Amaterasu

Если бы ты отдал мои чувства взамен, я бы лишь плакал и пел.

Когда пелена дыма полностью затмило поле зрения Учихи, он решил, что нужно прекращать. Такая привычка ни к чему хорошему не приведёт—та и опекун будет не рад таким благовониям. Властный взгляд Саске охватывал звёздное небо, ухватываясь за малейшие детали, возникающие в его подсознании. Словно песчинки сыпались на его мозг, рассыпаясь, а он пытался разложить их по одному. Голова сильно ныла, вновь пробудившиеся эмоции накатывали. Необузданная месть. Желание доказать. Желание власти. Все эти прихоти совсем не вязались с этим Саске, с Саске, который не знал ни брата, ни семью. Который не знал родительской опеки. Но это жаждущее крови желание покоряло его. Сносило крышу. Он сжал тонкую сигарету в руке, даже не потушив. Горящий конец сигареты обжигал бледную кожу, оставляя осадок боли—это было то, что нужно. Саске буквально впитывал боль, питался ею. Наполнялся после истощения. «Какаши. Он должен знать хоть что-то, сукин сын!» Мысли, мысли, мысли. Они вертелись на языке, опоясывали каждую извилину, проникали в саму суть Саске и заполняли его до краев. Взглянув сквозь узкую щель потоков изображений различных воспоминаний, Учиха понял, что направляется домой. Но после всего увиденного, домом его назвать он вряд ли осмелится. Будто в дымке, Саске шагал беспристрастными шагами в сторону дома, где горел свет. Какаши явно его ждёт, неужели хочет его отчитать? Не маленький, да и сам опекун должен понять, что не имеет авторитет для парня. Дёрнув за ручку, дверь сразу распахнулась, открывая взору силуэт, стоящий в очень напряженной позе. Широкие плечи Какаши были донельзя сжаты, а руки сложены на груди. Даже а таком темном освещении можно было заметить как пылают глаза Хатаке, но в чем же проблема? Саске ничего не нарушал, та и пошёл извиняться перед Сакурой как тот хотел, хоть и не совсем удачно. В любом из представленных вариантов, даже допуская возможность того, что тот осмелиться его наказать, Учиха совершенно игнорировал. Его желание правды вперемешку с нагнетающей злобой только ухудшали обстоятельства будущего разговора. — По-моему, уже давно был тихий час, чего не спим, старик Какаши? — голос был охрипший от большого количества никотина, скопившегося внутри, от чего хотелось рефлекторно закашлять. — От тебя несёт сигаретами, мы же договаривались. — голос Хатаке был непоколебим, ни одна голосовая связка не дрогнула, тем самым больше вызывая интерес у Саске. К чему столь холодный приём? — Я решил выпустить пар. — такой каламбур позабавил парня, который в то время снимал куртку и вешал её на крючок. За всеми его действиями внимательно наблюдал Какаши, анализируя. — Ты ведь не за этим сюда пришёл, верно? Молчание. Саске всё понял. — Ты знал, да? Скажи мне это, ублюдок. — потеряв контроль, Саске припечатал Хатаке к стене. Дыхание участилось, в висках вновь пробудилась пульсация, отдающаяся в ушах. Чувство адреналина. Такое знакомое и такое далекое. — Знал что, Саске? — он не подавал вида. Хотя всеми фибрами души он желал, чтобы тот все узнал. И он непременно узнает. Но не от него. — Мой брат... — Учиха ослабил хватку, дав себе слабину. После такого зрелища он ещё держался, но только лишь благодаря жажде мести, — Он убил всю мою семью, да? Отвечай же! По спине Хатаке пробежал холодный пот. Это работает. Чёрт возьми, работает! Значит, он виделся с Узумаки? Что же с тем парнишкой? Если Саске так бурно реагирует, то что будет с бедным Наруто, который даже не знает о существовании семьи? — Да. — Что да?! — парень вбивал тело опекуна в стену, крича ему прямо в лицо. Эмоции были неконтролируемые. — Твой брат—Учиха Итачи и вправду зарезал всю твою семью и даже больше. — слова выходили из рта Какаши словно это что-то обыденное, не имеющее значения. — Где он?! — Мёртв. Опять молчание. Внутри что-то треснуло и потонуло в тот же миг, прошло ко дну. — Почему? Почему? Саске не мог сдерживать себя и, отпустив опекуна, повалился от бессилия на пол. Ему казалось, что этот вопрос он задаёт себе в голове и даже не замечал, как повторял его снова и снова. — Саске... — мужчина чувствовал бессилие и сожаление. Как же он хотел в тот момент, чтобы это бремя под названием «печать забвения» легло на его плечи тоже. Прошло пару часов, перед тем как часы забили полночь. Бледный и не смыкающий глаз Учиха лежал на кровати, беспомощно спустив руку с неё. Внутри бурлила ненависть к себе, от того что он, Саске Учиха, такой слабый и такой ущербный. Эти мысли никогда не посещали его голову до сегодняшнего дня. Он не мог вспомнить даже элементарного: похода с семьей в магазины, тренировки со страшим братом, строгую дисциплину отца, и лишь лёгкие пробуждающие порывы срывали с его головы замок, приоткрывая никому не нужные и забытые воспоминания. — Чёрт.. — голова раскалывалась и ему срочно нужно было отвлечься. Он не хотел так низко падать и поддаваться самым осуждающим желаниям, он будет жалеть. Я буду жалеть. Не стоит. Пальцы невольно дотронулись до кнопки «вызов». — Алло. — сонный голос и последующий ему зёв. Что можно было ожидать если уже полночь? — Ты одна? — как всегда чётко и по конкретике. — Саске? Ты? Почему ты мне звонишь? Что-то случилось? Как бы Харуно ни была зла на Учиху, он всегда знал, что та по его велению окажется у его ног—и это не исключение. Это так подло: пользоваться чувствами маленькой девочки, но ведь она сама даёт помыкать ими. Она как неуверенная в себе девчушка, пытается зарыться в едва проявляющихся чувствах и эмоциях Саске, надеясь, что тот спрячет от всех бед. Но она не понимала, что главной причиной этих проблем являлся сам Саске. — Я буду через 10 минут. Уже была беспроглядная ночь и лишь в некоторых домах горел свет. Саске казалось, что свет, который зажёг в нем сегодня Наруто, затухает и ему это нравилось. Снова вольный и свободный от ненужных мыслей и чувств. Как было раньше. Никакого Узумаки, вечно путающегося под ногами, ни Какаши, который будет создавать дискомфорт. Холодный воздух, горячие выдохи Саске и его слепое желание. Он и вправду, был ослеплён. Мысль о том, что Харуно сможет отказать, заставляло бурлить ярость внутри Учихи ещё сильнее, сжимала кулаки. Внутри Саске шла жестокая война между человеческими качествами вместе с эмпатией и жажды, можно сказать, голода. Он желал лишь почувствовать себя живым. Желал забыться. Вытряхнуть одним движением головы все вновь всплывающие мысли о брате, о его семье... Глухой стук в дверь. На пороге стояла Харуно, в шёлковой накидке, под низом которой была видна велюровая ночнушка. Стройные ноги и тонкая талия. Саске совершенно не скрывал того факта, что пялился на неё в открытую. — Что случилось, Саске-кун? — она сложила руки на груди, отойдя немного назад. — Я пришёл извиниться. — Учиха нагло переступил порог и приблизился к девушке. — Уже полночь и... Надоедливую болтню Харуно Саске остановил поцелуем. Он не любил, когда та позволяла себе больше десяти слов в секунду, поэтому большую часть времени при сопровождении с Сакурой они молчали. Девушка же напротив, считала эти моменты чем-то интимным и никогда не думала о том, что может нервировать дорогого Саске-куна. Но всё же настоящий момент и последующие она наказала как «то, после чего их отношения расколются на до/после». Что совершенно шло вопреки с планом Саске, тот не желал наделять этот момент нечто большим. Сакура чувствовала и трепетала от каждого движение его рук: одна скользила по бедру, а другая по спине, сжимая натянутую плоть. Поцелуй был жёстким и грубым, Учиха не был щедр на ласки и жадно покусывал губы. Он лишь страстно желал, но даже не Сакуру, а её тело. Запутывая руку в иссиня-чёрный волосах Учихи, Сакура потянулась другой к пуговицам рубашки, медленно расстегивая одну за другой. Освободив торс парня от ткани, она прижалась к нему сильнее, чтобы почувствовать жар, исходящий от его тела. Тепло исходящее от Учихи проявляло его возбуждение, что раззадоривало Сакуру ещё больше, Саске никогда так её не желал. В то время же Саске не переставал думать о брате. В голове всплывали смутные картинки родителей, брата, смотрящего на него с кровавыми глазами и сухим лицом. Это пробуждало всё больше ненависти. Заставляло жёстко впиваться руками в тело Сакуры и вызывать громкий крик. Неужели он вновь весь мрачен и наполнен чернотой? Весь тот свет, которым наделил его Наруто, напрочь исчез. Его вновь поглощала тьма. Он больше не мог терпеть ласки и нежностей, которыми одаривала его Харуно. Так жадно и скользко она обхватывала его своими руками и прижималась своим худощавым телом. Так похабно впивалась в его губы и протягивала поцелуй до ключицы. «Грязно» Под динамичные толчки Саске, она шептала его имя, плотно закрывая глаза и выдыхая воздух. Впервые его имя звучало так ничтожно для него. Впервые он вспомнил, как Наруто звал его. Так лаконично и на придыхании, словно это последнее слово сказанное им. «Как же я мерзок» Её руки вжимались в массивные плечи Учихи, царапая кожу и оставляя за собой красные полосы. Желание откинуть Харуно в сторону нарастало, а мысли из-за которых он и пришёл сюда, так и не улетучивались, не исчезали. Жёсткость и ненависть проявлялись в каждом его движении, заставляя Сакуру кричать ещё больше. Его не интересовало: стоны ли наслаждения или же крики от боли. Он не уйдёт отсюда пока не получит то, за чем пришёл. Изнеможённое тело Сакуры продолжалось ритмично поддаваться движением Саске, но подсознательно. Из неё вышли все силы и эмоции. Это явно не был тот момент «близости», который она ожидала. По её лицу незаметно потекла слеза, что Учиха, конечно же, не заметил. Он вообще не смотрел на девушку, только схематично двигался, впиваясь взглядом в стену. Саске же ничего не чувствовал. Совершенно ничего. Пустота да и только. Он чувствовал себя отвратно, что поступает так с бедной Харуно, хоть и другая сторона твердила, что та давно хотела постелиться под него, пускай исполняет свою роль. Раздражающие похлюпывания носом Сакуры и вздрагивающие плечи. Он не видел очертания силуэта девушки во тьме, чувствовал колебания, создающиеся ею, в воздухе. Заправив рубашку в штаны и поправив пряди волос, он ещё раз взглянул на неё—та лежала неподвижно, только учащённое дыхание заставляло грудь подниматься и опускаться. — Саске... — хриплый голос распространился по всей комнате. Он был так слаб и так уязвим. Харуно перевернулась на спину и взглянула на него. Томный свет из окна упал прямо на её лицо, освещая влажные от слёз щёки и слипшиеся ресницы. — Увидимся завтра. Дверь захлопнулась. И только стены дома Сакуры слышали её беспомощные вопли и стоны, она понимала, понимала как никогда, что Саске вовсе и не любил её. И это осознание разрывало её, сжимало руками плечи и надрывало связки.

Наруто.

Холодный ветер обжигал и одновременно ласкал кожу. Глубокие вдохи и лёгкие выдохи убаюкивали тело парня, но так и не могли спасти от боли сжимающиеся грудной клетки. Блондин поморщился. Всё что было так странно и трепетно одновременно. На душе оставалась пустота от того, что парень ушёл, оставив его одного, заставляя думать, что он стал игрушкой. Хотя Наруто и так был уверен в этом. Эти бездумные и нежные поцелуи, лёгкие, едва ощутимые поглаживания волос—казалось лишь сном, обычным эротическим сном, которые часто снились Наруто, но уж точно не с Саске. Воспоминания о прикосновениях ледяных губ с привкусом мяты и кофе заставляли трепетать и блевать одновременно. Такой дисбаланс его души заставляло лишь усмехнуться. Он шёл домой, чувствуя как ноги становятся ватными и он вот-вот упадёт. Сориентировавшись, парень опёрся на ближайшую скамейку, успокаивая своё дыхание. Ночь была действительна красивая и манящая. Звёзды слегка поблёскивали на небе, создавая разные созвездия. На миг, в голове Наруто вспыхнула мысль, что если бы у него был отец, он обязательно научил бы его различать их. Будь то Большая Медведица или Ковш. Такие тёплые мысли пробудили на лице блондина искреннюю улыбку. Впереди слышался милый, но тихий девчачий смех. Шла молодая пара, крепко державшаяся за руки. Мужчина был стройный и высокий, даже с далека можно было заметить его искрящуюся улыбку и торчащие во все стороны пшеничные волосы. Девушка прижалась к плечу парня, заставляя свои длинные бордовые волосы колыхнуться на ветру, это было завораживающе. Наруто перехватило дыхание, ему думалось, что если бы его родители были живы, то были именно такими: жизнерадостными, любящими и искренними к друг другу. Живой и дразнящий хохот отдалялся, растворялся в воздухе позади Наруто. — Мама? Папа? — жгучие слёзы катились по лицу, стекая за шиворот. Парень резко обернулся, пытаясь ухватиться за тонкий красный локон, но уже никого не было. Горечь, одиночество и пустота пронзили сердце Наруто. Ту счастливую и вечно живущую душу распяли пополам. Он обессилено упал на колени, схватившись за майку. Наруто не помнил как оказался дома, он и не помнил как умывал горячее от слёз лицо водой, как долго шептал такие важные слова, которые ему редко приходилось говорить.

***

Вечный шум и гам раздавался во всех коридорах школы. Каждый был озабочен своими проблемам или же просто озабочен. Наруто пустым взглядом провожал каждого, кто проходил мимо его и лишь обеспокоено выдыхал. С утра он даже не поел, хоть Цунаде и предоставила ему презент в виде нового чайника. Это совершенно его не волновало как чувство бессилия и пустой тупой боли внутри. Слухи и сплетни были обыденным делом среди учащихся, жаль они не знали так историю новейшего времени, как то, что творится у каждого в штанах. Обычно главным героем всех обсуждений являлся знакомый-друг Киба Инузуки. Тот часто промышлял грязными делами, да и просто любил совращать девушек. Но единственные имена, которые доносились до Наруто из грязных ртов сплетников были «Саске» и «Сакура». «Неужто её догнал? Не соврал» Мысль о том, что Саске кинул Наруто ради Сакуры обжигала, заставляла поёжиться на месте. Он и вправду приходил извиниться перед ней, Наруто просто стал волей случая. Но что больше удивляло, что Сакура опять пошла на поводу у её горячо любимого Саске-куна. Такое небрежное отношение к девушке злило блондина больше, чем то, что он стал временной мишенью для отпущения эмоций Учихи. — Наруто? Ты в порядке? — сосредоточенные голубые глаза были направлены на Наруто. Ино знала парня слишком хорошо, чтобы понять, что его упадок настроения произошёл не просто так. — Всё в норме. — Узумаки показал свою фирменную улыбку «скрываю от окружающих как внутри я раздроблен на куски», — О, Сай, приветик. Возле Ино стоял подтянутый брюнет, с вечно одинаковым выражения лица и лишь иногда тот мог одарить фальшивой улыбкой, создавая впечатление двуличного человека. Но только люди из его окружения знали, что Сай очень прямолинеен и не делает козни за спиной, его самая лучшая защита—это нападение, даже по отношению к друзьям. Многие уже привыкли к его нетактичности, предпочитая просто отшутиться. — Расстроен, что Сакура-чан вновь вместе с этим ублюдком Учихой? — вот там самая фальшивая улыбка и прямолинейность. Никаких предвещающих беды обозначений. Ино слегка толкнула парня в бок, намекая, чтобы тот помолчал та и не называл парня подруги «ублюдком». — Это было вполне ожидаемо. — хмыкнул блондин и посмотрел в сторону обжимающейся парочки. Сакура и Саске не были из тех, кто показывал свои чувства на людях. Саске вообще не из тех, кто показывал свои эмоции. Но что-то изменилось. Сакура стояла зажатая к шкафчику и целуемая давно желанными губами. Его руки беспардонно шарились по одежде Харуно, иногда проникая под. Сегодня Сакура не была в привычной ей одежде: мешковатая, длинные рукава и горло на кофте, даже штаны не оголяли ни один участок кожи. — Саске-кун не ублюдок и он любит Сакуру. — Ино виновато посмотрела на Наруто, — Извини, но вы бы никогда не смогли быть вместе. Ино была пограничной подругой. Днём выслушивала вопли Харуно о том, что Саске её не любит и просто пользуется, что та не понимает как к нему подступиться, ведь они пара. А вечером приходила домой к Наруто, поедая его сладости и слушая о том, какая Сакура клёвая и она будет его. Всё приходилось держать в строжайшем секрете, ведь и Наруто, и Сакура были важными людьми в её жизни. — Я счастлив, если будет счастлива она. — в последний раз он взглянул в их сторону. — Как тут не будешь счастлива, когда тебя трахает один из альфа-самцов школы. Ино была на исходе и готова врезать парню в лицо. Сай не был проникнут в множество связей Наруто и Сакуры и насколько важно опускать такие моменты. — А где Шикамару? Я его не видела у автоматов с едой. — девушка решила поменять тему, увидев как голубые глаза блондина стали цвета бездны. — Он решил поспать на первом уроке. Наруто окунулся в раздумья. Такое странное чувство развивалось внутри него, готовность разорвать в клочья...Кого? Его взгляд продолжал переходить то к Сакуре, то к Саске, который даже ни на минуту не отрывался от изувеченных губ Харуно. Он целует её также как и его? Или он не видит разницу между многострадальной Сакурой и жаждущего контроля Наруто? Школьный день проходил как обычно: скучно и изнурительно. Даже появление Нары на втором уроке не пробудило в Наруто чувство задора. На каждом уроке и перемене он смотрел на Саске, ожидая, когда тот посмотрит на него, скажет что-нибудь колкое или просто равнодушно отведёт от его лица взгляд. Но этого не происходило. Он был занят разговорами с Суйгецу или очередным лыбзанием с Сакурой. Наруто не считал их поцелуи нечто интимным или красивым, из-за их чрезмерного обилия. В душе оставалось всё также пусто и последующие дни. Силуэт Учихи всё реже появлялся в коридорах, а блондин меньше придавал значению увидеть бездонные глаза, смотрящие прямо на него. Всё казалось слишком обыденным, будто и не было той драки, не было того глупого поцелуя и прогулки с Сакурой. Харуно забыла о существовании Наруто так же быстро, как вспомнила. Нужда в блондине резко отпала при появлении Учихи, что не было неожиданностью. Чувство предательства сливалось с ещё необъяснимым Наруто и создавало бурное месиво внутри его хрупкой груди. — Все девчонки эгоистичные и любят контроль. — обосновал Шикамару, глядя на Харуно, держащую брюнета за руку, — И Сакура не исключение. — Шика, мне плевать. — Наруто вертел ручку в руке, пытаясь как-то жонглировать, но после слов друга та повалилась на парту. — Вижу.

***

Проходила неделя и ещё одна. Дни сменялись другими днями, постепенно переходя в выходные, а затем и в будние дни и так по кругу. Серость и накапливающаяся скука заполняли Наруто, что даже его друзья порой не узнавали его. Волосы также небрежно торчали, но не из-за игривого характера парня: тот много не спал и ворочался, его выдавали огромные синяки под глазами на загорелой коже. Глаза были совсем тусклые и тот яркий лучик света больше не зажигался. Он больше не выкрикивал с задних парт, чтобы сказать ответ на вопрос и не шутил свои примитивные шутки, а затем хохотал на весь этаж. Саске же всё реже появлялся в школе, а если и появлялся, то весь нервный и уставший. Вещи его были не идеально, как раньше, поглажены, а на голове творилось что-то сумбурное. Харуно даже не осмеливалась к нему подходить и лишь иногда предлагала ему принести воды, на что тот резко поворачивался и оглядывал её презрительным взглядом. Позже Учиха не появлялся ещё неделю, а затем ещё.. Наруто скучающе подпер щеку рукой и, чуть не зевая, слушал материал. Увидеть Узумаки увлечённого темой урока было редкое явление, но теперь стало постоянным. Он даже не спал на уроках и не поворачивался к Неджи, чтобы пошутить над ним. Сложно сказать, что вызвало это. Скорее всплывающие каждую ночь воспоминания о родителях, но это было первое время. После того, как Саске перестал посещать занятия, мысли, терзающие его мозг, перестали появляться вовсе. В голове вновь всё стало складываться по полочкам и пытается ужиться с новоиспечённый информацией. Наруто никогда не сказал бы, что его жизнь настолько перевернул ворчливый Учиха, который не мог держать язык за зубами. Идя по городу, Наруто чувствовал знакомое чувство пустоты, вновь один. Он опять потерял человека. Желание ощутить тот жар и едва терпимую боль при появлении Учихи возникала в нем больше чем когда-либо. Он восполнял эту боль. Иногда, слегка режа свою тонкую кожу на запястьях, он чувствовал успокоение. Эта боль наполняла его пустоту и давала толчок просыпаться в следующий день. Переставляя одну ногу за другой, парень плёлся из школы. Он оставил позади даже свою компанию—сегодня ему было не до веселья, как и прошедшие дни. Он все больше окунался в омут одиночества и практически привык к нему. Натягивая длинные рукава до запястий, Наруто волновался, чтобы Цунаде не заметила порезов, иначе воспитательных нотаций ему не избежать, да и друзьям знать не стоит, они и так слишком обеспокоены состоянием Наруто последние недели. — Наруто-кун! — столкнувшись лбом об чужое тело, парень опешил. Перед ним стоял Какаши Хатаке, опекун Саске, держа в руках забавную книжку, которую, как ему казалось, ещё старик Джирайя запрещал трогать. Впервые за долгое время искренняя улыбка появилась на лице блондина. — Какаши-сан. — парень приклонил голову, заставив мужчину смутиться. — Ну что ты, Наруто. — Хатаке положил руку ему на плечо. Тот явно заметил, что с мальчиком-позитивом что-то не то, — Как учёба? — Скучно. — парень пожал плечами, продолжая рассматривать книгу в руках Какаши, — А что вы здесь делаете? — Мне нужно к Сакуре. Поговорить. — его лицо резко исказилось, а книга захлопнулась. — А где Саске? Его не было последние две недели. — Наруто смотрел себе под ноги, пытаясь говорить голосом, наполненным обыденностью, будто бы об этом парень не думал каждый день. — О, Саске? Вы сдружились? Как мило. — эмоции на лице Какаши менялись также быстро как времена суток, — Саске-кун решил сделать себе перенос каникул, так как мне известно, в этой школе это разрешено. — если бы лицо опекуна не скрывала маска, то Наруто был бы готов поспорить что тот улыбался. — Да, разрешено. — Поэтому, пока вы будете отдыхать, Саске начнёт учёбу раньше и закончит, соответсвенно, раньше. Он уже сейчас догоняет ваш будущий материал, уж так ему не терпится поскорее закончить сиё заведение. —Мило. Блондин обошёл Хатаке и направился к выходу. Сначала игнорирование Наруто, затем и вовсе избегание? Узумаки просто так не сдавался и всегда знал, где можно найти ответы.

***

Доносились звуки женских голосов и запах крепкого кофе. Много сумбура, куча бумаг и стажёров, носящимися с ними из одного крыла школы в другой. Это место было ему знакомо, он часто захаживал к бабуле Цунаде, чтобы попросить денег или же чтобы та отпросила его с оставшихся занятий. Но последние дни, скорее недели, он даже не проходил мимо, заставляя Цунаде приходить к нему лично и убеждаться в его благополучии. В коридоре, где находились два кожаных кресла и дубовый кофейный столик, с журналами всякого содержания на нем, сидели Сенджу и её секретарша Шизуне. Она была как сестра бабуле и всегда была готова ей помочь, будь то спасение Наруто из передряг или же остепенить ту в казино. Они озабочено о чем-то общались, совсем упуская из вида Наруто, проходящего мимо и заглядывающего в кабинет. — Цунаде-сама, может сегодня в кафе? Давайте отложим деньги на учебу Наруто? Он же решил кем хочет стать? — мягкий тембр Шизуне и её заботливые слова произвели приятное ощущение на Наруто, будто вновь его сердце и душа не пусты, а переполнены ярким светом, задорным огоньком, который был раньше. — Шизуне, все деньги на учебу Наруто давно отложены, а сегодня мы идём в покер! — звонкий стук чашки по столу. Узумаки всегда забавляла азартность бабули и извращённая фантазия Джирайи, они всегда дополняли друг друга своими пороками. Заглянув в кабинет, он не увидел ничего непримечательного: куча стеллажей, огромный стол посреди комнаты, папоротник, который вот-вот завянет, и два кресла, на которых они когда-то сидели с Саске. Он ринулся к стеллажам и не увидев ничего, кроме пыльных книг и наград, решил, что это гиблое дело и отправился к столу. Там дело предстояло более интересное. Первые две шуфлядки были открыты, а нижняя была на замке. Перешарив все верхние и не найдя ничего, кроме пару оборванных фото Наруто, где он вместе с Джирайей, и пустых стеклянных банок ликёра. Больше всего волновала последняя, третья. Замочная скважина находилась с краю, так и маня разломать стол пополам. Где же бабуля может хранить ключ? Перевернув верх-дном весь стол и имеющиеся там документы, на глаза парня попалась огромная деревянная шкатулка, с красивыми выгравированными надписями. «Как пафосно, бабуля»—пробурчал парень и тут же её открыл. Внутри было пусто, лишь присутствовали какие-то выемки, видимо, там должно было что-то лежать. Подняв бархатную подстилку, он увидел маленький серебряный ключ и чуть не завизжал от радости. Просовывая ключ, его начинало трясти от нетерпения, что же такого важного хранит там Цунаде? Желательно бы документ Учихи о переносе учебного плана, но и от другого, более загадочного, он не отказывался. Открыв её, он увидел кучу пыльных свитков, которые едва держатся, чтоб не рассыпаться. Бумага была пожелтевшая, а веревки, которые связывали их, были завязаны в тугой узел. Достав из заключения одну из бумаг, он развернул её. «Техника теневого клонирования...»

***

— Техника теневого клонирования! — сделая специальный жест рукой, парень равномерно рассредоточил чакру между своими двойниками. Учиха не впервые видел такой трюк и он совершенно его не удивлял, что было видно по его незаинтересованному лицу. — Ты меня одними клонами не одолеешь. — самодовольный и грубый оскал. — Я не хочу тебя побеждать, я хочу вернуть тебя! — Как же ты меня достал, оставь меня в покое! Крик, раздирающий сердце. Эмоции, поглощающие душу. Пульс подскакивает, а тело теряет сознание.

***

— Твою мать... — Наруто не осознал в какой момент он выронил свиток из рук. Наверняка на шум уже идёт Цунаде, чтобы выяснить, что за источник шума. И дедукция парня была верна: уже чувствовались тяжелые шаги и ворчание. Адреналин подхватил его и словно не своим разумом, а лишь телесной памятью, он выскочил из окна второго этажа. Уверено делая кувырок в воздухе, чтобы приземлиться правильной опорой на землю, Наруто только успел стряхнуть с одежды побелку, которая осыпалась от его неожиданного прыжка. «Что я только что сделал?! Я жив?!» Он бежал, бежал как только мог. Ведь если бы его увидела Цунаде, а после и возможно его порезы, беды не миновать. Но всё же Наруто так и не достиг той цели, с которой шёл туда—заявление Учихи не на руках и он не может просто взять и поверить словам Хатаке. Вырвался неудовлетворенны вздох. Как всегда всё через жопу, Наруто.