Королевская роза

      «Скажи мне, Элисон, о чём я думала, когда давала Джейсону шанс?» — с безразличием на лице я печатала своей подруге смс о том, как бросила молоденького студента после полутора месяцев отношений.       «Ну уж явно не о том, что ему 19, а тебе 27, успешный адвокат Бри», — ответ не заставил себя ждать. Моя давняя школьная приятельница была абсолютно права, я совершенно не смотрела на возраст своего бывшего, слепо надеясь, что он уже успел остепениться.       «Ну откуда я могла знать, что он будет считать меня своей мамочкой или старшей сестрой?» — именно так можно было описать отношение моего бывшего-студента ко мне.       «Слава богу, ты поняла это до того, как он снял бы себе девушку помоложе, изменил бы тебе и опозорил тебя на весь Нью-Йорк XD», — я невольно улыбнулась её сообщению и закатила глаза, ведь она в который раз оказывалась права в отношении моих бывших. Что я могла ожидать от безработного студента?       «Предлагаю отметить моё расставание бутылкой вина и фруктами. Выпивка с меня» — по правде говоря, я была ни капли не расстроена недавно закончившимися отношениями с Джейсоном. А бросить его одним сообщением: «Давай расстанемся» — оказалось самым простым способом. А когда он прочитает это смс — это уже его проблемы.       «Окей, я привезу фрукты, жди меня; -)» — прочитав последнее сообщение Элисон, я отправилась на поиски бутылки заветного красного.       Отыскав её в самом дальнем углу холодильника и решив не дожидаться своей подруги, я выпила почти всё вино залпом. Обычно девушки пьют вино, безуспешно пытаясь зализать душевные раны. Для меня же вливать всё спиртное в себя — это, скорее, способ походить на других людей, которые из раза в раз дают возможность разбить их сердце. Меня вообще вряд ли кто-то назвал бы нормальной девушкой, с которой можно было бы построить классические отношения по типу: мужчина-кормилец — женщина-хранительница-домашнего-очага. Я давно перестала полагаться на мужиков, а потому никогда не ждала от них чего-то особенного. Мне всегда нравились парни помладше, ведь с ними не нужны никакие обязательства: с ними можно вдоволь поразвлекаться; да и плейбои тоже были неплохи в отношениях. Совсем неплохи.       Джейсон как раз был из разряда «Молодые и неопытные». Но почему-то именно сегодня я поняла, мне больше не нужны такие забавы, мне нужны серьёзные отношения, в которых я бы почувствовала себя женщиной, а не чьей-то старшей сестрой, которая притворяется твоей девушкой или красивой куклой для ночных игр.       С такими пьяными мыслями я твёрдо решила, что мне понадобится ещё не одна бутылка спиртного, а именно, как минимум, три бутылки крепкого коньяка.       Когда я ещё раз взглянула на уже пустую тару, в которой некогда находилось красное полусладкое, в голове появилась хорошая идея — поехать в магазин за пакетом выпивки, пока Элисон ещё не приехала.       Так как на мне уже были малость потёртые синие джинсы и белая майка, я быстро накинула шёлковую чёрную рубашку и коричневый кожаный жакет. Мельком глянув на себя в зеркало, увидела, что утренний макияж на лице ещё присутствовал и требовал минимальных поправок, которые были нанесены за пару минут. Поняв, что уже совсем скоро приедет подруга, я кинула напоследок в сумку ключи, паспорт и кошелёк, надела лёгкие сапожки и направилась к лифту, предварительно закрыв квартиру.       Дожидаясь лифта, который шёл со второго этажа на мой двадцать третий, краем глаза я увидела выходящую из соседней квартиры молодую блондинку в тёплом молочном свитере. Это была моя соседка — Хлои — милая и приятная в разговоре девушка.       — Добрый вечер, Бри, — ласково поздоровалась она. — Я тебя давно не видела, — невзначай подметила обеспокоенная Хлои. За что она мне нравилась, так это за свою доброжелательность, которая была присуща только ей.       — Да, добрый, — ответила я. — В последнее время приходилось задерживаться на работе допоздна, — мне было приятно, что такой хороший человек, как Хлои, за меня волнуется. — А как у тебя дела с Питером? — девушка была почти моей ровесницей, но она никогда не грезила мечтами о карьере, ей было достаточно совместной жизни со своим мужем. Почему-то жизнь в огромном мегаполисе её совершенно не испортила. Этого я никогда не понимала в ней.       — Питера недавно повысили, — при упоминании своего возлюбленного по её глазам можно было понять, как она рада и как гордится за него. — А ещё у меня есть для него сюрприз, — Хлои покраснела, и сразу стало ясно, что этот сюрприз обязательно обрадует её мужа.       — Расскажешь мне? — я посмотрела ей в глаза с доброжелательностью, в душе надеясь на положительный ответ.       —Хорошо, — она сделала глубокий вдох. — Я беременна.       Я была в небольшом ступоре от этой новости. На протяжении уже нескольких лет они хотели завести детей. И вот наконец-то у них получится обрести их личное счастье под названием «дети».       Мне хотелось визжать от счастья, словно эта новость была предназначена мне. У меня на душе было очень радостно за девушку и за её мужа.       — О, это прекрасная новость, Хлои! Поздравляю! — мне хотелось обнять её после этого сообщения. — Когда ты расскажешь об этом Питеру? — поинтересовалась я.       — Спасибо. Я не думала, что ты будешь так радоваться за меня, Бритни, — засмущалась Хлои. Мне было понятно её некое опасение моей реакции. В конце концов, я особо никогда не жаловала семейные ценности и тому прочее. — Я собираюсь сказать ему об этом завтра за семейным ужином, — вздохнула она от ожидания этого момента.       — Ты моя любимая соседка, тем более ты заслуживаешь этого счастья, — на моих глазах начали выступать слёзы, которые я тут же слегка смахнула, стараясь не смазать тушь.       — Прости меня, за то что я сейчас скажу, — она немного замялась, — я понимаю, это не моё дело, но… — ей явно хотелось задать какой-то вопрос, но похоже, она боялась задеть меня чем-то.       Сделав глубокий вдох, Хлои всё-таки решилась спросить меня:       — Мы с тобой почти ровесницы, а ты всё ещё не замужем. Может быть пора и тебе подумать о том, чтобы завести семью? — она взяла меня за руку и одарила меня невинным взглядом, в котором читалось искреннее беспокойство за меня. До этого дня я просто легко меняла тему и игнорировала этот вопрос, но не сейчас. Не тогда, когда в моей крови алкоголь.       — Если для тебя семейные ценности стоят на первом месте, это не значит, что такое же значение они принимают для всех, — продолжая выдерживать её прямой взгляд, я смотрела на неё холодными глазами, ясно давая понять, что менять свою точку зрения не собираюсь.       — Но Бритни, ещё немного, и ты не сможешь родить ребёнка, — несмотря на то, что этими словами она показывала свою заботу обо мне, меня они жутко бесили. Как она не может понять, что я не хочу становиться матерью и ставить крест на своей карьере, когда я так успешна!       Прозвенел спасительный звоночек, оповещающий о приезде лифта и избавляющий меня от дальнейших бессмысленных споров с этой женщиной.       Быстро спустившись на первый этаж, я достала телефон, проверяя время. 00:09. В который раз я забываю посмотреть время перед тем как идти покупать алкоголь. Я собиралась уже звонить Элисон и рассказывать ей о том, как я в одиночку выпила бутылку вина, но в тот же момент телефон сам зазвонил, показывая на экране имя моей подруги. Не раздумывая, я сразу же его взяла.       — Алло, Бри?.. — в трубке послышался запыхавшийся голос моей дорогой приятельницы, что меня сразу же насторожило. — Прости, у меня сегодня не получается приехать, — она рассмеялась мне в трубку, хотя было понятно, что ей не до смеху.       — Всё в порядке, Элис? — мой голос в ту же секунду секунду стал крайне обеспокоенным, а в голове стали появляться самые страшные ситуации, в которые она могла попасть.       — Со мной — да, но… — я терпеливо дожидалась продолжения фразы, ведь понимала, что скажи я сейчас хоть что-то, это тут же её спугнёт и она не захочет мне ничего рассказывать. — Моя мама… Она… Она попала в больницу!.. — в один момент Элис разрыдалась. — Я сейчас еду прямо к ней, прости… — я не дала ей закончить фразу.       — Слушай меня, Элисон Блэк, — я почти никогда так её не называла, только если хочу обратить её внимание на что-то конкретное. — Не смей извиняться и езжай прямо сейчас в больницу! Сколько у меня ещё будет отношений, которые нужно будет обмыть, — рассмеявшись, я попыталась разрядить обстановку, зная, что Элисон сейчас не до смеха. — Даже не думай обо мне волноваться, — последнее, что я успела сказать.       — Спасибо… — сквозь плач проговорила Элисон и сразу же отключилась.       Вдруг я почувствовала себя эгоисткой, подумав, что Элис может в одно мгновение лишиться единственного самого близкого человека, даже не успев попрощаться. И она станет такой же как я — одинокой девушкой без семьи…       Сейчас, спустя пару лет я приняла слова Хлои о семье за чистую монету: мне действительно стоит обзавестись близкими людьми. Наверное, в эти минуты я осознала, что у меня нет никого, кто прибежал бы ко мне в больницу, если бы я вдруг оказалась в состоянии, близком к смерти.       Выходя из подъезда на улицу, я почувствовала холодный ночной ветер, который заставлял продрогнуть, несмотря на то, что я была в кожаной куртке. Его свист, а также шум машин заставляли задуматься о том, кем я являюсь и что имею. У всех есть семьи: у одних — это муж и дети, у других — родители, у третьих — братья и сёстры. Я же оказалась лишена всего.       До сегодняшнего дня я думала, что всё в порядке, что я вполне смогу жить так же, как и сейчас: работать на прибыльной работе и встречаться с красивыми парнями. Не один раз из-за такого образа жизни меня называли стервой и эгоисткой. Тогда эти слова меня совсем не задевали. На них у меня была одно оправдание, которое всегда безотказно работало — зависть. Но что, если я всю жизнь врала самой себе? Что, если таким образом я пыталась скрыть свою истинную сущность? Что, если счастье действительно не в красивой мордашке и огромном денежном кармане?       Продолжая задавать самой себе вопросы, на которые вряд ли смогла бы сейчас найти ответы, я не заметила, как пришла на парковку и дошла до своего любимого красного спорткара. При взгляде на него мне в голову ударила одна безумная мысль, которая казалась не такой уж и безумной — покататься по автостраде на почти запредельной скорости.       Повинуясь своему безбашенному решению, я села за руль. Сейчас в моей крови зашкаливал адреналин, который требовал выброса так, как не требовал никогда ранее. Жалеть и корить себя за выпитую бутылку вина я всё равно начала бы завтра, а сегодня стоит последний раз оторваться, чтобы на следующий день начать новую жизнь с новой Бритни Джонс, у которой в приоритете будет стоять семья, а не карьера.       Заведя мотор и выехав со стоянки, я вырулила на дорогу. Первое время путь, по которому я ехала уже полчаса, казался мне каким-то не таким, каким я его представляла — очень скучный, где каждые три минуты нужно останавливаться на светофоре, соблюдать правила и стоять по десять раз в пробках. Собираясь уже расстраиваться, что не видать мне захватывающей дух поездки, вдалеке я увидела дорогу, идущую вдоль леса, а что самое главное: она была совершенно безлюдной, без знаков и светофоров.       Предчувствуя полную выброса адреналина гонку с самой собой, я прибавила газа и свернула направо. Когда спидометр стал показывать за 110 км/ч, вдруг зазвонил мой телефон.       На экране было показано имя моего третьего бывшего, если идти с конца — Хью. Без лишних раздумий я приняла звонок, сама толком не осознавая зачем.       — Ты пьяна, Бритни? — ни «Привет», ни «Как дела?», просто «Ты пьяна?». Мне стало даже обидно, что он мог посчитать меня выпившей бывшей.       — Иначе бы я не приняла твой звонок, Хью, — я рассмеялась самой себе. Я ведь даже никогда не удаляла номера своих бывших, ссылаясь на вечную занятость. — Так что радуйся… — проговорила я приторно сексуальным голосом, пытаясь сделать его очаровательным и завлекающим и скрыть нотки адреналина.       — Ха-ха, а ведь верно, глупый вопрос, — Хью покорил меня своей улыбкой и своим бархатный смехом. Он относился к типу «Плейбои, что немного старше, но опытнее». — Смею предположить, моя милая Бритни, — я всегда таяла, когда этот казанова меня так называл, а потому даже сейчас я невольно вздохнула и прикусила губу, — что ты в очередной раз бросила очередного парня, — Хью сделал акценты на словах «очередной», тем самым показывая мне, что я та ещё стерва.       Стрелка на спидометре стала медленно опускаться, словно говоря мне о том, что, сбрасывая адреналин, нельзя отвлекаться на что-то другое. Я прибавила газа, и моя скорость стала достигать 140 км/ч.       — А ты явно бросил очередную свою «игрушку» и пытаешься бутылкой виски «заглушить ноющую боль от расставания», — наконец я соизволила ответить ему. — Буду честна, мои отношения с тобой были самыми классными и самыми длинными, если бы ты не нашёл себе девушку по-экзотичней, — я знала, что завтра буду также корить себя за признания бывшему, но, возможно, я бы никогда ему этого бы не сказала, если завтра я собираюсь начинать новую жизнь, из которой я планировала удалить все упоминания о всех девяти бывших. В том числе и о Хью.       — Сказать, что я рад — это ничего не сказать, моя милая Бритни… — на этих его словах я сбросила вызов, выключила телефон и разрыдалась от переполняющих меня чувств и адреналина, льющегося через край. После этого короткого разговора мне хотелось сосредоточиться только на том, что сейчас со мной происходит.       Медленно успокоившись, я продолжала ехать по безлюдной трассе, сохраняя набранные 150 км. Лишь сейчас пришло настоящее осознание происходящего, до этого я была как в прострации. Одна картина за окном уже как пять минут продолжала сохраняться — тёмный лес по обеим сторонам, в котором ничего нельзя было увидеть. Дорогу мне освещал только свет, исходящий от фар моей машины.       Спустя некоторое время, выплеснув все эмоции наружу, я наконец-то ощутила спокойствие, двигаясь на запредельно высокой скорости. Снаружи дул ледяной ветер, от которого по коже бежали приятные мурашки.       Окончательно расслабившись в объятиях тёмной ночи, я собиралась где-то развернуться, как в одно мгновение меня ослепила некая яркая вспышка, которая была похожа на свет от фар. Тут же зажмурившись, я крепко вцепилась в руль. Спустя какие-то секунды я с трудом разлепила глаза и сразу увидела движущийся на меня легковой автомобиль с прицепом. Водитель другой машины как можно громче мне сигналил, таким образом говоря мне, чтобы я свернула на правую полосу.       На какой-то отрезок времени я была словно в некой прострации. Но этих мгновений хватило, чтобы столкнуться.       В следующий миг я почувствовала резкую боль в области левой груди, а из моего рта лилась красная липкая жидкость. Когда я попыталась хоть как-то пошевелиться, это стало просто невыносимой пыткой, от которой хотелось выть. С огромным трудом и тяжестью повернув голову и посмотрев на источник, причиняющий мне жуткую боль, увидела огромный железный осколок, торчащий прямо из сердца.       Наконец осознав в полной мере, что со мной произошло, я была готова принять свою смерть. Мне оставалось только прикрыть глаза в ожидании своего конца.       Я никогда не понимала, что значит умереть. Думала, что после смерти мои душа и сознание просто растворятся в небытии. И вряд ли я смогла бы сейчас размышлять о чём-то.       Спокойно приоткрыв глаза, я поняла, что стала сторонним наблюдателем за происходящим. Сейчас я стояла на обочине дороги и просто смотрела на всё со стороны зрителя: вот я вижу, как приехавшие на место аварии сотрудники МЧС достают моё тело из машины, как упаковывают его в чёрный мешок. Потом эти же люди достают из машины, с которой я столкнулась, тело водителя — мужчины лет тридцати пяти — сорока, тело молодой женщины, которой было не более тридцати. Открывая задние двери, люди в форме вытаскивают… тела двух детей — маленьких мальчика и девочки…       В один момент мне стало плохо от осознания того, что я наделала и чего могло не случиться. Я… просто убила эту семью. Горячие слёзы начали стекать по моим щекам. Всей душой я молила Бога, чтобы хотя бы дети остались живы.       Мне хотелось подойти ближе, чтобы услышать разговор санитаров о состоянии этих маленьких детей, что я и сделала. Я плелась в сторону аварии, мои ноги заплетались, а глаза застилали слёзы, от чего я не один раз падала на дорогу. Было сложно описать свои ощущения. Мне начинало казаться, что я нахожусь под наркозом, а все мои чувства слишком обострены. Наконец дойдя до двух разговаривавших санитаров, я постаралась сосредоточиться на их разговоре.       — Это же Бритни Джонс? Тот самый адвокат? — спросил молодой мужчина крепкого телосложения, на что получил кивок от своего товарища. — Поверить не могу, что это она спровоцировала аварию, — санитар прикрыл рот рукой и направил свой взгляд в сторону происшествия. Мне тоже не хотелось бы верить, что это я убила тех людей…       — Я тоже… — ответил парнише санитар постарше, также поглядывая на место аварии. — Но это не отменяет, что из-за неё погибло два человека, а два ребёнка могут вот-вот отправиться на тот свет, — внутри меня что-то окончательно щёлкнуло, когда старший товарищ упомянул детей. Я знала, что они ни в чём не виновны и не заслуживают смерти, но сделать ничего не могла.       Упав на колени от бессилья после услышанного, я продолжала смотреть на то, что я натворила. Детей экстренно увезли на скорой помощи, предварительно подключив их к нужному оборудованию. Мне оставалось только смотреть им вслед, слепо надеясь, что скорая успеет отвезти их в больницу вовремя.       Я окончательно разрыдалась от безысходности и страха за то, что наделала. Несколькими минутами ранее меня переполнял адреналин, сейчас же его место занял ужас полного осознания. Даже если бы я не умерла, я никогда бы не выдержала этот груз вины и совершила бы суицид сразу же, как узнала о смерти тех детей.       После того, как лёгкое умиротворение пришло на смену долгим мукам совести, я понятия не имела, что мне делать.       Только в голову пришли мысли о моей участи, всё пространство вокруг меня затянул чёрный туман явно не природного происхождения. Насторожившись, я попыталась увидеть сквозь него хоть что-то, чего у меня не вышло. Эта дымка начала медленно затуманивать мой рассудок, из-за чего очень хотелось спать. Повинуясь не своей воле, я прикрыла глаза и утонула в спокойствии.       Без понятия, сколько времени прошло, пока я спала, но я знала одно — этого отрезка было достаточно, чтобы я за долгое время наконец-то выспалась. Раскрыть глаза у меня не выходило из-за ослепительно яркого света. А попытки пошевелить конечностями вызывали боль, но не такую сильную, как при аварии. Единственное, что я могла сейчас — это только лежать на чём-то очень большом и мягком, напоминающем по ощущениям огромную кровать. Была ещё одна странность: я ощущала себя слишком маленькой, и не только по сравнению с тем, на чём я находилась.       Наконец сумев разлепить глаза, мне удалось оглядеть то место, где я находилась. И то, что я увидела, ввергло меня в несказанный шок. Словно я находилась в каком-то месте для фотоссесий в викторианском стиле. Комната была вся обставлена, как королевские покои. Приподняв голову вверх, я увидела балдахин, который находился над кроватью. Попытавшись встать сквозь боль в мышцах, я обратила внимание на свои руки и тело в целом. Оно было как у маленького ребёнка четырех лет.       Пока я рассматривала своё тело и пребывала в полном шоке, ко мне подошла статная пожилая женщина в длинном красивом тёмно-зелёном платье с длинными рукавами-фонариками. Весь наряд был расшит красивыми замысловатыми узорами и серебряной нитью. Дама выглядела, словно сошедшая королева с картин викторианской эпохи, только в чуть более скромном наряде.       Наконец она заговорила, пока я рассматривала её вид:       — Ну здравствуй, — произнесла она с суровым видом короткую фразу, от которой так и веяло холодом и властностью.