Раскурим скорбь «цыганочкой»?

Пожалуйста, будь моим, пожалуйста, будь моим смыслом. Мы одни на целой земле, в самом сердце моих картин Целый мир придуман, целый мир придуманных истин. Я нуждаюсь в твоём тепле, я хочу быть смыслом твоим.

Желание играть в гранд фаталити прогорело. Слово «хватит» сказано, так о чем теперь жалеть? Да, действительно, не будь они треснувшими, не ухватились бы друг за друга, как за последнее значащее, но не похуй ли, если действует? Слово «планы» уже не ощущается ругательством, улыбка не через силу, и понятие красоты уже не зациклено на одном человеке. Поэтому он и не спит с пяти утра, рассматривая мальчика, что лежал на его руке, досматривая свой сон. Мальчик был красивым и хрупким, как хрусталь, который не разбился даже от поставленного удара Судьбы. Тонкая кожа на острых скулах была в царапинах со вчерашнего. Губы растрескались, до сих пор красные от поцелуев. Ресницы длинные, что трепещут от чужого дыхания, сухими смотрятся гуще, чем мокрыми от слез. Расскажите, как любить его вечность, чтобы он не скучал? Джордж смотрит, потому что хочет смотреть, и целует, потому что хочет. Хрупкий сон хрупкого мальчика разбивается, и он открывает свои зеленые глазищи на Джорджа, которому смешно и грустно. — Ну здравствуй, Спящая Красавица. В душ пойдем? — весело спрашивает он. Гарри кивает, не до конца понимая метаморфоз. Задницу саднит полузабытым ощущением, но он встает, не морщась, и позволяет утянуть себя за руку в ванную. Джордж невозмутимо запихивает его в душевую кабину, намыливает черные пряди, чуть ли не напевая под нос, а Гарри всё ищет у него признаки депрессивного психоза. — Ну что ты смотришь так на меня? — сдался Джордж, глядя в глаза. Гарри качает головой, понимая, что Джордж пытается выплыть, закинув его на плечи. Спасти их обоих. И знаете что? Гарри совсем не против. Протирая волосы полотенцами, они оба вошли в комнату в молчании. В молчании они и оделись. В молчании сели на кровати, снова начав сверлить друг друга взглядами. — На завтрак пойдем? Или по случаю странной измены, которая и не измена вовсе, торжественно сдохнем с голоду? — не выдержал Джордж. — Хватит делать вид, что всё нормально. — А что мне сделать? — Объяснить мне всё. Что можно, что нельзя… Что мне делать, что говорить… Джордж подскочил к Гарри и, взяв его дрожащие ладони в свои, сел на корточки, заглядывая в глаза, снова наполнившиеся слезами: — Чш-ш-ш, родной. Ну-ка успокоился. Зачем тебе этот разбор полетов, а? Давай без ярлыков обойдемся, ну? Делай, что чувствуешь, говори, что думаешь. Не хочешь, пошли меня подальше, и я уйду в пизду маршем. Только не притворяйся, понял? Ты же сильный, да? У тебя теперь только одна задача: просто жить. Он запустил ладони в черные еще влажные волосы и притянул к себе, целомудренно целуя в лоб. Гарри вцепился в его руки и потянулся за поцелуем вчерашним, другим. Подписывая согласие на условия. Джордж перехватывает ведущую роль, крепко сжимая холодные ладошки, с которых наконец смыли формалин, в котором их владелец сколько времени любовно копался. Джордж улыбнулся и поцеловал закрытые веки Гарри, заклиная удивительные глаза на то, чтобы они никогда больше не плакали. Волшебником он был неплохим, но не лучшим. *** — Может, отнести им завтрак в комнату? — предложила Джинни, тыкая вилкой несчастную яичницу. — Мы их уже сутки не видели, может, они… — Не неси херню, — отмахнулся от нее Рон. — Я слышал, как недавно кто-то из них плескался в ванной. Всё с ними нормально, просто нужно дать им немного времени. Гермиона перевела взгляд с одного на другую и решила про себя, что постучится в комнату Джорджа после завтрака. Мало ли что. — Утро доброе. Джордж вошел в комнату, сияя свежестью и стилем, одетый и причесанный, хренов плейбой. Подмигнув Джинни, он вытянул за руку Гарри, что с таким же невозмутимым лицом вошел в кухню и кивнул присутствующим. Они сели за стол и синхронно притянули к себе тарелки с блинчиками. Рона передернуло. — Ничего не хотите объяснить? — приподнял он брови. — Нет, — спокойно ответил Гарри и закинул в рот кусочек сыра. — В смысле «нет»? Вы не показываетесь на глаза сутки, а потом выходите к нам за ручку и садитесь хавать. Вы, как минимум, должны объяснить… — Ронни-братишка, иди в пизду! — рявкнул Джордж, беспокоясь за реакцию Гарри, что нервно задергал под столом ногой. — Никому мы ничего не должны и ничем не обязаны. Все долги уже отдали. Рон обиженно засопел, но возражать не стал. Девочки потупились, и завтрак продолжился в молчании. Джордж и Гарри, накинувшись на еду, изредка переглядывались, улыбаясь, вгоняя друзей в еще больший диссонанс. — Мальчики, какие планы? — нарочито бодро спросила Гермиона, обращаясь к ним. — Мы пойдем на кладбище, — сказал Джордж. Рон поперхнулся чаем и закашлялся, Гермиона, нахмурившись, похлопала его по спине. Гарри, распахнув глаза, повернулся к Джорджу, снова чувствуя страх. — Не надо, — вырвалось у него. Джордж терпеливо выдыхает и берет его за руку, что нервно затряслась на столе. — Надо, малыш. Ты же знаешь, что надо. Мы должны разделаться с этой херней, — спокойно и уверенно говорит он, глядя брюнету в глаза. От его твердого голоса и прямого взгляда Гарри становится свободнее дышать. Может быть, он ведомый, но ему просто легче, когда есть кому заставить сделать важное «через не могу». И он идет с этой мыслью к грани антиаппарационного барьера, сжимая большую ладонь, что отныне поддержит и не даст упасть в никуда. … В трагической тишине кладбища, сделать выводы. Что держишь его. Сделать выводы, приложить усилие — отпустить. Смотреть, как он останавливается у свежей могилы Мастера Зельеварения и садится на колени, прямо на траву. Проходя мимо, дальше по дорожке, провести пальцами по его плечам, не давая забыть, что он не один. Найти последнее прибежище своего продолжения и упасть точно также, вынув из груди, наконец, стальной стержень. — Ну, привет, фартовый. Вот я и здесь. — Он улыбнулся и подставил лицо солнцу, представив, что это Фред улыбается ему с неба. — Как ты там? Не простудился? Да, шутки, у меня без тебя такие себе выходят. Наверное, с Годриком тусуешь, да? Кстати, я бы тебе советовал со Снейпом скорешиться. Оказывается, он мужик нормальный, известно из достоверных источников. — Он обернулся и увидел, как Гарри, что-то с горящими глазами рассказывает надгробию напротив. — А у меня новость: мы с Гарри… Ну, в общем, у нас что-то началось. Пока еще не знаю, что именно, но… — он усмехнулся и провел пальцами по выбитому во мраморе «Фредерик». — Я знаю, по всем канонам, я должен еще, минимум, год убиваться безутешной вдовушкой, но я же знаю, что ты бы этого не хотел. И если про «небесное царствие» всё правда, то ты прости меня, а если нет, то… Значит, тебе уже всё равно, и я всё делаю правильно, — выдохнул он тяжесть слов и закрыл глаза, вдохнув полной грудью. Джордж встал и, повернувшись к могиле спиной, медленно побрел к Гарри. Неожиданно он обернулся, пробежался глазами по могилам и, отвернувшись, пошел прочь. Призрачный Фред, сложив руки на груди, улыбался и кивал ему в след. За сотню метров от него, Гарри вымученно улыбнулся, глядя на надгробие над грудой увядших цветов. — Вот всё, о чем мы мечтали и к чему пришли. Это не кайф, Северус, — пожал плечами он. — Помнишь, ты постоянно говорил мне о «партнере по возрасту»? Я нашел, кажется. Я знаю, это предательство. Но мне так легче, честно. Тебя не вернешь, а мне приказано жить, так что же мне ещё делать? — он обхватил голову руками и наклонился к самой земле. Придя в себя, он рывком выпрямился, блестя глазами. — Если настоящая любовь бывает лишь однажды, то что же тогда это? Я же не каменный, я всё чувствую. Его нежность и осторожность. Думает, что взял надо мной шефство, пытается облегчить мне жизнь. Строит из себя взрослого и ответственного, такого, к какому я привык. Тебя, короче. А сам, знаешь, чуть ли не по частям рассыпается, но держится. Вот тебе и «несерьезный клоун». Ты прости, но я — пас. Надо жить дальше, — всхлипнул он, быстро встал и побежал к воротам кладбища, не оборачиваясь. Невидимый глазу Северус Снейп, облокотившись на своё надгробие, провожал его взглядом, беззвучно шепча благословление всем начинаниям своему сильному мальчику. Сквозь него пробежал Джордж, и призрак улыбнулся, глядя на то, как Уизли хватает Гарри за плечи и прижимает к себе, кивая головой на какие-то бессвязные всхлипывания. — «Несерьёзный клоун»?  — прозвучало за его спиной. — Обсудим это? Спорим, Вы не выдержите настоящей полемики о Вашем предмете? Северус повернулся и увидел выгнувшего бровь Фреда, что постукивал ногой по земле, всем своим видом подчеркнуто выражая негодование. Зельевар хохотнул и не по-снейповски хлопнул близнеца по плечу, обнажая свою истинную суть добряка. - Отчего же? Вам не удастся меня одолеть на моем же поле. – с улыбкой заявил он, заставляя Фреда удивленно вытянуться в лице, от непривычного тона и выражения лица. - Они молодцы, да? – кивнул Фред на удаляющиеся к воротам фигуры. - Ещё какие. – согласился Северус, оценивая то, как защищающе Джордж обнимает Гарри за плечи. Напоследок ещё  раз обернувшись через плечо на живые половины, что уходили в светлое будущее, они сверкнули улыбками и растаяли на полуденном солнце без следа, словно «небесное царствие» тот еще бред.