они вызывали у Шастуна усиленное слюноотделение. Казалось, Арсений даже выше стал, настолько внушительно и мужественно выглядела его фигура. Особенно в военной форме.       Особенно после долгой разлуки.       Поймав на себе ответный внимательный, по-настоящему плотоядный голубоглазый взгляд, Антон тут же отвернулся, стремительно краснея. В груди разлилось кипятком внезапное желание, медленно, но верно спускающееся вниз. Антон схватился за свой стаканчик с кофе, выпивая его залпом вместе с ублюдским осадком и надеясь, что передержанная горчинка хоть как-то отвлечёт его от неминуемого стояка.       — Помнишь, я жаловался, что на территории части глушат связь? — тем временем принялся рассказывать Нурлан, неловко покашливая под нескромными касаниями подруги, — Скучно без интернета сутками сидеть, как оказалось. А в нашем корпусе был оборудован неплохой зал. Вот и занимались. А что, сильно заметно?       Антон никогда не смотрел на то, в какой форме был Нурлан, поэтому и сейчас он никак не мог оценить, изменился тот или нет. Оксана, вон, вовсю лапала его руки, восторженно присвистывая и, кажется, собиралась оценить на ощупь и подкачанную грудь, но Сабуров вовремя её остановил, занимая шаловливые ручки букетом. Наверное, всё-таки он тоже изменился, но Антону некогда было это замечать: теперь все его моральные силы были сконцентрированы на том, чтобы не смотреть на Арса и держать член в штанах. Желательно, не засветив стояком.       Антон со всей внимательностью уставился в окно, закусывая щёку изнутри до крови и игнорируя всё, что происходило вокруг, и всех, кто хотел хотя бы просто с ним переглянуться.       И, наверное, это не очень понравилось Попову. Он, игнорируя восхищённых заинтересованных студенток, бесшумно подошёл ближе и в последний момент одёрнул себя от того, чтобы коснуться руки. Обнять. Поцеловать.       — Привет, — произнёс спустя долгие пару мгновений он, с лёгким недоумением пытаясь вновь поймать внимание Антона.       — Привет, — скомканно булькнул Шастун в ответ, неосознанно делая шаг назад.       Это было почти больно.       Наверное, не на такую встречу спустя год ожидания рассчитывал Арсений.       Антон и сам почувствовал вину, красочно представив, как Арса пронзило разочарованием и обидой, потому всё же переборол смущение и робко повернулся. Коротко заглянул в глаза, сцепил подрагивающие пальцы в замок на подоле измученной майки и с искренней улыбкой на губах прошептал:       — Я.. очень рад тебя видеть.       У Арсения камень с души упал. Он, будто только сейчас заметив толпу любопытных зевак вокруг, кивнул и намеренно громко, холодным тоном проговорил:       — Если вы тут закончили, давайте в машину. Я очень неудачно припарковался.       И вышел самым первым, не дожидаясь ответа. Чтобы никого больше не смущать.       Вопреки ожиданиям, дома неловкость первой встречи никуда не делась.       Арсений надеялся, что, стоит дверям родного дома закрыться, как он сможет наброситься на Антона, всю дорогу осторожно посматривавшего на него через зеркало заднего вида, и заобнимать до потери пульса.       Может быть, даже поцеловать. Хотя бы в висок.       Но на пороге их встретила мама. И, пока она покрывала сына слезами и помадой, приговаривая, как он загорел и вырос, Антон успел просочиться внутрь, прячась в ванной. Чем он там занимался последующие два часа, Арсу оставалось только догадываться, однако, сам он за это время успел принять долгожданный горячий душ, убедиться в том, что старые вещи стали малы в обхвате, и ещё пару сотен раз принять на себя удар материнской нежности.       Потом началась торопливая подготовка к скромному семейному ужину, в ходе которой красный от смущения Антон бегал из зала на кухню и обратно, таская посуду, еду и напитки, встречал гостей, болтая со всеми ними о всякой ерунде, и неловко улыбался Арсению, если их взгляды встречались.       Самого Арсения он старательно избегал. Теперь тот в этом не сомневался.       На самом деле Арс и не ожидал, что их отношения сразу вернутся к прежнему уровню после целого года порознь. Он старался не думать о плохом, но при этом сохранять объективность мышления и позитивный настрой. Особенно после того видеозвонка, зарядившего эйфорией до самого дембеля.       Но теперь мысли о том, что у них ничего не получилось, сами собой лезли в голову, и только веселящиеся друзья помогали ненадолго от них отвлечься.       На «скромный» ужин пришли все, кто мог. Серёжа притащился с новой причёской, собирая комплименты, а Тамби ворвался после часа, проведённого в гараже, умоляя Арса дать ему покататься на Порше. Да даже Щербаков скромно постучался в дверь к концу вечера, презентуя дорогущий коньяк и со всей пылкостью обнимая Нурлана. (Наверное, никто не ожидал, что он мог так сильно по нему соскучиться.)       Под градусом застолье перетекло совершенно в другую плоскость и неминуемо скатилось к логичному исходу — Нурлан начал травить армейские байки.       — Выходим в город, а там фотки Арса на каждом столбе, — размахивая салфеткой, театрально менял интонации он, — А городок военный, маленький, сами понимаете, люди оборачиваются, смотрят на него, как на кинозвезду. Короче, сложно было с ним сбегать из части — быстро замечали пропажу.       За столом раздались отдельные смешки. Мама на фразу о «побегах» недовольно покачала головой, хотя продолжила улыбаться, слишком счастливая возвращению сына.       — И что? Ты действительно бросал его и сбегал один? — взбалтывая остатки вина на дне бокала, провокационно протянула Оксана.       — Нет, конечно! Как бы я мог его бросить?! — оскорблённо вскинулся поддатый Нурлан. В следующее мгновение он крепко обхватил Попова за плечи, хорошенько встряхнул и гордо ответил: — Да, приходилось прикрывать его знаменитое лицо масками, кепками, шарфами и солнечными очками, но я ни разу не ушёл в город один!       — Потому что у тебя не было денег, — заметил Арсений.       Теперь смех стал слегка громче, а среди хихикающих был Антон. Попов неминуемо обратил на него внимание, бросая пронзительный, всё более нетерпеливый взгляд, но тот тут же опустил голову, делая вид, будто почти пустая тарелка была интереснее.       Красноречиво.       — Так он настолько сильно приглянулся СММщикам, что те в часть приезжали каждую неделю, — продолжал рассказывать о подвигах друга Нурлан.       Кажется, за всеми этими переглядами, Арсений успел пропустить часть его повествования, но не особо расстроился: в поезде тот рассказывал попутчикам тоже самое. Из раза в раз. Каждому встречному.       — То на календарь сфоткают, то тикток вместе снимут, то на плакаты целый фотосет организуют. Вот и разрешили волосы не состригать. Ему. А мне за компанию, потому что я сильно говнился, — Сабуров прикусил язык, чтобы не ухмыляться слишком довольно. Мама снова покачала головой, но снова ничего не сказала, продолжая слушать с нежной, полупьяной улыбкой на губах, — Да и, скажем, Арс в целом был у них на хорошем счету. Лучший везде и во всём, — закатил глаза, щипая друга за щёку и поднимая голос до противного писклявого тона, — Майор на него молился. Да, наш блистательный?       Арсению с трудом удалось от него отвязаться. Он встал с места, не желая больше выступать живой куклой в руках этого сказочника и прошёлся до серванта, облокачиваясь на него бёдрами.       Совершенно случайно так вышло, что его новое место оказалось прямо за спиной Антона.       — А ты? — смеясь, поинтересовалась Оксана, — Арс рассказывал, что ты тоже неплохо осваивал дисциплины.       — Может быть, — не стал отрицать Нурлан, — Но мне было лень курить за ворота бегать, так что касательно самой дисциплины — с этим у меня было плохо, — тут же скуксился, печально вздыхая: — Столько пачек отняли за всё время службы. Можно было бы на эту сумму новый спорткар купить.       Антон не сразу заметил, что Арсений пропал из его поля зрения. А когда заметил, было уже слишком поздно — Попов приблизился вплотную, положил руку на плечо и потянулся к нарезанным овощам на столе. Горячим дыханием опалило щеку, Антон дёрнулся, не то пытаясь отстраниться, не то просто от неожиданности, а сдвинуться с места не смог. Арсений держал его так крепко, что плечо быстро заныло, словно сверху на него давило тонн двадцать, а не один очень сильный дембель.       С блаженной улыбкой на губах Попов принялся уминать добытый огурец, словно это было самое вкусное и желанное блюдо на столе.       И руку он так и не убрал.       — Откуда сигареты? — тем временем включился в разговор Тамби, — Вам разрешали такое проносить?       — Нет, конечно, — фыркнул Нурлан, с коварной улыбкой наблюдавший за финтами друга со стороны, — Вся «запрещёнка» изымалась и хранилась у постовых. Некоторые ребята выкупали что-то, кто-то связями пользовался, кто-то за услугу вымаливал. А Арс в карты у них выигрывал. Гений, говорю же!       За столом снова раздались коллективные смешки, а затем даже этот пьяный и полный энтузиазма разговор сошёл на нет. Усталость после ярких эмоций взяла своё, а после пары бокалов крепкого вина многие и вовсе с трудом держали глаза открытыми, так что прошло не так много времени, прежде чем было решено расходиться.       Когда гости засобирались домой, Арсению стоило отвлечься всего на мгновение, как Антон словно растворился в воздухе, исчезая за доли секунды за дверьми ванной.       Попов тяжело вздохнул и вернулся в коридор помогать хмельной маме в поисках её накидки.

***

      На улице вечером было уже прохладно. Достаточно прохладно, чтобы хотеть как можно быстрее вернуться домой. Но Нурлан почему-то не торопился.       — Ты сегодня останешься здесь? — как бы между делом спросила Оксана, копаясь в приложении в попытках вызвать такси. На её плечи была накинута форменная куртка, которая сильно топорщилась в плечах и в целом выглядела на тонкой фигурке, как мешок из-под картошки. Но ей удивительным образом шло.       Наверное, потому что это была его куртка.       — Да, — кивнул болванчиком Сабуров, отчего-то снова краснея, — Матушка только завтра приедет из санатория. Не хочу ночевать один.       Девушка задумчиво пожевала губу, пустым взглядом сверля замерший экран смартфона. Спустя несколько долгих и тихих мгновений она решительно вздохнула и подняла голову, делая шаг вперёд.       — Ты можешь остаться у меня, — утвердительно, даже почти приказным тоном произнесла она.       Ласковые, горячие ладони легли на широкие плечи, сжимая и поглаживая. А обольстительная пьяная улыбка пронзила в самое сердце.       — Всё-таки парень? — томно шепнул Нурлан, не смея шевельнуть ни единой фалангой пальцев. Покорённый и заворажённый.       Оксана хитро хмыкнула, всё же опуская руки на желанную грудь и с чувством её сжимая.       — Посмотрим на твоё поведение.

***

      Принимать душ второй раз за день решительно не хотелось: слабость в конечностях тянула к разобранной постели так настойчиво, что даже просто переодеваться никакого желания не было. Но, стоило Арсению оказаться под горячими струями воды, как все мышцы мгновенно расслабились, мысли выветрились, а разум очистился.       И вот теперь уже не хотелось душ покидать.       Когда кожа на пальцах сморщилась, а лёгкие начал стремительно заполнять удушливый пар, Попов был вынужден остановиться и выключить воду. Красная, выпаренная кожа блаженно отозвалась на прикосновение старой пижамы. Та сильно натянулась, но, что удивительно, налезла и даже никакого дискомфорта не принесла. Довольный жизнью Арсений выпорхнул из ванны, на ходу вытирая волосы. И тут же замер.       Посреди комнаты стоял Антон. Со сложным выражением лица он смотрел на постель, комкал подол своей пижамной рубашки и искусывал губу до крови.       Арсений сцепил зубы и тихо выдохнул сквозь них неожиданное раздражение. Он слишком устал, чтобы о чём-то думать и что-то решать, поэтому, не собираясь тратить на драму драгоценные минуты сна, решительно произнёс:       — Я могу поспать в другой комнате, если тебе неудобно.       Шастун вздрогнул, оборачиваясь с нечитаемым ужасом в глазах. Не выдержав спокойный и уверенный прищур родных глаз, снова отвернулся, обильно залился краской и робко ответил:       — Это твоя комната.       И в момент, когда Арсений уже было меланхолично решил, что он опять сбежит, Антон в два шага приблизился к постели, залез под одеяло и укрылся с головой. Замирая так, словно прятался от маньяка-убийцы.       Если Арс и расплылся в тёплой улыбке, то виду не подал.       Он оставил влажное полотенце на сушилке в ванной, выключил везде свет и тоже осторожно нырнул под одеяло, с трудом представляя, в какое состояние впадёт Антон, если они случайно коснутся хоть кончиками пальцев.       Одно радовало, мысленно прикидывал Арсений, Антон явно его не ненавидел — иначе не лёг бы в одну постель. Тогда получалось, что избегал он его или потому что не хотел обидеть отсутствием чувств или потому что боялся, что Арс ему вломит за это же. Последнее казалось Попову даже более вероятным, потому что он тут же припомнил то бесчисленное количество раз, когда ловил Антона на разглядывании его тела.       Неутешительные выводы заставили Арсения быстро и не совсем осторожно развернуться к Шастуну лицом. Тот всё ещё прятался под одеялом, поэтому Арс, нахмурившись, сдёрнул его вниз. Поймал испуганный блеск зелёных глаз и без предисловий спросил:       — Ты решил, что с нами всё кончено?       — Что?! — подскочил на подушках Антон, кажется, действительно удивляясь такому заключению. И даже будто бы возмущаясь ему, — Нет! Почему ты так подумал?!       Арсений нехотя поднялся следом, подпихивая подушку под поясницу и потирая зудящие глаза.       — Ты вёл себя отстранённо всё это время, — осторожно начал он, подбирая слова так, чтобы не звучать слишком обиженно. Судя по виноватому лицу Антона, выходило не очень успешно, — Избегал меня, прятался в ванной, старался на меня даже не смотреть лишний раз. Может быть, я не особо силён в вопросах чувств и всего такого, но такие сигналы распознать ещё способен.       Совсем невесёлый смешок Арсения лезвием прошёлся по сердцу. Антон импульсивно схватил его за руки, сжимая пальцы до слышимого хруста сильно и наконец без увиливаний заглядывая в любимые глаза.       — Арс, я… Я очень скучал, — нескладно начал он, заикаясь от волнения и смущения.       Открытый, чистый и морозный взгляд Арсения давно ему только разве что снился, и видеть его теперь в десятке сантиметров от себя было до мурашек по коже волнительно. И приятно.       Антон разоткровенничался, очаровательно краснея даже шеей:       — И, когда я тебя увидел спустя столько времени... Да ещё и в таком виде!       — В каком? — нахмурился Попов, даже слегка проснувшийся от такого. Бросил торопливый взгляд на себя, но, не заметив ничего выдающегося и требующего внимания, нахмурился ещё сильнее.       Антон снова стушевался, но не замолк, пусть и проглотил слоги и целые куски предложений:       — Ну, ты… Подкачался. Сильно подкачался. Ты, конечно, и раньше был… А я, вроде как, понял, что мне нравилось, когда ты меня.. не то чтобы боль меня вообще хоть когда-нибудь смущала. Но ты… и сейчас!       Шастун умолк, сконфуженно закусывая губу и опуская голову.       Арсению же понадобилось несколько долгих минут, чтобы переварить его полуночный бред и немного успокоиться. Он аккуратно избавился от слабого захвата взволнованно взмокших ладошек, перехватил их в свои руки и настойчиво встряхнул, обращая на себя внимание.       — Не говори мне, что ты всё это время избегал меня просто потому, что перевозбудился, — вкрадчиво и низко проговорил Арсений, слегка сильнее сжимая дрожащие пальцы. Антон поджал губы, громко сглатывая, и Попов уточнил: — Чего молчим?       Шастун бросил на него невинно-виноватый взгляд сквозь ресницы, тихо-тихо отвечая очевидное:       — Ты сказал не говорить.       У Попова задёргался глаз. Мгновение спустя он сделал рывок вперёд, одной рукой обхватывая Антона за поясницу, притискивая к себе вплотную, а второй окольцовывая дрогнувшую шею.       — Блять, Шастун, — прошипел Арсений в покрасневшее лицо. Ладонь на шее предупреждающе сжалась, — Я тебя раздавлю нахрен.       В глазах у него плескался океан. Тёмный, опасный. Пугающий глубиной и завлекающий ей же.       Антон громко сглотнул, не смея отвести взгляд.       — Пожалуйста, — просяще протянул он.       Долгожданный поцелуй отпечатался на губах вперемешку с несдержанным громким стоном. Антон крепко зажмурился, цепляясь за широкие плечи своего парня влажными от волнения пальцами и полностью ему отдаваясь. В ушах зазвенело, дыхание перехватило, и Шастун не сразу нашёлся с тем, чтобы ответить на поцелуй — на несколько долгих мгновений он замер, просто наслаждаясь жаром и напором Попова.       Когда Арсений полностью лёг на него сверху и крепче перехватил за шею, заставляя открыть рот шире, из Антона вырвался задушенный счастливый писк. На губах булькнула слюна, подозрительно отдающая металлом, и Попов широким мазком языка собрал её, вталкивая обратно в рот так глубоко, что Шастун едва не задохнулся. Тяжесть его тела, несдержанные, грубые движения губ и болючие укусы острых зубов заставляли сознание уплывать куда-то очень далеко.       Его широкая ладонь, до сих пор покоившаяся на пояснице, пришла в движение, забралась под футболку и накрыла грудь. Антон громко закричал в поцелуй, когда Арсений, смеясь, стиснул его сосок, беспощадно выкручивая. Издеваясь, он тут же притворно-ласково его погладил подушечкой большого пальца, словно извиняясь за жестокое обращение, но хитрый прищур светлых глаз не оставлял сомнений — он сделает так ещё раз.       Когда захочет.       Антона моментально накрыло ощущением чужой власти над собой. В тени комнаты, освещённый лишь блеклым лунным светом Арсений казался невероятно большим. Его фигура, рельефная и безупречная, не оставляла сомнений в том, кто тут был сильнее. Будто в подтверждение этим мыслям, Арс внезапно схватил Антона за ворот футболки и приподнял над постелью, встряхивая его в воздухе, как тряпичную куклу. Шастун густо залился краской смущения, пряча горящее лицо в ладонях, а Арсений, воспользовавшись этим, перехватил его покрепче и быстро стянул мешающуюся ткань. Уронив парня обратно на подушки, он так же быстро расправился и с его пижамными штанами.       А над бельём почему-то замер с задумчивым видом.       — Тебе очень дороги эти трусы?       Антон, всё ещё занятый своим смущением, растерялся, не сразу понимая, о чём шла речь. Встретившись с тёмным, абсолютно невменяемым взглядом голубых глаз, он и вовсе подавился воздухом, лишь спустя минуты две отвечая:       — Нет. Вроде?       Арсений улыбнулся умилённо. Бережно опустившись вниз, он перехватил руки Антона за запястья, отвёл их от его лица и оставил несколько коротких поцелуев на горячих щеках, поджатых губах и вздёрнутом носу. Отстраняясь, он ласково огладил большими пальцами шелковистую кожу его плеч, перетёк касаниями к груди, невесомо сжимая, пощекотал едва рельефный живот и, напоследок как следует надавив на тазовые косточки, схватился за ткань трусов, без лишнего труда разрывая их по шву.       Антон, успевший разомлеть под незатейливыми ласками, испуганно поджал ноги, чудом удерживая удивлённый крик в горле.       — Ну, и чего ты спрятался? — рассмеялся Арсений, хватая его лодыжку, — Иди сюда, извращенец.       Его крепкие, сильные, только что буквально порвавшие трусы на лоскуты руки не оставляли и шанса на сопротивление. Антон, конечно, не пытался, но неожиданно приятно было почувствовать, как пальцы сжали бёдра до синяков на коже и потянули туда, куда было нужно именно Арсению.       А Арсению было нужно подтянуть Антона как можно ближе к себе. Развести ноги, окончательно откинуть в сторону мешающиеся тряпки и припасть лижущими поцелуями к покрытой мурашками шее.       — Тебе же нравится, правда? — слизывая капли пота за ухом, искусительно прошептал Попов. Одна его ладонь, не та, что жадно мяла зад, юркнула к члену, сжимая его до чёрных кругов перед глазами хорошо. Арсений поймал очередной несдержанный стон своим ртом и пророкотал губы в губы: — Посмотри-ка сюда, тебе очень нравится. Ты уже весь течёшь, а я ведь даже ещё ничего не сделал.       Антон высоко заскулил, откидывая голову на подушки. Арсений, не теряя ни секунды, припал зубами к оголившейся коже. Не щадя чистоту и трогательность румянца, он крепко вцепился в неё, тут же подавляя попытки Антона вывернуться и оставляя после себя красные полукружия следов. Шастун упёрся своими ладонями в его плечи, в считанные минуты перенасытившийся ласками, которыми был обделён целый год, но Арсению это нисколько не помешало. Удобнее перехватив его бедро, он рывком перевернул Антона на живот. С такой лёгкостью, будто тот не весил под сотню.       Всё-таки он очень быстро схватывал, ловко надавливая именно на те кинки, о которых Антон только начинал догадываться.       Шастун от стыда уткнулся лицом в подушку, но сопротивляться больше не захотел. Особенно, когда Арсений оставил звучный поцелуй на затылке, выдыхая после в ухо горячим шёпотом какие-то путанные пошлости. Ему потребовалось не так много времени, чтобы найти в тумбочке начатый бутылёк смазки и запечатанную пачку презервативов. Оставив их на покрывале рядом, Арсений вздёрнул задницу Антона кверху и смачно шлёпнул по уже покрасневшей от настойчивых касаний половинке.       Приглушённость вскрика Антона явно не пришлась ему по вкусу, поэтому в следующее мгновение его ладонь ловко пробралась под грудью и настойчиво обхватила гладковыбритую челюсть. Повернув голову своего парня набок, Арсений наклонился к нему, распластанному под собой, беспомощному и абсолютно поплывшему от удовольствия, и нежно лизнул в уголок губ. Антон ранимо потянулся вперёд, ожидая поцелуй, но Арсений только ухмыльнулся, отрывая ладонь от лица, собирая пальцами к затылку упавшую на лоб чёлку и крепко сжимая взмокшие пряди у корней.       — Садюга, — прохрипел Антон, неосознанно потираясь бёдрами о заботливо подложенную подушку.       — Может быть, — потянув за намотанные на кулак волосы, Арсений повернул его голову так, чтобы видеть глаза. Улыбнулся, снова предвкушающе хищно, и низким рокотом добавил: — Но и ты же мазохист. Как оказалось.       На задницу снова обрушился крепкий шлепок. Антон вздрогнул, поджимая бёдра, но Арс без лишнего труда снова их развёл. Влажные крепкие пальцы уткнулись в колечко мышц, Попов осторожно надавил, растирая смазку по нежной кожице, и в напряжении замер, когда внутрь с лёгкостью протиснулось сразу два пальца.       Антон почувствовал неладное, когда ладонь, не так давно отпустившая его волосы, с силой сжала покрасневшую от шлепков ягодицу. Ногти ощутимо царапнули по коже, когда Арсений собрал её в складку и, вцепившись мёртвой хваткой, подтянул бёдра вверх. Грубо, рывком вгоняя пальцы по костяшки. Шастун взвыл от неожиданности и лёгкой боли, а Арс разразился ядовитым:       — Расскажи-ка мне, это ты так к каждой ночи готовишься или мне стоит начать ревновать?       Прокрутив пальцы внутри, он не оставил Антону и шанса, чтобы ответить. В глазах замелькали звёзды, Шастун сделал слабую попытку отпрянуть от слишком настойчивых движений, но Арсений держал его крепко, вколачиваясь всё сильнее с каждой секундой и каждой попыткой улизнуть. Антону осталось только вцепиться в подушку зубами, чтобы не закричать слишком громко, и понадеяться, что завтра он сможет сидеть.       (Очень вряд ли.)       — Можешь представить, сколько раз мне приходилось прятаться в душевых, чтобы подрочить на тебя? — бормотал тем временем Арсений, с чувством, деликатно, но настойчиво проталкивая третий палец, — А помнишь тот раз, когда ты мне звонил по видеосвязи из парника? Когда сказал, что ждёшь меня? Когда покраснел, стоило мне сказать, что ты красивый?       От одних воспоминаний об этом у Попова сладко заныло где-то в паху. Собственный член, каменный и уже давно болезненно упирающийся в ткань штанов, требовал внимания, но Арс ничего не мог с этим поделать. Пока перед ним лежал доступный и раскрытый Антон, думать о собственном удовольствии хотелось в последнюю очередь.       — Я чуть с ума не сошёл, — добавив смазки, поделился горячим шёпотом на ухо Арсений. Развёл пальцы, поймав языком торопливое биение жилки на шее, и тут же добавил четвёртый. Антон проскулил сквозь зубы, прилежно не отпуская наволочку, а Попов прижался ртом к его уху вплотную, перемежая жаркие фантазии с волнительными влажными поцелуями: — Так хотелось взять тебя. Сразу, там же. Нагнуть над подоконником, засадить по самые яйца и драть до хрипа. И я видел, что ты хотел того же. Хотел ведь?       Делая акцент на последнем вопросе, Арс вбил все четыре пальца по самую ладонь. Антон под ним взвыл, выгибаясь в спине, но не имея возможности сдвинуться ни вперёд, уходя от перенасыщенной ласки, ни назад, подаваясь ей навстречу.       — И вот я приехал, а ты даже в глаза мне не смотришь, — продолжал нашёптывать Арсений, громко вылизывая красное ухо, — И вот это, — снова с силой прокрутил пальцы внутри, доводя Антона до крупной дрожи во всём теле, — О чём ещё я могу подумать?       Шастун всхлипнул, отпустил насквозь мокрую от слюны и слёз наволочку и тихо-тихо попытался ответить:       — Нет, Арс… Я…       Дыхания на что-то более осмысленное не хватало. Да и Арсений не помогал: всё наваливался сверху, сжимал плечи в дробящих кости объятиях и растягивал до предела. Казалось, ещё немного и он смог бы пропихнуть внутрь всю ладонь.       — О том, что в этой заднице кто-то был, — зло зашипел Попов, хватая зубами разнеженное несчастное ухо, — Кроме меня.       — Нет! — вскрикнул Антон, с трудом разворачиваясь под давящей глыбой мышц и силы. Открыто, искренне заглянул Арсению в глаза и, хотя это и казалось невозможным, покраснел ещё сильнее, — Я просто.. просто подумал, что мы можем сегодня… Поэтому подготовился.       Арсений тут же остановился. Поднялся, отпуская и плечи, и ухо, и задницу, широко обхватил ладонями малиновые щёки Антона и с чувством его поцеловал. Нежно, медленно, не забираясь языком внутрь. Почти целомудренно.       — Ты нормально? — ласково прошелестел он. Антон активно закивал, млея под бесконечной нежностью грубых пальцев, — Выдержишь, если я продолжу?       Шастун промычал что-то согласное, и Арсений, будто только этого и дожидался, опустил пояс штанов и трусов вниз и одним движением вколотил себя в растянутое нутро.       Антон вскинулся, выгнулся в спине, крепко сжимая пальцами подушку, а опуститься снова вниз уже не смог. Арсений обхватил его плечи, прижимая к себе крепко и тесно, и начал мелкими толчками двигаться в судорожно сжимающейся заднице.       От тесноты, жара, от горячих поцелуев и болючих укусов в шею у Антона плавился мозг. Он стонал без остановки, несдержанно громко и несчастно. Настолько откровенно и крикливо, что очень скоро Арсений был вынужден закрыть ему рот.       — Я тоже очень скучал, мой дорогой, но нужно же как-то сдерживаться, — со сбитым дыханием пробормотал Попов, переходя на более мощные и медленные толчки и вжимая пальцы во влажные щёки. Антон всхлипнул ему в руку, засопел, цепляясь за напряжённый бицепс своими дрожащими пальцами и натурально повисая в крепкой хватке Арсения, — Да, вот так, мой сладкий, — довольно замурлыкал тот, — Мой хороший. Мой нежный. Мой.       После долгих прелюдий и ещё более долгого расставания продержаться хотя бы пару минут было тяжело. Чувствуя скорую разрядку, Арсений перехватил Антона покрепче одной рукой, а второй нырнул ему под живот. Мокрый, горячий, сочащийся смазкой член, намеренно забытый на время «воспитательных» прелюдий, отзывчиво дёрнулся в ладони.       Хватило пары торопливых движений, чтобы довести Антона до оргазма. Тот высоко пискнул что-то в ладонь, замирая и сжимаясь на продолжавшем долбить нутро Арсении. Попов же не сильно отстал, в два толчка доводя себя до предела и вколачивая сперму внутрь.       На постель они упали вместе, добрые полчаса после пытаясь отдышаться.       Когда дыхание и мысли пришли в норму, они неспешно пошли в ванну, чтобы смыть с себя пот и некоторые другие телесные жидкости. Сменили постельное бельё, пижамы. Пришлось даже заменить одну из подушек — ту, что терзал Антон, вывесили за окно сушиться.       В голове после долгожданной близости стало пусто и легко. Казалось, даже задышалось легче. Арсений с мягкой улыбкой на губах пялился в потолок, смакуя мелкую дрожь в затёкших мышцах и запечатлевая в памяти каждое мгновение жаркой ночи.       Антон наблюдал за ним со стороны. Откровенно и не таясь. Можно сказать любовался.       Поэтому, когда выражение лица Арсения слегка изменилось, приобретая тяжёлые задумчивые морщинки на лбу, он ткнул в последние пальцем, сорванным шёпотом интересуясь:       — Что думаешь?       — Хочу написать тем ребятам из СММ, — ответил Арсений, скрещивая руки на груди и закусывая губу, — Они предлагали неплохой контракт. Если повезёт, устроят в хорошую фирму.       — Я думал, тебе понравилось в армии, — полувопросительным тоном произнёс Антон. Его палец соскользнул вниз, приподнял укушенную губу, демонстрируя острые клыки, и исчез, стоило Арсению ими рядом с ним щёлкнуть. Антон улыбнулся, заканчивая мысль слегка легкомысленным тоном: — Ты говорил, тебя приглашали в академию. Генералы не расстроятся, если ты испортишь династию?       — Мне и розы выращивать нравится, только это не значит, что я открою цветочный, — буркнул Попов, закатывая глаза, — Да и академия… В модельном мне светят большие деньги и безопасные условия труда, а в органах спокойная жизнь может только на пенсии присниться, — мрачно хмыкнул Арс, припоминая опыт родителей. Выдержав задумчивую паузу, он повернулся на бок, разваливаясь на подушке блаженно и закончил мечтательно: — Да и мне сам процесс фотосессий понравился. Творческая атмосфера, суета вокруг, восторженные взгляды…       Антон напротив зло сощурился.       — Что? — растерялся Попов.       — Будешь опять фотографироваться в воде? Или вообще голышом? — знакомым ревнивым тоном пропыхтел Шастун, — Так вот станешь популярным, попадёшь на обложки, влюбится в тебя какая-нибудь кинозвезда и охмурит своими красотой и деньгами. Бросишь меня и даже не вспомнишь, почему вообще встречался всё это время.       Арсений искренне рассмеялся.       Не дожидаясь, пока Антон придумает себе ещё какой-нибудь фантастический сюжет, он сгрёб его в объятиях и крепко прижал к себе.       — Больно ты болтливый, — выдохнул горячим воздухом на всё ещё слишком чувствительное ухо. Антон поёжился, пытаясь вывернуться, но сделал это так слабо, что Арсений только сильнее его сжал, понимая, чего он на самом деле хотел. Прикусил малиновую щеку с тихим игривым рычанием, а затем интимным шёпотом поделился: — Кажется, я слишком плохо постарался, раз у тебя ещё есть силы воображать такой ревнивый бред.       Антон фыркнул, плавясь под крепкими руками и нежась в тепле любимого тела. Он уже даже начал в какой-то момент засыпать, впервые за долгое время абсолютно спокойный и уверенный в завтрашнем дне. Поэтому, когда Арсений внезапно его отпустил, отстраняясь, чтобы снова заглянуть глаза в глаза, Шастун недовольно нахмурился.       Арс не стал долго мучать его своим загадочным вдумчивым взглядом. Ласкового улыбнулся и произнёс, контрастно твёрдо и уверенно:       — Я не бросил тебя даже тогда, когда от боли сердце готово было остановиться. И вернулся к тебе из самого Забайкалья. Если ты всё ещё грезишь о том, чтобы дать заднюю, то сейчас самое время, — намеренно крепко сжал в руках чужие, причиняя ощутимую боль, — Потому что потом — не отпущу.       Антон медленно и вдумчиво моргнул, проглатывая волнение. Арсений смотрел на него со всем доверием, так, что, казалось, если Антон сейчас откажет ему и уйдёт, то он действительно не станет бежать следом и заставлять остаться.       Это внезапным образом больше обидело, чем восхитило.       Антон даже нахмурился, превращая эту надуманную злобу в мощный волевой импульс. Перехватил руки, крепко стиснувшие его запястья, ласково погладил пальцами мелкую россыпь шрамов от колючек роз и ответил, настолько уверенно и спокойно, что голос не дрогнул ни разу:       — Мой психолог сказал, что наши отношения были очень неправильными. Созависимыми, основанными на боли и желании. Они никак не могли перетечь во что-то здоровое. И никогда уже не смогут, — внезапно улыбнулся, солнечно и счастливо, будто не говорил что-то настолько ужасное и прекрасное одновременно, — Но я и сам не здоров, и вряд ли когда-то буду. Поэтому хочу остаться с тобой. Навсегда.       — Хороший у тебя психолог, — небольшую паузу спустя наконец ответил Арсений, — Мой то же самое говорил.       А затем громко сглотнул волнение, отвечая на признание упрямым:       — Я тебя бросать не собираюсь. А ты?       Антон отрицательно покачал головой, с каждой секундой улыбаясь всё шире. Арсений подался вперёд и крепко его обнял, целуя во влажную, пахнущую их общим шампунем макушку.       — Наверное, нам просто необходимо любить кому-то вопреки, — выдохнул куда-то ему в ключицу Антон.       — Точно, — хмыкнул Арсений, крепче стискивая его плечи.       Луч лунного света медленно смещался с одной стены на другую. Антон млел в объятиях своего парня, вспоминая какие-то незначительные мелочи: короткие поцелуи утром перед выходом из дома, совместный вечер в беседке с чаем и миской черешни, ссоры по ерунде, сияние браслета из бисера на его руке…       Много всего. А сколько ещё будет.       Как, например, сегодня. С трусами.       — Ты теперь должен мне новые трусы, — разбивая сонную тишину, возмущённо произнёс Антон. На какое-то мгновение он подумал, что Арсений успел заснуть, но тот с запозданием развеселённо фыркнул, — Зачем ты вообще их порвал?       — Не знаю, — честно ответил Арс, — Давно хотел попробовать.       Шастун ухмыльнулся:       — Даже интересно посмотреть твою историю на порнхабе.       Новая пауза затянулась. Арсений долго осмысливал его ответ, и только потом спросил:       — Где?       Антон решительно встал, отбросил одеяло и включил ночник на тумбочке.       — Так, сон отменяется, — заключил он, настойчиво сбрасывая одеяло и с Попова, — Давай сюда планшет.       И пока тот нехотя, но послушно принялся копаться в вещах, Шастун что-то быстренько прикинул, потёр ноющую поясницу и на всякий случай предупредил:       — Но, если что, теперь я буду сверху.       Арсений вскинул бровь:       — Тебе мало было?       — Мы не виделись год, — Антон показательно вскинул указательный палец, демонстрируя значимость этого аргумента. А затем ухмыльнулся давно забытой хищной полуулыбкой и добавил низким, рокочущим тоном: — И я, может, тоже хочу проверить тебя на верность.       Попов в ответ скромно и тихо улыбнулся. Передал наконец найденный планшет и, устраиваясь рядом поудобнее, предложил:       — Завтра тогда начнём искать квартиру для съёма. А то мама не выдержит нашего воссоединения.       Антон рассмеялся вполголоса, но согласно кивнул.       В конце концов, какие бы трудности не встретились на их пути, теперь он точно знал, что они всегда будут просто «временными».