Письма в никуда (дневник W. W.)

9 июля 1950 Дорогой Джек, Моя жизнь была бы относительно счастливой, если бы не эти яркие воспоминания. Они долго не давали о себе знать, но сегодня... Заглянув в глаза Вилли, я вспомнил тебя. Было бы прекрасно, будь это теплые воспоминания, но нет... Я будто снова услышал слова отца: "Я тоже хотел бы увидеть его снова... Мы все скучаем по Джеку! Я хочу верить в его возвращение, но он пропал год назад... Скорее всего, он умер, Уилл. Смирись." Я не плакал со дня похорон Марты, но теперь... Кажется, ребенка я напугал, но мне было слишком плохо, чтобы думать о его чувствах. Я проплакал три часа, и ничего не мог объяснить удивленному Вилли... Хорошо, что все это произошло вечером! Работать в таком состоянии я бы точно не смог. Кстати, Вилли все же добрый ребенок. Он не бросил меня. Он был рядом и гладил по плечу своей крошечной теплой ладошкой. Кажется, он пытался утешить меня, но я не всегда понимаю его речь... Двухлетний не может говорить четко. Разумеется, Вилли глотает слоги, картавит, а некоторые слова заменяет на свои ассоциации с ними. Обычно мне удается разобрать и перевести на нормальный язык то, что он говорит, но иногда он просто монотонно что-то бормочет. В такие моменты я могу понять только интонацию, но не отдельные слова. Так было и в этот раз... Что ж, его тихое писклявое бурчание действительно успокаивает! Я должен поблагодарить сына за это, но он уже спит... Я бы оставил записку, но читать он, естественно, не умеет. Просто поговорю с ним утром! И надо бы начать учить его чтению... Впрочем, сейчас еще рано. У меня нет больше ни сил писать, ни мыслей. Уже десять вечера... Знаю, что не засну, но, пожалуй, попробую лечь. Без сил, W. W.

***

6 января 1951 Дорогой Джек, Сегодня я поймал себя на мысли о том, что приспособился к своей новой жизни. Меня больше не выбивают из колеи ни выходки Вилли, ни пациенты, которые приходят без записи с мелкими проблемами в самое неподходящее время. Я могу оставить орущего Вилли одного на полчаса... Да и попросить человека, который пришел в девять вечера (!!!) вместо девяти утра подождать до утра — тоже. Иногда я чувствую вину за такое, но Вилли обычно закатывает истерики по пустякам, а взрослым людям неплохо бы уметь ориентироваться во времени. Тут виновата другая сторона. Я не собираюсь потакать желанию ребенка поиграть с бездомной кошкой или убеждению человека в том, что мой рабочий день бесконечен. Если бы я спасал жизни, то я был бы обязан принять пациента с серьезной проблемой в любое время, но от больного зуба умереть сложно. Вообще моя жизнь стала проще, когда я научился тактично отказывать людям. Может быть, кто-то недоволен этим, но я и так работаю почти вдвое больше большинства людей. Я уж точно заслужил отдых в нерабочее время! Я не люблю осуждать, но мне надоели люди, которые удивляются моему недовольству, перепутав время вот так. Им следовало бы знать побольше о правилах и границах! Я тоже человек — почему некоторые отказываются это понимать? Раздраженно, Уилбур

***

12 июня 1951 Дорогой Джек, Судя по всему, я навредил Вилли! Я ужасный отец? Как мне быть? Помнишь, я говорил, что он очень бледен? Я как будто забыл об этом и повел его гулять к озеру, где почти нет деревьев... Он обгорел на солнце! Это не то, от чего люди умирают, конечно... Нет, просто Уилл хныкает (снова), не дает себя трогать и говорит, что ему больно. Я чувствую вину за то, что ему плохо... Клянусь это больше не повторится! Я буду следить за ним, обращать внимание на любые проявления болезней. Его я смогу уберечь, обещаю! Чувствую вину, Уилбур

***

31 октября 1951 Дорогой Джек, Вилли уже достаточно взрослый, чтобы собирать конфеты, но слишком мал, чтобы их есть. Он довольно веселый и общительный ребенок (когда не хныкает и не орет), так что ему должен был понравиться сам процесс! Я сделал для него костюм призрака из старой белой простыни, и мы отправились вместе собирать сладости. Вилли был самым младшим ребенком в нашем районе этим вечером! Такие малыши обычно на Хэллоуин сидят дома... Я на самом деле боялся того, что моего сына кто-нибудь напугает, но он очень хорошо вжился в роль приведения. Или ничего не видел в костюме? Надо бы спросить его, но он сейчас уже спит... Я впервые позволил ему лечь в десять! Это же особенный день. Разумеется, я не забыл о твоем дне рождения! У меня есть для тебя подарки... Я не люблю сладости, и они вообще-то вредны, а вот тебе навредить уже невозможно. Огонь — это связь между мирами. Я сжег все конфеты, что мы собрали... Вилли точно не доберется до них, и они станут маленьким подарком для тебя! Знаешь, в твоем исчезновении есть одно преимущество: я всегда буду помнить тебя таким, как на твоих рисунках и фотографиях с Первой Мировой. Тебе должно сегодня исполниться пятьдесят три... Возраст немаленький, надо сказать. Я в свои сорок три выгляжу не очень хорошо, а ты... Для меня ты всегда будешь красив, как и Вилли! Я никогда не дам своему сыну леденцов, ведь это чистый сахар, но я сделаю многое, чтобы его детство было веселым... Кто сказал, что сладости — символ детства? Это стереотип голодных времен! Я буду каждый Хэллоуин — это ведь твой день рождения — отправлять тебе сладости через камин... Наверное, звучит это так, будто я сошел с ума, но пусть это будет традицией. И... никто не узнает об этом. Почти безмятежно, Уилбур

***

29 января 1952 Дорогой Джек, Я снова не уследил за Вилли, и он съел что-то из кухонного шкафа. У него сыпь на щеках — вероятно, от этого. Что мне делать? Странно задавать такие вопросы... Наверняка ты тоже понятия не имеешь, как с этим быть. В книгах пишут, что остается только ждать. Но как мне не обращать внимания на такую ситуацию? Я даже не знаю точно, что это такое... Вдруг что-то опасное? Впрочем, Уилл съел это (чем бы оно ни было) три дня назад, и он ни на что не жалуется. Кажется, он даже не замечает сыпь! У меня никогда не было аллергии, — а это, скорее всего, именно она, — и я не знаю, какие это ощущения... Может быть, и никаких. В любом случае, я сделаю все, чтобы мой сын был здоров. Давать ему новые продукты не стоит... Надо выяснить, что он все-таки съел. Обеспокоенно, Уилбур