Если я люблю его, это не значит, что не люблю тебя!

После той стычки с Сансом их отношения наладились. Рэд уже не вздрагивала, получая хвалебные шлепки по заднице после вкусного ужина, что она готовила; не вздрагивала, когда к ней неожиданно подходил блондин и дарил мягкие поцелуи, и, что её саму поразило, их отношения с Боссом не изменились ни на йоту. Тот, казалось, совершенно спокойно относился к их с Сансом заигрываниям, хотя Рэд и сама видела, как те иногда милуются друг с другом. Может он просто понимал, что у синеглазого какой-то особый шарм, притягивающий с первого контакта? Возможно… Во всей их ситуации Рэд не понимала лишь отношения к ней Папируса. Он, конечно, тоже был замечен за жаркими поцелуями с её братом, но к девушке почти не лез, словно стесняясь или боясь ее напугать. Сам факт того, что её что-то может напугать, заставлял брюнетку нервно хихикать. Чувство страха внушала лишь мысль о возможном перезапуске и потере Тейлов, а в остальном брат неплохо посодействовал ее апатии ко многим факторам. Притом, она совершенно точно была уверена, что Папирус ею интересовался, просто не в том ключе, что и двое других парней. Его пальцы временами нежно убирали упавшие на ее лицо волосы, а губы так мягко целовали в лоб, когда они расходились спать. На самом деле, у Рэд были подозрения, почему младший блондин так сдержан. Так же как братья-близнецы старались быть друг другу противоположностями, эти трое хотели не соответствовать друг другу, а быть уникальными для неё. Место грубого парня было занято Эджи, Санс стал «другом-возлюбленным», так что оставалась лишь вакансия юноши для конфетно-букетного периода, и Папирус идеально подошёл на эту роль. Возвращаясь с патруля, он частенько приносил девушке сборище золотых цветов или небольшие сладости, благодаря которым Рэд поняла, что она без ума от маленьких шоколадных сердечек. Она была без ума от их свиданий, когда Папирус так усердно старался развеселить её в своём крутом прикиде. Серьёзно, она считала милым его футболку с рукавами-мячиками, и шорты, и кепка… Это всё действительно влюбляло её в этого громкого, немного настойчивого, но искреннего юношу. *** Это произошло совершенно случайно. Рэд правда сделала это ненамеренно. Хотя у неё была возможность избежать этой ситуации, она этого делать не стала, решив, что пора уже им с Папирусом проходить период цветов и конфет. Она просто зашла в ванную, чтобы занести туда грязные простыни в тот единственный в жизни раз, когда пятна от горчицы реально начали доставлять дискомфорт при сне ей, а не младшему братцу, и увидела, пожалуй, одну из самых сексуальных картин в своей жизни. Папирус стоял под душем, его светлые волосы ниспадали на лоб мокрыми прядями, нежное юношеское тело обволакивали струи воды, и было так странно видеть его без всех тех боевых шрамов, которые имел Босс, но это не отменяло красоты его члена, который призывно стоял, словно королевский гвардеец на параде. Внезапно очень захотелось попробовать его на вкус. Глаза Рэд возбужденно засияли, а сердце тяжело бухнуло в груди, когда она бездумно ступила на тёплых кафель ванной. Вопреки ожиданиям, Папирус не начал размахивать руками или визжать, стараясь прикрыть последнее достоинство, нет. Он просто обернулся на звук закрытия двери и привычно лучезарно ей улыбнулся, словно это не его только что застали голым. Порой братья Тейлы действительно удивляли. — Здравствуй, Рэд! — приветственно улыбнулся тот, оборачиваясь к ней и открывая дверцу их душевой кабины. — Ты хотела принять душ? Прости, если я задержался, просто заметил, как же я хорош собой! Видела эти мускулы? Аполлон отдыхает! Рэд лишь хмыкнула, начиная раздеваться, раз уж её пригласили. Видимо, главной чертой всех Папирусов было их самолюбие, отличалась лишь то, с каким тоном они об этом говорили. — Ага, ты крутой, Папс. Вы с Боссом и Сансом-- самые крутые парни в моей жизни. — подтверждает темноволосая, вскоре забираясь в кабинку и подставляя лицо тёплой воде. Несмотря на свободное пространство душевой, Рэд крутилась около Папируса, то и дело задевая его тело своим, которое на контрасте выглядело совсем тёмным, как белый и молочный шоколад. Феллы изначально заметили это различие: их внешность была темнее, более резкой и отталкивающей, как считали они сами, но Тейлы всё равно смогли их принять, пустить в свой дом, жить под одной крышей и даже любить. В такие моменты Рэд чувствовала себя дурой, настоящей влюблённой идиоткой, но даже брат как-то признался ей, что эти парни заставляют его чувствовать себя лучше. — Я люблю тебя. — негромко шепчет Рэд, чувствуя, что ей нужно сказать эти слова. Оставь она их на языке, они бы зудели и чесались, не позволяя спокойно жить, пока она их таки не скажет. Неважно, услышит её блондин или нет.-- Очень люблю, Папирус. А блондин услышал, но начал разговор не с слов, а с осторожного трения чужой спины. Он неспешно провёл мягкой губкой по плечу девушки, мыля то и расслабляя. — Я тоже люблю тебя, Рэд. — удивительно тихо произнёс юноша, разворачивая девушку к себе и чмокая в губы. Неспешно, любовно, и так мягко, что Рэд кажется, что она сейчас застонет от нетерпения. Из-за её резкого рывка вперед, в надежде углубить поцелуй, они падают на пол душевой, благо, её магия успевает смягчить падение, но Папирус всё равно негромко вскрикивает. Они лежали около секунды, пока Рэд не переместилась ниже и не взяла член гвардейца в руки, начиная неспешно его растирать. Блондин отозвался самым хвалебным способом: громко застонал, закрыл рот ладонью и застонал немного тише, но его дёргания ответили за него. Конечно, душевая кабинка-- не самое лучшее место для первого секса, но за неимением лучшего она более, чем хороша. Поглядывая на Папируса, что смущенными глазами наблюдал за ней, Рэд спускается к члену уже губами, несколько спешно облизывая головку. Целует снизу, ведет языком выше, цепляет языком края чувствительного навершия и особенно старательно чмокает маленькую дырочку сверху, под всё те же мелодичные, рваные вскрики.Боги, она даже не заглотила, а он так кричит. — О-ох, звёзды… — негромко шепчет блондин, немного вскидывая бёдра, заставляя скользкий из-за слюны и воды стояк проскользнуть дальше, задевая горло. Рэд напрягается, стараясь не закрывать рот, и обхватывает свободную часть члена губами, сильнее те сжимая. В памяти невольно всплывают слова брата, сказанные еще в их вселенной. Сожми губами плотнее. Активнее работай языком. Дай волю рукам. Получай удовольствие от внимания. Она искренне ловила кайф, когда к языку прижимался большой горячий член, который скоро может оказатся и в лучшем для неё месте. Папирус же терпит еще недолго, прежде чем резко оттянуть от себя девушку, почти оттолкнуть, и подтянуть ноги к груди. Его смущённая мордашка смотрела в сторону, но было видно, как сияют лазурные зрачки. — П-прости, Рэд…-- неловко извинившись, Папирус встаёт на ноги, хотя коленки мелко тряслись, и выключает воду. — Я п-просто… хочу сделать в-все лучше… Ну, хотя бы не в ванной… Немного погодя, Рэд разразилась довольным хохотом, вгоняя младшего в еще большую краску. — Всё в порядке, Папирус. — она улыбнулась, чуть закусывая губу от нетерпения, и усмехается. — Надеюсь, великий королевский страж позаботится обо мне~ Его нервное сглатывание лишь подтвердило это. *** Рэд, пожалуй, запомнит этот секс надолго. Мало того, что они трахались на кровати в форме гоночной машинки, в комнате младшего, так он еще и постоянно с ней болтал. Спрашивал, нравится ли ей, когда он целует ее плечи, покрытые маленькими тёмными веснушками; удобно ли ей, когда она стояла на коленях, привычно прижимая грудь к простыням, а задницу с силой выпячивая к нему; не больно ли ей при разминке и ещё, наверное, миллион ненужных, но милых вопросов. — Ох, б-блять…-- она с силой зажмурилась, стоило блондину войти до конца и прижаться к ней бёдрами. Твою мать, она никогда не считала размер важным, но ей нравилось, как его член натирает парочку чувствительных точек. — Святое д-дерьмо, Папирус… Её разговоры прерывает ощутимый шлепок по заднице и сильное движение внизу, будто бы младшенький с силой толкнулся в неё. Ей показалось, или он действительно зол?.. — Н-не ругайся, Рэд…-- просит тот, неспешно двигаясь назад, а после с силой толкаясь вперёд, заставляя девушку тихо ругаться под нос. Несмотря на дрожь в его голосе, он был привычно серьёзен, и двигался в неуклонном темпе.-- А не то… В-великий Папирус задаст тебе урок!.. — Б-блять, да, П-папс, задай мне жару…-- она вскрикнула от очередного шлепка и сама потянулась за порцией удовольствия. К концу их любовного вечера попка Рэд практически горела от ударов, но её довольная улыбка, закатанные к потолку малиновые зрачки и густой эякулят, стекающий по промежности, явно выдавали её довольство.