Раскурим скорбь «цыганочкой»?

Рубашка прилипла к телу. Снова кошмар. Один и тот же, из тех, которые не забываются, потому что реальны. Джордж открыл глаза и со стоном растер лицо. По привычке взглянул на постель брата, но увидел Гарри. Тот сидел в той же позе, что и вчера, облокотившись на спинку кровати, словно бы и не спал. Может, и не спал. Надо бы наладить с ним отношения, узнать получше, раскопать, наконец, что их связывает, но для этого нужно проявить инициативу, аkа желание. Желание, которого нет. Темпус. Половина одиннадцатого. Встал с кровати, снял рубашку, кинул на пол, протирать пыль. Вышел в коридор. Сложив ладони рупором, заорал: — Кто хочет сгонять за сигаретами для Джорджи? Из комнаты вышла Гермиона и жалостливо на него посмотрела. Джордж развернулся к ней, изображая преувеличенную радость встречи: — Солнце, хочешь помочь дяде Джорджу? П-жа-алуйста, я не в состоянии сейчас никуда идти. — Джордж, ты должен взять себя в руки. Жизнь продолжается и… Из комнаты вышел Гарри и взял нахмурившегося Джорджа за плечи, разворачивая от Гермионы: — Мог бы спросить сигареты у меня. Идём. Гарри втолкнул оглядывающегося на Гермиону Джорджа в комнату и, развернувшись к подруге, закрыл дверь. — Прекрати это, — сказал он, пронизывая её взглядом красных от лопнувших капилляров глаз. — Что? — Говорить ему, что он должен делать. Это эмоции, Гермиона. Он не может перестать чувствовать, просто потому что «Гермиона Грейнджер так сказала», — отстраненно сказал Гарри. — Не вмешивайся. Пусть лучше он курит, чем крошит себя и окружающих стихийными выбросами запертых переживаний. — Но так же нельзя. Он просто убивает себя депрессией. И ты… — начала было Гермиона. — Ты же вроде умная? Так хватит уже нести хуйню. Если не понимаешь, так хотя бы не беси, — бросил Гарри и, оставив подругу в растерянности открывать рот, вошел в комнату и захлопнул дверь перед её носом. Джордж лежал на спине и выдыхал дым в потолок. Гарри пинком сбросил его ноги со спинки кровати и сел рядом. Закурив, развернулся к нему, сложив ноги в кедах на простынях: — Расскажи мне. — Что? — равнодушно спросил Джордж, сбрасывая пепел на ковер. — Что захочешь. Джордж закрывает глаза, и тени его ресниц ложатся на бледные щеки. Гарри подумал о том, что если кто-нибудь захотел бы увидеть лежащего в гробу Фреда, то мог бы посмотреть сейчас на Джорджа. Веснушки слишком выделяются на бледном расслабленном лице, волосы разметались по подушке. Бледные губы сомкнуты отсутствием привычной улыбки до ушей. Ясные голубые глаза закрыты, а под веками и вовсе потухли, помутнели. Гарри наклонил голову под другим углом, и тут же посыпались различия. Одуряюще-мускусный запах, длинная нога нервно дергается, свешенная с кровати, и Гарри положил на неё ладонь, успокаивая. Обескровленные губы дергаются в улыбке, один глаз приоткрывается и хитро наблюдает за худым растрепанным мальчишкой-героем. Грудь вздымается во вдохе, и горло выдает испытующе-хриплое: — Ты первый. Гарри переводит взгляд со своей руки, стряхивает пепел на голую грудь Джорджа. Молчит немного, подбирая слова. — Я жил, созидая. Теперь мне нравится разрушать. Стекла красиво летят, кровь капает мелодично, стены рушатся, освобождая пространство. — Джордж понимающе усмехнулся и затушил сигарету. — У меня был навязанный смысл жизни, я выполнил его, уложившись в дедлайны. Но у меня отобрали тот, что выбрал для себя сам. Северус редко давал обещания. Но если давал, то всегда их сдерживал. Я сейчас думаю, что если бы тогда заставил его пообещать, что он выживет, он бы жил. Мы бы уехали куда-нибудь, сто процентов. Туда, где нас никто не знает, чтобы не оглядываться на газетные заголовки и мнение толпы, которое его так всегда заботило. Хотя, знаешь, наверное, всё-таки, это потому что он так обращал моё внимание на то, что не подходит мне. Всё хотел, чтобы я жил счастливой жизнью, не понимая, что он и есть моя жизнь. Я теперь так сильно хочу сдохнуть, как и сильно хочу жить. Такое непонятное чувство. Я просто знаю, что он не хотел, чтобы я умер. И это единственное, что удерживает меня здесь — знание того, что даже если я выпилюсь прямо здесь, то он просто выпинает меня из-за грани, чтобы я прожил эту жизнь до конца обязательно счастливо. Он, знаешь, какой был? Только для меня. Вы все его ненавидели, видели злобного, несправедливого мизантропа. А со мной он был заботливым и ласковым. Всегда переживал за меня, оберегал и прислушивался. Прошлым Рождеством я наряжал елку в его доме, в Тупике Прядильщиков. Северус готовил ужин, а я, как дурак, бегал, спрашивая «чем помочь», и в итоге мешал ещё больше. Он тогда всё смеялся надо мной, то тарелку разобью, то на стул наткнусь. — Глаза его заискрились от воспоминаний, что он рассказывал с улыбкой, в задумчивости перебирая пальцы Джорджа. — Трахнул меня прямо на праздничном столе, тогда ещё бокалы разбились. А потом мы легли возле елки прямо на пол, и лежали так целую вечность. Я вслух мечтал о том, чем мы займемся после победы, а он улыбался и молчал, глядя на моё нелепое выражение лица. «После победы у тебя будет целое войско юных фанаток, зачем тебе старый желчный профессор», — сказал он тогда, а я так разозлился и начал, что-то кричать о том, что мне никто не нужен. Он растрепал мне волосы и поцеловал так нежно, что у меня что-то в груди щелкнуло.  А потом сказал мне то самое: «Если я не выживу, только попробуй умереть». Он замолчал, исследуя взглядом скомканное лоскутное покрывало. Подняв взгляд на Джорджа, он увидел его кривую улыбку: — Значит, Снейп? — почти весело спросил он, приподнимая брови. — Серьёзно? — У меня фотки есть. Хочешь посмотреть? — улыбнулся Гарри с видом посвящающего в великую тайну. Джордж кивнул. Гарри, как-то стеснительно, пожал плечами и спрыгнул с кровати. Немного покопавшись в сундуке, он выудил из потайного отделения тщательно спрятанные в мешочек из ишачьей кожи фото и подскочил к Джорджу. Тот подвинулся, и Гарри сел рядом, протягивая два маггловских цветных снимка. Джордж взял в руки плотную бумагу и удивленно взглянул на Гарри, что подтянул колени к груди: — Они не двигаются. Гарри, подперший подбородок кулаком на колене, расширил глаза в притворном удивлении: — Маггловское несовершенство. Зато в цвете. Джордж перевел взгляд на снимок. Снейп сидел за деревянным столом, поставив локти на стол, и выглядел до того непривычно, что Джордж хохотнул. Одна рука запуталась в густых волосах, подпирая голову, другая сжимала в длинных пальцах красное яблоко. На заднем плане отблескивали стеклянные крышки стоящей на плите кухонной утвари, от сковороды поднимался пар. Сидя в тонком черном свитере с высоким горлом, он смеялся, сверкая черными глазами, глядя чуть выше объектива. На Гарри. — Ну как? Красавец, да? — с гордостью спросил Гарри, разглядывая фотографию в руках Джорджа. — Непривычный, пиздец, — признался Джордж с улыбкой, поворачиваясь к Гарри, мазнув по чужой холодной щеке носом. Гарри, улыбаясь, вложил в его ладони вторую фотографию. Взрослый мужчина, обнимает худенького парня, закинув руку перевитую венами поверх ключиц. Неприлично счастливый мальчик широко улыбается, глядя в камеру, что держит сам, а мужчина целует вихрастую макушку, прикрыв глаза. Фотография вмещает фигуры до середины груди, но видно, что на них нет одежды, а позади яркими огнями светится небольшая ёлка, под которой лежит всего два подарка. Джордж и Гарри, улыбаясь, посмотрели друг на друга, полностью растворившись в прошлом. В счастливом зимнем вечере, где всё было не гладко, зато так, как нужно. Джордж, приложил палец к губам и прошептал, с горящими ностальгией глазами: — У меня тоже такие есть. Гарри закатил глаза в притворном возмущении и прошептал, словно их кто-то мог услышать: — Ну так неси, чё сидишь-то? Джордж аккуратно вложил в ладошку Поттера фото и закрыл их его пальцами. Кивнув парню, он спрыгнул с кровати и подскочил к большому шкафу, набитому всякой всячиной для магазина. Гарри тихонько встал, прижимая к груди своё сокровище, и подошел к своему чемодану. Открыв его, он бережно упаковал снимки и, спрятав туда, откуда взял, замер. — Нашёл! — раздался возглас Джорджа, заставляя Гарри вздрогнуть и вспомнить, где он, выныривая из воспоминаний. — Ты идешь? — запрыгнул близнец на кровать и похлопал по месту рядом с собой, держа в другой руке несколько колдографий. —  Да, — улыбнулся через плечо Гарри, проглатывая слезы. — Конечно. Он последний раз посмотрел на потайное отделение, незаметно вытер глаза и захлопнул чемодан.