Шмель и Орхидея-7. Люблю со всеми ошибками

В запотевшем зеркале душевой отражались двое. Они были нагими, но кто мог запретить им это, если всё уже решено между ними, и две судьбы крепко связаны теплом обещаний и жаром взаимной страсти? Кристина смотрела на своё отражение, плавные контуры которого оглаживали мужские руки, и – странное дело! – начинала бесстыдно любоваться собой. Как будто бы взяла и вдруг вселилась в тело своего мужчины, посмотрела на себя его влюблёнными глазами. Она больше не сомневалась в правдивости его признаний, потому что видела красоту, то ли пробуждённую им, то ли просто незамеченную прежде. Юная женщина повернула к нему счастливое лицо, встретилась с его губами, с наконец-то побритой щекой и прикоснулась к руке, лежавшей на её животе. - Мы за эти двое суток столько раз были с тобой, что, наверное, скоро начнём закупать ползунки и пелёнки, - улыбнулась Кристина, глядя в довольные красные глаза под тёмными изогнутыми бровями. Но вопреки её ожиданиям глаза эти вдруг погрустнели, брови сдвинулись, и между ними пролегла глубокая складка. В последние полгода она, эта складка, стала особенно заметной, и так хотелось её разгладить. Но что же он имел в виду, когда так странно отреагировал на слова Кристины о ребёнке? Не хотел? Но отчего? Ведь давно уже доказал, что может быть прекрасным отцом. Печальный, сникший Лебо снял с крючков полотенца, одним укутал невесту, вторым опоясался сам и, взяв Кристину за плечи, посадил рядом с собой на скамейку. - Кристин, милая, прости, - промолвил он опустошённо, - но у нас с тобой не будет других детей, кроме Мадемуазель. - Почему? – так же тихо спросила Кристина, предполагая уже кучу причин, по которым будущий муж не хотел иметь от неё потомство, но он тут же разогнал их, убив ответом из двух слов. - Я бесплоден. Молодую женщину поразило это признание, поразило болью, и не только оттого, что перед ней отныне маячила вынужденная бездетность, но и потому, что в словах любимого прозвучало поистине горькое сожаление. - Эссекс, когда делал мне операцию, заодно стерилизовал, - продолжил Реми, взяв Кристину за руку и потрогав подаренное два дня назад колечко. – Вроде как он там всех своих подчиненных подвергал этому, чтоб не плодились без его ведома... Он после операции просто поставил меня перед фактом, но при этом сказал, что на мужской силе это никак не отразится. Я тогда дураком был молодым, подумал, что так даже лучше будет: можно спать, с кем захочешь, и ни о чём не заботиться. А вот теперь, Кристин, на стенку хочется лезть… Прости меня, ma che̒rie, если сможешь. Я, должно быть, не нужен тебе такой… Кристина взглянула на него. Неужели он о впрямь думал, что она его бросит? Того, кого любит! - Не обижай Кристину, Гамбит, - прошептала она, придвигаясь ближе к мужчине. Точно так же и он ей сказал на днях, когда услышал в ответ на своё признание: «Вы издеваетесь?» - Ты готова простить мне все мои ошибки? Лебо в тот миг стал похож на мальчишку-сироту, которого приняли в семью, такого вот неправильного, немытого и нечёсаного, много чего натворившего в своей беспризорности и тысячу раз обжигавшегося, но всё же приняли. А он, бедолага, никак не мог поверить в это и всё ждал, что выставят за дверь за то, что не умеет мыть руки с мылом. Взрослый, сильный, смелый… мальчишка, которому очень хочется ласки и тепла. И чтоб полюбили таким, как есть. - Я люблю тебя вместе со всеми твоими ошибками, - Кристина прижалась к нему и положила голову на влажноватое после душа плечо Гамбита. – И не дам совершить новых. Мы с Мадемуазель не дадим. Мужчина обнял свою женщину, и на спину ей упала горячая капля. Наверное, с его мокрых волос... *** Два дня пронеслись так быстро, что Кристина едва смогла смириться с этим. С тем, что придётся оставить (пусть и ненадолго, как уверял Гамбит) место, к которому так сильно успела привязаться за три с половиной года, и мужчину, без которого теперь столь трудно было представить жизнь. Кристина уже вообразить себе не могла, как будет спать сегодня ночью одна, без него. Ну, наверное, он позвонит и скажет ей о том, как она прекрасна. Хоть бы уж так, иначе будет совсем тяжко. Кристина огляделась. Утро выдалось пасмурным, под ногами хлюпал подтаявший снег, и это отнюдь не улучшало ей настроение. Кроме неё самой, Мадемуазель, приехавшего за ними Логана и Реми, вышедшего проводить невесту и дочь, поодаль притихла Джубили, да пара любопытных младших девушек – Стейси и Бетти – перешёптывались у выхода из развалин. Гамбит о чём-то разговаривал с Росомахой, девочка тёрлась возле них, пытаясь поближе разглядеть те места между пальцев у Хоулетта, из которых при необходимости выдвигались его страшные когти. Наверное, в чисто научных целях, так как с каждым днём становилась всё более увлечённой во всяких медицинских премудростях. Её необычайная любознательность удивляла всех, особенно Зверя. Он стал каждый день и подолгу разговаривать с ней по видеосвязи: спрашивал, что она успела изучить с прошлого раза, с удовольствием отвечал на тысячи вопросов и давал новые задания. Это и неудивительно, ведь учёному мало с кем доводилось пообщаться на любимые темы вот так запросто, ощущая неподдельный интерес со стороны собеседника. Словом, МакКой всерьёз взялся за обучение маленькой целительницы, а она только и радовалась. Логан от такого осмотра напрягся, нахмурился ещё сильнее, но смолчал и даже позволил Мадемуазель потрогать тыльную сторону своей ладони. Кристина, усмехнувшись про себя, вспомнила, как испугалась его при первой встрече, да и после тоже очень долго шарахалась. Мрачный вид Росомахи, его вечная всклокоченность, нелюдимость и резкие смены настроения от угрюмого напряжения до взрывов практически необузданной агрессии заставляли юную ученицу Школы Ксавье сторониться его и всячески избегать даже случайных пересечений. Теперь она его не боялась и даже замечала редкие моменты добродушия в темноглазом взгляде, но не знала, можно ли вот так взять и заговорить с ним. Впрочем, со словоохотливым Гамбитом у неё интересных бесед тоже не выходило. Он был каким-то слишком для неё темпераментным, что ли. Всё что-то говорил и говорил, казалось, нисколько не напрягаясь при этом, а Кристина в основном лишь слушала, часто не находя слов для ответа. Это немного огорчало её, ведь Реми, должно быть, не видел в ней достойной собеседницы и, скорее всего, скучал в её обществе. Однако ничего поделать с собой Кристина не могла и при любой возможности заменяла свою неразговорчивость лаской. Лебо от этого таял, растягивал губы в довольной улыбке и начинал целовать, никого не стесняясь. Наверное, такие отношения с будущей женой его тоже вполне устраивали: большой мальчишка нуждался в заботе и нежности. Как он будет тут без своей Кристин? В его верности Кристина нисколько не сомневалась: все прекрасно знали, что он на это вполне способен и может выдержать и не такое. Но уезжать всё равно не хотелось. Больше того, юную женщину волновала причина отъезда. Он был очень уж поспешным, и потому не верилось в то, что Гамбит решил сделать невесте сюрприз и в её отсутствие подготовить нечто грандиозное к свадьбе. Увольте – тут что-то другое. В такой спешке решаются только вопросы безопасности. К тому же, если б дело было исключительно в украшении Карточного Домика, то Кристину с Мадемуазель могли бы отправить в основное здание Школы, а не в «берлогу» казарменного типа, к бирюку и его замуштрованным подопечным. И будущей мадам Лебо всё это совсем не нравилось. От чего или от кого её и девочку прячут? И не угрожает ли опасность самому Гамбиту, раз его однажды уже едва не подстрелили? Его заверения в том, что он пострадал за нежелание отдавать карточный долг, казались Кристине очень и очень неубедительными. Вздохнув, она перевела взгляд на скучающую Джубили. Та была для Кристины не столь уж близкой, но всё-таки подругой. Да, Кристина предпочитала большую часть свободного времени проводить на кухне и с Мадемуазель, а не тусить с прочими девушками и допоздна громко слушать музыку, как Ли, однако они хорошо относились друг к другу. Джубили всегда была добра к Кристине, и даже весть о новом выборе Гамбита не разладило их ненавязчивую дружбу. Вот только совестно теперь было Кристине перед подругой. Счастье одной обернулось для другой новыми приступами душевной боли и тоски по человеку, которого приходилось любить безответно. Джубили стоически восприняла всё, даже пожелала будущим супругам счастья и вызвалась быть подружкой невесты, но Кристина видела, с каким трудом девушке давалось всё это. Ли, хоть и напоминала своей короткой стрижкой и стилем в одежде мальчика-подростка, была очень симпатичной. С лёгким налётом азиатских черт, стройная, аккуратная, она так и просилась в объятия к какому-нибудь хорошему парню, но никуда не могла деться от своей несчастной любви, от привязанности к мужчине, который видел в ней сестру, а не женщину. И от этого становилось грустно. - Не давай ему тут скучать, - попросила Кристина, когда подошла к Джубили. - Не дам, Крис, насчёт этого не беспокойся, - улыбнулась Ли. Но вот уже и настала пора уезжать. Хоулетт усадил бесстрашную маленькую Лебо в свою машину, а Джубили тактично отошла от Кристины, чтобы дать им с Гамбитом обняться. Ведь Кристина даже не знала, на какой срок расстаётся с любимым.