Исцеление.

      Дальше всё было, как в тумане. Кравченко наорала на санитаров, перепутавших ее слова. — Стойте. Куда вы ее повезли? — В родильный зал. Вы же сами сказали. — Идиоты. Немедленно разворачивайтесь. Я имела ввиду, что роженицу надо отвезти в смотровую палату. Быстро оформим её, и везите в палату.       Когда к стойке регистратуры подъехала каталка, Инна привела Иру в чувство и вручила ей сумку, чтобы не рыться в чужих вещах. — Так, девушка, как себя чувствуешь? — Плохо. Голова кружится. — Это пройдёт. Давай свои документы, чтобы мы могли тебя оформить.       Трясущимися руками Ярская достала документы и её оформили. Пока оформляли, схватки стали медленнее. Затем повезли в смотровую палату, где юную девушку осмотрел врач, взяв необходимые анализы, и вынес вердикт о том, что Ирину нужно отвезти в родильное отделение, так как роды начнутся, вероятнее всего, ночью.       Пригласили акушерку, которая отвела пациентку в душ, помогла переодеться в больничную одежду — старую, ношенную рубашку и халат, повязала на голову платок и помогла сложить одежду и дорожную сумку Ирины в пакет.       После всех проведённых манипуляций, её повезли в палату. — Так, девонька, проходи. Вот твоя палата, в которой будешь лежать и ждать схваток. Занимай свободную кровать и ложись. Туалет прямо по коридору. Если станет плохо или начнутся схватки, то зови врача. — Спасибо.       На часах три часа дня. Ярская заняла свободную кровать рядом с кроватью около окна, между которыми был узкий проход. Легла, накрывшись одеялом, и пытаясь заснуть. Соседки по палате начали задавать вопросы и расспрашивать, но Ире было не до разговоров. Обессиленно вздохнув, не отвечая на расспросы других рожениц, отвернулась к двери и заснула.

***

— Ну как там эта девушка, Саш? — спросила Инна врача, проводившего осмотр Ярской. — Нормально. Совсем молоденькая, девятнадцать лет, 40 неделя беременности. На данный момент мне удалось успокоить пациентку, и немного замедлить родовую деятельность, но подозреваю, что ночью она родит. — А что с анамнезом ее? Не наркоманка и не алкоголичка, надеюсь? Поскольку она выглядела неважно, да и привезли в роддом с дорожной сумкой. Это строго запрещено. Обменная карта наполовину пустая. Эта роженица вообще у врача не наблюдалась? — С анамнезом у неё всё в порядке. Хронических заболеваний нет, не пьёт, не курит, вены чистые. Признаков простудных заболеваний не обнаружено. Венерических заболеваний не выявлено. Взял у неё анализ крови, чтобы исключить какую-то либо инфекцию, либо вирусы. Но внешне девушка более-менее здоровая, просто бледная с дефицитом веса. Вдобавок гипертонус матки, отёчность на ногах и руках, синяки под глазами. Очевидно, она пребывала в стрессе длительное время. Кроме того, живот больше её тела, отсюда и отёки. В связи с этим у меня вызывает сомнение процесс родов: таз узкий, и могут возникнуть проблемы, если плод будет крупный. А что касается карты, то в ней есть всего одна запись. — Почему она к врачу не ходила? Мы не имеем права держать её в родильном отделении без необходимых записей в карте. Если бы меня не отвлекли по работе и я бы не отошла, то запретила бы её оформлять. — Говорит, не было времени ходить к врачу. Но всё-таки роженица жила в коммуналке, а не на улице или в подъезде. Ну приехала с сумкой, мало ли. Может не было у неё других сумок и некуда было вещи сложить. — Ладно. Пусть набирается сил перед родами. В качестве исключения, я приняла её в больницу. Но на будущее давай договоримся с тобой, что, если у роженицы пустая обменная карта, то мы не будем её принимать.

***

      Проснулась в семь вечера, как раз в то время, когда развозили ужин. Аппетита особого не было, и Ира ела через силу ради ребёнка. Осмотрелась: в палате лежали такие же молодые девушки, как она, но Ярская сторонилась компаний и разговоров про жизнь. Поэтому юная девушка молча лежала на кровати и обдумала, как жить дальше с ребёнком. Вставать за счёт живота было проблематично, и Ире с трудом удавалось привстать с кровати, чтобы выйти в коридор.       Выглядела будущая мамочка плачевно: исхудавшая (а за время беременности Ирина сбросила 5 кг, и выглядела, как астеник, что при её комплекции и росте было губительно); опавшие щёки, потухшие глаза, огромный живот, больше самой девушки, отёки под глазами, на руках и на ногах, бледное лицо, спутанные волосы и бесцветные губы. По коридору Ирина шла, держась за стенку, так как сильно болели ноги, и каждый шаг отдавался болью, словно она шла по иголкам.       Пришли анализы, и выяснилось, что Ира относительно здорова, поэтому она по-прежнему продолжала дремать на кровати, думая о дальнейших перспективах. — В роддоме я спала беспокойно, плохо, меня постоянно тошнило, да и выглядела я как живой мертвец. Другие мамочки радовались, улыбались, придумывали имена, а мне было настолько фигово, что я всё время лежала и дремала. Мне еще в общежитии многие намекали, что без ребёнка было бы легче и проще, что из-за огромного живота я выгляжу, как ходячий скелет, что ребёнок тянет из меня все соки и силы. А я никого не слушала, потому что любила тебя и хотела быть матерью. Я не боялась ответственности, это осознанное решение. Так, что-то я отвлеклась от темы. В общем, ночью, 22 мая, начались схватки: проснулась посреди ночи и чувствую, как тянет низ живота. Испугалась жутко и за себя, и за тебя. Еле встала с кровати, кое-как до двери доползла и позвала медсестру. Отвезли меня в родильный зал, где врач сообщила, что я уже рожаю. Роды длились всю ночь: было больно, тяжело и страшно. Я держалась из последних сил, но в конечном итоге попала в реанимацию из-за сильного кровотечения. Я запросто могла умереть от потери крови, но врачам удалось вытащить меня из лап смерти. Тем не менее, в реанимации я пробыла три дня, а потом перевели в палату. Тебя приносили мне на кормление в реанимацию, и уже тогда ты была идеальным ребёнком: практически не плакала, как другие младенцы, была серьёзной и спокойной девочкой, но при этом такой милой крошкой. Глазки показались мне синими из-за освещения и совсем прозрачными, а носик и черты лица напоминали Юру. — Зато у меня твой характер. — Теперь ты знаешь всю правду о своём рождении. Этот пунктик мы закрыли. А насчёт твоего характера могу сказать, что у тебя характер хлеще моего: сотрудники будут шарахаться не только от меня... И все-таки я переживаю из-за этой истории с Удальцовым. — Мам, не переживай. Ты уже наняла охранника для меня, который профессионально работает. — Ладно. Помнишь, ты обещала рассказать про свои проделки? Сказала, что вытворяла фокусы покруче Лизы. — Было дело. Намаялись со мной родители. Раз уж у нас сегодня день откровений, то придётся сдержать обещание и рассказать. Начну с небольших историй из моей жизни.       Июнь 1998 г. Лиля сидела в своей комнате и рисовала, когда в комнату вошла мама. — Доченька, ты опять рисуешь? — Да, мам. Увидела в одной книжке красивый пейзаж и решила попробовать сделать зарисовку. И как назло, у меня заканчивается синяя и жёлтая краски. — Покажешь картинку? — Конечно, — пододвигая книгу.       На рисунке было изображено летнее поле, усеянное цветами, голубое безоблачное небо, на котором сияло солнце. — Оптимистичная картинка, летняя. Надо же, у тебя талант! — оценив набросок, нарисованный карандашом. — Это пока черновой вариант, а потом я хочу нарисовать точно такую же картину красками, добавив кое-что от себя. — По поводу красок не переживай. Мы с тобой съездим в магазин и купим нужные оттенки красок. Хочешь прямо сейчас и съездим. — Мам, давай в обед съездим. Мне надо набросок доделать. Я тебя спросить хотела, когда мы поедем отдыхать. — Так ты же отдыхаешь три месяца. — Мам, я имела ввиду отдых на даче. " Когда мы поедем этим летом на дачу отдыхать?", — повторила свой вопрос Лилия. — Мне казалось, что тебе скучно на даче было прошлым летом, поэтому пока решили повременить с дачей. И к тому же папа раньше июля не выберется с работы, да и у меня отпуск через неделю. — Скучно мне всё лето просидеть в душной квартире. Я на дачу хочу, на речку, на свежий воздух. Отвезите меня на дачу, хотя бы на выходные. А лучше оставьте на все лето. Бабушка за мной присмотрит. — Хорошо, я поговорю с Сашей и в субботу мы поедем на дачу. — Спасибо.

***

      Наступила суббота. 5 часов утра. Семейство Субботиных собралось за столом. Лиля ещё спала, но от стука в дверь проснулась. — Дочка, ты встала? — приоткрыв дверь, спросила Светлана. — Нет, мам. Я только проснулась. Сейчас встану. — Мы ждём тебя на кухне. Завтрак уже готов.       Зевая и потягиваясь, Лиля не спеша встала с кровати, накинула халат и пошла в ванную. — С добрым утром, дочь. — С добрым, папа. — Лилечка, садись, ешь. У нас всего полчаса, чтобы одеться и спуститься вниз.       Позавтракав омлетом, девочка вымыла за всеми посуду и пошла к себе в комнату одеваться.       Через полчаса мама и дочь спустились к машине с сумками и рюкзаками. Стоило Лиле усесться в салон, как она моментально отрубилась и задремала. В какой-то момент проснулась, и сквозь сон слышала разговор родителей, в частности рассуждения мамы. — Саша, ты заметил, какая соня наша дочь. Лиля — настоящая сова. Не то, что мы, жаворонки. Интересно, в кого она пошла. У меня в роду вроде все рано вставали. — В меня пошла: у меня брат двоюродный поспать любит. — А художников у тебя в роду случайно не было? — Художников не было. Мужчины все технари, или строители. — У меня тоже живописью никто не увлекался в семье и никто не рисовал днями напролёт. — Значит у нашей дочери дар, данный свыше. Ты вспомни, с каким трудом Лиля появилась на свет. Говорят же мудрые люди, что, когда человек находится на грани, то приобретает необычные способности. Вот Лиле достался талант к рисованию. В принципе, если так посудить, то я ведь тоже рисую, только не пейзажи, а чертежи. Чёрчу схемы, линии, проекты. Наша Лиля — художница, и очень ранимый человек. Да, она не унаследовала от тебя любовь к шитью, но зато она во всех смыслах творческий человек. Вспомни, её цветные дома из картона или фигурки из бумаги. Будущий художник растёт.

***

      Приехав на дачу, Лиля решила пойти искупаться, отправившись на речку. По дороге к речке встретила свою подругу и разболталась с ней. — Лилька, хорошо, что с мы с тобой на речку собрались. Жара стоит невыносимая. Прям хоть из воды не вылезай. — Да, июнь нынче жаркий. Пойдём в наше любимое место, и погуляем. Погода сегодня отличная: солнце светит, небо безоблачное и ветер тёплый. — А ты своих предупредила, что после речки гулять пойдёшь? Зная твою маму, я потом не хочу проблем. — Я маме сказала, что пойду после речки гулять. Так что мы можем не париться и спокойно отдыхать. Слава Богу, что мы на даче, а не в Москве. В городе мама меня никуда не отпускает одну. В этот раз отпустила с условием, что буду под твоим присмотром. — Твоя мама чересчур строгая. Мы же на даче. Что может случиться? Мы тут каждый уголок знаем. А с мужчинами незнакомыми я никогда не здороваюсь. Вот моя мама наоборот пинками меня выгоняет из дома, мол, сходи, погуляй. — Моя мама, к счастью или к сожалению, тревожный и нервный человек, поэтому и волнуется за меня. Я точно знаю, что это как-то связано с моим рождением. Родители мне об этом ничего не говорили, но я сама догадываюсь, что неспроста мама трясётся надо мной. Много раз замечала в школе и здесь, на даче, как над некоторыми детьми мамы точно также, как и моя, трясутся, опекают постоянно. Одна моя одноклассница Варя рассказала мне однажды, что это связано с проблемами при рождении ребёнка. Отсюда и желание родителей защищать и уберегать своего ребёнка от всего мира. Хотя я считаю, что это бред. Невозможно всю жизнь контролировать ребёнка. — Согласна. Мамы зачастую перегибают палку. У меня тоже сосед по даче есть, Колька. В соседнем доме живёт, напротив моего дома. И вечно получает от матери за то, что без спроса куда-нибудь пошёл, или поздно вернулся. Мать его, Галина, суровая женщина и спуску ему не даёт. Постоянно контролирует и пасет его, никуда не отпускает. — Бедный парень. Что же будет, когда он вырастет? Нам уже десять лет, и через год станем подростками. Начнется подростковый период, а я слышала, что он очень трудный. — Ну у всех по-разному проходит. Ещё неизвестно, как он у нас пройдёт. Ты, кстати, готова к переходу в среднюю школу? В сентябре начнётся пятый класс: новые предметы, новые учителя и учебники, новая форма. — По поводу формы не напоминай. Я каждый год на несколько сантиметров подрастаю и подрастаю. Мама хватается за голову, так как на мне любая одежда смотрится поношенной. Только купим джинсы, а я бац — и подросла. Потом эти джинсы смотрятся укороченными. Боюсь представить, что будет в следующем году. Мама итак вручную перешивает мою одежду. Из школьного платья я, например, уже выросла. А новое купить пока не можем. — Видимо ты высокая будешь. У меня брат высокий, и тоже вырастал из всех новых вещей. Каждый год рос и рос. Это я расту медленно, а Лёнька как начал с девяти лет расти, так и продолжал расти. Вон, какой лоб вымахал! — Причём странно, в кого я такая высокая. Для своего возраста я выше нормы. Мне об этом продавщица в магазине одежды сказала. Мама вроде маленькая, ниже меня на две головы. Да и папа не очень высокий мужчина. Бывают гораздо выше. — Может быть в какого-нибудь дальнего родственника.

***

                   Девочки спокойно искупались и гуляли в поле, пока их не окликнул знакомый голос соседки Веры. — Лиля, Марина, вот вы где! Вас там все село ищет, а вы сидите. — Как? Почему ищут? — А че нас искать? Мы же сказали, что идём с Лилей купаться. — Да потому что Лилины родители не дождались от неё звонка, и подняли на уши всё село. — Где они сейчас? — спросила девочка. — Идут сюда. — Лиля, ты же свою маму предупредила вроде? Или нет? — Предупреждала. Я не знаю, может она не услышала.       Спустя пару минут, появились Субботины: Светлана выглядела бледной, как мел, и обеспокоенной. От былого спокойствия и невозмутимости женщины не осталось и следа. — Лиля! Ты что творишь? Почему не предупредила? — на повышенных тонах спрашивала Света. — Мама, успокойся. Со мной ничего страшного не произошло, мы просто купались. Я же утром, когда уходила, тебя предупредила, что мы на речку идём. — А почему не сказала, что вы после гулять пойдёте? — Я разве не сказала? — Нет. Я всё село уже обыскала, думала, что с тобой что-то случилось.       Светлана очень сильно переволновалась, так как была нервным человеком из-за проблем с деторождением в юности, и поэтому чересчур опекала единственную дочь, боясь потерять её. Немного остыв, женщина выдохнула и извинилась перед девочками за излишнее беспокойство. — Девочки, вы на меня не обижайтесь. Я просто очень трепетная мама. Лиля, пойдём домой, — крепко обнимая дочь. — Пойдём.

***

      Дома, во время обеда, приёмной матери пришла в голову идея. — Саша, — посмотрев пристально на мужа, — выслушай меня внимательно. Мне тут на досуге одна идея пришла в голову насчёт нашей дочери. — Какая идея? — Насчет меня? — удивлённо переспросила Лиля. — Да, милая, насчёт тебя. — Дорогая, мы тебя внимательно слушаем. — Итак, я предлагаю отдать Лилю в художественную школу. У неё огромное количество рисунков с детского возраста, которые уже не умещаются в четыре альбома для рисования. Это факт. Очевидно, что у Лили талант, который надо развивать. — Я думал, что ты хочешь, чтобы она стала швеёй. — Пока рано ещё об этом говорить. Если ты, Лиля, проявишь интерес к шитью, то я тебе всегда подскажу и научу всему, что знаю. Но что-то мне подсказывает, что шитье — не твоя история. — Мам, ты серьёзно насчёт художественной школы? — Конечно. Саша, я узнавала: в соседнем районе есть такая школа для одарённых творческих детей. Я им уже позвонила и всё выяснила: они спокойно принимают детей после начальной школы. — Ты предлагаешь перевести Лилю после окончания 4 класса в эту школу? — Мам, ты хочешь меня в художку пристроить? — Да, хочу, если ты не против. — Я не против. Я всегда об этом мечтала. — Саша, ну что скажешь? — Я даже не знаю, Свет. В обычной школе Лиля получит новые знания по разным предметам, которые ей могут пригодиться в жизни. А в художке, как выразилась Лиля, она получит знания только в области изобразительного искусства. Да, я не спорю, у тебя, дочь, талант и ты очень плодовитый художник. Но я как человек с математическим складом ума считаю, что тебе надо всё-таки получить базовое образование. — Саша, я тебя прекрасно понимаю. И всё-таки давайте ещё раз обсудим тему художественной школы. Талант нужно развивать, чтобы ты, дочь, в будущем, смогла реализовать свои навыки. Возможно, творчество станет твоей профессией. В любом случае, полученный опыт пойдёт на пользу. Поэтому, на мой взгляд, художка — оптимальный вариант. Ну а если ты, Саша, переживаешь из-за того, что Лиля не освоит основные предметы, то предлагаю купить ей учебники и обучать её дома. Ты, например, будешь объяснять ей физику и математику, а я с русским языком и литературой помогу. Как-нибудь управимся. — Света, твое предложение, определённо, рациональное, но мне надо подумать. Лиля, дочь, ты правда хочешь учиться в художке? — Да, пап. Мне это было бы интереснее, чем сидеть на скучных предметах в школе. — Вот именно! Дочка, ты же у нас умничка, сообразительная, усердная, почти отличница. Так что, Саша, я уверена, что с таким скрупулёзным подходом, Лиля быстро освоит программу средней и старшей школы. И потом, не забывай, у нас в Курске туго сейчас с нормальной работой для обычных людей. Что уж про творческих личностей говорить! В регионах нынче очень сложно с работой, мы же не в Москве живём. У нас только художественный колледж, но Лиле туда можно будет поступать после окончания художественной школы. — Ты права в том, что через два года наступит новое тысячелетие и новый век, и что он нам принесёт — непонятно. — Именно. А к тому моменту у Лили будет неплохая база: колледж и школа за плечами. И ты, дочь, в перспективе сможешь пойти учиться в вуз, например, на дизайнера, ну или на кого-нибудь другого. Откроются новые перспективы, и вполне вероятно, что Лиля сможет вырваться из провинции и достичь чего-то большего. — Пожалуй, ты права. Хотя Москва — город соблазнов. Всё-таки ей стоит попытаться построить карьеру здесь. Но в твоих словах, определённо, есть логика. Я подумаю над этим вопросом. Наше время. — Ну и что решили твои родители? — задала вопрос Ирина. — Они решили, что меня надо отдать в художку, хотя отец и был против, но мама его уговорила. Она желала мне лучшего будущего, чем у неё. Хотела, чтобы я училась в Москве и работала. — Поэтому ты приехала в Москву? — Да. Осуществила мамино желание. Да и потом в Курске делать было нечего: меня не устраивали учебные заведения с художественным направлением. К тому же зарплаты в регионах маленькие, я не понаслышке знаю об этом. Не хотелось сводить концы с концами. — Поехала, так сказать, за лучшей жизнью? — улыбнулась Ира. — Ну всё за ней едут из провинции, — подмигнула Лиля. — Как и твоя мать, тщательно скрывающая эту информацию. — Это твое право. — Что-то мы от темы отклонились. Ты в художественную школу поступила или нет? — Поступила, да. Меня взяли благодаря стараниям мамы, хотя классы были переполнены. Но мама каким-то образом уговорила директора школы — у неё был превосходный дар убеждения. Вот, кого надо было на телевидение ведущей брать, — рассмеялась Лиля. — Я рада, что тебе весело, несмотря на тяжёлую обстановку в квартире. Ты морально готова поехать на кладбище? — Да, готова. Я давно не была на кладбище. Надо бы проведать маму с папой, — погрустнела Лиля. — А ты морально готова завтра с утра поехать на кладбище? — резко, в лоб, спросила Лиля. — Конечно готова. Оно находится в пределах города или в пригороде? — В пригороде. — Решено. Мы завтра с утра во сколько на кладбище поедем? — Думаю, часов в семь встанем, чтобы успеть на автобус. Как жалко, что у нас метро нет. Но ничего страшного. От моего дома идёт несколько автобусов до кладбища, но ехать будем долго. Поэтому я предлагаю тебе доехать до рынка на такси, а оттуда пересесть на автобус, который поедет на кладбище. Сократим расстояние. Если тебя это не затруднит. — Перестань. Я, конечно, привыкла к удобствам в городе, но ради тебя вытерплю даже провинциальный автобус. Возвращаюсь к истокам: я ведь так давно, больше десяти лет, не ездила на автобусе. Отвыкла уже. Одно я помню точно — проезд должен быть дешевле, чем в Москве. — Да, в два раза дешевле. — Ты планируешь только проведать могилу и возложить цветы, или планируешь сначала заняться уборкой могилы? — Уборкой не помешает заняться, поскольку за последний год, наверняка, нападало полно листьев. И могилку подкрасить надо бы. Только у меня краска закончилась. Черт, из головы совсем вылетело от всей этой круговерти, что я планировала траву вокруг могилы подёргать и на могиле тоже, свечи заменить, обновить букеты. — Краску мы купим, не переживай. Ну если ты планируешь убираться, то тогда нам стоит запастись какой-нибудь старой обувью и перчатками. Нам понадобятся тяпки, лопаты и т.п. У тебя есть все необходимое? — Этого добра у нас навалом. Найдём и тебе перчатки. Они, по моему, как раз лежат в коробке на антресоли. Тяпка на балконе валяется, кисточки там же, ну а пакеты найдём. — Не волнуйся, я помогу тебе навести порядок. — Ты будешь возиться с травой своими ухоженными руками? — А что тебя удивляет? Я такой же человек, как и все. Выросла в самой обычной семье, и много чего умею. Кроме готовки, — потупив взгляд. — Меня не пугает перспектива уборки на могиле. Не переживай, солнышко, — ласково гладя дочку по голове. — Мы обязательно проведаем твоих покойных родителей. — Они мне по ночам снятся, разговаривают со мной, зовут. — Это нормально, ведь они тебя вырастили. Твое подсознание скучает по ним, вот поэтому они и снятся тебе. Мне тоже родители изредка снятся. — Ты скучаешь по ним, как и я по своим. — Очень скучаю. Ты, как никто, понимаешь, как мне не хватало матери в твоём возрасте. Если бы она была жива, то я, бы никогда не отдала тебя в руки Инны... Лиля, ты упомянула про свою бабушку по матери или по отцу? И что с ней случилось? — На даче жила бабушка Лиля, моя бабушка по матери. Со стороны отца бабушки не было, так как она умерла, когда папа Саша был ребёнком. — Бабушка Лиля? — Да, у нас в семье было две Лилии, как это ни странно. Мама Света назвала меня в честь неё . — Теперь понятно, почему у тебя такое экзотическое имя. — Родители долго думали, как меня назвать: в честь бабушки Лили или бабушки Ксении. В итоге, мама решила, что я буду Лилей. — И я ей за это благодарна. Это имя тебе подходит лучше. Жаль, что я не смогла дать тебе имя. Зато от фамилии моей ты точно не отвертишься. — У нас в семье даже была поговорка, которую любили повторять гости и сами родители. "Две Лили вместе — загадываем желание", "Две Лилии — это сила!" — обожал говорить папа. Но к сожалению, бабушка не дожила до моих шестнадцати лет: она умерла, когда мне четырнадцать лет. Родители меня оставили у соседки под присмотром, а сами поехали на похороны. Мама как в воду опущенная ходила два месяца, а когда ей новость о смерти сообщили, то она в обморок хлопнулась. Мне сказали позже, после похорон, чтобы не травмировать. Шок был, конечно, сильный — я любила бабушку, — опустив глаза, ответила Лиля, а на глазах выступили слёзы. — Как ты пережила этот момент? — С помощью родителей... Мам, не переживай. К счастью, я нашла тебя. И самое главное — ты живая и здоровая. — Ну насчёт здоровой я бы не была так уверена: все нервы у меня расшатаны, поэтому и огребаете от меня на работе. — Все уже давно с этим смирились. — Ты только не бери с меня пример, когда в будущем станешь руководителем фирмы. Я невыдержанная, признаю, и часто срываюсь. Меня это, конечно, не оправдывает, но всему виной моя нервная система. Я пыталась перебороть себя — не получается. — Я же вся в тебя. — Ну у тебя и от Юры много качеств в характере. Он же всё-таки твой отец. Позвони ему или напиши... когда-нибудь. Вот я дура! — качая головой. — Лишила тебя второго отца своей ложью. — Мам, я ему напишу. Просто не сейчас. — Когда захочешь. В общем, возвращаясь к нашей теме, ты закончила художественную школу. — Да. Родители, действительно, со мной занимались дома, чтобы я не осталась неучем. Было непросто, но, как видишь, я справилась. — Английский сама изучала или твоя...мама, — замешкалась Ирина, — тебя учила? — Мои родители, к сожалению, не владели иностранными языками и не понимали их. Отец пытался как-то помочь мне с домашкой, но, попытавшись вникнуть, изрёк, что "этот язык слишком сложный и непонятный". Больше попыток помочь мне с английским он не предпринимал. А мама поначалу, в начальной и средней школе, тоже пыталась мне помочь, но поскольку она не знала язык, у неё хромало произношение. Сложные слова она вообще не могла выговорить. Хотя, несмотря на все проблемы, мама, по крайней мере, старалась хоть как-то мне помочь с трудным языком. По ночам изучала англо-русский словарь, вникая в транскрипцию. Увы. Без практики освоить язык невозможно. А у меня, видимо, гены, поэтому мне он легко давался. — Похвально со стороны твоих родителей, что думали о твоей самореализации и саморазвитии. Субботины были умными и дальновидными людьми. Я безмерно благодарна им за твоё нормальное, человеческое воспитание, и за те основы и знания, которые они вложили в твою голову. Я тобой горжусь! Ты смогла самостоятельно освоить иностранный язык, причём разговорную речь. А это самое сложное! Умница ты моя! — Мам, ты меня захвалишь! — Имею право — ты моя дочь! — Пойду я поищу перчатки, заодно и платье своё выпускное заберу. — Ты убрала своё выпускное платье на антресоль? — Пришлось. Когда я уезжала в Москву, у меня не было необходимости брать его с собой. А в моей комнате хранить его было негде: почти все полки и шкафы забиты у меня рисунками, портретами и набросками. Куда ни глянь, — везде рисунки. Ты, наверное, заметила, что моя комната небольшая, и места мало. Платье некуда было складывать, вот я и на антресоль его запихнула. — Не жалко было красивое платье убирать? — Нет, не жалко. Я к вещам всегда проще относилась, чем Жанна. В Москву, как ты знаешь, приехала с одной сумкой. Я же художница, и как любил повторять мой папа, "мыслю нематериально". Его это немного пугало, ведь он надеялся, что я буду более серьёзной и ответственной. А я просто любила рисовать, учиться и не обращала внимание на шмотки. Ну купит мама мне что-то — прекрасно, буду носить. Не купит — я переживу. Она знала мои вкусы и предпочтения, поэтому всегда угадывала с вещами. Да и потом, сама понимаешь на примере Лизы, что много одежды подросткам ни к чему. Они все равно не вылезают из джинсов и футболок. Ну как и я. Платья и юбки почти не носила. Только если летом. — Платье покупное или Светлана сшила? — Конечно платье сшито руками моей мамы. Она была первоклассной швеёй. Магазинное платье, если честно, было не по карману. Да и у нас таких огромных салонов с платьями, как в столице, не было. Мама сама подбирала ткань, долго искала подходящий материал и цвет, и наконец нашла. Я ей, в принципе, нарисовала эскиз, каким я хотела бы выдеть моё платье.              Ирина почувствовала укол совести, ведь из-за её роковой ошибки Лиля выросла в семье со скромным достатком и многое не могла себе позволить. — Покажешь мне платье, пожалуйста? — Хорошо.       Достав платье, упакованное в пакет, из антресоля, Лиля вытащила то самое платье, из-за которого поначалу переживала, и встряхнула его. Ярская взглянула на платье, и сразу опытным глазом определила, что оно сшито специально для Лили.       Платье было светло-розовое с рукавами фонариками, круглым вырезом в районе шеи, прямым лифом, обтянутым гипюром, с юбкой-полусолнцем средней длины. Ткань наощупь была натуральной. — Какое интересное платье! Тебе идёт этот оттенок розового, потому что у тебя нежные и тонкие черты лица. Ты сама эскиз нарисовала, говоришь? — Да. Мама в точности воспроизвела мой эскиз. Именно таким я хотела видеть своё платье. — Твоя мама — мастерица! Она вручную сшила гипюр? — Вручную, на обычной швейной машинке. Сколько она провозилась с этим платьем! Сколько ткани ушло на него. — Не жалко было такую красоту на антресоль убирать? — Жалко, конечно. Но я не была уверена, что в Москве получится с квартирой. Вернее, я знала, что обязательно сниму квартиру, но я не знала, какая это будет квартира и какая будет хозяйка. Поэтому не взяла много вещей, чтобы, в случае чего, не переезжать туда-сюда. Испугалась, что платье могу забыть на съёмной квартире, — а я периодически забываю вещи, — если буду куда-нибудь переезжать. Да и не рискнула взять его с собой. Я же не думала, что буду моделью работать. — Теперь мы обязательно заберём платье с собой. Тебе оно ещё пригодится. Тем более, что фасон у него достаточно современный и ты можешь его носить до тех пор, пока фасон не выйдет из моды. — Мам, а у тебя нет знакомых в ателье? Я слышала, что в Москве полно ателье, в которых можно платье подшить, или изменить фасон и т.п. — Тебе нужно в ателье? — Да. Накопилось несколько вещей, которые необходимо переделать — я не смогу самостоятельно перешить платья, т.к. не умею шить. Мама Света пыталась меня научить, но я оказалась неспособной ученицей. Хотя зашить элементарную дырочку на носках или футболке я могу. — Тебе повезло. У меня есть знакомое ателье, с хозяйкой которого я периодически общаюсь. Собственно говоря, она и шьёт мне некоторые платья по моим эскизам. Знаешь, — я очень придирчивый человек, и мне сложно угодить в одежде. Потому что твоя мама терпеть не может обычные, банальные вещи, продающиеся в каждом магазине. — Я заметила, что все твоя одежда, несмотря на классический стиль, оригинальна и необычна. И вещи у тебя стильные! — Дизайнерские у меня вещи или сшитые на заказ в ателье. Твоя мама любит выпендриться в одежде. Всё-таки статус обязывает. Так что когда захочешь сходить в ателье, дай мне знать. Я позвоню и предупрежу знакомую. И на будущее запомни: ателье в городе полно, действительно, но далеко не каждое из них оказывает качественные услуги. Поверь мне, что все эти разговоры про шикарные ателье в Москве — типичный рекламный трюк, придуманный другим рекламным агентством, не мной. Я никогда не порекомендую своим клиентам, и уж тем более не позволю рекламировать какую-нибудь шарашкину контору, или мегараскрученное ателье с заоблачными ценами. — Моя мама работала в ателье последние несколько лет. Она, наконец, нашла себе работу по душе. — Я за неё очень рада. У тебя были достойные родители! Мне даже жалко их — погибли достойные люди! Светлана вообще была ни в чем не виновата, и растила тебя как родную дочь. За что я ей безмерно благодарна. Увы, при жизни нам встретиться не удалось, но если бы я когда-нибудь увидела её, то обязательно бы поблагодарила её за твоё хорошее воспитание. Несмотря на то, что вы жили средне, и ты не купалась в роскоши, ты выросла позитивным человеком, не озлобленным на эту жизнь. Поверь мне, очень многие люди любят жаловаться на свою тяжёлую или бедную жизнь с родителями-алкоголиками и т.п. Просто у кого-то хватает сил, чтобы двигаться дальше и развиваться. А кто-то обвиняет весь мир в своих неудачах. — У меня нет повода жаловаться на приёмных родителей. Они меня вырастили, поддерживали, кормили, воспитывали. Единственное, на что я могу обижаться, так это на то, что меня разлучили с тобой и упорно не хотели говорить правду. Зачем отец придумал срок в три месяца для получения письма — я без понятия. Может быть, если бы Инна сразу отдала бы мне второе письмо в тот день, когда я пришла к ней домой, всё сложилось бы иначе. Хотя не уверена, что ты приняла бы меня на тот момент как свою дочь. — А что это был за день? — День, когда фирма тендер выиграла. — Ты пришла ко мне на работу, вернее, тебя втолкнули в кабинет. Ты меня ужасно боялась. — И не без причины! Ты меня ненавидела! Представь, если бы правда открылась в тот самый день. — Тогда мне пришлось бы долго и мучительно завоёвывать твою любовь и расположение. Как дочь я приняла бы тебя любую! Прости меня... Всё, хватит! Оставить грусть, тоску и сожаления. Хотя, положа руку на сердце, признаю, что отдала бы всё за возможность увидеть твой выпускной и тебя в шикарном платье. — Твоя мечта вполне может осуществиться. Мам, я припоминаю, что папа мой выпускной снимал на камеру. Он любил все, что связано с техникой. Главное сейчас найти кассету. Папа, кажется, хранил все кассеты у себя в комнате, в коробке в шкафу. Подожди меня, пожалуйста. Я скоро приду.