Просто ориг

Мы с тобой - как две части одного целого, не нужно обладать шестым чувством, чтобы ощутить это притяжение между нами. И ты, и я, мы оба знаем, что мы должны быть вместе, мы неразлучны, как два звена, надежно поддерживающие прочность друг друга. И даже в долгой разлуке я чувствую тебя и по ночам слышу твое сердце, я по-прежнему вижу твое прекрасное лицо, такое аккуратное и невинное, мечтаю о тебе в самых лучших снах и представляю тебя рядом. Я люблю тебя. Но не как человека или друга, а как самый нежный цветок, который я бережно храню в своем сердце, скрывая от посторонних глаз. И, наверное, мне легче уничтожить тебя, нежели отдать кому-то другому. Это моя разрушительная способность убивать в людях все ко мне чувства. Я действую безжалостно и со стороны люди смотрят на меня как на психопата, потому что не могут понять мотивов моих поступков. И они будут правы, если будут так считать. Я и сам редко могу объяснить то, что я творю, в какой-то момент мое настроение меняется, и я становлюсь совершенно другим. Когда остаешься с собой один на один и выключаешь музыку, в голову приходят самые разные мысли. Мне гораздо легче вообще ни о чем не думать, потому что мой мозг привык крутить одну и ту же старую пластинку. Он навязывает мне мысль об убийстве, представляет мне жертв, которых я могу прикончить и что я с ними буду делать, останься мы наедине. Самое пугающее то, что из всех жертв, которых мне приятнее всего было убивать Витю. Каждый раз, когда я представлял себе этот момент меня будоражило, а по телу пробегала приятная дрожь. Как же это приятно-приятно! Черт, это так неправильно. Я много раз представлял, как прикладываю нож к его шее и провожу вдоль нее холодным лезвием, как по его шее стекает красная дорожка, содрогаются его красные веки и блестят от слез бледные щеки. Как он молит меня о пощаде, вцепившись пальцами в мои крепкие руки. Его смерть мучительна, но для меня она как истинное наслаждение. Порой, я как безвольная марионетка в умелых руках своего внутреннего голоса, делаю то, что он мне прикажет и в этот момент для меня все происходит как в тумане, это как видеть окружающее пространство только через маленькую щель в двери. И через мгновение я мало помню, что делал минуту назад. Вите я пока ничего не говорил и не знаю стану ли говорить вообще. Я не хочу пугать его, не хочу, чтобы он боялся за меня, скорее ему нужно бояться меня на данный момент. Мне пора к врачу, я это точно знаю, но внутренний голос не дает мне этого сделать, он запрещает. Говорит, меня отправят в психушку и запрут там на долгое время, а оно мне надо? Его голос. Он звучит в моей голове, он рядом со мной, где бы я ни был. Он в моих мыслях, как у себя дома поселился и глубоко пустил корни. Его невозможно заставить уйти. *** Последняя школьная неделя перед осенними каникулами прошла в суматохе. Столько неисправленных оценок, неоконченных работ, как ни странно мне это было только на руку, потому что кроме мыслей о учебе сил больше ни на что не хватало. Две последние недели я решительно избегал Витю, старался даже на глаза ему не попадаться. Я понял, что нам нельзя общаться, пока я не решу проблему, я снова нанесу ему раны, а я не хочу дать его желаниям свободу. И если для этого будет необходимо вызвать его ненависть ко мне, я сделаю все возможное для этого. Звенит звонок с последнего урока, я закидываю рюкзак за плечо и выхожу из класса. Следом за мной поспешно выходит Витя. - Толя? - Послышался позади его голос. Только не это. Про себя я умоляю его остаться там, где он стоит. - Подожди. - Он догоняет меня и встает напротив. - Нам нужно поговорить. Разговаривать с ним это то, чего я меньше всего хочу. Помимо этого, больше всего мне хотелось заткнуть его нежным поцелуем и больше никогда не отпускать. - О чем? - Равнодушно спрашиваю я. Если бы он только знал, что творится внутри у меня сейчас. Что все это - маска, которая прилипла к моему лицу настолько крепко, что стала частью меня. Я бы так хотел рассказать. - Почему ты избегаешь меня? Он смотрит на меня, сильно поджав губы, будто зол. Отвожу взгляд, потому что становится стыдно, глаза - зеркало души, так ведь? - Занят. Отвали. - Грубо отвечаю я. Он неохотно отпускает меня и я быстро прохожу вперед, задев его плечом. Знаю, что эти слова задели его и от этого он будет страдать, но так надо. Так будет лучше. *** Бью себя по запястью резинкой каждый раз, когда думаю о нем. Никогда раньше не задумывался, насколько часто это делаю, но судя по синякам на моих руках, я не просто думаю о нем, мысли о нем перешли на ту самую стадию, когда он переехал туда жить. Всю неделю школьных каникул пролежал дома, не желая вставать с постели. На улицу не выходил ни разу, хоть гулять и звали часто. Телефон разрывается от сообщений. Пишут в основном девушки. Спрашивают, как у меня дела. Один за другим повторяется один и тот же диалог, как по шаблону. Вскоре вообще перестаю отвечать. Удаляю контакт и топлю телефон в унитазе. Понял, что от него больше проблем беспокойств, чем пользы. - Толь? Ты че там, спишь целыми днями? Выйди на улицу, свежим воздухом подыши хотя бы. - Кричит мне отец через дверь, а затем один за другим сыпятся сильные удары в дверь. - Отвали! Отвали от меня! - Кричу я и зарываюсь носом в подушку. Ссоры с отцом. Он пытается уговорить меня выйти из своей комнаты, а я не хочу. Я ничего не ем, даже из комнаты редко выхожу. После нескольких попыток вытащить меня из дома, он наконец успокаивается и отстает от меня. Боль разрывает на части. Даже встать покурить сил нет. Каждый день просыпаюсь с неприятными болями в груди, которые не дают мне даже спать. Скрытые эмоции перерастают в физическую боль. Понедельник. Начало новой учебной четверти, а я не могу найти силы даже с кровати встать. Звонок будильника звучит в другом конце комнаты, я открываю глаза и пялю в потолок. Целую неделю я не находил в себе сил на улицу выйти, а сейчас мне необходимо идти в школу, что еще хуже. - Вставай, дурень! - Грубо кричит на меня отец с лестницы. - Школу проспишь. Отец заставляет меня завтракать. Кладет мне в тарелку большую порцию каши, садится напротив, время от времени заглядывая мне в рот. Неловкое молчание. Тишина, только звук чавканья отца доносится на кухне. Он нарастает и усиливается, доводит меня до приступов гнева. Отец меня раздражает всем. Манерой речи, привычками, тоном голоса, несмешными шутками. Он этого не понимает, он не видит себя со стороны, но находиться с ним рядом для меня пытка. Вещества, принятые натощак, приводят меня в чувства и отнимают чувство голода, поэтому я ухожу, так и не съев и ложки. Накидываю рюкзак на плечо и выхожу из дома. Первый школьный день в этой четверти прошел отвратительно, я получил двойку по русскому. Кто-то спросит: "Кто устраивает контрольные в первый день?", наша учительница всегда устраивает. "Ребятки, вы у меня такие умные, давайте на закрепление напишем работу?". Раздражает. Так и убил бы. Чем я в принципе и занимался в своих фантазиях весь урок, пока другие занимались работой. Когда последний урок подошел к концу, захожу в туалет и закрываюсь в кабинке. Закидываюсь веществами и спускаю воду. В туалете послышались приближающиеся шаги, они эхом отдавались от стен. Шаги остановились напротив моей кабинки. Было пусто и кроме меня в кабинках никого не было. Странно. Этот человек ждет меня? Я в предвкушении. Когда я вышел из туалета, увидел перед собой Витю. Он стоял, скрестив руки на груди с недовольным выражением лица. Время самое неудобное для разговоров. Он следил за мной и специально ждал? Сегодня я задержался на последнем уроке, разговаривая с учителем, я думал все уже разошлись. - Толя, нам нужно поговорить. - Строго говорит он и хватает меня за край рукава. - Я вижу, с тобой что-то не так. В сердце проснулась острая тягучая боль. Голова кругом. Боже, как мне больно его видеть, находиться с ним рядом. Хочу поскорее сбежать отсюда. - Тебя ебет? - Грубо спрашиваю я и к глазам невольно подступают слезы. - Представляешь. Витя кладет мне руку на щеку, я резко убираю ее. Его прикосновения - нежные и такие приятные, в голову мне ударяют воспоминания. Так больно, что по щеке стекает одинокая слеза. Он не понимает? Не понимает, что я - последний человек нам земле, который ему подходит? Что я последняя тварь и любить меня не нужно? - Что с тобой происходит? Улыбаюсь. Улыбаюсь до тех пор, пока улыбка не переходит в нервный смех. Реакция Вити не заставила себя ждать. Его глаза округлились до размера пятирублевых монет. - Ебать ты остолоп! Себя-то видел? - В приступе смеха выговариваю я. Мой смех усиливается. Смотрю в потолок и в узорах замечаю птиц. Их, что, заперли здесь? Зачем их здесь насильно держат? Я понял. Эти стены сделаны из пенопласта и я могу разрушить их. Резко оборачиваюсь к стене и начинаю бить по ней кулаками, выкрикивая маты и оскорбления до тех пор, пока кожа на моих кулаках не превращается в кровавое месиво. - Отпустите их! Отпустите! Витя в шоке пятится назад и спотыкается о дверной косяк. Он меня смешит. - Что ты делаешь? - Шепотом спрашивает он, держась за дверную раму. - Ты что, не видишь? Не замечаешь? - Возмущаюсь я. - Их заперли! И нас заперли! ОНИ хотят, чтобы мы с тобой были в клетке. Они... Мой голос резко обрывается. Оглядываюсь по сторонам. Любопытство овладело мной. Я решил во что бы то ни стало найти этих ублюдков. Резко и очень быстро открываю одну за другой двери кабинок. Никого нет. - Здесь никого кроме нас нет, Толь... - Спокойно проговаривает Витя. - Мы одни. Он выглядит испуганным и рассеянным. Витя ничего не знает, и так ничего и не понял, но я то просек фишку. Я понял. Стены - это клетка, а окно - замаскированный портал. Если я пройду через окно, я окажусь дома. В ту же секунду я подхожу к окну. - Толя.. - Испуганно шепчет Витя. Поворачиваю ручку. - ТОЛЯ, СТОЙ! - Он подлетает ко мне и разворачивает к себе. - Что? - Что ты собрался делать? - Спрашивает он и обеспокоенно осматривает меня. - Выйти. - Отвечаю я. Я отворачиваюсь. Моя рука снова тянется к покрашенной ручке окна. Он снова разворачивает меня к себе. Немедля, он замахивается и дает мне смачную пощечину. Моя щека начинает гореть. Черт. Я хватаюсь за нее и облокачиваюсь о стену. Это было настолько больно и неожиданно, что я опешил. Под наркотиками я не мог на него гневаться, удар заставил почувствовать меня только приглушенную боль, проходящую по всему телу. Одновременно с этим мне казалось, что даже его пощечина что-то для меня значила. Любое его прикосновение заставляло меня желать еще. - Очнулся? - Рассерженно вопрашает он. Его вопрос уходит в пустоту. Через непродолжительное время я киваю. Как ни странно, я немного протрезвел. Удар на время привел меня в чувства. Спустя минуту рядом с дверью в туалет слышатся приближающиеся шаги. Витя быстро толкает меня в кабинку туалета. Он заходит вместе со мной и затыкает рот ладонью. Витя был настолько близко, что я смог почувствовать его сбившееся дыхание у себя на щеке. Оно было горячим и прерывистым; у него плохо получалось его сдерживать. Внутри меня начинает все дрожать. В туалет заходят двое друзей. Один из них тихо прошел к кабинке рядом. - В другой кабинке кто-то есть? - Спрашивает чужой голос. Послышались удары. - Есть. - Отвечает Витя. Его голос дрожит; рука дрогнула и расслабилась. В этот момент я разумел, как он напряжен. Это чувствовалось не только по тому, как он тяжело дышит, но и по тому как дрожит его тело, вплотную прижатое ко мне. И ему было чего опасаться: у кабинки слишком короткая дверь, где прекрасно видно ноги. Слишком подозрительно, что в мужском туалете в одной кабинке находится два человека. - Витя это ты? Этот голос показался мне знакомым. Витя соглашается с ним. Его рука по-прежнему зажимает мне рот. - Я тебя подожду тогда. - Нет-нет... - Витя начинает заикаться. - Никита, уходи. Вот черт. Это же его друг. Тот самый мелкий пацан. - А с кем это ты там? - Подозрительно спрашивает он. Витя нервно сглатывает. Я чувствую, как его рука холоднеет. - Я? - Ты. - Я один. Тишина длилась несколько секунд. - Выходи, Витя. Я знаю, с кем ты. - Сердито говорит уже другой голос. Это был не просто чужой голос. Это был голос Леши, который стоял по ту сторону двери.