Королевская роза

      Можно было физически ощутить напряжение, витавшее в воздухе. Давление, которым, казалось, Гриммхильда хотела меня убить, только нарастало с её стороны. Мне нужно было дать ответ как можно скорее.       Я постаралась собрать все мысли в одну кучу и вспомнить, кто я есть. Бритни Джонс — двадцатисемилетний адвокат, которому не свойственно поддаваться эмоциям. Эта женщина всегда всё держит под контролем и не отвлекается на какие-то глупости вроде слёз.       Несмотря на это, я снова возвращалась к той злополучной аварии, но теперь постаралась трезво оценить ситуацию, чего я не делала с момента попадания сюда. Те люди мертвы, я — нет, пока крайне мере тут. У меня есть шанс начать всё заново, у них — нет. И этим шансом теперь я не побрезгую воспользоваться.       Я наконец успокоилась и как можно скорее прошептала:       — Одно условие.       — Прошу прощения? — не до конца поняла мои слова женщина.       — Я согласна начать новую жизнь, но с одним условием, — наконец я начала узнавать саму себя в своих словах. До этого во мне словно была маленькая четырёхлетняя девочка. Забавно, не правда ли?       — Насколько ты осмелела, что посмела ставить мне условия? — Гриммхильда угрожающе посмотрела на меня ледяным взглядом. Её тёмно-фиолетовые глаза стали метать в меня искры, угрожая в любую секунду убить. Могло показаться, ещё чуть-чуть, и она превратит меня в кучку пепла, из которой, увы, я не смогу воскреснуть подобно чудесному фениксу. Но я была целиком уверена в своей позиции и отступать не собиралась.       — Если я до сих пор жива и сейчас сижу напротив вас, значит, вы хотите использовать меня в каких-то целях. Я права, мадам? — спокойно высказав свою точку зрения, которая бы оказалась верной в восьми из десяти случаев, я взглянула на неё исподлобья. Мне была непонятна её реакция: она должна была ещё сильнее озвереть, но этого, к счастью, не произошло. Теперь она спокойно изучала меня.       Но уже через секунду Гриммхильда усмехнулась, чего я совершенно не поняла в этом действии.       — Наконец-то я вижу перед собой не свою непутёвую внучку, рыдающую по любому поводу, а умную женщину, — с улыбкой произнесла женщина. Этим заявлением «ведьма» привела меня к абсолютному недоумению. То есть, она… рада?..       — Получается, вы готовы выслушать моё условие? — боязливо поинтересовалась я.       — В обычной ситуации я бы и пальцем не шевельнула. Но ныне обстоятельства другие, — с пониманием всей сложности ситуации отвечала она. — Я готова выслушать тебя, — мне было крайне приятно, что такая мудрая женщина разговаривает, наконец, со мной на равных.       — Я хочу, чтобы вы стёрли, все мои воспоминания о прошлой жизни. Мне будет достаточно того факта, что я просто прожила свои двадцать семь лет и попала в тело маленькой девочки. Я уверена, это в ваших в силах, — слова лились сами собой и как никогда звучали убедительно.       Сейчас я целиком осознала всё произошедшее и терять шанс на новую жизнь, вероятно обеспеченную, не собиралась. Поначалу этот выбор казался таким сложным и невозможным. Но трезво оценив ситуацию, она не казалось какой-то необычной. Кто-то умирает, кому-то даётся возможность начать всё «с чистого листа».       Но почему же я так долго не могла прийти к такому исходу? Словно… кто-то временно занял моё тело… Какая-то маленькая плакса… Очень странно…       После недолгих раздумий Гриммхильда дала мне чёткий ответ:       — Хорошо. Закрой глаза.       Я послушно сделала то, о чём женщина попросила, хотя это больше походило на приказ. Через пару мгновений затылок пронзила резкая боль, словно туда попала пуля и осталась там. Я схватилась за голову, будто от этого зависела моя жизнь. Если это было не так, то ощущения были именно такими. Но, к моему огромному сожалению, боль не отступала, а только нарастала с новой силой. Хотелось биться о каменный пол лишь бы облегчить эти страдания хоть на секунду. Я попыталась закричать, но голос предательски пропал, а на его место пришли хриплые звуки, которые мне удалось издать.       Детское тело лишь усугубляло ситуацию. Теперь я думала, что из меня что-то упрямо пытается вырваться на свободу, отчего резкое ощущение появилось в грудной клетке. Когда боль начала, как я предположила, отступать, появилось чувство, что грудь пронзило холодное, но приятное ощущение опустошённости. Подумав, что скоро всё закончится, новая порция болезненных страданий в буквальном смысле обрушилась на мою голову.       Такой пытки я выдержать не смогла, отчего сознание покинуло меня, а на его место пришла тёплая окутывающая темнота.

***

      С того злополучного дня моего появления в этом мире прошло уже чуть больше шести лет. За это время я успела понять, кем я стала, где нахожусь, узнать о своём окружении и полностью вжиться в роль истинной дворянки по рождению.       Мне пришлось многому научиться. Поначалу со мной занималась лично Гриммхильда: она убедила всех в том, что я одарённый ребёнок, и мне стоит как можно раньше начать заниматься этикетом и манерами за столом, каллиграфией и грамотой, живописью и музыкой, верховой ездой и классическими танцами, не забыв об иностранных языках — всем тем, чему годами учились молодые девушки-аристократки в Диамоссе. Эта женщина была крайне строгим и требовательным преподавателем. Но, к моему счастью, эти уроки продлились всего пару месяцев, а позже мне наняли учителей на каждую дисциплину.       Помимо этого, Гриммхильда позаботилась рассказать мне о той стране, в которой я нахожусь.       Диамосс — небольшое королевство, славящееся медициной и железными рудами, но даже из-за таких востребованных товаров, экономика государства находится в упадке. Эта страна не имеет никакого выхода к морю, потому о портах, кораблестроении и морской торговли не может быть и речи. На севере же находится в военном положении с королевством, прозванным «повелителями океана» — Сефнфором, на востоке ведёт торговлю с прилежащей страной — Тиаллонгом.       Сорокашестилетнего короля Диамосса — Рамерия II — нельзя назвать блестящим политиком. За девятнадцать лет своего правления он проиграл одну полномасштабную войну и несколько мелких сражений за земли, из-за чего страна потеряла огромную часть своих территорий. Помимо этого в королевстве постоянно вспыхивают мелкие крестьянские восстания в пограничных землях из-за неурожая или нехватки пропитания.       Помимо короля, Диамоссом «управляет» церковь. В этой стране она прославляет двух богов: Бога Солнца — олицетворение власти, силы, могущества и справедливости; покровителя всего мира и каждого живого существа и Бога Луны — олицетворение мудрости, просветления и красоты; покровителя искусства и науки.       Как некоторые церкви в этом мире, Диамосская пресекает любые проявление магии. Уже как два века уничтожены все магические артефакты, сожжены все гримуары чернокнижников и жестоко убиты все маги, ведьмы и колдуны, населявшие на тот момент Диамосс. Но даже по прошествии тех страшных событий дети с магическими способностями продолжают рождаться. Как рассказала Гриммхильда, в роду не обязательно должны быть волшебники, чтобы родился колдун или ведьма. Именно поэтому инквизиторы продолжают отлавливать магов, но только среди крестьян и простолюдинов, не желая таким образом связываться с аристократией. Эта женщина не забыла упомянуть, что дворяне всё равно продолжают скрывать магию, ведь узнай кто-то о том, что родился волшебник, его тотчас отправят на эшафот.       За шесть лет мне пришлось принять и новых людей, вошедших в нашу семью. Когда я только попала сюда, единственным человеком, кого я считала по-настоящему родным, стал мой отец — Эдгар Оливер Роуллинг. Я восприняла его как настоящего папу, ровным счётом каким он и стал. Он заботился обо мне, всегда находя лишние часы, чтобы увидеть меня и просто провести время вместе, несмотря на всю ту работу, которая занимала у него почти всё время.       Я многое узнала о нём: например то, что Оливером его зовёт только Гриммхильда, все остальные — сэр Эдгар. Папа многое рассказал мне о моей родной матери — Авроре. Как оказалось, их брак не был построен на любви, скорее на взаимовыгодных условиях обеих сторон. Но опустив это, Аврора и Эдгар поддерживали дружеские отношения.       Отец не раз говорил, что я многим похожа на маму — та была настоящей красавицей с длинными волосами и золотыми глазами.       В один момент нашу с папой идиллию Гриммхильда прервала простым заявлением, что Оливеру снова нужно жениться. Отец на это не нашёл что возразить матери, так как понимал, что ему необходимы наследники, которые могли бы унаследовать титул и земли.       Когда мне уже было пять, папа взял в жёны какую-то дочь столичного графа, леди Марианну. За всё время их пятилетнего брака она родила ему троих сыновей и одну дочь. Я же не горела желанием становиться падчерицей для своей новоиспечённой мачехи, хоть та и пыталась заменить мне мать. Я не виню Марианну, она оказалась доброй женщиной и заботливой матерью для своих отпрысков, просто я не видела в ней «маму».       Но стоит отдать ей должное, после тщетных попыток заставить меня полюбить её, она остановилась и стала выполнять свои задачи как маркизы, а полтора года назад и герцогини Форесдер. Я для неё стала просто дочерью её мужа от первого брака.       — Миледи, вы усвоили этот урок? — поинтересовалась милая женщина, мой учитель по танцам.       — Да, Мадам Тичесс, — поклонившись, я одарила её своей тёплой улыбкой. — Благодарю Вас за сегодняшний урок, — сделав реверанс, я посмотрела на неё.       — Я до сих пор убеждена, что ваш реверанс — самый элегантный, что мне доводилось когда-либо видеть, Леди Арабелла, — её похвала всегда была крайне ожидаемой и оправданной.       — Я польщена, — моя учительница по этикетку была убеждена, что краткость в ответах и слегка смущённый вид — одни из признаков утончённой леди.       — Я всегда рада урокам с вами. До следующей нашей встречи, Миледи, — мадам Тичесс учтиво поклонилась и покинула бальный зал.       Когда двери за ней закрылись, я позвала одну из своих служанок, стоявшую в дальнем углу комнаты:       — Кэтрин, скажи, чтобы подготовили ванну через тридцать минут. Я буду в кабинете отца.       — Да, Миледи, — отозвалась девушка, поклонившись, и через пару секунд скрылась за внушительными дверями бального зала.       Оставшись в одиночестве, я направилась в кабинет своего отца.       За шесть лет я успела изучить полное строение поместья.       Раньше это была главная резиденция моего отца. Сейчас таковой является замок в герцогстве Форесдер, построенный совершенно недавно, находящийся в трёх днях пути, а этот особняк стал считаться чем-то вроде летней виллы. Король даровал земли и новый титул моему отцу полтора года назад за «определённые заслуги перед короной».       Прямо сейчас в этом летнем поместье живём только я с отцом и слуги, обслуживающие нас. Так вышло из-за моего эгоистичного желания остаться в этом особняке из-за банальной причины — любви к этому месту. Большой радостью стала для меня и новость, что отец также решил остаться, обосновав это тем, что ему как герцогу и новому члену Королевского Парламента теперь нужно часто быть во дворце, при короле.       Марианне с детьми пришлось уехать. Отец настоял на том, чтобы и Гриммхильда ради своего здоровья поехала с ними. Удивительно, но она согласилась даже слишком быстро.        Уже как три месяца для меня всё было как прежде, словно вернувшись на пять лет назад, чему я была несказанно счастлива.       Улыбаясь своим мыслям, я шла по коридору. Как вдруг мой взгляд зацепился за какой-то листок бумаги, лежащий за колонной. Подойдя поближе и взяв его в руки, я сразу же узнала почерк своего отца.       Оглянувшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, я начала мысленно читать письмо:       «Ваше Высочество, доношу до вашего сведения, что Королевский Парламент подтвердил за вашим сводным братом, Его Высочеством Принцем Тобиасом, законное наследование престола. Король уже выдвигает его на место кронпринца, несмотря на то, что это место по праву принадлежит Вам. Я осмелюсь предполагать, что Парламент рано или поздно придёт к этому решению и постарается как можно скорее если не лишить Вас от престола, то точно сделать последним наследником, чему король не будет противиться.       Ваше Высочество, я также осмелюсь просить Вас в ближайшее время следить за тем, что подают Вам на стол, Его Величество может начать действовать, несмотря на столь трусливый способ как попытка отравления.       На этом я завершаю письмо. Ваш покорный слуга и верный друг, Э.»       Первой мыслью, заполонившей мою голову стал вопрос: «Отец предал короля?!». Но тут же он заставил задуматься, как папа мог предать короля, если письмо, по-видимому, было адресовано первому принцу, законному наследнику по праву рождения.       В голове стали возникать всё новые вопросы, ответы на которые я могла получить только в кабинете своего отца.       Спрятав письмо во внутренний карман своего пиджака, я быстрым шагом направилась в восточное крыло.       Оказавшись у дубовых дверей папиного кабинета, я достаточно слышно постучала. Когда на противоположной стороне отозвалось удовлетворительное «Войдите», я приоткрыла тяжёлую дверь и с присущей леди элегантностью вошла в комнату.       Тут же я увидела в кабинете, помимо моего отца, стоявшего у окна, ещё двух людей: нашу экономку Хизер и камердинера моего отца — Себастьяна. При виде меня эти двое тут же поклонились.       — Доброе утро, моя дорогая Белла, — как обычно поприветствовал меня отец. — Как прошёл урок танцев? — он жестом попросил Себастьяна и Хизер уйти и только после этого целиком посвятил своё внимание мне.       Оставшись со мной один на один, отец пригласил меня присесть на кожаный диван, располагающийся посередине комнаты. Расположившись на мягкой софе и расправив складки на платье, я была готова поддержать беседу. Эдгар, подойдя ко мне, опёрся о свой рабочий стол и обратил на меня своё внимание в полной мере.       — Доброе, папа. Уроки всё также скучны, — только когда мы были наедине, я могла позволить себе расслабиться и говорить всё, что мне взбредёт в голову.       — Но твои учителя только хвалят тебя! — притворно удивился Эдгар, попутно усмехнувшись и продемонстрировав свою безупречную улыбку. Это было правдой: несмотря на скучный материал, я схватывала всё на лету и преподавателям не за что было упрекать меня.       — Я знаю, — зардевшись от гордости за саму себя, ответ непроизвольно сам слетел с губ. На это папа только притворно покачал головой, в мыслях, скорее всего, уже называя меня «маленькой зазнайкой».       Вспомнив о том найденном письме, я переменилась в лице и решила тут же спросить о нём напрямую.       Достав из внутреннего кармана сложенный вдвое листок, я наконец решилась и заговорила:       — Я нашла его в коридоре западного крыла. Сомневаюсь, что это письмо было предназначено для чужих глаз, — произнеся это, я протянула письмо в руки отца.       Подойдя ко мне и взяв его в руки, он быстро пробежался по содержанию. По одному гневному взгляду достаточно было понять, как сильно он зол. Я никогда не видела отца таким, и страх и озноб тут же охватили меня.       — Идиот… — сквозь зубы произнёс Эдгар.       Выдохнув и слегка успокоившись, он снова обратил на меня внимание, переменившись в лице:       — Я полагаю, теперь ты ждёшь от меня объяснений и ответов на свои вопросы, — папа сразу понял, что письмо, попав в мои руки, было тут же прочитано. На это я могла я только кивнуть и терпеливо дожидаться его слов. — Знаешь, всё весьма сложно, моя милая…       — Думаю, я смогу понять, — бывали такие моменты, когда отец говорил, что я ещё маленькая, но тут же брал свои слова назад, видя в моих глазах уже сильную и волевую женщину.       — Да-да, порой забываю, что ты уже умна и сообразительна для своих лет, — Эдгар рассмеялся и посмотрел на меня, как на равного себе взрослого человека. — Ты, должно быть, уже знаешь, что в королевстве сейчас весьма непростая ситуация. Страна на грани разорения. Обычно государства приходят к такому упадку веками, но из-за глупого короля и коррумпированного Парламента, такое случилось всего лишь за каких-то семь лет, — в одно мгновение папины глаза с прекрасных ярко-изумрудных превратились в тёмно-зелёные и стали напоминать само дно океана. Было понятно, как сильно его тревожит состояние страны. — Каким бы патриотом я ни был, служение королю означает уничтожить то, что создавалось прошлыми правителями под корень, — я и представить не могла, насколько всё ужасно. Да, я слышала, что в стране голод, а на каждом шагу вспыхивают восстания, но чтобы всё было так плачевно… — Я сомневаюсь, что король что-то сможет исправить. А его второй отпрыск, ко всему ещё и незаконнорождённый, и подавно.       — Но разве король вступил на престол не девятнадцать лет назад? — встревоженно спросила я. Ведь действительно, как же тогда он правил все двенадцатт лет?       — Как ты знаешь, король дважды был женат, — отец неожиданно заговорил о женитьбах короля. Я не понимала, как это относится к разговору о политике. — Впервые он женился сразу после вступления на престол на принцессе Реджине, дочери враждебной страны. Народ стал считать новую королеву предзнаменованием великих завоеваний, — Эдгар сделал паузу, переведя своё внимание на окно, а точнее на то, что было за ним.       — Но какое отношение королева имеет к политике? — задала я наконец терзающий меня вопрос.       — Самое прямое, — ответил отец, всё ещё смотря на тихую дорожку для въезда в поместье. — На протяжении двенадцати лет, сразу после свадьбы, управление страной на себя взяла королева Реджина. В то время и король, и Парламент, мягко выражаясь, были у неё под каблуком, — на этих словах Эдгар усмехнулся. Забавное, однако, сравнение. — После её смерти страна тут же пошла в упадок. Очень скоро началась война с Дигмаанской Империей — одной из самых воинственных стран запада. В результате которой Диамосс потерял огромную часть территорий. Добавь к этому непрерывную вражду с Сефнфором. Никогда наша страна не находилась в таком угнетëнном положении, — под конец своего рассказа папа только покачал головой. На пару мгновений мне показалось, что в уголках его изумрудных глаз что-то заблестело.       — Неужели нет никакого способа воскресить былое величие Диамосса? — с надеждой в голосе поинтересовалась я. Больше всего, что я ненавидела — это видеть отца в таком подавленном состоянии. Именно поэтому всегда искала способы поднять ему настроение.       — Удивительно, но он есть, — наконец Эдгар одарил меня своей самой искренней и лучезарной улыбкой. — Первый сын короля — принц Рейсмонд, рождённый от королевы Реджины, получил самые лучшие качества своей матери, такие как волевой характер, целеустремлённость, жажда власти, решительность и развитая интуиция. Это идеальные качества для будущего правителя, — только смотря на то, как отец говорит об этом человеке, я уже понимала насколько он выдающийся и поистине удивительный человек. — Впервые, когда я увидел Его Высочество, я понял, что хочу служить верой и правдой только ему. Спустя некоторое время он посвятил меня в свои планы по свержению короля, — эти слова отец говорил как можно тише, чтобы услышать могла лишь я одна.       Мне не сразу удалось переварить эти слова. «Свергнуть короля»… Эти слова звучали так странно, но как никогда правильно. Если он губит страну, а Парламент только и делает, что прибирает к рукам деньги из королевской казны, то это единственное решение.       Немного подумав об этом, я всё же нашла ответ:       — Я тоже хочу быть на стороне принца Рейсмонда, — это было произнесено вполголоса.       — Ты уверена в этом? — выражение лица Эдгара было бесценно. Я никогда бы и не подумала, что он будет так сильно удивлён.       — А что в этом такого странного? — усмехнувшись, я тут же заметила улыбку на папином лице.       — Действительно, меньшего от своей старшей дочери я и не ожидал, — в его глазах была только гордость, от которой я мгновенно залилась краской.       — Можно тебя кое о чём попросить, пап? — промямлила я, вся красная.       — Конечно, — без раздумий ответил Эдгар.       — Можешь рассказывать мне все секреты, связанные с политикой? — собравшись с мыслями, выдала я. Такая просьба была связана с моими выводами, что отец недостаточно мне доверяет, если хранит такие вещи в секрете. На самом же деле я просто хотела, чтобы у нас не было никаких тайн друг от друга. — Ты же знаешь, я очень смышлённая во всех смыслах, — поспешно добавила я, чтобы моя просьба звучала убедительнее.       — Я это знаю, моя милая Белла, — отец подошёл ко мне и потрепал меня по голове, прежде, чем дать ответ. — Я постоянно пытаюсь убедить себя в том, что ты всего лишь ребёнок, но твои глаза говорят мне об обратном, — на этих словах отец прервался и ненадолго замолчал. Мне стало не по себе от витавшей в комнате ауры напряжённости.       Могло показаться, что тишина будет стоять ещё очень долго, но через минуту раздумий, отец всё же дал свой ответ:       — Хорошо. Мне действительно не помешает взгляд со стороны на многие государственные дела.       — Спасибо! — воскликнула я и тут же бросилась отцу на шею. То, что отец согласен посвящать меня в такие важные дела, говорит о том, что он мне доверяет. Это просто не могло меня не радовать.       — Только пообещай хранить это в тайне ото всех, — прошептал Эдгар мне на ухо, попутно гладя меня по спине. — Это будет наш маленький секрет.       — Обещаю, — так же тихо произнесла я, и из моих глаз тут же полились слёзы счастья. Теперь я была уверена, что наши отношения с отцом точно такие же, как и пять лет назад.       Нашу идиллию резко прервал стук в дверь. Отец опустил меня на пол, а я тем временем быстро смахнула с глаз слёзы и привела себя в порядок.       — Войдите, — сказал Эдгар.       На пороге появилась моя горничная Кэтрин.       — Ваша Светлость, ванна для Юной Леди готова, — тоненьким голоском пролепетала девушка, в конце присев в быстром реверансе.       — Хорошо, — отец кивнул горничной и обратился ко мне. — Можешь идти, Белла. Спустись позже в салон, — в мою голову тут же пришла мысль, что нас должен посетить важный гость, тогда бы это объяснило то, что во время нашего разговора, отец постоянно поглядывал на дорожку для экипажей.       — Хорошо, папа, — я сделала лёгкий поклон и направилась вон из кабинета в свою комнату. Кэтрин последовала за мной.       После горячей ванны я почувствовала себя как никогда свежей и отдохнувшей. Пока служанка занимались моими волосами — на любую причёску требовалось минимум десять минут — мои мысли волновал вопрос, кто мог быть тем важным гостем, требующим моего присутствия. Это был первый раз, когда отец попросил меня спуститься в салон.       — Готово, Миледи, — тоненьким голоском отозвалась Кэтрин, отойдя от моего будуара и сделав поклон.       Мои шоколадные локоны были аккуратно заплетены в элегантную «корзиночку», которую обрамляла коса по всей окружности. Также творческим решением моей служанки было оставить у моих висков две тонких прядки и вставить в волосы шпильку в виде чёрной розы.       — У тебя золотые руки, Кэтрин! — с восхищением воскликнула я, рассматривая саму себя в зеркале.       — Мне льстит ваша похвала, Миледи, — тихонько пролепетала девушка, стоя позади меня с опущенной головой.       Я ещё раз бросила взгляд на своё отражение: милая девочка в лазурном платье с коричневыми волосами и голубыми глазами. Подумав о том, какой я была в прошлой жизни, на ум не приходил ни один образ. Даже отрывки прошлого. Но даже так — это уже не имеет значения, ведь я давно уже являюсь Арабеллой Эстерис Роуллинг.       Встав со стула, я направилась прямиком в комнату для приёма гостей, где отец вместе с неизвестным мне пока человеком ждали меня.       Уже спускаясь по лестнице в сопровождении своей служанки, от моего взора не укрылось то, что отец вёл с кем-то непринуждённую беседу. Этим «кем-то» был мужчина, возможно, двадцати лет, с тёмно-каштановыми волосами и золотыми глазами, которые сложно было не заметить вдали. Его взгляд был сравним со взором игривой пантеры: столько же шутливый, сколько и опасный.       Помимо его глаз, была крайне примечательна вещь на его чёрной жилетке, которая почти сразу же бросилась в глаза: серебряная брошь в виде дельфина. На секунду в моей голове появилась мысль, что это мог быть какой-нибудь принц.       Держась одной рукой за перила, а другой придерживая подол своего платья, я спустилась в салон. Наконец, оба мужчины обратили на меня своё внимание.       — Так ты и есть та Арабелла? Дочь Авроры? — незнакомец продолжал улыбаться. Мне начало казаться, что у этого человека нет никаких манер — так бесцеремонно обращаться к леди, пусть и юной. Он даже не соизволил представиться!       Бросив взгляд на отца, я поняла, что тот был удивлён не меньше меня, но не посмел ничего сказать этому грубому человеку. Должно быть, он действительно важная персона, раз даже Эдгар ничего ему не говорит.       — Да, это я, Милорд, — я сделала глубокий реверанс, не смея ничего более сказать в ответ из-за страха, в мгновение охватившего меня.       Незнакомец ничего не сказал, только улыбка сильнее расползлась по его лицу, из-за чего он сильнее стал похож на довольную пантеру, съевшую лишнюю газель.       Мужчина встал с дивана и подошёл ко мне в упор. Он смотрел на меня своими золотыми глазами, словно на мышь, которая вот-вот должна быть съедена. Всё, что я могла — это терпеливо выдерживать его взгляд, не теряя своей гордости. Ведь если я отведу глаза от него — проявлю слабость.       Продолжая рассматривать мои голубые глаза, он наклонился ко мне, схватил меня за подбородок и резко поднял мою голову.       — Будто кукла… — прошептал незнакомец, сжав сильнее мой подбородок, что причиняло мне боль. От его слов моя кожа покрылась неприятными мурашками, а во рту пересохло. Боковым зрением я заметила, как сильно зол отец, но всё ещё не мог ничего сделать. — Ты точно понравишься братцу, — с этими словами я наконец поняла, кто он — «безумец».       — Прошу прощения, но Вы так и не представились, Милорд, — собрав всю свою гордость в кулак, произнесла я.       — А Эдгар разве не рассказывал обо мне? — наконец мужчина отпустил меня, перед тем состроив крайне удивлённое выражение.       Я переключила всё своё внимание на отца. У того, похоже, был крайне виноватый вид. Он даже избегал встречаться со мной взглядом. Это из-за того, что прямо сейчас не защитил меня?       — Папа? — наконец спросила я.