Лаванда

      Джесс никак не мог поверить в произошедшее. Разве с ним могло такое случиться? Он всегда был готов к переменам к худшему, а вот к лучшему оказался не готов, и теперь ему казалось, что в любой момент счастье может рассыпаться.       Тем важнее было прямо сейчас насладиться каждой секундой, тем острее было удовольствие. Он всю ночь не выпускал Артура из объятий, качаясь на волнах безграничной нежности. Все преграды между ними рухнули, все недосказанности исчезли; с утра не придётся делать вид, что они друг другу никто, а сейчас можно не сдерживать странные слова.       И Джесс говорил. Столько, сколько не говорил никогда в жизни.       Что Артур не просто огонёк — он яркий пылающий костёр в ночи. Дикие животные боятся огня, поэтому Лиса ушла, зато на свет пришло огромное безъязыкое чудовище, окутанное тьмой и холодом. Долго оно бродило вокруг костра, не решаясь протянуть к нему огромные лапы, но потом всё же решилось — и костёр не потух, а засиял ярче в ладонях чудовища, разрушив кокон из холодной тьмы.       И Артур не смеялся, целовал его, гладил по лицу и называл нежными словами, которые Джесс бережно складывал в отдельный уголок души, чтобы доставать потом в серые холодные минуты и греться.       Они не спали; ласкали друг друга, целовались, разговаривали. Ночь блаженства. Как поверить в то, что таких ночей будет много? Джесс боялся заглядывать в будущее. Главное, что у него было настоящее, и он погружался в его запах, в его тепло, в его прикосновения.       — Тебе надо увольняться из клуба, — шептал Артур. — Ты так говоришь о своей работе! Ты просто обязан к ней вернуться, это твоё призвание. Снимешь мастерскую, найдём тебе клиентов...       В это Джессу верилось ещё меньше: неужто он мог получить и Артура, и любимую работу?       — У меня нет сбережений, я пока не могу всё бросить.       — Я обо всём позабочусь!       — Я не буду жить за твой счёт.       Даже то, что Артур пихнул его острым локтем, блаженства не нарушило, Джесс только крепче прижал его к себе.       — А Аманда ещё говорила, что ты послушный! Да ты же упрямый, как бык!       — «Послушный» — это слово для собаки.       — Ну да, — проворчал Артур, — а ты у нас рыба, чудовище и кто там ещё?       — Я тебя люблю, — сказал Джесс и снова его поцеловал, вовсе не чувствуя себя виноватым. — Я не хочу бежать следом за тобой, я хочу идти рядом с тобой.       — О боже, — растроганно сказал Артур и сам потянулся за поцелуем, с головой утягивая Джесса в пучину нежности.

***

      Последний час долгого полёта — самый сложный: знаешь, что осталось совсем чуть-чуть, но от этого время тянется ещё дольше. Каждая минута невыносима, стрелки часов будто остановились; сменишь позу, повертишься в кресле, в очередной раз оглядишь окружающих, попросишь стюардессу принести воды, с надеждой взглянешь на время — а прошло всего три минуты. Проклятье!       Но вот внизу уже видны очертания родного города... родного? Пожалуй, что и да. Большая часть его сознательной жизни прошла именно здесь. Здесь он встретил лучшего друга, здесь познакомился с Ириной, здесь затеял дело всей жизни и в конце концов встретил будущего мужа.       Кто бы мог подумать. Странными путями ходит судьба, а ведь Пауль уже смирился, что останется один, и в старости они с Артуром переедут в дом престарелых! Теперь планы придётся поменять.       Командир борта объявил, что самолёт заходит на посадку, и Пауль пристегнул ремень. Погасли огни; во время захода на глиссаду тряхануло, и Пауль вдруг испугался — он как-то прочитал, что большая часть аварий происходит на взлёте и при посадке. Было бы обидно умереть сейчас, не дожив до собственной свадьбы! Он так хотел увидеть выражения лиц друзей, узнавших невероятную новость...       Тут Алек взял его за руку и тихонько сказал:       — У тебя такое выражение лица, будто ты думаешь о плохом, моя радость. Не надо.       — Ну и о чём же мне думать? Ты вот о чём думаешь?       — О жирной сочной котлете, — мечтательно сказал Алек, и Пауль помимо воли ухмыльнулся.       Обошлось: сели мягко, почти не почувствовав соприкосновение с землёй. Часть пассажиров сразу повскакивала с мест и принялась рыться на полках и толпиться в проходе.       — Иначе ведь не выпустят, — пробормотал Пауль, и Алек пожал плечами в ответ:       — Люди есть люди, — заметил он, и Пауль ужаснулся, поняв, что и впрямь нашёл в этих банальных словах глубокий смысл. Такое бывает, только если влюбился.       — Я пока вызову такси... — Алек потянулся было за телефоном, но Пауль остановил его, помимо воли расплываясь в улыбке.       — Не надо. Нас встречают.       Они выходили последними, когда всех остальных пассажиров встречающие уже разобрали, поэтому сразу увидели Артура, который высматривал их с напряжённым вниманием, которому позавидовала бы и Хатико. Едва заметив их, он буквально засветился изнутри, заулыбался и яростно замахал рукой, и Пауль почувствовал, как теплеет на душе. Когда Артур бросился к нему обниматься, Пауль едва не прослезился, прижимая его к себе.       — Мне так жаль, бедный мой Пауль, — прошептал Артур, и тут Пауль всё-таки прослезился и выпустил его из объятий.       — Я не бедный! — возразил он, как всегда в таких ситуациях призывая на помощь Паулину Прекрасную, которая никогда не плакала и всегда находилась с ответом. — У меня есть аж два человека, на которых я могу положиться, мне любой Рокфеллер позавидует!       Он взял под руку Алека, который до того деликатно стоял в стороне, и обнял за плечи Артура, притягивая обоих к себе. В Берлине ему показалось, что он остался один в целом мире, но теперь было ясно как день, что это не так: он лишился кровной семьи, но вот семья приобретённая осталась с ним.       Пикап вырулил со стоянки на шоссе. Только что прошёл дождь, пахло бензином и мокрым асфальтом, и Пауль вдыхал этот запах, сидя между двумя людьми, которых он любил больше всего на свете, и улыбался.       — А что, детка, — непринуждённо спросил он, — не выехал ты ещё из своей «Лаванды»?       — Ой нет, — Артур озабоченно нахмурился, не отводя взгляда от дороги, — у нас тут такое было... Я потом тебе всё расскажу. У меня не было времени заняться переездом. Вот сейчас опять буду думать, что делать.       Пауль ничего ему на это не сказал, только откинулся на сиденье и украдкой положил руку Алеку на бедро. Он уже знал, что делать, просто не хотел говорить Артуру, пока тот сидит за рулём — чего доброго ещё устроит аварию от неожиданности, а умирать прямо сейчас Паулю ой как не хотелось.

***

      Последние дни выдались для Лео нелёгкими. Он никогда в жизни ничего не ломал и с радостью бы обошёлся без этого опыта. Доктор пообещал, что следов на носу не останется, но поверить в это было сложно. Сейчас его нос скрывала гипсовая нашлёпка, под глазами залегли синяки и ужасающие отёки, дышать было сложно, он не мог нормально спать, долго жевать и даже громко говорить.       Он не знал, как бы пережил это время, если бы не Артур и Джесс. Артур даже вопросов не задавал — забрал его из больницы и сразу перевёз к себе; даже речи не было о том, что Лео будет выздоравливать один у себя в студии. А Джесс приготовил суп-пюре, чтобы Лео мог хоть что-то съесть.       Сказать, что ему было стыдно, это ничего не сказать. Он извинился перед обоими; Артур прервал его на полуслове, замахав руками и сказав, что он ведь говорил, что они друзья. Джесс молча выслушал извинения, кивнул и сказал «Принято». Лео не был уверен, значит ли это, что его простили за выходку на дне рождения Артура, но пришлось удовольствоваться таким ответом.       Вообще-то мило, что Артур подружился с таким своеобразным парнем. Джесс даже переночевать его к себе пускает, чтобы не стеснять Лео и дать ему спокойно прийти в себя в одиночестве! Вот Лео и приходил, мучаясь угрызениями совести и размышляя обо всём, что он сделал не так. Одна радость: не надо было бояться Дракона — того оставили дожидаться суда под стражей, заплатить за него залог было некому. Лео с тоскливым ужасом ждал суда, ведь придётся давать показания против бывшего любовника и рассказывать чужим людям все неприглядные подробности! Как их история выглядит со стороны? Все решат, что он полный идиот и должен был раньше задуматься о том, насколько пугающим и неприятным выглядит поведение Дракона...       Сегодня Артур должен был отвезти его в больницу, чтобы гипсовую нашлёпку наконец-то сняли, но буквально час назад написал, что не успевает и пришлёт вместо себя кого-то из друзей. Лео только надеялся, что это будет не Карл. Когда долгое время презрительно отвергаешь чьи-то ухаживания, потом меньше всего хочешь, чтобы этот человек видел тебя с нашлёпкой на носу и с синяками под глазами.       «Только не Карл, только не Карл!» — думал он, когда в назначенный час в дверь позвонили.       Это и правда был не Карл. За дверью его ждал Пауль в бежевом плаще и чёрной шляпе, напоминающий детектива из старого фильма.       — Привет, — пробормотал Лео, разом оробев.       — Выглядишь просто шикарно, — резюмировал Пауль, осмотрев его с ног до головы. — Ну чего стоишь-то? Вперёд!       Лео потащился за ним, гадая, хуже этот вариант, чем Карл, или лучше.       — Почему ты согласился? — решился спросить он, усаживаясь в чёрный «Мерседес». — Я думал, ты меня ненавидишь...       Он ожидал очередной отповеди, но Пауль, выруливая задом с парковки, неожиданно мирно ответил:       — Я тебя не ненавижу, но ты вёл себя как говнюк с Артуром. Неблагодарный поросёнок, — почти нежно добавил он, и Лео неуверенно улыбнулся, не понимая, отчитали его или обласкали. — Впрочем, Арти сам виноват, что сажает на шею таких паразитов, как ты, — закончил Пауль, выезжая на дорогу, и Лео приуныл, поняв, что всё-таки отчитали. Хотя Пауль казался не таким жёстким, как обычно; казалось, даже резкая линия его челюсти слегка смягчилась, будто он расслабился и отпустил себя.       Они молчали; Лео наслаждался тем, как мягко и бесшумно «Мерседес» едет по дороге — не то, что старый пикап Артура, в котором слышишь каждую нотку в работе мотора и собственными ягодицами чувствуешь каждую впадинку на дороге. Пауль ещё и тормозил плавно, не дёргая, и Лео казалось, что он едет на воздушной подушке, а не на обычной машине.       — А ещё ты напоминаешь мне меня в твоём возрасте, — неожиданно нарушил тишину Пауль, и Лео от неожиданности хихикнул:       — Да брось! Тебя?! Вряд ли тебе сломал нос первый же бойфренд...       — Не сломал, — согласился Пауль. — Со сломанным носом я не смог бы выступать, а мои выступления кормили нас обоих. Но вот оплеуху дать — это он мог, да и словами втаптывал в грязь так, что остатки самооценки приходилось из канализации выуживать...       Лео смотрел на него, раскрыв рот и пытаясь уложить в голове услышанное. Пауль для него всегда был олицетворением недостижимой крутости, тем человеком, которым мечтаешь стать, когда вырастешь. Как поверить в то, что такой человек прошёл через то же самое, что и ты? Себя Лео привык считать слабым, мало на что способным, пусть и красивым парнем. Ему казалось, что по-настоящему стать таким же решительным, бесстрашным и привлекательным, как Пауль, он не сможет никогда. Но теперь выясняется, что когда-то Пауль был в такой же ситуации, что и он сам! Значит ли это, что он сможет измениться?       — Рот закрой, муха влетит, — невероятно противным голосом сказала ролевая модель, покосившись на него. — Никто не рождается с умением посылать в жопу, этому учатся годами. Надеюсь, что ты окажешься умнее меня и усвоишь урок с первого раза.       — Я тоже надеюсь, — вздохнул Лео. — Но мне кажется, у меня никогда больше не будет парня...       — Иисусе! — воскликнул Пауль, непривычно резко вписываясь в поворот (Лео даже покачнулся на сиденье). — Господь, подержи руль, а я пока дам подзатыльник этому обормоту! Мальчик, да у тебя вся жизнь впереди! Что ты несёшь?! В твоей жизни ещё столько мужиков будет, что ты снопы из них будешь вязать!       — Мне кажется, что никто меня не сможет полюбить, — уныло возразил Лео, мельком ухватывая собственное отражение в зеркале заднего вида. Нашлёпка на носу его не красила и оптимизма не придавала.       — Есть один человек, которого тебе самому нужно полюбить.       — Один че... Ой, только не говори «Карл»! — возмутился Лео. — Не хочу я его любить! Он не в моём вкусе, и ему аж сорок!       — Будет чудом, если к концу этой поездки я тебя не придушу... — Пауль закатил глаза. — Такую речь испоганил! Я о любви к себе говорю, балбес. К себе! Будешь себя любить и уважать — будешь на подлёте сбивать таких уродов, как тот, что тебе нос сломал!       — А-а-а, вон ты о чём... — озадаченно протянул Лео. Под таким углом он на ситуацию не смотрел.       — Надеюсь, ты не собираешься его прощать и оправдывать? На это твоего самоуважения хватит?       — Он мне нос сломал! Конечно, не собираюсь!       — Точно? — Пауль покосился на него. — Жалость в душе не шевелится? Посочувствовать обмудку не тянет?       — Ну... — Лео замялся. — Он ведь тоже не от хорошей жизни такой и много дерьма в жизни повидал...       — Все мы через дерьмо прошли. Вопрос в том, что мы дальше делаем: отмываемся и живём нормально или размазываем по окружающим и кричим, что мы не виноваты и дерьмо это не наше. Что ты ржёшь?! — прикрикнул Пауль, когда Лео захихикал, несмотря на то, что смеяться было больно.       — Артур бы сказал, что у тебя всегда такие ароматные метафоры...       — Но ты-то не Артур! Поэтому заткнись и внимай вековой мудрости, — припечатал Пауль.       Они как раз подъехали к больнице, и пока Пауль парковался, Лео раздумывал, можно ли задать ему ещё один вопрос. Раньше он ни за что бы не решился, но во-первых, человек со сломанным носом уже почти ничего не боится, потому что самое страшное уже произошло, а во-вторых, Пауль всё-таки казался слегка подобревшим за последнее время... Поэтому, уже открывая дверцу машины, Лео спросил:       — А с тобой у меня вообще шансов нет, да?       Прежний Пауль, скорее всего, поднял бы его на смех, но похоже, в нём и впрямь произошла серьёзная перемена: он непривычно мягко сказал:       — Да не нужен я тебе, детка. Во-первых, я гожусь тебе в отцы. А во-вторых... — и тут его угловатое лицо приобрело мечтательное выражение. — Я выхожу замуж.

***

      С утра Артуру позвонил Пауль: велел отменить все дела, взять документы на «Лаванду» и ехать в банк. Артур ничего не понял, но просьбу, больше напоминавшую приказ, выполнил. Когда он вошёл, растерянно оглядываясь, то сразу же увидел на одном из диванчиков Пауля с Ириной в непривычном виде: оба в строгих костюмах, Ирина — с собранными в пучок волосами и в очках на носу.       — Привет? — неуверенно пробормотал Артур, подходя. — Что мы тут делаем?       Они переглянулись, и Пауль глянул на часы:       — Мы ждём ещё кое-кого, — объяснил он. — Сядь. Уже скоро.       — Что вы затеяли? — вопросил Артур, переводя взгляд с одного на другую. — Выкладывайте! Если это какая-то афера...       — Ну какая афера, детка. Мы собрались покупать твою «Лаванду», — невозмутимо отозвался Пауль, и Артур почувствовал слабость в коленях, из-за которой пришлось немедленно сесть.       — В каком смысле «мы»?.. — жалобно спросил он.       — В прямом, — хмыкнула Ирина. — Мы будем твоими поручителями, а залогом станет наш клуб. На таких условиях банк выдаст тебе кредит. Мы уже всё уточнили и обговорили, ждём только Лукаса, чтобы подписать все документы...       Тут у Артура потемнело в глазах, и он выронил папку с документами; прошло несколько минут, прежде чем он полностью пришёл в себя, всхлипывая и цепляясь за обоих своих друзей, которые суетились вокруг, подсовывая ему то стакан воды, то таблетку.       — Вот выпей валокординчику, я его всегда с собой ношу... — ворковала Ирина, а Пауль шипел на неё:       — Ну ты чего так сразу ему? А то ты его не знаешь! Ему надо аккуратненько, с подготовочкой...       — Ребята, так нельзя, — лепетал Артур, — нельзя вот так ради меня рисковать клубом!       — Вот только ради тебя и можно рисковать клубом. Думаешь, ради кого-то другого мы бы согласились?       Артур вдруг вытер слёзы и крепко взял за руки Ирину и Пауля; глаза его загорелись, и он совершенно другим тоном сказал:       — Знаете что? У меня самые лучшие, самые замечательные друзья на свете. И я вас не подведу. Я выплачу кредит, чего бы это мне ни стоило! Можете не бояться за «Кабаре»! Я буду работать день и ночь... — воодушевлённо продолжал он, но тут уже Ирина с Паулем прервали его, наперебой говоря, что они и без того ему верят и что нет никакой необходимости убиваться на работе.       — Только в долг больше не стриги...       — И бесплатно не стриги.       — И скидок делай поменьше!       Тут уже Артур прервал их, стиснув обоих в объятиях, а потом и расцеловав.       — А знаешь, кто ещё заслужил за это поцелуй? — поинтересовался Пауль. — Джесс. Это была его идея. После психички с кислотой мы предложили ему премию, а он отказался и попросил нас взамен помочь тебе.       — О!..       Артур ничего не ответил, только стиснул в руке деревянную выдру, но глаза у него засияли так, что Пауль с Ириной переглянулись и одновременно приподняли брови.       Тут в офис вошёл Лукас, обмахиваясь носовым платком и отдуваясь; за ним шёл, победно улыбаясь, его желчный муж.       — Ну что, Арти? Никакого супермаркета? — поинтересовался он, поглядывая на супруга.       — Да-да. Давай ещё раз покажи мне, что я был не прав, — пробурчал тот.       Артур поднялся с дивана и взял протянутую Паулем папку с документами.       — Друзья! — сказал он, обводя всех сияющим взглядом. — Идёмте покупать «Лаванду»!