Королевская роза

      — Папа? — тихонько спросила я, как бы прощупывая его состояние.       — А Эдгар у нас лгун, получается? — между прочим произнёс незнакомец, переведя взгляд на моего папу.       Эти слова просто вывели меня из себя, из-за чего я взорвалась:       — Я не позволю никому оскорблять моего отца! — мой восклик ошарашил незнакомца.       Вместо того, чтобы вспыхнуть гневом, мужчина спокойно произнёс:       — Я полагаю, тебя ждёт долгий разговор с собственной дочерью, — с этими словами мужчина схватил с дивана свой чёрный пиджак и направился к лестнице. — Пусть твой камердинер проводит меня до комнаты, — было последнее, что он сказал перед тем, как удалиться.       Подавленное состояние отца не укрылось от моих глаз. У него был крайне виноватый вид.       — Папа?.. — вновь обратилась я к нему.       В то же мгновение он крепко обнял меня за плечи, всем своим видом показывая, как ему жаль и таким образом извиняясь.       — Прости меня, Арабелла… — прошептал он. Мной тут же овладело чувство, что должно произойти что-то ужасное, ведь отец почти никогда не называл меня моим полным именем.       Всё ещё прижимая меня к себе, Эдгар всем телом дрожал, но, наконец собравшись с мыслями, попытался начать разговор:       — Мне действительно стоит тебе о многом рассказать, — также шепча, продолжал отец.       Отпустив меня, он провёл меня до дивана. Когда я заняла своё место на мягкой софе, Эдгар сел рядом со мной.       — Во-первых, начну с того, что тот человек — Деймос Джакобо Инсидиа — твой дядя, — спокойно выдал отец.       Эти слова повергли меня в шок как минимум потому, что я узнала о существовании нового родственника. А во-вторых, получается, что этот безумец был братом моей матери! Хотя, насколько я помню, отец говорил о её золотых глазах. Возможно, они были именно такими, как и у того человека.       Заметив мой крайне удивлённый вид, Эдгар легонько коснулся моего плеча.       — Белла?.. — произнёс отец слабым обеспокоенным голосом.       — Что ему было нужно от тебя? — мне хотелось как можно быстрее узнать причину приезда того ужасного человека, и я сомневаюсь, что он посетил нас из чувства любви к племяннице.       И снова этот виноватый вид. В очередной раз у меня сжалось сердце из-за страха за собственного отца. Испугавшись лишний раз причинить ему боль, я просто положила свою маленькую ладошку на его руку, которая так и покоилась на моём плече. Взглянув ему в глаза, я увидела там испуг.       Наконец отбросив беспокойство, как мне показалось, Эдгар ответил:       — Деймос хочет забрать тебя в Дефнотес.       — Столицу Тиаллонга?! — я не знала, как реагировать на это заявление, кроме как вспыхнуть гневом.       В голове стали возникать всё новые и новые вопросы. Зачем я вообще понадобилась этому человеку? Почему ему нужно забирать меня в другое королевство? Чем этот Деймос шантажировал отца, что он так его боится? И самый главный вопрос…       Выждав минуту, я всё же спросила:       — И ты ему позволишь?.. — слёзы сами потекли по щекам, а мой голос невольно дрогнул.       — Если бы я ему не позволил забрать тебя сейчас, этот жестокий человек всё равно добился бы своего, но тогда мне пришлось бы пожертвовать тобой, — Эдгар посмотрел прямо мне в глаза, надеясь найти в них одобрение.       — То есть?.. — я всё равно не понимала всей ситуации, хоть и упрямо пыталась.       Папа обнял меня за плечи, а после начал объяснять мне всё с самого начала:       — Братья Инсидиа — это, наверное, самые жестокие и безжалостные люди, которых мне доводилось встречать в своей жизни, — когда Эдгар мне всё это рассказывал, я видела в его глазах только страх. Что же это за монстры?! — Не так давно я получил письмо от их дома, в котором говорилось, что герцог Сагрелабиа хочет отвезти племянницу в Дефнотес. Точной причины он не указал. Но в любом случае мой ответ был бы отрицательным, — сделав паузу, он посмотрел на меня, ожидая увидеть мою реакцию. Радуясь его словам, я кинулась ему на шею. Я знала, что папа никогда бы не отдал меня этому ужасному человеку по собственной воле!       После небольшого взаимного выплеска чувств, Эдгар продолжил своё повествование:       — Видимо, не довольствуясь моим ответом, герцог прислал своего младшего брата, Деймоса, чтобы тот убедил меня, — вместе со страхом в глазах Эдгара теперь можно было увидеть бушующую ненависть к одному конкретному человеку. — Я встретил этого ублюдка в городе пару дней назад. Сложно было не узнать такого выделяющегося человека, — отец усмехнулся. — Он предложил мне обсудить наш «конфликт» и прийти к соглашению, но я сразу дал ему понять, что переговоры вести не намерен. Тогда он пригрозил мне, что ты можешь пострадать, — как же резко одна эмоция может сменить другую за несколько секунд. Гнев превратился в печаль и сострадание. — Деймос предложил мне отправить тебя в Тиаллонг учиться, но я знал, что за этим стоит иная причина. Когда я собрался уходить, этот человек остановил меня, сказав, что «всё равно получит своё, но только от меня же зависит, уедет моя дочь на несколько лет или не вернётся никогда».       В уголках глаз Эдгара что-то заблестело. Но сейчас уже была моя очередь быть сильной.       — Я поеду.       От моего ответа отец пришёл в осадок. Но тут же крепко обнял меня, прижимая к своей широкой груди.       — Прости своего безвольного отца… — шептал он. — Прости, что ничего не могу для тебя сделать…       — Не извиняйся, пап, — похоже, теперь мне придётся успокаивать собственного отца. — Я сама принимаю решение отправиться в логово змей, — разорвав такие тёплые и желанные объятия, я подняла взгляд на отца. — Просто пообещай мне одну вещь.       — Всё, что ни пожелаешь, — без раздумий ответил отец.       — Возможно, вернувшись когда-то в отчий дом, я очень сильно изменюсь, — такие ощущение у меня появились сразу после известия о том, что мне придётся уехать в другую совершенно незнакомую мне страну. Но ведь не зря же кто-то сказал: «С кем поведёшься, от того наберёшься». Так же и меня ждут неизбежные изменения. И, скорее всего, не в лучшую сторону. — Просто пообещай, что будешь любить меня так же сильно, как сейчас. Я же, в свою очередь, обещаю быть сильной и не плакать по пустякам, — сердце болезненно заныло. У меня слабо получилось выдавить улыбку. Но перед разлукой, мне бы хотелось, чтобы папа запомнил меня счастливой.       — Конечно, Белла, другой исход невозможен, — Эдгар положил мне свою тёплую ладонь на голову и слегка потрепал её. — Я люблю тебя, моя дорогая, — в отцовских глазах я впервые увидела гордость.       Та стена, которая сдерживала рвущиеся наружу эмоции, в один момент была уничтожена такой простой, но такой важной сердцу фразой, и я просто расплакалась. А ведь хотела быть сильной… Но папа только по-доброму усмехнулся и притянул меня к себе.       После этого разговора Себастьян доложил Эдгару, что того ждут ещё неподписанные документы, и в сопровождении своего камердинера направился в свой кабинет, а я, решив отвлечься от грустных мыслей, подумала прогуляться в мамином розарии.       Попросив своих служанок начать собирать чемоданы, я направилась в сад.       Розарий с последнего моего визита абсолютно не изменился. Как всегда, в нём царила аура отчуждённости и отстранённости. Розы были всё такими же красными и благоухающими. Их аромат был сладок, но присутствовало в нём теперь что-то ещё. Что-то странное и таинственное… Возможно, предвещающее опасность и перемены…       Лет пять назад я ведь часто тут гуляла, но из-за всех навалившихся занятий мне было абсолютно не до этого. Отец рассказывал, что вся прислуга в этом доме боялась мою мать, потому даже после её смерти люди не хотели иметь дело ни с какими вещами, которые принадлежали ей. Розарий исключением не стал. За ним действительно никто не ухаживал, но тут всё равно продолжали расти эти прекрасные розы.       Мой взгляд зацепился за стоявшую вдалеке мраморную беседку, которая за прошедшие года была скрыта густыми кустами и теперь казалась абсолютно уединённым местом. Сколько же времени прошло с того злополучного дня моей «сделки» с Гриммхильдой. Я ведь до сих пор не поняла, что же ей от меня нужно.        Подходя к ней, я заметила в белой беседке молодую пару, которая тесно прижималась друг к другу и явно занималась непристойными вещами. Приглядевшись, по одежде я догадалась, что девушка — это служанка, которую я почему-то я по сей день не встречала. А мужчина… Его лицо показалось смутно знакомым.       Пока я решительным шагом приближалась, эта «парочка» наконец заметила моё присутствие.       — М-миледи!.. — тут же встрепенулась юная служанка, которой по виду было лет шестнадцать-семнадцать. Ворот её чёрного платья был расстёгнут, обнажая ключицы и часть груди. Лямки белоснежного фартука были спущены, а «корзиночка», которую носит вся женская часть прислуги превратилась в густую копну волос цвета ржавчины. — Я…       Не дав ей объясниться, я перебила её.       — Позже я доложу Мадам Хизер о твоём непристойном поведении, а сейчас я не желаю терпеть твоё присутствие.       Схватив с пола свой накрахмаленный чепчик, юная девчушка убежала, сверкая пятками.       — Ну зачем же вы так строги с этой юной служанкой, Миледи, — донёсся из-за моей спины голос мужчины.       Только сейчас я поняла, что тем человеком, который целовал горничную, был не кто иной, как Деймос Инсидиа. От этой новости мурашки пробежали по спине.       Осмелившись взглянуть на этого человека, я встретила его насмешливую улыбку и издевательский блеск золотых глаз.       — Она всего лишь исполняла прихоть господина, — непринуждённо произнёс мужчина, всё ещё проверяя, насколько долго я смогу выдержать его взгляд хищника.       — Эта служанка занималась непристойностями в розарии моей матери. Она обязана понести наказание, — хоть я и порывалась оторвать взгляд как можно скорее, но меня подстёгивало, что та девчонка опозорила это священное для меня и моей мамы место.       — А ты, я смотрю, любишь розы не меньше Ро, — продолжал улыбаться Деймос Инсидиа, переведя своё внимание на кусты красных роз. Он явно пренебренал своим обращением ко мне. Но кто такая эта «Ро»? — «Ро» — сокращение от «Аврора» — тут же пояснил мужчина, заметив на моём лице недопонимание.       Обычное его насмешливое выражение сменилось смесью грусти, жалости и… Скорее всего, мне показалось, но на его лице ярко отразился… триумф?..       — Ты похожа на неё сильнее, чем думаешь, — с задумчивой улыбкой Деймос подошёл к одиноко цветущей алой розе. — С виду такая колючая, острая на язык и неприступная, — коснувшись шипа, он уколол палец. Из маленькой царапинки тут же потекла капля тёмной крови, которую он решил не замечать. — Но в то же время такая хрупкая, нежная и беззащитная, — в одно мгновение он с силой сжал распустившийся бутон, который тут же распался на десятки кровавых лепестков. На стебле остался лишь один единственный молодой лепесточек.       От этого действия меня бросило в дрожь. Страх снова парализовал всё тело. Я могла только смотреть, что осталось от прекрасной розы.       — В поместье старшего братца также есть розарий. Только помимо красных, там растут белые, розовые и даже голубые розы, — Деймос попытался перевести тему, но я могла только смотреть на опавшие лепестки. Что ж, именно такого эффекта он добивался. — Я уверен, тебе там понравится, — мужчина склонился ко мне и прошептал эти слова мне на ухо. Я думала, ещё сильнее испугаться невозможно. Видно, я ошиблась.       — Позволите ли вы мне удалиться, Милорд? Мне нужно собирать вещи, — ком подошёл к горлу. Я уже не могла выносить общество этого человека, хотя обещала себе быть сильной.       — Пожалуй, вы правы, Миледи, — мужчина поклонился мне, но в этом жесте так и сквозило насмешкой и упоением победой. — Завтра нас ждёт долгая дорога, — бросил он до того, как я сделала небрежный реверанс и понеслась быстрым шагом прочь от того человека.       Настало время ужина. К моему несчастью, мой «дорогой» дядя решил провести это время также вместе с нами.       Несмотря на то, что сегодня на столе были мои любимые блюда: грибной суп с кусочками говядины и стейк из оленины с ягодным соусом, я не смогла проглотить и кусочка. Похоже, приближающиеся перемены и предстоящая разлука пугали меня сильнее, чем мне казалось поначалу.       Заметив моё неоднозначное настроение, отец спросил:       — Милая, тебе нездоровится? — и снова это беспокойство в его добрых изумрудных глазах.       Собираясь ответить, что всё в порядке и он не должен лишний раз волноваться за меня, Деймос перебил меня:       — Я думаю, Арабелла переживает перед долгой дорогой. Ведь до Дефнотеса трое суток пути, — в который раз этот мужчина мало того, что проявляет свою грубость, так ещё и показывает, насколько я слаба перед ним, что даже ответить сама не могу.       — Господин Инсидиа прав, — я не хотела лишний раз спорить или разводить скандал, а потому просто согласилась. — Я очень устала сегодня. Если позволите, я пойду к себе, — встав из-за стола, я поклонилась отцу и Деймосу.       — Отдохни хорошенько перед завтрашним днём, Белла, — от меня не укрылось, что папа тоже боится вот-вот грядущей разлуки.       — Спокойной ночи, папа, — я кое-как выдавила из себя улыбку.       — Спокойной ночи, Арабелла, — мой слух прорезал столь слащавый голос «дорогого» дяди. — И прошу, зови меня в будущем «дядюшка» — и к чему был этот фарс прямо сейчас?       — Да, — поклонившись и ему, я как можно скорее скрылась за тёмной дверью столовой.       После ужина я тут же направилась в свою комнату, до сих пор ощущая на себе преследующий взгляд Деймоса Инсидиа.       Подготовившись ко сну, я поблагодарила служанок, которые сегодня мне прислуживали и отправила их в свою комнату, напоследок спросив всего лишь о готовности моих вещей.       — Мы с Маргарет собрали всю вашу одежду, Миледи, — девушки поклонились мне, после чего я их отпустила.       Забравшись под одеяло, я стала думать обо всём, что должно теперь будет произойти. Неужели я действительно должна попрощаться с отцом и оставить его неизвестно насколько? Оставить самого близкого мне человеком и уехать в другую страну?       От всех этих мыслей слёзы сами полились из глаз. Вот истинное значение слова «разлука»? Почему от неё сердце разрывается на части? Почему от неё хочется плакать навзрыд?       Поразмыслив об этом ещё некоторое время, мне захотелось немного прогуляться в мамином розарии. В последний раз.       Спрыгнув с кровати, я босыми ногами подошла к окну балкона. Взглянув через стекло на небо, я зацепилась взглядом за луну, которая сверкала, словно звезда. В эту секунду она казалась как никогда яркой и сияющей.       Всё ещё ведомая желанием выйти в сад, я дёрнула ручки балкона. Тут же мне в лицо ударил прохладный ветер, в котором я почувствовала запах роз. И нечто магическое… Странная невидимая сила словно заставляла меня выйти на улицу.       Ступив на холодный камень балкона и немного съёжившись от ночного холода, я пожалела, что не надела какую-нибудь обувь. Уже порываясь вернуться обратно в комнату и запрыгнуть под тёплое одеяло, я не смогла этого сделать. Ветер подгонял меня в спину и указывал идти вперёд, не останавливаясь.       Аккуратно спустившись с каменной лестницы, я шагнула на траву, утопая в её мягкости, словно в махровом ковре. Вдали находилась излюбленная многими беседка, которая выглядела при лунном свете как-то по-особенному. Она была такая белоснежная, будто её освещали яркие солнечные лучи, а не тусклый лунный свет.       До сегодняшнего дня я ни разу не гуляла по розарию ночью. Прямо сейчас он обладал особенной красотой и скрывал множество таинственных вещей, которые мне никогда не доведётся узнать.       Медленно идя к беседке, я ступила на холодные каменные плиты, ведущие к заветному мраморному строению. Мой взгляд плавно переключился на окружающие меня кусты.       Розы при дневном освещении казались кроваво-красными, а сейчас, при свете луны, приобрели совершенно новый цвет и словно отражали ночное небо. Невольно может показаться, что всё дело в магии, по-видимому, так и есть. Это ничто иное, как очередное доказательство правдивости слухов, ходящих по особняку.       Неожиданно бутоны роз мгновенно преобразились и превратились в голубые огоньки, которые можно было бы сравнить со светлячками. Это выглядело по-настоящему волшебно, но и в какой-то мере пугающе. В следующий момент эти «светлячки» продолжили своё превращение и уже становились огромными бабочками, размером с детскую ладошку. Это было завораживающее зрелище, но чувство самосохранения призывало меня покинуть это место как можно скорее.       Когда я уже желала уйти из розария, меня остановили знакомые порывы ветра, но стали они намного сильнее прежнего и просто заставляли стоять на месте. Походил этот ветер уже на ураган. Тогда меня и охватил страх. Я просто застыла на месте, не отрывая взгляд от сияющих голубых бабочек. Они же в своё время успели образовать подобие вихря напротив беседки. Нет, то был не разрушающий и беспощадный торнадо, а лёгкий танец кружащихся в воздухе пар небесных крыльев.       В одно мгновение мой страх куда-то испарился, и разум сам направил меня в сторону прекрасного вальса крылатых существ. Когда я уже почти сблизилась с ними, бабочки резко прекратили свой танец. В тот же миг на них медленно стал сосредотачиваться весь лунный свет, не обделяя ни одно волшебное насекомое. Это было воистину необычайное зрелище, которое мне доводилось наблюдать: луна словно одаривала каждую бабочку своим вниманием, а в ответ они только ярче сверкали голубым светом и блестели серебром на кончиках крыльев.       Через минуту единственным источником света в ночи стали эти магические существа, будто они вобрали в себя всю силу и энергию ночных светил. Мне ничего не оставалось, кроме как любоваться на этих маленьких «принцесс».       Но в следующий момент бабочки налетели на меня и закружили настоящий вихрь, которого я действительно испугалась. Словами достаточно сложно описать свои ощущения — будто ты находишься в центре торнадо, который стремится тебя поглотить. Мало того, что зрелище было слишком ярким, отчего мне пришлось что есть сил зажмуриться, так ещё сила взмахов крыльев была неописуемо мощной. Уши закладывало от шума, который создавали эти уже проклятые насекомые, и я закрыла уши ладонями, упав на холодную каменную плитку.       Сейчас я возжелала, чтобы это закончилось, как можно скорее, но мою мольбу не суждено было донести до богов. Эта пытка только усугубилась. Бабочки ускорились, шум усилился. Примерно такие же ощущения я испытывала в день встречи с Гриммхильдой, но сегодня было не так больно, хотя страх ощущался в разы сильнее.       И снова всё резко остановилось. Открыв глаза, я обнаружила, что всё ещё нахожусь в этих ярких голубых кольцах. Встав на ноги, я тут же заприметила перед собой одну особенную бабочку: она сияла ярче остальных, а на крыльях мне с трудом, но всё же удалось разглядеть определённый узор, который отсутствовал у всех остальных.       В следующее мгновение все те бабочки, что остались обделёнными моим вниманием, по очереди стали соединяться со мной, растворяясь в моей груди. Больше удивляло, что я почти ничего от этого не почувствовала, наоборот, ощущались лишь их лёгкие касания. И когда передо мной осталась лишь одна моя «любимица», она засияла ещё ярче, освещая весь розарий. А в следующий момент она уже коснулась моего лба, и я провалилась в сон, ощутив лишь лёгкое жжение на левой груди.       Проснувшись, я почувствовала странную лёгкость во всём теле, учитывая, какие новости мне пришлось вчера узнать и испытать сопутствующие им эмоции. Ещё интересней получилось, что я оказалась лежащей в своей кровати на мягких шёлковых простынях.       Бросив быстрый взгляд на пейзаж за окном, я подметила тёмные сгущающиеся на небе тучи, которые совсем не предвещали хорошую погоду. Мне показалось это предзнаменованием чего-то ужасного, что должно было произойти, но в то же время означало неминуемые перемены.       Переведя всё своё внимание на часы, которые показывали шесть утра, я осознала, насколько рано поднялась с кровати. Хотелось снова уснуть, хотя бы до того момента, когда придут служанки, чтобы разбудить меня и отправить на завтрак, но сон предательски не шёл. Ещё раз подумав, чем можно заняться в такую рань, я посмотрела на деревянный шкаф, стоящий около двери.       Сейчас в нём находились различные стихи, поэмы и романы иностранных писателей и поэтов. По большей степени с одних из самых развитых стран в плане культуры: Тотмаата, Тиаллонга и Утатоки. В качестве практики в этих языках я просила отца доставлять мне оригинальные издания иностранных книг. Хотелось временно занять себя хотя бы до того момента, пока служанка не придёт, чтобы подготовить меня к завтраку.       Поднявшись с кровати, я подошла к шкафу и взяла с полки сборник стихов одного из своих любимых поэтов — Тенсайто Коибито. Это был писатель, который переносил на бумагу любые мысли, которые приходили ему в голову. Разнообразные пейзажи и моменты, которые доводилось ему встречать и быть их участником — он создавал из них стихи. По крайней мере, так отзывались о нём его современники. Но достоверные изображения этого человека, к сожалению, были утрачены.       В коротких стишках этого человека было определённое очарование, которое не дано было увидеть каждому второму человеку.       Я моментально погрузилась с головой в чтение произведений такого выдающегося человека. И действительно, он писал обо всём: о полнолунии; о неразделённой любви; о детях, которые напевали простые мотивы известной народной утатокийской песни на празднике богов.       Незаметно пролетели несколько часов. Я услышала, как открывается дверь моей комнаты, и отложила книгу.       — Доброе утро, Миледи, — две новые служанки поклонились мне, как того требовали приличия. Почему-то именно сейчас этот жест показался мне крайне чопорным и скучным. — Мы приготовили для вас горячую ванну, — пролепетали они.       — Благодарю, — я встала с кровати и позволила горничным увести меня в смежную со спальней комнату для ванных процедур.       Закончив принимать горячую ванну, я попросила одну служанку подобрать мне платье на утро и параллельно с этим удобную дорожную одежду, пока вторая служанка расчёсывала мои волосы. Горничная оповестила меня, что всё подготовила, и я вернулась в свою комнату, чтобы девушки помогли мне одеться на завтрак.       Убедившись, что мой повседневный образ целиком готов, я собралась в столовую, напоследок попросив собрать остатки одежды и мои личные украшения, спустить вещи на первый этаж и привести дорожное платье в надлежащий вид. Служанки только услужливо поклонились, пообещав со всем справиться.       Подходя к трапезной, я заметила, что за столом сидит только Деймос Инсидиа. Где же Эдгар?..       — Доброе утро, Арабелла, — слащаво поприветствовал меня Деймос Инсидиа.       — Доброе утро, дядя, — мне не хотелось разделять его оптимизм по поводу нашей встречи. — Где мой отец? — тут же поинтересовалась я.       — Эдгару нужно было срочно уехать во дворец, — эта новость меня не то чтобы шокировала, но сильно удивила. — Похоже, король и шагу не может ступить без своего советничка, — между прочим произнёс Деймос, правда мне было непонятно к чему.       — Разве это плохо? — поинтересовалась я, чтобы понять, что имеет в виду мужчина.       — Я бы сказал, что для короля — да, для Эдгара — это отличная возможность, — заключил Инсидиа-младший.       — Я не понимаю вас, — мне стало окончательно ясно, что логика этого человека осмыслению не поддаётся. Или он что-то знает?..       — Придёт время, обязательно поймёшь, — дежурная улыбка этого человека была до невозможности приторная, хотя глаза так и излучали ауру хищника. — …уже наступило… — намного тише произнёс дядя. Пришлось напрячь слух, чтобы разобрать хотя бы его последние слова.       Я не заметила, как за время нашего небольшого разговора принесли завтрак на две персоны: жареный в меду бекон, яйца, два тоста, свежевыжатый яблочный сок и поднос с горячей выпечкой.       Уже приступив к трапезе, Деймос Инсидиа обратил моё внимание на себя:       — Я не забыл тебе сказать, что мы уезжаем сразу после завтрака? Экипаж уже готов, — мужчина стал ожидать моей реакции.       Я чуть не подавилась от этой неожиданной новости, но вовремя прикрыла рот салфеткой, как того требовали приличия.       — Ох, похоже это вылетело вчера у меня из головы, — он перебил меня, дабы я не смогла хоть как-то выразить своё недовольство.       И снова эта слащавая улыбка и исходящее от него чувство превосходства…       Не было смысла с ним спорить, ведь со вчерашнего дня стало понятно, что он крайне непредсказуемая персона. Возможно, я бы только его разозлила своими возражениями.       Аппетит меня тут же покинул, на его место пришло тошнотворное, противное чувство неприязни к человеку напротив меня.       — В таком случае, позвольте мне откланяться и привести себя в надлежащим для долгой дороги вид? — на меня напало чувство дежавю. Забавно, не правда ли?..       Я в очередной раз не пылала желанием находиться с этим человеком следующие несколько минут. Успею на него насмотреться за следующие дни в дороге, а потому я постаралась выйти из-за стола как можно скорее.       — И вот снова ты меня бросаешь, Арабелла, — театральной вздохнул Деймос. — Неужели я так тебе противен? — он посмотрел на меня параллельно с вызовом и напускной печалью.       Порываясь ему ответить, соблюдая приличия, меня перебили:       — Это был риторический вопрос, — как же меня выводит из себя его нелепая улыбка, доказывающая, что я глупее него. Если в его выражении лица был другой сакральный смысл, то я поняла её именно так!       Наплевав на многие правила приличия, я лишь бросила Деймосу через плечо, направившись в свою комнату:       — Я буду у экипажа через пару часов, — мне действительно было всё равно на то, что бы он мне ответил. Но похоже его только позабавила моя по-детски глупая реакция.       Снова оказавшись в покоях своей комнаты, я мысленно с ней попрощалась. Не увидев тут служанок, мне подумалось, что мой костюм ещё не готов.       Дабы скоротать время, я задумала попрощаться с отцом. Если не лицом к лицу, то хотя бы через письмо. Когда я думала о содержании письма, на ум сразу же приходили незамысловатые слова прощания. Хоть они и были простыми, но, как мне показалось, я смогу вложить в них свои чувства и как следует попрощаться с папой. Ещё раз подумав, о том, что я буду писать, я расположилась за своим письменным столом, подготавливая письменные принадлежности, коими являлись бумага, чернила и перьевые ручки.       Приступив за написание, уже через несколько минут передо мной лежало письмо следующего содержания:       «Дорогой отец,       Я очень жалею о том, что не смогла попрощаться с Вами лично. Тем не менее я верю, что наша разлука не продлится долго, и в скором времени мы снова сможем увидеться. Искренне надеюсь, что Вы не забудете обо мне. Мне сложно передать свои чувства словами на бумаге, но мне остаётся надеяться, что Вы поймёте, что я хочу донести до Вас.       Вчера я спросила Вас, отец, как Вы отнесётесь к моим изменениям, вероятно, в худшую сторону. Вы ответили, что не перестанете меня любить. Это обещание будет греть мне сердце до нашей следующей встречи.       Я не хочу слишком много писать, а потому заканчиваю это прощальное письмо на следующих словах. Я люблю тебя, папа»       Перечитывая написанное, я ужаснулась эгоистичному содержанию письма. Слишком много было «я». Но тем не менее, как мне казалось, я смогла передать свои чувства. Да и времени переписывать письмо уже не оставалось, ведь через минуту в комнату уже стучались служанки, вероятно, с дорожным костюмом.       Получив позволение, они вошли, занося выглаженное платье с накрахмаленным воротником и рукавами, полусапожки на маленьком квадратном каблучке и маленькие безделушки, прилагающиеся к костюму, в виде перчаток, ленточек, завязочек и тому подобного.       Аккуратно положив все вещи на мою кровать, девушки во главе с Мадам Хизер приступили к моему сбору. Экономка умело раздавала указания своим подчинённым, а мне оставалось лишь стоять и исполнять их маленькие просьбы, облегчающие им же задачу.       И вот через несколько минут я стояла почти готовая и терпеливо ожидала того момента, когда будет покончено с последними завязками и оставшимися локонами в моей причёске.       — Мы закончили, Миледи, — покорно отчиталась Мадам Хизер, и я взглянула на себя в зеркало.       Я выглядела вполне обычно, не было ничего примечательного и требующего восторга.       Отпустив служанок и дождавшись, пока те уйдут, я подошла к своему письму, лежащему на столе, скрутила его в трубочку и перевязала ленточкой, лежащей неподалёку.       Спрятав его в широкий рукав своей блузы, я поспешила как можно скорее попасть в отцовский кабинет и оставить письмо на его столе.       Выйдя из комнаты, я сразу же направилась к комнате Эдгара. Уже почти на подходе к ней, на моём пути неожиданно появился Деймос Джакобо Инсидиа.       — И куда же ты так спешишь? — поинтересовался между прочим мужчина. Встретить его прямо сейчас — меньшее, чего бы я хотела.       — Вам обязательно нужен ответ? — огрызнулась я. Наверное, от возникшей обиды я почувствовала некую смелость, раз смогла хоть как-то ответить ему.       Я ожидала, что он вновь что-нибудь съязвит или посмеётся над моей грубостью, но уж точно не то, что произошло.       Деймос крепко схватил меня за правое предплечье и посмотрел мне в глаза таким взглядом, от которого по коже пробежала волна мурашек. На мгновение его глаза стали напоминать не жидкое золото, а бушующее пламя.       От такого внутри меня всё сжалось в маленький комочек, а саму себя я сравнила с беззащитной букашкой. Ещё немного, и я бы упала в обморок от такого испуга — вот такие мысли занимали мою голову в тот злополучный момент. Вот настолько я видела Деймоса Инсидиа страшным и пугающим человеком, и это ещё мягко выражаясь.       Одним быстрым движением мужчина потянул меня к себе, нагнувшись при этом к моему уху, и прошептал:       — Если вчерашний урок тебя ничему не научил, постарайся вбить в свою маленькую головку одну вещь, которая однажды спасёт тебе жизнь, — в другой ситуации я бы сравнила его шёпот с перекатыванием гальки или с шумом прибоя, но точно не сейчас. В этот момент он напоминал лишь рык дикой пантеры. — Никогда не дерзи моему старшему братцу! — и дабы усилить эффект от своих же слов, он больно укусил меня за ухо.       Тут же я вскрикнула и старательно пыталась оттолкнуть мужчину от себя, чтобы схватиться за укушенное место, но он будто сросся с полом.       — Отпустите меня! — закричала я.       Инсидиа мгновенно зажал мне рот свободной рукой. Мыча что-то несвязное, я пыталась укусить его пальцы, которые не давали мне позвать служанок на помощь, как можно сильнее. Но, по-видимому, это на него совершенно не действовало. Неужели ему совсем не больно?!       — Ещё не накричалась? — с усталым видом произнёс мужчина. Неужели в моих действиях он видел какую-то забаву?!       Уже порядком подустав, я смирилась со своим безнадёжным положением, на что получила лишь: «Умница».       Когда я наконец вдохнула долгожданную свободу полной грудью, за моей спиной раздался лёгкий смешок. Избегая лишний раз встречаться с ним взглядами, я побежала в сторону отцовского кабинета, поспешив скрыться за дубовыми дверьми комнаты.       До последнего я чувствовала на своей спине его взгляд, и только тогда я смогла почувствовать ожидаемое освобождение, когда закрыла за собой дверь.       «И этот монстр должен будет сопровождать меня несколько дней в экипаже?!» — такие мысли меня посещали. От них хотелось впасть в истерику, но я упорно напоминала себе, что обещала быть сильной.       Вспомнив, зачем я пришла сюда, я выудила из рукава письмо, которое успело изрядно помяться из-за хватки Деймоса. Последний раз мысленно попрощавшись с отцом, я пересилила своё желание остаться здесь как можно дольше, оставила на столе лист с моим прощанием и покинула комнату.       Я сама не заметила, как дошла до гостиной, где меня уже ждал Инсидиа-младший. Он выглядел так, словно между нами ничего не произошло несколько минут назад.       — Экипаж готов, Арабелла, — переменившись в лице, строго произнёс мужчина. — Прошу, — он галантно подал мне руку, и я ловко забралась в карету. Он с грацией дикой кошки запрыгнул вслед за мной.       Когда я поудобнее уселась на диванчик, меня пробрал озноб, а рядом со мной словно уселась сама Смерть.       «Вот и всё… — думала я. — Там, в герцогстве Сагрелабиа, меня ожидает собственная кончина».       — Прощайте… — последнее, что я прошептала в пустоту, и весь мир будто погрузился в темноту.