Вместе

      Энакин Скайуокер посадил свой спидер на одну из многочисленных посадочных площадок 500 дома на улице Республиканской. Поправив капюшон плаща, он легко выпрыгнул из спидера и зашагал в направлении квартиры Падме. Когда он подошел к двери, Энакин протянул руку, чтобы почувствовать присутствие Падме. Он нашел ее довольно скоро, размытую и размягченную сном. Но в квартире было еще одно присутствие, которое он знал слишком хорошо. Резко втянув воздух, джедай начал возиться с поясом, вытащив ключ-карту он вставил ее в щель и нажал большим пальцем на кнопку, чтобы открыть дверь. Дверь скользнула в сторону и Энакин бесшумно проскользнул внутрь. Он снял сапоги в прихожей и прошёл в гостиную, ища присутствие, которого ему уже не хватало, хотя не прошло и дня. Он вошел в гостиную и остановился как вкопанный. А вот и она. Асока.       Она спала на диване, свернувшись калачиком рядом с Падме, одной рукой слегка придерживая платье сенатора. Даже во сне Падме крепко прижимала Асоку к себе. «Асока в порядке, она в безопасности.» Их последний разговор оказался не последним. — Я должна сам во всем разобраться. Без совета… и без тебя… — Я понимаю. Больше, чем ты думаешь, я понимаю желание уйти подальше от ордена… — Я знаю…       Энакин рассмеялся про себя. «Конечно, Асока пришла сюда. Как я вообще мог подумать, что смогу что-то скрыть от своей маленькой умной Шпильки?» Энакин вернулся в прихожую, сбросил плащ и повесил его на вешалку. Стараясь ступать как можно тише, он снова прошел через гостиную и направился в спальню. Он открыл шкаф и вытащил одеяло. Он вернулся к спящим девушкам. Очень осторожно он накрыл одеялом Падме и Асоку, нежно укутав их плечи. — Сладких снов. — прошептал он. Наклонившись, он легонько поцеловал Падме в лоб. Он нежно улыбнулся, выпрямляясь и глядя на две спящие фигуры перед собой. «Ох, я и не думал, что люблю их так сильно.» В другой реальности они могли бы стать семьей. Они могли бы… заниматься семейными делами. Его улыбка исчезла с горкьим вздохом, когда он понял, что не может думать ни о каких «семейных вещах». Это была жестокая и несправедливая реальность, где Энакин был джедаем-избранным, Падме сенатором, а Асока… Он понятия не имел, что она собирается делать, и это пугало его. Куда она собиралась идти? Она не могла оставаться с ним вечно. И вот он, этот страх, который он носил в себе последние три года, страх отпустить. Он всегда говорил себе, что есть и другие вещи, о которых нужно беспокоиться, вещи более важные и сиюминутные, и что ему не придется прощаться с Асокой. Но ему и не придётся, если он сможет помочь. И он солгал бы, если бы сказал, что не говорит себе то же самое прямо сейчас. Энакин вздохнул, проведя своей настоящей рукой по волосам, чувствуя, как темные пряди касаются его пальцев. Он осторожно опустился на диван, стараясь не потревожить Падме и Асоку. Он посмотрел на Асоку в объятиях Падме. Она выглядела такой молодой, такой маленькой. Он не смог защитить ее от войны, от Совета, от Таркина. Но, возможно, просто быть рядом с ней будет достаточно. Еще раз тихо вздохнув, он прислонился к Падме и закрыл глаза.