Раскурим скорбь «цыганочкой»?

— Простите, что задержался. Я что-то задремал. Гарри, чуть дернув уголком губ, прошел к своему месту и сел за стол. Уизли предпочли не заметить его заплаканных глаз, Гарри благодарно не взялся замечать их собственных. — Милый, я испекла твой любимый пирог. Но сначала, пожалуйста, утку. Или, вот, горячий чечевичный суп с гренками. Чего хочешь? Что положить? — засуетилась Молли, взяв в руки его пустую тарелку. Гарри, молча, прервал её прикосновением. Мягко улыбнувшись женщине, он забрал у неё тарелку и налил себе немного супа. Молли рассеянно покивала на такую заботу, по привычке улыбаясь, и снова взялась перемешивать сахар в чае, что давно остыл. Камин вдруг вспыхнул, и из него вышел Кингсли Шелкбот. — Мерлин Всемогущий, какие люди и без охраны! — воскликнула Молли, встряхнув кухонным полотенцем, скрывая дрожь пальцев. — Присаживайся, Кингсли. Или нам уже называть тебя «Господин Министр»? — наигранно засмеялась она. — Ну что ты, Молли! — пробасил гость и сел на свободный стул. — Спасибо большое, — улыбнулся он, принимая чашку чая. — Здравствуй, Гарри. Всю неделю не мог с тобой связаться, где ты был? — Наслаждался геройской жизнью, — мрачно ответил Гарри, отмахиваясь от качающего головой Рона. — Чё надо? — Не буду ходить вокруг да около, — посерьезнел Кингсли. — Как ты смотришь на то, чтобы выступить на пресс-конференции и поддержать компанию Министерства и Министра по стабилизации ситуации в стране? — Проще, — скривился Гарри. — Мне нужно, чтобы ты поболтал с журналюгами и снялся для социальных брошюр, — расставил точки над «и» министр. — Нет, — припечатал Гарри. — Гарри, — вздохнул Кингсли. — Я знаю, как ты это всё не любишь, но, боюсь, ты не понимаешь, какое место теперь занимаешь в… — Нет, это ты не понимаешь, Кинг. Я не сделал ни-ху-я. Есть куча людей, что сделали в тысячу раз больше для победы, чем я. Я не собираюсь улыбаться в объектив и говорить о том, какой я пиздатый спаситель. — Гарри, ты убил Волан-де-Морта. Ты заслужил это… — Да я бы сдох еще в колыбели, если бы делал всё один! — хлопнул ладонью по столу Гарри. — Сев… Снейп, Сириус, Римус, Тонкс, Дамблдор… — Вот только не надо мне о Дамблдоре! — раздраженно цыкнул зубами Кингсли. — Старик отправил тебя подыхать, а ты до сих пор считаешь его святым. — Ух ты, нихрена себе! Низкий поклон тебе за раскрытие правды века! Я прямо, как будто из матрицы вышел! — всплеснул руками Гарри, преувеличенно распахивая глаза. — Он не святой. Нельзя выиграть войну, не пожертвовав ни одним… — Вот мы и пожертвовали! — в сердцах крикнул Кинг, разведя руками на кухню Уизли. Джинни ахнула. Рон заскрипел зубами, борясь с желанием въебать Министру Магии по печени. Молли зажала рот рукой и поспешно вышла из кухни, заблестев слезами. Гарри закрыл глаза на секунду и, тяжело выдохнув, открыл их, опаляя Кинга холодной яростью. — Пошел нахуй отсюда, — отстраненно сказал он. — Вали, я в секунде от твоего убийства. Не будем портить людям аппетит. — Как знаешь, Гарри, — холодно произнес Кингсли, поднимаясь из-за стола. — Еще придешь ко мне. — Пиздуй уже, важный черный хер. Кингсли обвел взглядом комнату, натыкаясь на солидарных с Гарри Джинни и Рона, и отбыл в Министерство. — Ты как? — прикоснулся к локтю Гарри Рон. — Восторг, — пассивно ответил Гарри и снова отпил из своей фляжки. Рон переглянулся с Джинни, но та только пожала плечами, не зная, чем помочь. — Вы чё тут орете? — раздался из коридора незнакомый скрипучий голос. — Там мама опять плакала, я её усыпил и перенес в спальню. Здорово, Гарри. Не знал, что ты здесь. Гарри посмотрел на выход в коридор и едва узнал смотрящего на него в упор Джорджа Уизли. Испачканные джинсы, рубашка без нескольких верхних пуговиц, сигарета за ухом. Круги под глазами, щетина, нечесаные волосы и кажущиеся большими на похудевшем лице потухшие глаза. Как в зеркало посмотрелся. — Привет, Джордж. Поешь с нами? — предложил Гарри без улыбки, словно хозяин дома. Джордж невесело хмыкнул, кивнул на его собственную тарелку с нетронутой едой и прошел к столу. Сев рядом с Гарри, он забрал у того фляжку и сделал глоток. Скривившись, закряхтел, отдал обратно. — Маггловское… — Он облизал губы, глянув на Гарри оценивающе, открывая его с новой стороны. — Заходи, если чё, у меня там ящик нормального «Огденского». Всё лучше, чем этой дрянью давиться. Он выглядел без Фреда странно, даже нелепо. Неполноценно, будто картину напополам разорвали. Откинул слипшуюся челку с лица и заправил за единственное существующее ухо, отсутствуя взглядом. — Считай, договорились. Джинни и Рон чувствовали себя лишними и неподходящими по стилю в этой комнате. Гарри и Джордж смотрели друг на друга одинаковыми взглядами, сами ещё не понимая, почему так похожи, но чувствуя друг в друге близкое. Тишину разорвал Рон: — Кхм, Гарри… Дружище, ты только не обижайся, — он замялся, теребя салфетку. — Час назад пришло письмо от Гермионы. Она скоро будет здесь. Гарри перевел на него взгляд, и Рону стало жутко от его пугающего безразличия. Он сглотнул и продолжил: — Ты знаешь, что мы с ней вместе. Ты не мог бы пока пожить в комнате Перси? — осторожно приподнимая брови просил он. — Конечно. Мне все равно где, — пожал плечами  Гарри. — Тогда лучше уж ко мне, — неожиданно предложил Джордж. — У меня как раз в комнате кровать недавно освободилась. Он хмыкнул, подбросив плечи. Сквозь сцепленные зубы просочился смешок. Еще один. Истерический смех полился, как из крана, под сочувствующими взглядами брата и сестры. Гарри молча встал на ноги и взял его под руки. — Идём, давай, — тихо позвал он, приподнимая хохочущего Джорджа. — Пошли. Гарри обнял его за плечи, и они прошли мимо Джинни и Рона, что только и могли — лишь страдальчески смотреть. Гарри их не винил. Поднявшись на второй этаж, он толкнул дверь в комнату близнецов и усадил икающего Джорджа, что всё еще хихикал, на кровать. Сходил за чемоданом и втолкнул его в темную комнату, с закрытыми шторами. Поставил у стола и сел напротив Джорджа. Маленькая комната была слишком явно разделена надвое. Но не вертикально — горизонтально. Верхняя половина была в рабочем хаосе. Со спинок кроватей свисали джинсы и футболки. На полках — книги и папки со списками продукции «УУУ», колдографии и квиддичные приколюхи. На столе — пергаменты, сломанное перо, целое, блокноты, пара реторт, чернильница, несколько ярких конфет без оберток, фольга, перочинный нож. На стуле рядом — открытый рюкзак. Половина Фреда. Недописанный рукой Фреда рецепт новой взрывной смеси лежал на углу стола. Гарри протянул руку к пергаменту, чтобы прочесть, и в его щеку тут же уперлась чужая волшебная палочка. — Руки убрал, нахуй, — почти прорычал Джордж. — Не смей ничего там трогать. Гарри показательно поднял ладони, показывая, что сдается, и Джордж опустил палочку, чтобы снова безразлично замереть. Его половина на полу, где валяются пустые бутылки, содержимое пепельницы, грязные тряпки, исписанные скомканные листы, виднеется пара темных пятен на ковре, кучки осколков и новенький Орден Мерлина третьей степени, что выдали Джорджу, наравне с остальными «Защитниками Хогвартса». Посмертная награда Фреда стояла в стеклянном кубе на чистой полочке, рядом с его портретом с траурной лентой. — Спокойной ночи, — хрипло сказал Джордж и, не раздеваясь, упал на постель со сбитыми простынями. Гарри, не отреагировав, лег спиной на чужую аккуратно застеленную кровать и уставился в потолок. Вокруг люстры были наклеены светящиеся наклейки. На двух из них было черным написано полустертое «Дред» и «Фордж». На спинке стула висел один из фирменных свитеров миссис Уизли, с заботливо вывязанной, оранжевой «Ф» на груди. На столе колдо в рамке:  близнецы, закинув друг другу руки на плечи, смеются, глядя куда-то в сторону. Прикрепленное к шкафу зеркало разбито. Ощущение, что они с Джорджем в этой комнате не одни, не покидало. Возможно, именно поэтому Джордж до сих пор выживал здесь один.