Aut Caesar, aut nihil

— Fugere est esse liberum.

Вульпес был слишком занят приготовлением отряда к походу, и, к счастью, не явился к Аврелию раньше времени. Это дало палачу фору, чтобы прийти в себя. Цезарь любил пунктуальность, а значит, все его подчиненные — тоже. Ровно в назначенное время и ни минутой позднее Аврелий стоял перед палаткой Вульпеса. Лис вышел через секунду. Либо так совпало, либо он просто услышал шаги через ткань палатки. Лишний раз заходить внутрь палач не решился. — Готов? — Вместо приветствия произнес Вульпес. — Да. Диалог вышел сухим. Однако глаза фрументария выражали намного больше, чем можно было сказать словами. В них была решимость, холод, но в то же время интерес, любопытство и опять какой-то двусмысленный огонек, напрягавший палача с самого начала. Этот взгляд оценивал, моментально передавая в мозг информацию для анализа. Казалось, он читал Аврелия, как открытую книгу. Хотя, чего еще можно ожидать от разведчика и шпиона? Он всегда был на службе и делал свою работу. Остальная часть отряда — контуберний в числе семи воинов и одного декана — ждала у ворот в полной готовности. При виде колонны Аврелий мысленно выдохнул. Он боялся, что с ними отправят декана Ромула, с которым у палача были натянутые отношения. Но в этот день удача осталась на стороне Аврелия, и перед ним стоял малознакомый ему Маркус. Палач и Вульпес вскинули руки, приветствуя спутников, солдаты ответили тем же. Лис выстроил всех в шеренгу и встал напротив, скользя взглядом по серьезным загорелым лицам. На лице Аврелия его взгляд задержался дольше всего. — Проинструктирую вас сейчас. В Новаке нам будет нужен элемент неожиданности, и на месте вашу работу разжевывать я не буду. Палачу стало не по себе от осознания надвигающейся катастрофы, но он всеми силами держал себя в руках, и, вероятно, это было заметно. — В Новаке творится разврат и беспредел, и этим плутократам нужно дать понять, что карающая длань Цезаря может дотянуться и до их захудалой дыры. — Он снова метнул взгляд на Аврелия, облизнул губы и продолжил. — Убиваем не всех. Солдаты вообще не должны убивать, пока народ не попытается сопротивляться. Вы встанете на основных путях отхода, ваша задача — охранять периметр и никого не выпускать. Вульпес оглядел солдат, убедившись, что до каждого из них дошло. Некоторые, судя по выражению лиц, имели с этим проблемы. Декан Маркус кивнул. — Теперь палач. Аврелий, твоя задача казнить несколько человек. Можно троих, можно меньше, secundum casum. Не очень быстро, без лишнего пафоса, чтобы отбросы запомнили, кого нужно бояться и уважать. В общем, делай, как ты умеешь. Вульпес не сводил с него глаз, пока говорил. Аврелий замер на месте, сжимая в руке топор и контролируя каждый мускул своего тела. Нельзя выдать свои намерения сейчас, иначе его прямо здесь забьют собственные сослуживцы. Когда момент потребовал подтвердить слова Вульпеса, палач нервно кивнул. — Понял. Сделаю. Это всё, на что его хватило, и, к счастью, главе отряда этого было достаточно. Вульпес уверенным шагом проследовал к середине колонны, стремясь вклиниться между семерыми солдатами и деканом. Идти в голове или хвосте было опаснее всего. Солнце начинало припекать всё сильнее, хотя до полудня было еще далеко. Дорога вела отряд прочь из форта, вниз, к выжженным берегам реки Колорадо. Чтобы добраться до Новака необходимо было пересечь её на лодке, а затем идти пешком около полутора часов. Солдаты в облегчённой броне молча шагали впереди, поднимая пыль истоптанными сандалиями, монотонно отбивая нечто похожее на римские походные марши. Декан, одетый чуть более основательно, менее задорным шагом следовал за ними. Далее все в той же лисьей шапке почти бесшумно плыл Вульпес, позади которого на дрожащих ногах шёл Аврелий. Почему они не поставили одного из солдат замыкающим, палач не знал, и лишь надеялся, что в таком походном порядке они пойдут и после пересечения реки. Отряд молча добрался до причала, где пришлось разделиться по пять человек и, наконец, отплыть от священных берегов Легиона. Течение воды слегка успокоило Аврелия, как оно обычно делало на территории форта. Тревога отступила. Накатило тихое отчаяние. Теперь, опустив кончики пальцев в воду, палач чувствовал, что не имеет права возвращаться. Он уже заклеймил себя предателем перед собой же, а своим возвращением в форт он предаст себя еще раз. Нет. Назад теперь нельзя. Высадка на противоположный берег прошла без проблем. Отряд выстроился в том же порядке, что и до переправы, и это не могло не радовать Аврелия. Половина условий для свершения его плана уже соблюдена. Осталось выждать момент, найти удобный ландшафт и бежать, бежать, бежать! Отряд тем временем двигался в сторону Новака. Вульпес на удивление редко поворачивался на палача, как будто слышал и контролировал каждый его шаг, и если бы Аврелий начал бежать, он сразу же бы это заметил и без промедления приказал бы выстрелить ему в голову. Мысли о собственной ликвидации при побеге никак не помогали решиться на этот самый побег. С каждым шагом Новак был всё ближе, а шансов улизнуть всё меньше. Была у Аврелия мысль затеряться в самом Новаке и сбежать по подворотням, но семеро вооруженных человек в оцеплении нагоняли на него не меньший ужас, чем расстрел посреди пустоши. Благодаря постоянным тренировкам бегал палач неплохо, и при желании, мог совершить спринт и оторваться на расстояние, при котором точность стрельбы из легионерских винтовок падала до неприличных значений. Основная масса оружия попадала в Легион путем изъятия у пленных и убитых, патронов поступало еще меньше, а состояние всего вооружения, в том числе, этих самых винтовок, оставляло желать лучшего. Аврелий делал ставку на свою скорость и паршивую стрельбу своих сослуживцев. Рельеф местности постепенно сменился с равнины на холм, и отряд шёл по возвышению. Внизу простирались пески, из-за ветра образовавшие рыжие дюны. Дальше, за дюнами, начинались небольшие скалы, в которых можно было скрыться от погони. Вот оно. Точно сейчас? Точно. Сейчас или никогда.