Вместе

Асоке было так тепло и уютно, что ей не хотелось двигаться, боясь, что это всего лишь сон. Конечно, рано или поздно ей придется это сделать, потому что иначе Энакин ворвется в ее комнату и не уйдет, пока она не встанет на тренировку. Но он еще не сделал этого, поэтому она зевнула и слегка пошевелилась, пытаясь устроиться поудобнее и насладиться еще несколькими минутами отдыха. Внезапно она почувствовала, как чья-то рука коснулась ее головы. — Что… — Сонно пробормотала Асока. — Она моргнула и открыла глаза. Падме Амидала смотрела на нее сверху вниз, тепло улыбаясь. Нахмурившись и моргая, чтобы прогнать сонливость из глаз, Асока огляделась. Что она делала в квартире Падме? Не говоря уже о том, что… на коленях у Падме, и что её держат, как ребёнка. А потом ее память прояснилась. Она покинула Орден. Она оставила Энакина. У нее больше не было дома. У нее больше ничего не было.       Судорожно вздохнув, она закрыла глаза и потянулась к силе, единственной оставшейся у нее, пытаясь успокоиться. Но когда сила нахлынула на нее, она почувствовала знакомое присутствие. И это была явно не Падме. Как по команде, с другой стороны дивана раздался усталый стон. Тогрута отодвинулась от Падме, чтобы посмотреть, хотя сила уже говорила ей, кто там лежит. Энакин Скайуокер сонно моргнул и с улыбкой взглянул на Асоку. — Привет, Шпилька. — пробормотал он. Прежде чем поняла, что делает, она бросилась к Энакину, своему учителю, своему другу. Точнее хотела. Она забыла, что они с Падме укрыты одеялом. Асока тихо взвизгнула, запутавшись в одеяле, и упала с дивана на пол. Не обращая внимания на хихиканье Падме и Энакина, она пыталась освободиться от одеяла. Затем она вскочила на ноги и подбежала к Энакину, обвив руками его торс. Он коротко рассмеялся и обнял ее в ответ, нежно похлопав по спине. — Рад снова видеть тебя, Шпилька. — Она улыбнулась старому ласковому имени и крепче обняла его. Когда они наконец оторвались друг от друга, Падме смотрела на них с нежной улыбкой. Асока почувствовала, как лекку темнеют. — Я… насчет прошлой ночи… — Она только что приехала в дом сенатора Амидалы и чувствовала себя как дома. Меньше всего сенатору был нужен бывший падаван-подросток с целым букетом эмоциональных проблем. По крайней мере, Энакин здесь, вместе с ней и Падме. Конечно, Асока знала, что они были женаты. Они довольно плохо притворялись «просто друзьями», особенно Скайрокер. Рука на плече вывела ее из задумчивости. — Асока. — тихо произнесла Падме. — Не извиняйся. — Она нежно приподняла подбородок Асоки, чтобы заглянуть ей в глаза. — Я всегда, всегда буду рядом с тобой. Мы оба будем, ни смотря ни на что. — Асока не могла найти слов, чтобы поблагодарить Падме, поэтому она просто улыбнулась маленькой, благодарной улыбкой. Энакин откашлялся. — Итак, поскольку на днях ты сказала «я знаю», я думаю, ты вероятно, знаешь о… — Энакин сделал жест между собой и Падме, на что она бросила на супруга равнодушный взгляд. Асока даже не взглянула на лицо Падме, но она просто знала. Асока слегка хихикнула и кивнула, принимая заявление Энакина. — Так что да. Мы… женаты. — сказал Энакин, поднимая руку, чтобы потереть затылок. — А так же, — Падме повернулась к подруге, — Асока, мы оба любим тебя и будем рады, если ты официально станешь частью нашей семьи. — Асока открыла рот от шока, не зная как ответить. Ещё несколько часов назад назад, она считала, что у неё больше нет семьи, а теперь её с радостью принимают в другую. «Теперь у меня есть мама, и папа тоже…» обычно эта новость воспринимается как должное, но не для подростка, который всю жизнь жил с мыслью о том, что эмоции — это смертный грех. — Д-да, да, конечно. — С трудом выдавила она. — Ее зрение было расплывчатым, а разум затуманеным, но девушка могла чувствовать радость Энакина и Падме, привязанность, заботу, любовь в силе, чувствовать как их руки крепко обнимали её. Асока закрыла глаза. Несколько слёз пробежали по её щекам, когда она улыбнулась, и положила голову на плечо своей новоиспечённой мамы. — Я люблю вас, ребята. — прошептала она. — Мы тоже тебя любим, Асока. — сказала Падме, крепко обнимая ее. Энакин ничего не сказал вслух, но в силе он послал дочери любовь, спокойствие и безопасность, которые обернулись вокруг неё как самое мягкое, самое теплое одеяло. Асока улыбнулась и прижалась ближе к Энакину и Падме. Она была так чертовски счастлива. Она покинула орден, но у нее появилась новая семья, которая никогда не покинет ее. — Ты что… мурлыкаешь? — Немного смущённо спросил Энакин. — Тогруты мурлыкают, Эни. — Сказала Падме. — Это значит, что она чувствует себя счастливой и в безопасности. — Она усмехнулась, когда Асока уткнулась носом ей в шею, пытаясь поблагодарить за понимание. Теперь они были ее семьей. Они всегда были и всегда будут с ней, что бы не случилось.