Письма в никуда (дневник W. W.)

25 января 1948 Дорогой Джек, Я снова долго не писал, потому что не было хороших новостей... Да и плохих тоже не было. Это была обычная спокойная жизнь. Но теперь... помнишь, как я говорил о возможных будущих детях? Так вот, у нас будет ребенок! Марта сегодня, когда я закончил работу, только возвращалась домой... Меня удивило то, что она пошла куда-то в семь вечера: она не работает, а если гуляет, то обычно днем. Я даже испугался! Я не ревнив, нет... Марту невозможно подозревать в чем-то подобном. Слишком честные у нее глаза, а выразительное лицо не оставляет шансов скрыть что-либо. Она любит меня искренне! Может быть, из жалости, но любит — это для меня главное. Я спросил ее, где она была, и получил неожиданный ответ: "В больнице... Я должна кое-что сказать тебе, Уилл. Не бойся за меня: я здорова... Но... нас скоро будет трое! Я беременна." Да. Все именно так! Я снова счастливее, чем когда-либо! У меня все же будет настоящая семья! Кажется, я перевозбужден... Я давно не чувствовал подобного! Я теперь по-настоящему живу. Вернее, я мог жить с того дня, когда встретил Марту, но теперь... Как думаешь, Джек, я доживу до каких-нибудь достижений нашего сына? Я увижу, кем он станет и что сможет сделать в своей области? Наши родители почти ничего не успели увидеть... Я помогаю там, где другие помочь не могут, меня знают по всей стране, — а может, и не только, — я смог создать свое дело без каких-либо связей. Они бы точно мной гордились! Но вряд ли могут... Джек, ты веришь в то, что они нас видят? Я знаю, что ты всегда рядом, но ты — особенный. Будет ли наш ребенок таким же? Я как будто предчувствую, что он будет необычным, одаренным, великим человеком... Может, он сделает то, с чем не справился ты?.. Радостно, Уилбур

***

26 февраля 1948 Дорогой Джек, Мы решили заранее обустроить детскую. Я заметил, что в доме очень много коричневого... Единственная комната с белыми обоями — мой кабинет. Что ж, песочный — нейтральный цвет. Это лучше, чем розовый или голубой, ведь мы пока не знаем, какого пола будет ребенок... К тому же переклеивать обои слишком долго и тяжело. Мне и так хватает дел! Я спросил Марту, как она отнесется к мебели с чердака. Мне очень не хочется напоминать ей о родителях, которые экономили на всем... И все же на чердаке валяется моя собственная детская кроватка, которая выглядит не хуже новой! У нас вся мебель в доме примерно такая же. Честно говоря, я ждал от нее обвинений в жадности, мольбы "потратить хоть немного на ребенка", слез, сравнений с ее родителями... Мне казалось, что это станет причиной для нашей первой ссоры. Однако Марта улыбнулась мне и сказала: "Это даже мило, Уилл! Я не люблю скупердяев, но выбрасывать хорошие вещи как-то неправильно. Разумеется, я не против! Раньше и правда делали на века... И кому нужен модный ремонт, когда есть старое, но удобное?" "Точно не нам! У нас и так все есть..." — ответил я тоже с улыбкой. Кажется, мы с Мартой никогда не поссоримся! Она идеальна... У меня, наверное, не самый приятный характер, но она все равно меня любит! Я никогда не был романтиком, но сейчас как будто тону в чем-то вязком, теплом и очень сладком... Марта говорит, что мои глаза стали живыми, теплыми и ласковыми. (Прежде они были будто мертвыми и потускневшими.) Надеюсь, это продлится долго! Я уже представляю себе наше светлое будущее! Может быть, этот ребенок будет единственным: мы оба уже немолоды... Что ж, он (или она) получит всю нашу любовь и все внимание! Джек, а ты, будучи старшим сыном, ревновал? Тебе было обидно, что родители проводили со мной больше времени? Я помню, что ты очень меня любил и что родители не забывали о тебе... Ты никогда не дразнил меня, но ты в принципе всегда был очень добрым и вежливым человеком и не высказывал своих чувств тем, кто не был в них виновен. Может, ты ненавидел меня, когда я был совсем маленьким? Я никогда не буду злиться на тебя за это. Я тебя люблю... Надеюсь, в нашей с Мартой семье отношения будут не хуже, чем было в нашем детстве до Первой Мировой. Если у нас будет двое — больше уже слишком — детей, то мне не хотелось бы видеть вражду между ними... Думаю, ты меня поймешь в этом желании. А у тебя в той другой жизни есть семья? Не мог бы ты рассказать мне об этом, когда снова придешь во сне? Задумчиво, Уилбур

***

6 марта 1948 Дорогой Джек, Мы выбирали имя для ребенка... У нас будет сын! И родится он в мае... Может, у нас с ним совпадет день рождения? Это было бы интересное совпадение. Я хотел назвать его в честь тебя, но Марте не понравилось это имя. Мы долго перебирали варианты, и в итоге сошлись на том, что назовем его в честь нашего отца... Уильям. Неплохо, верно? И та самая традиция будет соблюдена... Помнишь? В каждом поколении должен быть хоть один человек с инициалами W. W. Если вдруг окажется, что предчувствие обмануло Марту, и родится девочка, то мы назовем ее Уиллоу или Венди. Марте нравятся эти имена, и мне тоже! Безмятежно, Уилбур

***

10 мая 1948 Дорогой Джек, Уильям родился! Я, честно говоря, и не очень надеялся на интуицию своей жены, но она как ни странно угадала! Может быть, у нее есть некий дар? В любом случае, я очень счастлив, что мать моего ребенка именно она! Он крошечный, по словам Марты, и у него очень ясные глаза... Пока я не видел его, но жена по телефону все мне описала. Честно говоря, я успел поволноваться, когда ее увезли! Я в последнее время всякое читал и о родильной горячке, и о родовых травмах... Наверное, не стоило. Я постоянно сам себе создаю поводы для волнения, но ничего не могу с собой поделать! Все прошло успешно и даже легко. Ребенок здоров, хоть и немного недоношен, Марта быстро оправилась после этого... Она маленькая и худая, но Уилл еще меньше — явно ее генетика. И это очень хорошо! Унаследуй он мои габариты — возникли бы проблемы. Если коротко, то будущее (как и настоящее) у нас более чем светлое! А мне тяжело теперь восстановить дыхание. Такое бывает от волнения, ты наверняка знаешь... В радостном волнении, Уилбур