This city shines all night

Лампочка начинает моргать так же, как и глаза Тэёна от усталости. Он отвлекается от компьютера и со вздохом откидывается на спинку кожаного кресла, потирая глаза от заглушенного, но кажущегося таким ярким, света. Чувствует, как сон крадётся к нему и хочет захватить в свой плен, но не сейчас, когда осталось совсем немного. Он уверен, что совсем немного. Если бы он сейчас был дома, то с вероятностью миллион процентов к нему бы зашёл Джехён с крепкими объятиями со спины и тихим «пошли спать, поздно уже». Но сейчас он не дома, а в холодной студии с застывшим в картонном стакане кофе. И с мыслями о Джехёне, который ждёт его дома, и Тэён почти уверен, что тот не спит, преданно выжидая его, чтобы пойти спать вместе. Ли, отрываясь от уютных мыслей, возвращаясь в неуютную студию, берёт в руки такой же холодный телефон и смотрит на время стеклянными глазами. 23:27. Пора домой по-хорошему. И тем более, что он ещё хорошего сделает, сидя в студии и прожигая звуковую дорожку взглядом? Идти в звукозаписывающую будку сейчас точно не вариант, продолжать потеть над аранжировкой – тоже. Лучше, правда, пойти. Об этом в добавок и напоминает пришедшее от Джехёна сообщение. «Ли Тэён, скоро полночь, а тебя всё ещё нет рядом со мной. Тебе стоит поспешить». И как обычно сердечко в конце, хотя обычно Джехён любит говорить вслух и прямо: «Люблю тебя», – которое каждый раз оседает где-то глубоко в Тэёне и топит его в пучине обожания. Он думает, что не заслуживает такого, как Джехён, и в то же время не знает, что делал бы без него. Он быстро кидает вещи без разбора в рюкзак, выкидывает наскучивший стакан в мусорку и выключает все устройства, сотни раз проверяя. Надо идти. Идти домой. Идти к Джехёну, ведь Джехён – это и есть дом. Тёплый, родной, уютный и любимый. Они вместе довольно долго, чтобы съехаться, чтобы Джехён своей красивой рукой помахал своим соседям и перешёл в полное владение Тэёна. В любом случае, все они – близкие друзья, которые оберегают счастье друг друга. После Джехёна съехал Чонгук. Не то чтобы прям далеко, а через дорогу, поэтому Тэхён остался не в глубочайшем одиночестве, а с мишкой, которого ему подарила Наын. Наын… Ребёнок вырос. Можно сказать, что она выросла на глазах пятерых взрослых мужчин и Тэён уверен, что когда-нибудь настанет время, и эта девочка приведёт к ним знакомить своего спутника. Ещё он уверен, что застанет предложение, её свадьбу, детей и прочее, в то время как Джехён будет продолжать на него смотреть с грустинкой, но при этом говорить, что они в порядке. Они в порядке. Если вам интересно, то у Гука с Юнги всё хорошо. Чонгук сильно вырос с того момента и влился в семейную жизнь, так что никто не удивился, когда Юнги сделал ему предложение. Это было… ожидаемо, так просто должно было произойти. И Тэён понимает, что у них бы тоже давным-давно такое произошло, если бы не препятствие в качестве него самого. Он видит, как Джехён хочет связать их отношения официально, даже видел кольца, которые тот упорно прятал. И Тэён честно делал вид, что ничего не знает. Но дело в том, что он знает. И знает Чонгук, на которого он всё это вылил ведром льда. Чонгук с детским хвостиком сидел, раскрыв рот, и моргал, глядя на растерянного Тэёна, а потом как завизжал: – И почему вы всё ещё не помолвлены, я не понимаю?! – разводил руки в стороны он. – Вы вообще говорили об этом? Говорили ли они об этом? Говорили. Не часто, но говорили. Поэтому тогда Тэён честно ответил: – Говорили. Может, год назад. – Но я по-прежнему не понимаю проблемы, – громко говорил Гук, отчего даже Наын выбралась из своей конуры и грозно на них посмотрела. – Прости, милая, но, может, ты поможешь мне достучаться до твоего оппы? Тогда сильно вытянувшаяся для привычного девчачьего роста Наын в тапочках пробралась и упала на диван рядом с Тэёном. – А что случилось? – Гук, зачем ты ввязываешь в это маленького ребёнка, я не понимаю? – возмущался Тэён, получая в ответ от Чонгука: – «В смысле, ребёнка? Ты видел этого коня? Ей уже четырнадцать, о чем речь?». В конце концов, Тэ всё же согласился поделиться с мелкой историей его жизни и тем, что может свершиться или может разрушиться окончательно. И Тэёну очень страшно, потому что он очень не хочет, чтобы их с Джехёном «мы» разбилось вдребезги из-за боязни старшего. Потому что в этом будет виноват только он, а не Джехён, который делает всё для него. Тогда Наын сказала: – Делай так, как считаешь нужным, оппа. Легко быть ничем не довольным, однако тяжело смириться с чужим решением. А Джехён смирится с любым твоим решением, потому что любит тебя. Очень любит тебя. Джехён любит тебя. Тэён знает, что он любит его. И хочет ему сказать в ответ, как сильно любит его. У него обострение. Ему непременно нужно поспешить, чтобы сказать это. Дома очень тихо, Тэён буквально слышит эту тишину и каждый его шаг ощущается раскатом молнии. И, если честно, он уже подумал, что Джехён уснул без него, но когда он оборачивается, разувшись, то сталкивается с карими глазами, что смотрят на него бодро, но в то же время и устало. – Привет, – говорит первым Джехён, улыбаясь. Может быть, Тэёну кажется, но Джехён смотрит на него немного грустно. А может это просто потому, что Тэён чувствует себя бесконечно виноватым, ведь каждый раз, когда их спрашивают о свадьбе, он говорит: «Не уверен, что брачная жизнь это для нас», – и получает неуверенного Джехёна, которому ничего не остаётся, кроме как негромко согласиться и перестать сжимать ладонь парня так крепко, как раньше. И Тэён понимает, что разочаровывает его, но он боится этого. И он не знает, когда это началось. – Привет, – хрипло отвечает Тэён, падая в руки, которые моментально обвивают его талию и притягивают ближе к себе. Джехён начинает их медленно раскачивать из стороны в сторону прямо так, в прихожей. Они не виделись с утра. И Тэён соскучился по приятно обжигающему аромату геля для душа, который неизвестно с чем, предположительно с персиком, но ему очень нравится. Тэён просто соскучился и знает, что Джехён соскучился тоже, потому что по-другому и быть не может. – Устал? Тэён, уткнувшись в чужую грудь, снова глубоко вдыхает, пропуская запах Джехёна сквозь лёгкие, желая им пропитаться полностью, и кивает, что-то бубня. – Что ты там говоришь? Я тебя не понимаю. Пошли спать. Оторвавшись от груди и подняв взгляд, Тэён встречается с понимающими и горящими глазами Джехёна и вспоминает что так сильно хотел сказать ему, пока шёл домой. – Я тебя так люблю, – шепчет он и обвивает руки вокруг талии Джехёна, скрепляя их за спиной в крепкий замок. – Я тебя тоже люблю, Тэ, но… что-то случилось? – обеспокоено спрашивает Джехён, пытаясь поймать взгляд старшего. В итоге он не выдерживает и просто, рукой нежно оглаживая идеальную линию челюсти, поднимает лицо Тэёна, чтобы видеть его. – Нет. Врёт. Снова врёт, потому что, конечно, что-то случилось. Он снова не может понять, почему Джехён всё ещё с ним, хотя мог бы найти себе какую-нибудь красивую девушку и жить с ней долго и счастливо. У них были бы дети. А с Тэёном – нет. И Джехён видит, что Тэён врёт, но ничего не говорит, накрывая чужие губы своими. Чон тянет его за воротник толстовки, которая вообще-то его, но никого это не волнует, и поднимает руки выше, снова проводя по челюсти Тэёна и немного надавливая. Кусает за нижнюю губу, и Тэён довольно выдыхает, путаясь музыкальными пальцами в каштановых волосах. Джехён утягивает его в их спальню и опускает на кровать, как восьмое чудо света. Тэён снова опускает взгляд и думает, что не заслуживает такого доброго и невероятного Чон Джехёна, а тот аккуратно разворачивает его лицом к себе и долго смотрит. – Всё хорошо, – шепчет он, – с нами всё хорошо. С нами всё хорошо, – повторяет в голове Тэён и снова тянется к губам Джехёна, целуя с каким-то отчаянием и извинением за то, что в его жизни появился именно он, а не кто-то другой. Джехён пробирается под толстовку, оглаживая тонкую талию, и тянет за края, желая избавиться от ненужного сейчас никому полотна. Потому что нужно больше пространства для касаний, чтобы оставить поцелуи везде, чтобы Тэён перестал думать о том, что у них всё плохо. Губы Джехёна перекочевывают на шею, чередой мягких поцелуев покрывая ту, и снова возвращаются к губам, пробегаясь по челюсти и адамову яблоку. – Не думай об этом, – хрипит Джехён, читая мысли. И правда. Не сегодня. С ними всё будет хорошо. – Я не понимаю, сколько можно, – бубнит Чонгук, когда они замешивают с Тэёном тесто. Тэён каждый раз с умилением замечает, как его друг перед готовкой снимает кольцо с безымянного пальца и кладёт на столик в гостиной. Быть может, у него было бы так же. Тэ вытирает руки об полотенце и откидывает то на барную стойку, оборачиваясь к Чонгуку, который так же сосредоточенно занимается кремом. – Я видел Джехёна вчера, – продолжает младший, – и на нём лица не было. Я даже не представляю, что ты мог с ним сотворить. С той ночи прошла уже неделя, и Тэён отчаянно хотел поговорить со своим парнем, но сил не находил, поэтому каждый раз, встречаясь со взглядом карих глаз, менял тему и уходил от разговора. А Джехён на это ничего не отвечал, потому что знает, как Тэён не любит об этом говорить. Но всё дело в том, что ему казалось, будто Джехён отдаляется от него, проводя всё больше времени на работе с Тэхёном. Сам же Тэён тоже много времени отдаёт работе, сидя в студии с Джонни, выбивая себе редкие выходные, как сегодня. И сегодня они решили собраться вместе, хотя Тэхён отговорился тем, что идёт на свидание. Он-то единственный, кто в их кругу не может встретить ту самую и остаться с ней навсегда. Тэён на Чонгуково заявление молчит, переваривая информацию и не зная, что сказать. К счастью, в кухню свой нос суёт Юнги, вернувшийся с работы, и машет рукой Тэёну, приветствуя, на что он мило улыбается и здоровается. Гук резко абстрагируется от замешивания крема и кидает грозный взгляд на своего мужа, прогоняя того с кухни. Да, Чонгук всё ещё на кухню никого не пускает, кроме Тэёна, который так кстати умеет готовить. Поэтому они и стали лучшими «подружками». – Ой, иди давай отсюда, – говорит младший Юнги, который по-детски улыбается и выпрашивает поцелуй в щёку. Да, так по мнению Тэёна выглядит идеальная и гармоничная семья. Просто они не могли не пожениться. Чонгук, наклоняясь, нежно прижимается к чужой щеке и тут же возвращается к Тэёну и замешиванию крема. – Так вот, о чём я там говорил… А, ты там мне это, Джехёна не порть. Он молодой ещё. И хочет создать семью вместе с тобой, собаку там завести, все дела, – говорит тот, – а ты просто боишься, потому что… Потому что что, хён? И правда. Почему он боится? Что изменится после того, как они с Джехёном поженятся, отпразднуют свадьбу, проведут медовый месяц, возможно, заведут собаку… Что с того? Быть может, Чонгук прав, и Тэёну стоит задуматься о том, что замужество – это не так уж и плохо. Но даже если так, то как поймать Джехёна и сделать так, чтобы он не отговорился чем-то? Да уж, раньше Тэён бегал от этой темы, никак не Джехён, и от этого смешно становится. Именно Тэён смотрит туманно на Чонгука, находясь на его кухне, но мыслями пребывая совершенно не там. Где там сейчас Джехён… – Гук, я думаю, мне стоит уйти, – говорит тихо Тэён, заставляя младшего поднять большие оленьи глаза на него. – Куда это уйти? – Я должен найти Джехёна. Мне кажется, что-то не так. Чонгук откладывает лопатку в сторону и подбирается поближе к Тэёну, заглядывая в глаза. Смотрит пристально, как бы считывая информацию, всё, что воображает у себя в голове Тэён. И кивает, будто понимая, что смог как-то направить старшего. Кивает дважды. – Да, я думаю, тебе стоит уйти. Только я надеюсь, вы вернётесь с Джехёном вместе, – спокойно отвечает Чонгук, обнимая Тэёна. Старший слабо улыбается, снимая фартук и следом вымывая руки. – В любом случае, обними Наын за меня. Чонгук улыбается, выставляя кроличьи зубки, и кивает. – Она хотела тебе что-то рассказать, так что вы просто обязаны прийти. Точно. Они должны прийти сюда. Вместе. Тэён выбегает из подъезда или, точнее сказать, вылетает, как маленький попугайчик из гнезда матери, со стремительной скоростью несясь в сторону их дома. Но останавливается и смотрит на время, а потом начинает упорно шевелить шестеренками в голове. Сейчас только половина пятого, значит, по идее, Джехён должен быть ещё на работе, хотя, кажется, у него есть ключи в студию Тэёна… Это странно, но Тэён прознал, что Джехён любит там бывать, тем более, там есть Джонни, с которым они очень уж быстро спелись. И дело в том, что Тэён разделяется между тем, чтобы побежать домой, потому что это просто дом, и побежать в студию, которая пережила, кажется, в разы больше дома. Потому что Тэён живет там. А Джехён приходит к нему с едой или под любым другим предлогом, просто чтобы провести время вместе, послушать, как работает Тэён, как записывается, послушать сырые версии будущих шедевров и, в конце концов, чтобы принять участие в записи демо версий, ведь старший до бабочек в животике любит глубокий голос Джехёна. Именно поэтому его ноги сами собой несут его в офисное здание, где они и делят тёмную студию вместе с Джонни. Путь от их дома до туда составляет где-то полчаса. Это если пешком. А вот если бегом, то Тэён сейчас как раз ведёт замеры на будущее и несётся по пустым улицам, напялив на себя куртку Гука, потому что его потерялась где-то среди разноцветных многочисленных на вешалке. На улице холодно, но оттого, как несётся по улице Тэён, не застегнувшись, становится не то что тепло, а жарко. Он горит. Горит от того, что Джехёну где-то там плохо. Он абсолютно уверен, что что-то случилось, что терпение Джехёна, наконец, взорвалось, как воздушный шарик. Почему он такое чувствует… Просто сердце ему так говорит и приказывает бежать к нему, к тому, кто нашёл его когда-то, шатаясь по пустынным улочкам Тэгу, в компании бездомных котиков. Полюбил его, познакомил с друзьями, оберегал, заботился и делал всё, что требовалось и нет. Он был везде, и Тэён не может допустить, чтобы это закончилось. Он должен сделать что-то для Джехёна тоже, а не написать очередную песню про их любовь. Останавливаясь, чтобы отдышаться, у нужного здания, Тэён поднимает свой взгляд ввысь, ища нужное окно, но света там нет. Естественно, Джехён не любит свет. Именно поэтому, их счета за свет минимальны. Плюсы совместной жизни с Чон Джехёном, ха. Кутаясь в куртку теплее, Тэён выдыхает и быстрыми шагами движется к нужной двери, проходя мимо вахтёра, игнорируя лифт и поднимаясь на шестой этаж своими двумя. Дверь оказывается не заперта. Ручка с легкостью поддаётся, и дверь отворяется, но вместо того, чтобы вбежать в помещение как истеричка, Тэён несмело заглядывает и сначала ничего не видит. Лишь кромешную темень, но тогда почему дверь незаперта?.. Спустя какое-то время глаза привыкают к темноте и Тэён замечает тёмный силуэт на диване, что они, помнится, волокли сюда вдвоём и даже не на лифте. А потом долго валялись на нём счастливые до невозможности, в обнимку, временами встречаясь взглядами и целуясь. Это было так недавно, и Тэён не в курсе, когда всё пошло по наклонной. Пока он видит сидящего на диване Джехёна с закрытыми глазами, в голове проносятся все рисунки их совместного прошлого, потому что несовместного, кажется, никогда и не было. Потому что они созданы друг для друга, и им суждено провести всю жизнь в объятиях друг друга до самой смерти. Кажется, теперь Тэён понимает его. Он осторожно закрывает за собой дверь, с тихим щелчком захлопывая ту, но даже этого Джехён, видимо, не слышит, поэтому Тэён подходит ближе, неслышно опускаясь на диван, и смотрит. Смотрит и видит идеальное лицо его человека, которого он не заслужил, который любит его всем сердцем и который страдает лишь от того, что Тэён не хочет замуж. Тэ себя сожрать буквально хочет за то, что причиняет боль такой, казалось бы, ничего не значащей установкой, но Джехёну всё равно больно. Пробегаясь привыкшим к темноте взглядом по светлой коже Джехёна, по вздрагивающим ресницам, по расслабленным губам, которые на вкус как персики, Тэён отмечает влажные щёки и красный нос, который кажется красным даже в темноте. Ли поднимает неуверенно руку и, застыв лишь на мгновенье, нежно касается чужого лица, очерчивая челюсть, острые скулы и губы, смотря влюблённо. Он всегда смотрит влюблённо, потому что эта влюблённость никуда не уходит, а лишь делит место с любовью. Их отношения не становятся чем-то обыденным и привычным, они неизменно трепетные, но даже так по ним прошлась трещина, которую ещё не известно, можно ли залечить. Он надеется, что можно, встречаясь с горящими глазами Джехёна, в которых видит свои большие, полные отчаяния и любви. Тэёну под этим взглядом становится неловко, как тогда, когда Джехён первым признался в симпатии, когда первым его поцеловал, когда они первый раз занимались любовью. Единственное, что сделал Тэён первым, так это сказал, что любит его. И ни разу не соврал. Он любит его. Любит больше жизни и с ненавистью к себе самому видит, как начинают слезиться глаза Джехёна. Тянется и аккуратно их стирает, останавливая руку на щеке. – Тэ… – Ничего не говори, – шёпотом перебивает Тэён, – прости меня. Джехён снова хочет прервать его, раскрывая рот, и Тэён уверен, что тот хочет сказать, что всё в порядке. Что они в порядке. Но Тэён снова перебивает, совсем не понимая, что он хочет сейчас сказать: – Я очень виноват в том, что происходит. Я никогда не думал, что говоря о том, что брачная жизнь это не для нас, расстраиваю тебя. Это было… эгоистично. Я просто не понимал. Чонгук постоянно мне говорит об этом и даже Наын в это втянул, право Боже… Вечно говорил, что я какой-то не такой и не видит проблемы в нашей свадьбе, но я… – Ты просто не готов, – перебивает хриплым голосом Джехён, ловя руку Тэёна в свою и крепко сжимая, – я знаю, что ты не готов, поэтому не решался делать предложение. – Я просто… я боюсь. Что после свадьбы что-то может измениться. Но потом каждый раз смотрел на Чонгука и только сейчас понял, что брак их с Юнги только окончательно соединил и сделал одним целым. Что влюбил их друг в друга только больше. Я не хочу, чтобы наше «мы» когда-то разрушилось, – признаётся Тэён, чувствуя, как слёзы срываются с его глаз. – Оно не разрушится. Я не позволю. Мы не позволим, – шепчет Джехён, свободной рукой вытирая слёзы с глаз парня. – Просто каждый раз смотря на Юнги и Гука, на их кольца, я представлял, что это могли бы быть мы. Да даже когда они стояли у алтаря, я представлял, что там могли быть мы, и произносить клятвы тоже могли мы… Но я думал, нет, я знал, что ты этого не… – Я хочу. – Что? Джехён осторожно поднимает опасливый взгляд на Тэёна и смотрит, думая, что он ослышался, но старший повторяет и даже делает нечто лучше, чем просто повторяет: – Я хочу быть тем человеком, которому ты будешь давать клятву у алтаря, тем, кто будет с тобой носить парные кольца в знак вечной любви, и тем, кто будет заботиться о тебе. Но я даже не знаю, что могу тебе дать, ведь ты всё делаешь для меня, а я… – Не говори так, – машет головой Чон. – Ты заставляешь меня дышать. Мне большего не надо. – Так ты… эм, у меня нет кольца сейчас, потому что мой забег к тебе… довольно спонтанен, и я не успел по пути забежать в ювелирный, и… Договорить ему не дают требовательные губы, впивающиеся в его собственные. Тэён лишь успевает шептать между поцелуями, как любит его, и обвить руки вокруг шеи Джехёна, когда тот, прижимая его ближе, откидывается на диван и заставляет Тэёна пересесть на его колени, покрывая совершенно негрубыми поцелуями его щёки, шею, ключицы… и отрывается, смотря так, будто они секунду назад не пожирали друг друга. – Ты чего? – Тэён уже было хотел потянуться обратно к губам, пока Джехён не прислонил палец к его губам и не достал откуда-то бархатную коробочку. – Что? Откуда?.. – Я давно купил их, но предложение хотел сделать сегодня на ужине. – Оу, – Тэён решает не говорить о том, что давно видел это кольцо, и просто заворожённо смотрит на то, как Джехён достаёт его из коробочки и тянет к себе руку парня, чтобы одеть на безымянный палец. Одевает и целует сначала холодный метал, потом саму ладонь, а потом сбрасывает с Тэёна чонгукову куртку. – Боже, бесит меня. Другую куртку, что ли, надеть не мог, – шепчет Джехён, заставляя Тэёна рассмеяться. – Я люблю тебя, – говорит старший, влюблённо глядя на своего парня, своего будущего мужа. Джехён поднимает на него глаза, а Тэён видит в них огоньки, хотя в комнате, кроме темноты и них самих, ничего нет. Но глаза светятся, как самые яркие фонарики, мимо которых пробегал Тэён, направляясь сюда, к своему дому, к своему будущему. И он пришёл туда, куда так хотел. – И я… и я, – шепчет Джехён, вновь припадая к губам. Тэён улыбается в губы и разрешает джехёновым рукам забраться под кофту и пересчитать его рёбра, мягко касаясь их пальцами. Прикосновения губ становятся удушливыми. Тэён совсем не прочь задохнуться вот так, и он уверен: Джехён тоже. – И ты тоже, я понял, – смеётся Тэён, отрываясь. – Нам стоит поспешить, или нам оторвут головы. Наын будет рада тебя увидеть. – Боже, она слишком быстро выросла, – замечает Джехён. – Это точно. И когда-нибудь тоже приведёт к мальчикам знакомить парня. – Или девушку, – поправляет младший. – Боже, только представь это лицо Юнги. Я так и вижу там слово «Презрение». Тэён хохочет и верит, что у них будет всё хорошо, а Юнги не встретит партнера Наын с презрением и растерянностью. Воздух кажется спертым. Душно. Везде, куда не пойдёт Тэён, душно. Он нервно вышагивает по комнате, теребя рукав пиджака. До церемонии пятнадцать минут. И это самые долгие пятнадцать минут в его жизни. Не то чтобы Тэён сейчас жалеет, что согласился, или сам предложил пожениться… В любом случае, это было странно, но уж точно никогда не уйдёт из памяти. Он, скорее, сейчас только тверже уверен в своём решении. И в том, что любит Джехёна, как никогда раньше не любил. Когда до церемонии остаётся десять минут, в комнату заглядывает красивый Чонгук, вырядившийся, будто это его вторая свадьба, и застывает в проходе, моргая. – Боже, какой ты красивый, – еле слышно говорит тот, медленно подходя, чтобы поправить и без того идеально уложенные волосы друга. – Клянусь, если бы не Юнги и Джехён, я бы сам позвал тебя замуж, – шутит он. – Нет уж, спасибо, – улыбаясь, говорит Тэён. – Волнуешься? – Невероятно, – говорит вместо того, чтобы громко крикнуть: «Конечно, я волнуюсь, емаё, это же свадьба. Надо идти, идти к алтарю, на своих двоих, к красивому Джехёну… Мне продолжить перечислять?». Но вместо этой тирады отвечает то, что отвечает, а Чонгук подхватывает его за локоть и ведёт на выход, другой рукой поглаживая в успокаивающем жесте. – Тэхён сказал, что Джехён тоже сильно волнуется. Даже ногти грыз! Пожалуйста, будь другом, отучи его, а? Тэён, если честно, совершенно не в курсе, какой идиот додумался до того, что видеть они друг друга не должны до алтаря. Он бы лучше это время провёл с Джехёном, но сейчас он, тяжело ступая по устеленному ковровой дорожкой полу, двигается в сторону зала, где у алтаря, по идее, его должен ожидать Джехён, ведь до церемонии осталось буквально три минуты. Они тянутся ещё дольше, и вообще Тэён уже хочет просто оказаться там, с Джехёном, который отгонит все его переживания и наполнит собой. Так он думает, пока они с Чонгуком не подходят к залу, где у алтаря Тэён видит одетого в чёрный костюм-тройку Джехёна, и ему не хочется моргать, двигаясь в его сторону, чтобы не пропустить ни единого фонарика в глазах Джехёна, которые освещали, освещают и будут освещать его жизнь.